Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Бедная Настя

Сообщений 101 страница 120 из 178

101

Кадр 101. У Долгоруких
Соня рисует натюрморт, Андрей что-то пишет в записной книжке.
Андрей (бормочет себе под нос). Приглашения maman разошлёт, papa со священником договорится… надо ещё скрипачей заказать и портного поторопить, чтоб к свадьбе успел…
Соня. Не понимаю, как Наташа могла тебя простить после всего?
Андрей. Наташа простила меня, потому что знает - я её люблю.
Соня. А Таню, значит, не любишь?
Андрей. Сонечка, ты ещё слишком мала, чтобы рассуждать о подобных вещах.
Соня. Но достаточно взрослая, чтобы понять, что мой брат - трус.
Андрей (с возмущением). Ну, знаешь ли! (бурчит) Много вам с Лизой маменька воли даёт, вот что! (тянется к вазе с фруктами)
Соня. Не трогай яблоко! Я его ещё не нарисовала!
Андрей. А что можно трогать?
Соня. Водичку из графина пей, графин у меня на лист не входит.
Андрей обиженно утыкается обратно в книжечку.
Александр (входит). А-а! Князь Андрей Долгорукий! Вас-то я и искал! (не снимая плаща и цилиндра, пересекает гостиную и за галстук срывает Андрея с дивана) Негодяй!
От души отвешивает Андрею затрещину, тот с грохотом отлетает к двери, вышибает её и мешком валится на пол. Соня громко взвизгивает.
Александр (удовлетворённо отряхивая ладони). Вот так!
Соня. Как вы посмели поднять руку на Андрюшу?! (запускает в него мольбертом) Да кто вы такой, чтобы обижать моего брата?!
Александр (подбирая упавший рисунок). Какой дивный натюрморт - яблоко так и хочется съесть! А я - друг Натали, имеющей несчастье быть невестой этого безмозглого осла.
Соня. Так бы сразу и сказали, а то прямо с порога, не представившись - и с кулаками! А вам, правда, понравился мой рисунок?
Прибегает Татьяна, с охами и вздохами помогает Андрею подняться и вытирает кровь с разбитой губы.
Татьяна (надевая ему на нос новые очки взамен разбившихся). Кто ж вас так, Андрей Петрович?
Андрей (косясь на Александра). Сам я, Танюша… шёл, задумавшись, да и налетел на косяк… Ну и подумаешь - губу разбил (прикладывает платок), до свадьбы заживёт… дверь вот с петель сорвана, маменька ругаться станет…
Татьяна. Я сейчас Никиту пришлю, он мигом починит! (уходит)
Александр (проводив взглядом её спелую фигуру). Гх-м!.. Пожалуй, я понимаю вас, князь… но всё равно - то, как вы поступили с Натали, не имеет оправдания!
Соня (поддакивает). Я и то дивлюсь, как быстро она Андрюшу простила… любит, говорит!
Александр (погрустнев). Любит…
Приходит Никита с инструментами, кланяется господам и осматривает дверь.
Никита (качая головой). Эк разворотили-то…
Соня (подбегает). А починить можно?
Никита. Отчего же нельзя, барышня? Очень даже можно! Это мы мигом!
Навешивает дверь обратно на петли.
Соня (вертится рядом). Как ловко у тебя получается, Никита!
Никита (вколачивает гвоздь). Оно что… дело нехитрое… Готово, барышня!
Соня (разочарованно). Уже?
Никита. Извольте видеть: открывается и закрывается… петли только скрипят, смазать бы надобно… (уходит)
Соня. Не буду больше писать глупые натюрморты, напишу Никиту за работой, и не акварелью, а маслом!
Михаил (врывается, разъярённый). Где этот мерзавец?! (заметив Андрея, хватает его за грудки) Сестра мне только что рассказала, что ты со своей горничной… (трясёт его) Подлец! Кем ты себя возомнил - турецким султаном? Гарем ему подавай! Так здесь тебе не Турция, а Двугорский уезд!
Ударом в челюсть отшвыривает Андрея к двери, дверь снова вылетает, на этот раз с куском косяка, и придавливает собою Андрея.
Александр (восхищённо). Вот это удар!
Соня (взвизгивает). Вы его убили!
Михаил (мрачно). Надо бы! За то, что он моей сестре жизнь искалечил…
Стон из-под двери. Наташа меня простила…
Михаил. Наташка с самого детства дурой была! Кое-как французские глаголы научилась спрягать, а с арифметикой и того хуже…
Александр (в сторону). Дура - это слишком грубо, но чем другим объяснить её преданность этому индюку?
Андрей (помятый, выбирается из-под двери). Благородные люди к барьеру вызывают, а не кулаками машут…
Михаил. К барьеру? Много чести!
Андрей хочет оскорбиться, но, подумав, скисает. Соня зажимает ему салфеткой разбитый нос.
Андрей. Ничего… до свадьбы заживёт…
Михаил. Моя бы воля - не было б никакой свадьбы! Но раз Наташа так хочет… (протягивает Андрею руку) Ладно, помиримся, но если узнаю, что ты и после свадьбы… приду и убью без всякого предупреждения!
Андрей. Хорошо, я на тебя не сержусь… схожу за шампанским, надо наше примирение обмыть.
Александр (оживляясь). Вот это другой разговор! (Андрей уходит)
Никита (приносит бутылку масла). Сейчас смажу петельки… (застывает с разинутым ртом). Эвон как! Шёл смазать, а тут опять чинить надо… (поднимает дверь и прислоняет к вывороченному косяку) Да что ж это… нарочно, что ль? (обиженно пыхтит) Оно, конечно… холопского труда не жалко…
Соня (гладит его по рукаву). Никитушка, ты же мастер на все руки, что тебе стоит дверь на место приладить? А я полюбуюсь, как ты работаешь!
Никита. Ну, коли для вас, Софья Петровна… для вас уж я постараюсь!
Принимается за работу с удвоенным усердием.
Александр (хлопает себя по лбу). Совсем из головы вон! Репнин, вам удалось спрятать Ольгу?
Михаил. Да, и я как раз спешил к вашему высочеству с этой доброй вестью, но в прихожей столкнулся с сестрой, и она мне рассказала про шашни своего жениха… я пришел в такое бешенство, что из моей головы вылетели все мысли, кроме одной…
Александр (заканчивает). …отделать князя Андрея! Признаться, меня эта мысль посетила ещё раньше, и я, как и вы, не стал ей противиться.
Михаил. Вы тоже поколотили Андрея? За что?
Александр. За то же, за что и вы.
Михаил (подозрительно). Странно, что ваше высочество принимает такое участие в судьбе моей сестры.
Александр. Исключительно дружеское участие! У меня есть невеста.
Михаил (бурчит). У Андрея тоже была невеста.
Александр. Репнин, не будьте таким занудой! Расскажите лучше, как вам удалось вывезти Ольгу из поместья Корфа незамеченной?
Император (с порога). Да-да, мне бы тоже любопытно было это узнать.
Александр с Михаилом поворачиваются на его голос и застывают с отпавшими челюстями. Вслед за императором в гостиную входят Бенкендорф и несколько голубых мундиров. Соня и Никита обалдело таращат глаза.
Император (по-хозяйски располагаясь в кресле). Итак, князь Репнин, мы ждём рассказа о том, как вам в очередной раз удалось обвести вокруг пальца Александра Христофорыча.
Бенкендорф. Я уверен, ваше величество, что Калиновская скрывается у Корфа!
Александр (с ехидством). А вот и нет! Ольги давно уж и след простыл!
Император (скорбно). Ты даже не отпираешься, Саша?
Александр (пожимая плечами). Зачем? Вам ведь уже обо всём донесли.
Император. Обо всём, кроме одного - где сейчас Калиновская.
Александр. Расскажите, Репнин!
Михаил (кашлянув). Прошу прощения, ваше величество! (расправляет плечи с видом "пропадать, так с музыкой!") Мы с Ольгой выехали в открытой коляске, у ворот усадьбы нам преградили дорогу два человека и спросили, кто едет. Я им честно ответил: "Фрейлина императрицы Ольга Калиновская и адъютант великого князя поручик Репнин". Они нас пропустили и вслед посмеялись - дескать, от Корфа никто трезвым не уезжает.
Бенкендорф (скрежеща зубами). Болваны!
Александр громко аплодирует.
Император (отсмеявшись). И куда же вы отвезли её, Репнин?
Михаил. Не могу знать, ваше императорское величество! Забыл.
Император (нахмурившись). Вы осмеливаетесь лгать своему государю?
Михаил. Виноват, ваше императорское величество! (прищелкнув каблуками) И готов понести самое суровое наказание!
Император. Я подумаю, как вас наказать, чтобы наказание не показалось вам наградой.
Александр (выбегает вперед). Накажите тогда и меня, мы оба были заодно!
Император. Хорошо, Саша. Ты, я полагаю, будешь скучать по Репнину? Вот и отправлю его в Сибирь - и ему будет холодно, и тебе грустно.
Александр. Это несправедливо! Михаил помогал мне избавиться от Ольги, чтобы она не мешала нашему с Мари будущему семейному счастью, а, значит, старался на благо государства!
Бенкендорф презрительно фыркает, император загадочно улыбается.
Александр. И, кроме того, князь помог местным властям поймать опасного преступника, который больше года наводил ужас на весь уезд - грабил по ночам честной народ и на большой дороге, и по деревням…
Император. Это правда?
Бенкендорф (с великой неохотой). Да, ваше величество. Трактирщик Демьян Лягушкин, промышлявший разбоем, арестован, и в подвале у него обнаружен тайник с награбленным.
Александр (потрясает золотым хронометром). И часы мои золотые тоже Михаил нашёл, а спрятаны они были в таком хитром месте, что даже ищейки господина Бенкендорфа не догадались бы!
Император. Если Репнин такой герой, я не стану его наказывать, и даже готов забыть про обстоятельства, при которых эти часы попали к трактирщику… (Михаилу) Чин, которым вы назвались, провожая Калиновскую, снова ваш, а также и должность адъютанта моего сына. (Александру, прыгающему от радости) Мне уже надоело отправлять в Иркутск бедолаг, не пришедшихся тебе по вкусу. (обоим) Разрешаю вам ещё несколько дней погостить в деревне, но чтобы через неделю оба вернулись во дворец, каждый к своим обязанностям!
Удаляется вместе с Бенкендорфом и жандармами.
Александр (бросается обнимать Михаила). Ура! Мы победили!
Михаил (вытирая холодный пот). С трудом верится…
Соня. Неужели это был сам император?!
Никита (со счастливо-глупой улыбкой). Сподобился счастья… царь-батюшка рукавом задел, мимо проходя… внукам буду рассказывать!
Андрей (возвращается с бутылкой шампанского). Выпьем, господа?
Александр и Михаил (хором). Выпьем!!!

0

102

Кадр 102. В усадьбе Корфа
Владимир, в новом сюртуке и белоснежных воротничках, водружает в центре роскошно сервированного стола вазу с душистой охапкой роз.
В кресле материализуется призрак барона Корфа.
Иван Иваныч. Здравствуй, сынок. Ты ждёшь гостей?
Владимир. Гостью, отец, гостью.
Иван Иваныч (лукаво). Я даже знаю, какую… и больше того - догадываюсь, ЧТО ты собираешься ей предложить.
Владимир (полюбовавшись на кольцо с огромным брильянтом, прячет его в коробочку, а коробочку - в карман). Ну, и что вы об этом думаете, отец? Хоть ваше появление красноречивее всяких слов говорит о том, что я опять делаю что-то не так.
Иван Иваныч. Э-э, сынок… как тебе сказать… Что-то мне за Аннушку боязно…
Владимир. Так ведь я ничего дурного ей не предлагаю!
Иван Иваныч. Но и хорошего от тебя ждать не приходится! Ты тиран и самодур, повеса, пьяница, забияка…
Владимир. Я исправлюсь!
Иван Иваныч. Ох, сынок, с трудом верится…
Анна (входит). Владимир, а с кем это вы беседуете? (замечает Иван Иваныча и расплывается в улыбке) Ой, дядюшка!.. Это вы! Владимир говорил, что вы его частенько навещаете. А что ж ко мне ни разу не заглянули?
Иван Иваныч (с доброй улыбкой). Не хотел тебя пугать, Аннушка.
Анна. Да разве можете вы меня напугать? Я так вас люблю!
Иван Иваныч. Я тоже тебя люблю, Аннушка, и желаю тебе только добра! Потому и решился сегодня явиться тебе на глаза, чтобы предостеречь от опрометчивого шага.
Владимир (возмущённо). Отец!..
Иван Иваныч. Не перебивай меня, я с Аннушкой говорю!
Анна. Я вас слушаю, дядюшка.
Иван Иваныч. Ты всегда была милой, кроткой девочкой, не то, что этот шалопай (кивает на Владимира), вот и сейчас будь умницей и не принимай поспешных решений.
Анна (недоумённо хлопает ресницами). О чём вы, дядюшка?
Иван Иваныч. Сама скоро поймёшь. А ты (грозит сыну пальцем), если вздумаешь Аннушку обидеть - пеняй на себя! (исчезает)
Владимир (угрюмо). Спасибо, отец, за благословение…
Анна (смахивает слезинку). Бедный дядюшка… Вы что-то сказали, Владимир?
Владимир. Да, я приглашаю вас поужинать со мной.
Анна. С удовольствием! (садится за стол)
Владимир наливает ей шампанского и подаёт фрукты.
Анна (отщипывая виноград). Неужели вы сами будете мне прислуживать?
Владимир. Вам не нравится?
Анна (кокетничает). Это так непривычно… и приятно.
Владимир. Давайте выпьем!
Анна. Давайте! За что?
Владимир (встаёт с бокалом в руке). Вы знаете, Анна… (откашлявшись и одёрнув на себе сюртук) Вы знаете, что я… как я… в общем, к вам отношусь…
Анна. Нет, не знаю.
Владимир (растерянно). Не знаете? (в сторону). Вот тебе на! С чего ж теперь начинать?
Анна. Но не скрою, очень хотела бы узнать (шаловливо смотрит на него сквозь бокал)
Владимир. Я предлагаю, э-э-э… выпить за…
Дверь с шумом распахивается, и на пороге вырастают Забалуев, исправник и двое солдат. За их спинами маячит мерзко ухмыляющаяся физиономия Модестыча.
Владимир (в бешенстве). Какого черта?!
Исправник. Простите, господин, барон…
Забалуев (перебивает). Нечего с ним церемониться, делайте ваше дело, господин исправник, и без этих всяких реверансов!
Исправник. У нас есть сведения, барон Корф, что в вашем доме скрывается опасная государственная преступница Ольга Калиновская.
Владимир. Опять?! Да что ж вы не угомонитесь-то никак?!
Забалуев (с надеждой глядя на Анну). Вы ничего не имеете нам сказать, мадмуазель?
Анна (делает честные глаза). Ничегошеньки.
Забалуев. Но в прошлый раз…
Владимир. Что за мерзкая у вас привычка, господин Забалуев, врываться ко мне во время ужина? Ольги здесь нет, и к столу я вас звать не буду!
Модестыч (вмешивается). Как это нет? Здесь она! Ещё днем по дому шныряла! С Анькой поругалась, и та её в отместку окунула в тазик с вареньем.
Забалуев. А на это что вы скажете, мадмуазель?
Анна. Заговаривается наш Карл Модестыч - как кухарка нечаянно ведро ему на голову уронила, так с тех пор и заговаривается.
Владимир (с угрозой). Господин Забалуев, убирайтесь в вашу Забалуевку…
Забалуев. Заиграевка, деревенька моя называется Заиграевка, и отбуду я туда не раньше, чем увижу на вас, любезный Владимир Иваныч, кандалы - на вас и на вашей очаровательной польке.
Исправник. Простите, господин барон, но мы должны обыскать дом.
Модестыч (распахивает перед ними дверь). Со спальни начните, с хозяйской - Калиновская там сегодня ночевала.
Владимир смущённо крякает, Анна сердито мнёт салфетку.
Забалуев. Заволновались, голубчики! (потирает руки)
Возвращаются обескураженный исправник и солдаты, за ними - Модестыч, с поникшими от разочарования усами.
Исправник (разводит руками). Никого не нашли…
Забалуев. Как - никого? А хорошо ли искали?
Исправник. Только что паркет носом не рыли!
Владимир. Господа, вы злоупотребляете моим терпением… (начинает закатывать рукава)
Исправник (испуганно). Покорно просим прощения, господин барон! Ошибочка вышла… (задом пятится к двери)
Забалуев (опускает трость Модестычу на загривок). Болван! С чем мне теперь идти к графу Бенкендорфу?!
Владимир. Передайте от меня Александру Христофорычу низкий поклон.
Забалуев. Я с вами ещё поквитаюсь! Мальчишка! Со мной, предводителем дворянства!.. (лопаясь от злости) Да я! Да я!.. (шумно уходит)
Владимир. А вы чего ждёте, господин Шуллер? (Модестыч жалобно икает) Пожалте вон, вы уволены!
Модестыч. А рекоменда…
Владимир. Я сказал: "Вон!" (пинком вышвыривает немца в коридор и захлопывает дверь) Вот мерзавцы, чуть ужин нам не испортили! (Анна грустно вздыхает) Анечка, я тебе клянусь… у меня с Калиновской ничего не…
Анна (вздыхает ещё горше). Я не из-за Калиновской…
Владимир. Из-за чего же тогда?
Анна (печально глядит на пузырьки в бокале). Из-за Полины…
Владимир. А она-то тут с какого боку?!
Анна. Она говорила, будто вы с ней… будто она с вами… у меня язык не поворачивается… будто позапрошлым летом, в стогу сена…
Владимир (стонет). Только этого не хватало!
Анна. Это… правда?
Владимир. Э-э-э… я должен сказать вам правду… или успокоить?
Анна. Лучше успокойте!
Владимир. Полина вам соврала.
Анна. Значит, это правда? (ударяясь в слёзы) Как вы могли?!
Владимир. По молодости, по глупости, Анечка… я тогда был так счастлив, что с Кавказа живой возвратился - каждой травинке, каждой букашке радовался, как дурак!
Анна (плача). Если про Полину правда, значит, и про Ольгу правда… и этой ночью, и осенью на балу… когда я пела романс… (всхлипывает) Я думала, вы меня слушаете, а вы с Калиновской за статуей Венеры…
Владимир. На том балу мне шампанское в голову ударило, а этой ночью я до Ольги и пальцем не дотронулся!
Анна (рыдает). Вы всегда предпочитали мне других женщин… а я вас всю жизнь любила-а-а!..
Владимир. И я тебя всю жизнь любил!
Анна. Неправда, вы меня всю жизнь ненавидели! (захлёбываясь слезами) И горчицу в компот, и кляксу на ноты, и снег за шиворот…
Владимир. Я так свою любовь выражал.
Анна. Опять вы надо мною издеваетесь?! Не верю я в ваши чувства, рассказывайте про них Ольге с Полиной!
Владимир. Напрасно ты ревнуешь, Анечка! (прижимает её к себе) Пойми, глупенькая, я слишком тебя люблю, чтобы вот так, в стогу, или за статуей…
Анна. Зачем же я вам нужна?
Владимир. Вот зачем (протягивает ей коробочку с кольцом).
Анна. Ой, это мне?
Владимир. Тебе, Анечка! (опускается перед ней на одно колено) Прости мне все мои прежние шалости, клянусь, если ты выйдешь за меня замуж, я стану самым образцовым супругом на свете!
Анна (вытирает слёзы). Что? Вы… вы делаете мне предложение?
Владимир. Да!
Анна (с подозрением). Вы не пьяны? (принюхивается) И не больны? (щупает у него лоб) И трезвы, и здоровы… Не знаю, что и думать… (воровато поглядывает на кольцо) А если я… соглашусь?
Владимир. Ты сделаешь меня счастливейшим из смертных!
Анна. Одна из заповедей гласит, что надо возлюбить ближнего своего…
Владимир. Непременно надо!
Анна. И если я вас осчастливлю, то совершу доброе дело?
Владимир. Ещё какое доброе!
Анна. И вы будете мне благодарны и всю жизнь будете носить меня на руках?
Владимир (не моргнув глазом). Буду!
Анна. Тогда, так и быть, я принимаю ваше предложение.
Владимир (взвыв от восторга). Анечка! (торопливо напяливает ей на палец кольцо) Клянусь, ты никогда не пожалеешь о том, что согласилась!
Анна. А от какого опрометчивого шага меня предостерегал дядюшка?
Владимир. Не бери в голову, Анечка! Пустая старческая мнительность… (в сторону) Хоть бы не догадалась!
Анна. Может, он беспокоился, что я пойду гулять в сырую погоду и простужусь? Так я сегодня никуда и не ходила, холодно.
Владимир. Ты замёрзла? Сейчас подброшу дров в камин.
Анна. Лучше поцелуй меня.
Просьба незамедлительно и многократно выполняется.

0

103

Кадр 103. В усадьбе Долгоруких
Пётр Михалыч в кабинете за столом перебирает бумаги, Марья Алексевна поливает цветок на окне.
Марья Алексевна (воркует). Расцвела моя розочка… красавица… (гладит листочки) Жёлтенькая с фиолетовым… ни у кого в нашем уезде такой нет, а может, и во всей губернии… Петруша, ты прикажи, чтоб сюда никто из чужих не входил, а то срежут, как прошлый раз!
Пётр Михалыч (отложив бумаги, подпирает щёку рукой). Где-то моя Настенька? Жива ли? Здорова ли?
Марья Алексевна (фыркает). Вот! Нашел про кого вспоминать! Свои, чай, детки есть, родные!
Пётр Михалыч. И Настенька мне не чужая! (вздыхает) Кровинушка моя…
Марья Алексевна. Нету никакой Настеньки, эта сколопендра наврала тебе с три короба, а ты, старый дурак, и поверил!
Пётр Михалыч. Зачем Марфе меня обманывать?
Марья Алексевна. Не произноси при мне этого имени поганого! Мало того, что она Лизаньку чуть не погубила, так ещё из-за неё ведьма в нашем доме поселилась!
Пётр Михалыч. Сычиха больна, пусть поправится…
Марья Алексевна. А чего ж она по ночам шастает? Я на рассвете-то в окно гляжу - выплывает наша больная из лесу, румяненькая, весёленькая, букетиком каким-то размахивает… А зайди к ней в комнату, так лежит, небось, под одеялом, стонет и бледной прикидывается!
Пётр Михалыч. Как же так, Маша? Доктор Штерн сказал, больна она тяжело, я и про Настеньку не стал с ней говорить, пока не поправится…
Марья Алексевна. Коли припала тебе охота про Настеньку эту чертову толковать, так ступай в тюрьму, к Марфуше своей разлюбезной, и толкуйте там с ней, и плачьте, и вспоминайте, а меня уволь!
Пётр Михалыч. Был я уже у Марфуши, мается она, бедная… Говорит, завернула Настеньку в одеяльце стёганое, розовое, с буковкой "А" в уголочке…
Марья Алексеевна (всплеснув руками). Да сколь ж можно?! На Андрюшину свадьбу денег нет, а он про какое-то одеяльце!..
Дмитрий (входит). Тут к вашим милостям управляющий соседский пожаловали-с…
Пётр Михалыч. Не до него нам сейчас, пусть в другой раз приходит.
Дмитрий. Я им уже сказал-с, что ваших милостей дома нет, а они в гостиную полезли, сели на диван и ждать вас хотят-с.
Марья Алексевна. Экий настырный! Ладно, зови.
Дмитрий уходит, через минуту появляется Модестыч.
Модестыч. Князь, княгиня, моё почтение-с! (фамильярно расшаркивается) Что ж вы, и принимать меня не хотели? Али злобу какую затаили? А ведь обижаться-то не вам пристало, пострадавший и обманутый вами я вышел…
Пётр Михалыч. Недосуг нам, господин Шуллер, ваши сетования слушать. Коли по делу какому, говорите и уходите.
Модестыч. Да ведь вот какая беда-то приключилась: хозяин мой, барон Корф…
Марья Алексевна (с тайной надеждой). Приказал долго жить?
Модестыч. Хуже - от места мне отказал.
Марья Алексевна. Тьфу, дурак, а я-то хотела обрадоваться!
Модестыч. Выгнал, можно сказать, на улицу… (шмыгает носом) И жалованья не заплатил, и рекомендаций не дал…
Пётр Михалыч. Ну, а мы тут причём?
Модестыч. Слыхал я, будто вы управляющего ищете…
Марья Алексевна (звонко хохочет). А ты, никак, услуги свои хочешь нам предложить?
Модестыч (приосанясь). Вот именно-с!
Пётр Михалыч. Чтоб я такого мошенника на службу взял?!
Марья Алексевна. Поди прочь, Карл Модестыч, смеши народ в кабаке.
Модестыч. Народ-то посмеётся, а вот вам до смеху ли будет, когда вся округа заговорит, что ваша дочка Лизавета Петровна с Корфом спуталась?
Пётр Михалыч. Не порите чушь, господин Шуллер!
Модестыч. Как знаете-с. (направляется к двери)
Марья Алексевна. Погоди-ка… чего ты там про Лизу с Корфом толковал?
Модестыч. Так ведь супруг ваш, Марья Алексевна, изволили назвать это чушью.
Марья Алексевна. Ты расскажи, а уж я сама решу, чушь это или не чушь.
Модестыч. Чего рассказывать, я и так уж всё сказал. А ежели подробностями интересуетесь, извольте: захожу я как-то поутру к хозяину в спаленку, о распоряжениях по хозяйству осведомиться, глядь - а он не один, с госпожой Забалуевой. Спят, как пара ангелочков, сладко-сладко, головки на подушке друг к другу склонили…
Пётр Михалыч зеленеет и хватается за сердце.
Марья Алексевна (шипит). Ну, доченька, удружила… (Модестычу) Какие твои условия, воровская душа?
Модестыч. Да ведь я много-то и не прошу… флигелёк какой, с меблировкой, отдельный стол, бричку для разъездов… А жалованье… согласен, если положите мне вдвое против того, что у барона имел - как человеку опытному, (ухмыляется) знающему…
Марья Алексевна. Ступай, нам подумать надо.
Модестыч. Так я надолго-то не прощаюсь, княгинюшка? (уходит, насвистывая)
Пётр Михалыч (держась за сердце). Лиза, Лиза… как она могла?! Какой позор!
Марья Алексевна. Погоди стонать, может, врёт - немец-то…
Вбегает радостная Лиза, размахивая какой-то бумагой.
Лиза. Маменька! Папенька! Пришёл ответ из императорской канцелярии: я больше не жена господина Забалуева! Господи, в это счастье невозможно поверить! (замечает их мрачные лица) Что-то случилось?
Пётр Михалыч. Лиза… отвечай мне без обиняков: ты была любовницей Корфа?
Лиза (бледнея). С чего вы взяли, папенька?
Пётр Михалыч (кулаком по столу). Не смей врать своему отцу!
Лиза (дрожащим голосом). Не было этого, папенька! (съёживается под грозным взглядом отца) Да, я провела однажды ночь у Владимира, но между нами ничего не было!
Пётр Михалыч (гремит). Распутница!
Марья Алексевна. Петруша, остынь!
Лиза (хнычет). Ничего ведь не было, папенька…
Пётр Михалыч. Да кто поверит в то, что ты побывала в постели Корфа и осталась не обесчещенной?!
Марья Алексевна. Петруша, угомонись!
Пётр Михалыч. Для чего я завёл в нашем доме строгие правила - чтобы эта дрянь бегала их нарушать с соседским мальчишкой?! Ну, ничего, он за это ответит! Вы оба ответите! Говоришь, Лиза, бумага о разводе пришла? Отлично! Теперь ты свободна и выйдешь замуж за Корфа.
Лиза (в ужасе). Папенька…
Пётр Михалыч. Ты выйдешь за Корфа, и весь сказ! Сейчас же собирайтесь, и едем к этому негодяю, пусть он только попробует взбрыкнуть! (уходит, потрясая тростью)
Лиза. Маменька! Помогите хоть вы!
Марья Алексеевна. Сама виновата, гусыня глупая! Согрешила, так уж и помалкивала бы! А теперь отцу-то шлея под хвост попала, не остановишь… (тоже уходит)
Лиза горько плачет.
Михаил (входит). Лиза? Что случилось?
Лиза (вытирает слёзы письмом из императорской канцелярии). Мой брак с Забалуевым расторгнут…
Михаил (подхватывает её на руки и кружит по комнате). Какое счастье! Но почему же вы плачете, Лиза? Тут радоваться надо!
Лиза. Радоваться-то нечему… Меня снова замуж выдают.
Михаил (чуть не роняет её на пол). За кого?
Лиза (всхлипывает). За Корфа…
Михаил (растерянно). Я ничего не понимаю…
Лиза. Сядьте, Миша (усаживает его в кресло), я должна сказать вам одну вещь… Нет, обещайте прежде, что вы не станете меня презирать!
Михаил. Лизанька, да разве могу я тебя презирать?
Вскакивает и пытается её поцеловать, но Лиза толкает его обратно в кресло.
Лиза. Послушайте, Миша… однажды мне было очень плохо… (ломает руки) как стыдно, Господи… Мишенька, я уповаю на твоё великодушие! Мне тогда впору было в петлю головой… в разводе с Забалуевым мне отказали, папенька и Андрюша не захотели вмешиваться… вас я тогда не знала… у меня на всей земле был только один человек, к кому я могла обратиться за помощью…
Михаил (осипшим голосом). Корф?
Лиза. Да, Владимир… я пришла к нему ночью, в метель, и он выслушал меня… обогрел, ободрил… осушил мои слёзы…
Михаил. Как?
Лиза. Мишенька, не подумай дурного, между нами ничего не было! И хоть мы провели ночь в одной постели…
Михаил. В одной постели?!
Лиза. Я клянусь, между нами ничего не было!
Михаил (раздувая ноздри). Но могло бы быть!!!
Лиза. Не стану скрывать, я просила Владимира помочь мне наставить Забалуеву рога… (на физиономии Михаила появляется зверское выражение) но он сказал, что не хочет подвергать подругу детства такому позору, а потом мы выпили две бутылки вина… или четыре, не помню… и упали на кровать, не раздеваясь…
Михаил (рвёт воротник). Нет, это слишком! Неужели я до гробовой доски обречён довольствоваться женщинами, которых отверг мой приятель?!
Лиза. Зачем вы меня обижаете, Миша? Я могла бы вам солгать…
Михаил. Уж лучше бы солгали!
Лиза. Но я хочу, чтобы между нами всё было честно!
Михаил. Между нами всё кончено!
Лиза. Мишенька, вы бросаете меня?!
Михаил. У вас есть утешитель. Выходите замуж за Корфа и забудьте о моём существовании!!! (уходит, хлопнув дверь так, что подпрыгивает цветок на окне и с потолка осыпается штукатурка)
Лиза (обливаясь слезами). Господи, за что мне это?!
Пётр Михалыч (заглядывает в кабинет). Ты ещё не готова?! Немедленно собирайся, и едем к твоему жениху! (утаскивает дочь за руку)
Чуть погодя появляется Сычиха.
Сычиха (зябко кутаясь в платок). Хоть здесь погреться… Марья, скареда, дров для меня пожалела… (вздыхает) Как там Ванечка-то мой? Холодно ему, бедному, одиноко… (замечает розу на окне) Не может быть! Пять лет этот цветочек ищу, мне как раз его для одной настойки не хватало, а он, как на грех, в нашем уезде не водится - на юге где-то цветёт, по слухам… (выдирает розу с корнем) В корешках-то самая главная сила…

0

104

Кадр 104. Усадьба Корфа
В библиотеке по-хозяйски расположилось всё семейство Долгоруких, включая даже будущую невестку. Марья Алексевна и Лиза сидят в креслах, остальные разбрелись кто куда.
Соня (любуясь картиной). Что ни говори, а фламандская школа лучше итальянской!
Андрей (изучая корешки книг). Роскошная у Корфов библиотека… Вот бы и нам такую завести!
Марья Алексевна (отряхивая пыль с рукава). Библиотека роскошная, а грязь никто не убирает!
Пётр Михалыч. Ничего, когда Лиза станет здесь хозяйкой, она порядок наведёт!
Лиза тоскливо вздыхает.
Андрей. Что это там, на верхней полке? Неужто Плиний Старший? (подтаскивает лестницу и карабкается наверх) Он самый! "Естественная история", все тридцать семь томов!!!
Пётр Михалыч. Будешь теперь к своему зятю ездить в гости Плиния читать - и Старшего, и Младшего! Как я когда-то к Ивану ездил играть в шахматы… (вздыхая, глядит на шахматную доску) Та партия так и осталась не доигранной…
Марья Алексевна (в сторону). Ладно, хоть я баньку успела сжечь! А то как бы тестюшка к зятьку в гости не навадился, по проторённой-то дорожке…
Лиза (с надеждой). Может, Владимир откажется на мне жениться?
Андрей (воинственно поблескивая стёклами очков). Пусть только попробует!
Натали (дёргая плечиком). Значит, тебе позволительно развлекаться с горничными, а твоей сестре - нет?
Соня густо краснеет и утыкается в картину Вермера.
Андрей. Но я же мужчина!
Натали. А женщинам маленькие радости заказаны?
Марья Алексевна (ей на ухо). Ничуть не заказаны, милая, я вам на досуге расскажу…
Пётр Михалыч. Отчего же хозяин не идёт? В конце концов, это неприлично… в доме гости, а он даже чаю с пирожками не прислал!
Владимир (входит). Чем обязан, господа?
Пётр Михалыч. Не очень-то любезно вы встречаете будущих родственников, Владимир Иваныч!
Владимир (ещё не понимая). Родственников?
Пётр Михалыч. Мне сделалось известно, что вы провели с моей дочерью наедине ночь, и пока это не сделалось известно нашим соседям, вы должны немедленно обвенчаться и пресечь все сплетни на корню!
Владимир переводит обалделый взгляд на Лизу.
Лиза. Прости, Владимир, меня застали врасплох… и я не смогла отпереться.
Владимир. От чего отпираться-то, если ничего не было?
Пётр Михалыч. Позвольте, милостивый государь, вы обесчестили мою дочь и, как порядочный человек, обязаны на ней жениться!
Владимир. Жениться?! На Лизе?!
Пётр Михалыч. И это единственно разумный и достойный выход из создавшегося щекотливого положения!
Андрей (с раскрытой книгой на верхней ступеньке лестницы). Плиний пишет, что в Древнем Риме прелюбодеяния жестоко наказывались, и в случае поимки любовника жены бедняге нередко отрезали нос и уши, а то и скармливали живьём прожорливым рыбам…
Натали. А сожительство с горничными чем каралось?
Андрей (листает книгу). Кажется, ничем…
Натали. Это просто возмутительно! Даже древние римляне поощряли разврат в собственном доме!
Марья Алексевна. Сонечка, не слушай! (Соня послушно закрывает уши ладонями, незаметно раздвинув пальчики) И зачем надо было всю семью баламутить, Петя? Съездил бы один…
Пётр Михалыч. Нет-с, пусть этот негодяй всем нам в глаза посмотрит!
Владимир (выходя из себя). Да подите вы к черту со своими древними римлянами! Не буду я жениться на Лизе!
Лиза. Владимир! Я тебя обожаю! (в порыве благодарности прыгает ему на шею)
Пётр Михалыч (снимая дочь с Владимира). Это неприлично, Лиза! Вот обвенчаетесь - тогда милуйтесь, сколько душе угодно!
Владимир. Я не могу идти под венец с Лизой, я дал слово другой женщине!
Пётр Михалыч. Как дали, так и назад возьмёте.
Владимир. И, давая подобные советы, вы смеете рассуждать о благородстве?
Пётр Михалыч. Довольно пустой болтовни, молодой человек, я требую, чтобы вы женились на моей дочери!
Натали (в сторону). Неужели и Андрей таким же в старости станет?
Владимир. Я не намерен выполнять глупых требований, к тому же и Лизино сердце не свободно, она любит другого человека, моего лучшего друга, кстати. Зачем мне вставать у них на пути?
Пётр Михалыч. Это ваше последнее слово, сударь?
Владимир. Да, это мое последнее слово!
Лиза громко хлопает в ладоши и прыгает от радости.
Пётр Михалыч. Тогда… тогда я вызываю вас к барьеру!
Владимир (усмехаясь). Вы хотите со мной стреляться, Пётр Михалыч?
Пётр Михалыч (воинственно). Да, я буду с вами стреляться! Я буду отстаивать честь семьи с пистолетом в руках!
Марья Алексевна (в сторону). Чёрный цвет, верно, станет мне к лицу… говорят, он стройнит и молодит… а Корфа за убийство в тюрьму… и усадебку его к рукам прибрать…
Владимир. Каким бы мерзавцем меня ни славили наши добрые соседи, я не отнимаю невест у друзей и не убиваю стариков.
Пётр Михалыч. Какой я тебе старик, молокосос?! Да я тебя, как воробья, подстрелю! Я у себя в полку… (хватается за грудь) первенство держал…
Лиза (бросается к нему). Папенька, поберегите сердце, вам нельзя волноваться!
Пётр Михалыч. Не путалась бы с кем попало, я бы и не волновался!
Андрей (с лестницы). Успокойтесь, отец, за поруганную честь сестры отомщу я!
Владимир. У меня такое впечатление, что вас всех покусала бешеная собака.
Марья Алексевна (возмущённо). Выбирайте выражения, юноша!
Натали. Владимир, ну как вам не стыдно?!
Владимир. В мой дом врываются без предупреждения, устраивают трамтарарам, а мне должно быть стыдно?!
Лиза. Нет, я не в силах больше здесь находиться! (бежит к двери)
Андрей. Вольдемар, хоть ты мне и друг, но я не позволю тебе поносить мою семью!
Возмущённо взмахивает рукой и, потеряв равновесие, летит вниз, на него обрушивается сложившаяся пополам лестница, а сверху хлопается том Плиния.
Лиза (с порога). Так тебе и надо, дурак! (показывает язык и уходит)
Натали помогает жениху выбраться из-под завала.
Владимир (недоумённо заглядывая в пустой графин). Куда подевался бренди?
Пётр Михалыч. Там и было-то на самом донышке - едва-едва губы намочить.
Владимир. Вы ещё и бренди мой выпили?! Да вас в дом нельзя пускать, милостивый государь, а вы ещё в тести ко мне набиваетесь! (сердито захлопывает крышечку графина) Черт, как выпить хочется, даже скулы сводит!
Марья Алексевна. Петруша, и ты хочешь отдать нашу девочку замуж за этого сквалыгу и пьяницу?
Пётр Михалыч. Ничего, перевоспитается!
Марья Алексевна (фыркает). Ты вон и по молодости за дворовыми девками бегал, и к старости не угомонился.
Соня, забыв про голландцев, слушает во все уши.
Пётр Михалыч. У меня не было добродетельного и мудрого тестя, чтобы наставить меня на путь истинный, а у Владимира будет!
Владимир. Ошибаетесь, Пётр Михалыч, у меня не будет никакого тестя, потому что женюсь я, слава Богу, на круглой сироте!
Пётр Михалыч. Ты женишься на моей дочери, негодяй!
Владимир. И не подумаю.
Пётр Михалыч (стуча тростью об пол). Тогда - к барьеру!
Владимир. К барьеру, так к барьеру, всё равно в нашей глуши других развлечений нет, а свадьба моя только через неделю.
Андрей (вставая с помощью Натали). Отец, если он тебя убьет, я тоже вызову его и прикончу!
Натали (дёргает его за рукав). Андрей, я приехала сюда на свадьбу, а не на двойные похороны!
Андрей (обиженно). Ты сомневаешься в моих силах?
Натали (поднимает с пола очки и протягивает ему). Если ты даже в них не видишь дальше собственного носа, то как ты собираешься попасть в Корфа?
Андрей (уныло). Пожалуй, да… господа, может, обойдёмся без дуэли? Отец, если Лиза не хочет выходить замуж за Владимира, ну и пусть…
Пётр Михалыч. А честь семьи?!
Андрей. Да, честь семьи… Вольдемар, может, всё-таки женишься?
Владимир. Андрэ, мы с твоим отцом уже обо всём договорились. Дальше будут говорить пистолеты.
Марья Алексевна. Петя, поедем домой, пока ты новых дров не наломал.
Андрей. Может, останемся пообедать? (шевелит ноздрями, ловя плывущие с кухни ароматы)
Пётр Михалыч. Я в доме своего врага не обедаю!
Владимир. Очень здравое рассуждение! (кланяется Долгоруким) Душевно рад был всех вас видеть. Марья Алексевна, вы всегда нежеланный гость в моём доме!
Марья Алексевна. Сквитаемся, дорогой зятёк, когда на блины ко мне пожалуешь.
Владимир. Боюсь не дожить до сего счастливого момента.
Марья Алексевна. Очень на это надеюсь.
Гости один за другим покидают библиотеку.
Натали (задержавшись на пороге). Я не понимаю, как мой брат может дружить с таким вульгарным, грубым и бессердечным человеком!
Владимир. Да, Наталь Санна, Андрэ показал себя нынче не с самой лучше стороны.
Натали. Я говорила не о нём!
Владимир. А о ком? (Натали возмущённо хлопает дверью) Черт, как же хочется выпить! Или, на худой конец, кого-нибудь придушить!

0

105

Кадр 105. Кухня в усадьбе Корфа
Варвара красиво раскладывает на блюде тушёную утку с яблоками, Полина штопает латаное-перелатаное одеяльце, в котором от родного остался только атласный уголок когда-то розового цвета с линялой вышивкой.
Варвара (доставая из печи свежие ватрушки). Не надоело тебе с тряпкой этой возиться? Снеси вон лучше утку в столовую, барину обедать пора.
Полина. Ему сейчас не до обедов, его будущие тесть с тёщей потчуют.
Варвара. Не мели ерунду, Аннушка - круглая сиротка!
Полина. Барин наш на Лизавете Петровне Долгорукой женится! (прикладывает к одеяльцу заплатку из ситчика в горошек) Не вышло у Аньки стать баронессой! И правильно - куда с её холопским рылом в калашный ряд?
Варвара. Какая тебе Аннушка холопка, пустомеля! На ней и царевичу жениться было бы не зазорно, не то что нашему барину!
Полина. Вот поглядим, где твоя Анька окажется, когда Лизавета Петровна здесь хозяйкою станут!
Варвара. Выдумываешь всякие пакости, чтобы бедняжке досадить. Ух, я бы тебя! (замахивается скалкой)
Полина. И ничего не выдумываю! Сама под дверью в библиотеку подслушивала, как Владимир Иваныч с Долгорукими ругались - шум стоял, хоть святых выноси! Должно, о приданом не столковались.
Варвара (всплёскивает руками). Вот беда-то! Да как же так?! Аннушка-то в город поехала, за нарядом к свадьбе…
Полина. Покараулю у ворот, когда она вернётся. А то как бы кто меня не опередил да первым её не обрадовал!
Варвара. Грех над чужим горем глумиться!
Полина. Над Анькиным не грех! (мечтательно) Плакать, поди, будет… глаза покраснеют, нос распухнет… барин на такую чучелу и взглянуть побрезгует! У него теперь невеста благородных кровей!
Варвара. Коли Владимир Иваныч так с моею Аннушкой обошёлся, не видать ему обеда! Сама съем! (сердито придвигает к себе блюдо с уткой)
Полина (пришивая последний лоскуток и любуясь на свою работу). Как новенькое!
Варвара (отрывая от утки румяную ножку). Не надоело тебе рвань эту латать? Выбросила бы давно!
Полина. Жалко, вышивка красивая. Я это одеяльце ещё в детстве у Полкана из будки вытащила…
Варвара (приканчивая утиную грудку). Помню я, как ты его в лохани с чистой водой постирала, а я потом в этой водице тарелки мыла и господ чуть с этих тарелок не накормила… хорошо, спохватилась, а то бы быть нам с тобою поротыми! (доедает печёные яблоки)
Полина. …и так я это одеяльце полюбила! (трётся об него щекой)
Варвара. Это точно - и спала на нем, и ела, и играла… а когда Никитка забавы ради хотел тряпку твою в печку сунуть, нос ему сломала… (стряхивает утиные косточки в помойное ведро) С тех пор и не везет парню - с перебитым-то носом девки на него и не глядят…
Полина. Да он и без перебитого носа дурак дураком.
Варвара. Вот что за душа у тебя, Полька: со старой тряпкой носишься, как с писаной торбой, а к доброй Аннушке злобою лютой пылаешь?
Полина. У Аньки и кукол, и нарядов, и сластей всегда было вдоволь, а у меня (шмыгает носом) только вот это одеяльце…
Варвара. Ох, не доведёт тебя зависть до добра!
Полина. Надоела ты мне со своими нравоучениями, Варька! Вот наслажусь Анькиным падением и уеду с Карлушей моим в Курляндию, а вы тут живите, как хотите!
Варвара. Нужна ты Модестычу, ему б себе самому на пропитание раздобыть… Как Владимир Иваныч турнул его, едва ноги унёс!
Полина. Карлуша мой нигде не пропадёт! Господа Долгорукие его на двойное жалованье взяли, так-то вот!
Варвара. Чего ж это господа Долгорукие всякую шваль подбирают?
Полина. Им видней, на то они и господа. Выпьем, что ли, чаю? (берёт ватрушку)
Варвара. Ешь, Полька, свежие ватрушки с яблочным повидлом - авось, подобреешь! (открывает краник самовара и начинает разливать чай)
Входят Долгорукие-старшие.
Марья Алексевна. Которая из вас Варвара?
Варвара (с поклоном). Я буду Варварой, барыня.
Марья Алексевна. Ты самовар-то закрой, на скатерть течёт! (Варвара суетливо заворачивает краник и фартуком вытирает лужу со стола) О тебе, что ль, молва идёт, будто кухарка ты знатная?
Варвара (гордо выпятив грудь). Господа на мою стряпню не жаловались.
Марья Алексевна (по-хозяйски прохаживается по кухне, проводит пальцем по полкам). Чисто тут у тебя… а в других комнатах грязища, в кресле вон посидела, всю пыль рукавами собрала.
Варвара (кивает на Полину). Это она, лентяйка, виновата!
Полина (с недоеденной ватрушкой во рту). А чего сразу я? У меня, чай, только две руки, а комнат-то - эвон сколько! И в первом этаже, и во втором…
Марья Алексевна. Распустил вас, гляжу, Владимир Иваныч, страху не знаете! Кабы я тут хозяйкой была, ходили бы у меня по струнке!
Варвара. А правду говорят, что наш барин на вашей барышне женится?
Пётр Михалыч. Артачится, мерзавец! Ну, ничего, и на него управа сыщется! (грозит в воздух тростью)
Марья Алексевна. Не петушись, Петя! Сладится у детей, или не сладится, не знаю, а ватрушки такие я хочу каждый день кушать! Не купить ли мне тебя, Варвара, у Корфа?
Варвара (грохается ей в ноги). Ой, пощадите, барыня-голубушка!
Марья Алексевна. Чего так?
Варвара. Сказывают, у вас крепостных в чёрном теле содержат! Купите вон лучше Польку, пусть поработает, жирок пообтешит!
Полина испуганно роняет одеяльце.
Марья Алексевна. Да на что мне эта лентяйка?
Полина переводит дух.
Пётр Михалыч. Ну-ка, ну-ка… что это? (кряхтя, нагибается и поднимает одеяльце)
Полина (взвизгивает). Не трожьте, моё это!
Тянет одеяльце к себе, ветхая тряпка расползается на два куска, розовый уголок остаётся в руках Долгорукого.
Полина (воя в голос). Что ж вы натворили-то, барин?! Последнюю усладу отняли у горемычной сиротинушки-и-и!
Пётр Михалыч (разглядывая вышивку). Буковка… буковка… какая буковка? (складывает ладонь, как подзорную трубу) "А"! "А"!
Марья Алексевна. Петруша, да не заболел ли ты?
Пётр Михалыч (тупо повторяет). "А"! "А"!
Марья Алексевна. Ой, да неужто паралич?
Пётр Михалыч (тычет ей в нос обрывком одеяльца). Погляди, Маша: буковка "А"! И атлас розовый!
Марья Алексевна (брезгливо). Где ты розовый-то увидел?
Пётр Михалыч (дрожащим голосом). Марфа… Марфа говорила… что она нашу девочку… в одеяльце розовенькое… с буковкой "А"… (Полине) Откуда оно у тебя?
Полина. Так это… сызмальства, барин! Вот сколько себя помню, столько и одеяльце это… а вы его порва-а-али!..
Пётр Михалыч. А родители кто твои?
Полина. Нету у меня родителей, сирота я кру-у-углая!..
Пётр Михалыч (держась за сердце). Она! Настенька!.. (продолжает допытываться) А медальончика… медальончика у тебя не было?
Полина (быстро сообразив). С двенадцатью камушками?
Пётр Михалыч (трясясь). С двенадцатью, с двенадцатью!
Полина. Так это… был, барин, медальончик! Только его у меня Карл Модестыч отнял, управляющий наш бывший, а потом господину Забалуеву в карты проиграл…
Пётр Михалыч. Да-да, Марфа говорила, что купила медальон у Забалуева! (взрыдывает) Доченька моя!
Полина, Варвара и Марья Алексевна разевают рты.
Полина. Чья я доченька?
Пётр Михалыч. Моя! (простирает к ней руки) Настенька! Двадцать лет назад я тебя потерял, а теперь нашёл!
Полина. Я ваша дочь? (Пётр Михалыч радостно кивает) Папенька! (бросается ему на шею) Маменька! (лезет целоваться к Марье Алексевне)
Марья Алексевна (отбиваясь от неё). Поди прочь, оглашенная! Какая я тебе маменька?! Спрашивай отца своего придурковатого, с кем он тебя прижил!
Пётр Михалыч (снова заключая Полину в объятья). Ты моя доченька, моя и Марфина.
Варвара. Марфа! Так я ж её знаю! В горничных тут ходила, девка смазливая, забрюхатела, незнамо от кого, родила… вот как раз за полмесяца до того, как Польку нам к черному крыльцу подкинули, и родила… А я, дура, гадала ещё, откуда дитё взялось… а оно-то, вишь как!
Полина (поблескивая глазками). Значит, я княжна?
Пётр Михалыч. Княжна, доченька, княжна Долгорукая, Анастасия Петровна! И есть у тебя две сестрички и братик, в коляске нас сейчас ждут… пойдём, я тебя с ними познакомлю!
Марья Алексевна. Уж не в дом ли ты приблуду эту ввести хочешь?
Пётр Михалыч. И в дом введу, и одену, как картинку, и мужа богатого найду!
Марья Алексевна (стучит себя по лбу). Да ты рехнулся, Петя!
Пётр Михалыч (хрясть тростью об пол). Как я сказал, так и будет! (Полине) Поедем домой, Настенька, будешь жить королевной!
Марья Алексевна, сердито фыркнув, вылетает вон.
Полина. Анька-то мне теперь не ровня! (задирает нос) Мы теперь княжны! Нам теперь на Аньку - тьфу! и растереть!
Уплывает в обнимку с радостно кудахтающим князем.
Варвара (сидит с разинутым ртом). Это чего ж на свете-то деется!

0

106

Кадр 106. Гостиная в усадьбе Корфа
Одновременно в разные двери входят Лиза и Михаил.
Михаил (обрадованно). Лиза! Наконец-то я вас нашел!
Лиза (холодно). Что вам угодно, сударь?
Михаил. Простите меня! Я вёл себя, как осёл, как глупый ревнивый осёл!
Лиза поворачивается к нему спиной.
Михаил. Я жестоко обидел вас, Лизавета Петровна, и мне, наверное, нет прощения… Но я всё равно умоляю: простите!
Лиза. Отчего бы такая перемена?
Михаил (рассказывает её спине). После нашего… разговора… я был не в себе… я поехал в трактир - напиться и забыться… и путь мой лежал мимо церкви, оттуда выходила только что обвенчанная пара… и мне показалось, что это вы с Владимиром… у меня в глазах потемнело, и я в один миг понял, какой я дурак! Трижды дурак! Я поворотил коня и галопом понёсся обратно в вашу усадьбу, но там мне сказали, что вы все уехали к Корфу, и я поспешил сюда, в надежде, что ещё не слишком поздно…
Лиза улыбается и молчит.
Михаил (умоляюще). Скажите… я опоздал?
Лиза. Наш брак с Владимиром уже решён.
Михаил. Нет! Я не отдам вас ему! Я выкраду вас из-под венца!
Лиза. Поздно, Миша, я сама не хочу больше быть с вами.
Михаил (убитым голосом). Тогда мне больше ничего не остаётся, как пустить себе пулю в лоб… без вас жизнь моя не имеет смысла…
Лиза (поворачивается). Простите, Миша, я неправду сказала… я хотела вас наказать… (лукаво) Вы на меня не сердитесь?
Михаил (обрадованно). Так ты не выходишь за Корфа? Лизанька! Любимая моя! (хватает её на руки и осыпает поцелуями)
Лиза (целуя его в ухо). Мишенька, я тоже тебя люблю… но папенька… он настаивает, чтобы мы с Владимиром поженились…
Михаил (весело хохочет). К черту Владимира! К черту твоего папеньку!
Лиза (хнычет). Ты его не знаешь! Если что ему в голову втемяшится, так это потом ничем обратно не выбить…
Михаил. Я завтра же попрошу у него твоей руки!
Лиза. Он тебя прогонит.
Михаил. Не беда, приду ещё раз и ещё! Возьму его измором.
Лиза. Скорее он тебя уморит.
Михаил. Но что же делать, Лиза? (просветлев лицом) Мы сбежим и тайно обвенчаемся, и тогда твоему папеньке ничего уж не останется, как нас благословить!
Лиза (с воодушевлением). Да-да, сбежим и обвенчаемся! Какой же ты у меня умница, Мишенька! (снова закручинившись) У папеньки сердце слабое… вдруг он не выдержит такого удара?
Владимир (входит). Выдержит, выдержит… Даже если ваша маменька сбежит с Карлом Модестычем… (плетётся к столику с бренди и бокалами)
Михаил. Откуда ты такой измочаленный?
Владимир. Чудо, что я вообще жив остался… (нетвёрдой рукой наливает себе бренди) Если я когда-нибудь решу на вас жениться, Лизавета Петровна, то не раньше, чем ваши милые родственники отойдут в мир иной.
Лиза. Вам не удалось договориться с папенькой?
Владимир. Отчего, мы очень душевно поговорили… (делает жадный глоток) И так нам это понравилось, что мы решили продолжить беседу с пистолетами в руках.
Лиза. Дуэль?!.. (протягивает ему стакан) Налейте, мне тоже надо выпить!
Михаил. Не надо! (отбирает у неё стакан) Неизвестно, вдруг вам спьяну взбредёт выйти за Корфа?
Лиза. Этой дуэли нельзя допустить! Придумайте что-нибудь, ведь вы же мужчины! Офицеры! (Владимир с Михаилом виновато переглядываются) Если вы и на Кавказе так же туго соображали, удивляюсь, как вас горцы не убили!
Михаил. Может, ещё раз поговорить с вашим папенькой? (Лиза громко фыркает) Тогда давайте сбежим! Даже если Пётр Михалыч умрёт от огорчения, это будет лучше, чем если бы Вольдемар застрелил его на дуэли - всё-таки, в своей постели, в кругу родных и близких, а не где-нибудь на лесной опушке…
Лиза. Миша!!!
Михаил. Ну вот, ей-богу, ничего больше на ум не идёт…
Владимир. Да пусть Пётр Михалыч живёт и благоденствует! И вам с Лизаветой Петровной не надо никуда бежать, убежим мы с Анной.
Лиза. Вы с Анной?
Владимир. Ну да! У нас, слава Богу, нет родственников, которых бы наш побег до смерти огорчил.
Михаил. Это был бы самый удачный выход! (отодвигает от Лизы графинчик с бренди, на который та плотоядно посматривает)
Лиза. Я не видела сегодня Анну… Она знает о том, что случилось?
Владимир. Пока ещё нет. Она в город поехала за обновками…
Лиза. А вдруг она не захочет с вами бежать?
Владимир. Попытаюсь её убедить…
Михаил. Выпьем за это! (призывно поднимает бокал)
Входит Анна с непроницаемым лицом.
Владимир. Анечка! Насилу тебя дождался! (в сторону) Хорошо, что раньше не приехала, в разгар скандала, теперь хоть есть шанс выкрутиться… (громко) Как поездка? Гришка не сильно гнал? (чмокает её в щёчку и подводит к остальным) А мы вот празднуем помолвку Миши и Лизы… (подаёт ей бокал)
Анна. А вы ничего не путаете, Владимир Иваныч? (невинным тоном) Я слыхала, будто Лиза выходит замуж за вас…
Владимир (поперхнувшись). Лиза? За меня?! Кто тебе сказал подобную чушь?!
Анна. Полина.
Владимир. Ха! Полина! Да она соврёт - недорого возьмёт!
Анна. А Марья Алексевна с Петром Михалычем? Я с ними на крыльце повстречалась, они очень живо обсуждали приготовления к вашей свадьбе.
Михаил (осторожно). Вы ослышались, Анна, они говорили о МОЕЙ свадьбе с Лизой!
Анна. У меня с ушами пока всё в порядке! Мне даже удалось выяснить причину столь скоропалительного брака… (выдерживает драматическую паузу) Оказывается, Владимир Иваныч, вы провели ночь с Лизой!
Владимир едва успевает увернуться от брошенного в него бокала.
Лиза. Анна, умоляю вас! Всё было совсем не так, как вы думаете…
Анна (бушует). Меня он из своей спальни выставил, а вас принял с распростёртыми объятьями! (хочет вцепиться Лизе в волосы)
Михаил (встаёт между ними). Анна, успокойтесь, вы не знаете…
Анна. Ничего не хочу знать! Эта дрянь спала в одной постели с моим Володей!
Лиза, Владимир и Михаил (хором). Но ведь ничего не было!!!
Анна. Я вам не верю! Вы сговорились, чтобы обмануть меня… запутать… (падает на стул и разражается громкими рыданьями)
Михаил. Мы с Лизаветой Петровной, пожалуй, поедем… а то как бы Пётр Михалыч не решил, что мы сбежали, и не стал нас разыскивать с исправником…
Владимир. Лиза, вы уж простите Анну, что она вас…
Лиза. Подумаешь! Если б она на моего Мишу позарилась, я бы ей не только косы повыдёргивала, а ещё бы и в кипяток окунула, и вдобавок продырявила в восьми местах из папенькиного пистолета!
Владимир (тяжело вздыхая). Боюсь, мне сейчас грозит вся эта тройная экзекуция и ещё сверх того…
Михаил (сочувственно хлопает его по плечу). Держись, дружище! (уходят с Лизой, обнявшись)
Владимир (бродит кругами около рыдающей Анны). Анечка, не плачь…
Анна. Убирайтесь вон! (Владимир направляется к двери) Куда вы?
Владимир. Вы же сами велели убираться…
Анна. Если я велю вам убираться, это значит, что вы должны остаться и просить у меня прощения!
Владимир. Извини, я не понял… (встает перед ней на колени) Ну вот, я прошу у тебя прощения! (покаянно) Анечка, не сердись! Ведь что тогда произошло: я поссорился с тобой, Лиза - со своим мужем, нам было грустно, и мы решили скоротать вечерок за стаканчиком бренди…
Анна (закрывая руками уши). Избавьте меня от этих гнусных подробностей!
Владимир. Я пытаюсь тебе объяснить, что, кроме маленькой дружеской попойки, между мной и Лизой ничего не было.
Анна. А с Калиновской на балу? Или с Полиной в стогу сена? И сколько их ещё было, о ком я ничего не знаю?!
Владимир. Тебе рассказать?
Анна. Нет!!! (ломает руки) Господи, что за наказание?! Вы ни одной юбки пропустить не можете! (лупит его по щекам) Мерзкий волокита, селадон, бабник! (бросается ему на шею) Я никому тебя не отдам! Ни одной подлой разлучнице!
Владимир. Анечка, я обещаю, что когда мы обвенчаемся, я ни на одну женщину больше не посмотрю! (в сторону) Только бы обвенчаться, а там я покажу, кто в доме хозяин!
Анна (сквозь слёзы). Ты обещаешь?
Владимир (бьет себя кулаком в грудь). Клянусь!
Анна. Хорошо, я тебя прощаю… (Владимир переводит дух) А это правда, что Пётр Михалыч угрожал тебе дуэлью, если ты откажешься жениться на Лизе?
Владимир. Захотелось старичку пострелять… Давно пистолета в руках не держал…
Анна. А если он тебя убьёт? (Владимир ухмыляется) Я имела в виду, если ты его убьёшь… Тебя ведь, чего доброго, в тюрьму посадят? Или в Сибирь сошлют?
Владимир. А ты в Сибирь со мной не поедешь?
Анна. Ты знаешь, что я с тобой куда угодно поеду, но…
Владимир. Но лучше бы остаться дома? Я тоже так думаю! И даже составил некий план, как всё устроить наилучшим образом… собственно, идея принадлежит Михаилу… Секрет вот в чём: мы с тобой сбежим и обвенчаемся…
Анна. Обвенчаемся?
Владимир. Да, в какой-нибудь глуши, в живописной сельской церквушке… а потом и вовсе удерем в Европу, попутешествуем годик-другой и вернёмся назад, к тому времени, надеюсь, Мишель сумеет уговорить Петра Михалыча отдать за него Лизу… Ты согласна, Анечка?
Анна. Согласна, Володенька! (бросается ему на шею)
Владимир. Значит, бежим?
Анна. Бежим!..
Пётр Михалыч (с порога). И куда это вы собираетесь бежать, молодые люди?
Владимир (досадливо). Что вам ещё надо, Пётр Михалыч?
Пётр Михалыч. Трость я где-то тут оставил… то ли в прихожей, то ли на кухне… вернулся поискать, и очень хорошо, что вернулся, иначе бы я не узнал про ваши коварные планы!
Владимир. Не понимаю, какое вам дело до наших планов, князь.
Пётр Михалыч. Подлец! Ты хотел удрать, оставив на чести нашей семьи несмываемое пятно!
Владимир. Я не прачка, чтобы отстирывать запятнанную репутацию, над маранием которой трудились несколько поколений вашего семейства.
Пётр Михалыч. Мальчишка! Как ты со мной разговариваешь?!
Владимир. Будьте признательны, что я вообще с вами ещё разговариваю, а не велел своим лакеям вышвырнуть вас на улицу, как имею обыкновение поступать с докучными визитёрами.
Анна (жалобно). Володенька, зачем ты так, князь в отцы тебе годится…
Владимир (с пеной у рта). У меня нет отца - по вине этого старого ханжи, который тут разглагольствует о чести, а сам двадцать лет наставлял своей супруге рога, и когда всё открылось, трусливо бежал, бросив друга на растерзание этой фурии!
Пётр Михалыч. Я не виноват, что Маша… Ивану яд… (хочет схватиться за сердце, но вместо этого падает на пол)
Владимир. Что это с ним?
Анна (горестно ломает руки). Он умер!
Пётр Михалыч (хрипит). Не дождетесь! Я буду жить! Я буду стреляться!.. Я застрелю этого щенка! Я в своём полку первенство по стрельбе держал…
Иван Иваныч (высовывается из-за портьеры). Неправда! В нашем полку первым был я, а ты с десяти шагов в бутылку не мог попасть!
Пётр Михалыч. Иван? Значит, я и впрямь умер… (закрывает глаза и складывает на груди руки)
Анна (снова впадает в истерику). Он умер!
Владимир. Нет уж, пусть едет умирать к себе домой! (яростно звонит в колокольчик, прибегают лакеи) Отправьте князя к нему в усадьбу, только не в карете, в карете мы с Анной поедем… да хоть на телеге, черт побери, лишь бы духом его тут больше не пахло!
Лакеи уносят Петра Михалыча, в беспамятстве бормочущего: "Я буду стреляться!"
Владимир. Придётся ехать сейчас, а то как бы утром опять наш дорогой сосед не пожаловал… на долгие сборы времени нет, Анечка, возьми самое необходимое, остальное купим в дороге.
Анна. Я никуда с вами не поеду.
Владимир (поперхнувшись). То есть как - не поедешь? Почему?!
Анна. Я вас боюсь… вы бешеный… довели несчастного старика до удара… а если я вам чем-нибудь не угожу, вы и меня?..
Владимир. Анечка, у тебя и здоровье покрепче, и я надеюсь, ты не станешь испытывать моё терпение на манер Петра Михалыча…
Анна. Нет! Я не хочу жить в вечном страхе! Лучше поступлю на сцену.
Иван Иваныч (выглядывает из-за портьеры). Правильно, Аннушка, правильно, поезжай в Петербург, в театр!
Владимир. Отец, ну хоть вы не вмешивайтесь!..
Анна (всхлипывая). Вы об этом меня предупреждали, дядюшка, да? Зачем я вас сразу не послушалась! Владимир никогда не изменится, как мучил меня всю жизнь, так и продолжает мучить… страшно подумать, что бы со мною сталось, если б я вышла за него замуж!
Владимир (пытается её обнять). Анечка, послушай…
Анна (вырывается). Оставьте меня, чудовище, мерзкий волокита, бездушный чурбан! Я больше ни дня не останусь с вами под одной крышей, потому что это равносильно всем пыткам ада! (убегает в слезах)
Иван Иваныч. Умница, Аннушка, вовремя одумалась!
Владимир. Ну что, отец, довольны? (поворачивается, но Иван Иваныча уже нет) Где вы прячетесь?! (отдёргивает портьеру - пусто) Сломали мне жизнь и удрали? И вы ещё хотите после этого, чтобы я был ангелом?! (хватает графин - там ни капли) Черт бы побрал этих Долгоруких и Репнина вместе с ними! Выпили весь мой бренди! (выскакивает в коридор и орёт благим матом) Гришка! Неси ключи от погреба! Теперь я там навеки поселюсь…

0

107

Кадр 107. Усадьба Долгоруких
Слуги вносят в кабинет почти бездыханного Петра Михалыча, вокруг суетятся переполошившиеся родственники.
Соня. Сюда, сюда! Голову повыше! (суёт подушку)
Князя укладывают на коротенький диванчик.
Андрей (лакеям). Ноги поправьте!
Лакеи ворочают грузное тело Петра Михалыча, пытаясь втиснуть его между спинками диванчика, но всё время мешают то ноги, то голова.
Полина (расталкивая лакеев). Прочь, олухи, замучили папеньку!
Ловко подставляет стул под свисающие с диванчика ноги.
Марья Алексевна. Да кто ты такая, чтобы тут командовать?
Полина. Меня папенька в дом взял, и я о нём заботиться буду! (оттесняет Соню и садится на краешек дивана, кладя голову князя себе на колени)
Натали (в сторону). И это тоже моя будущая родственница?!
Марья Алексевна (шипит на Полину). Вон пошла!
Полина. Подите сами!
Марья Алексевна. Ах ты, нахалка! Да я сейчас за исправником пошлю, он тебя в тюрьму упрячет, к мамаше твоей полоумной!
Полина. А вот и не пошлёте! (показывает язык) Пётр Михалыч не позволит!
Марья Алексевна. Пётр Михалыч не сегодня-завтра окочурится, так что уноси-ка отсюда ноги, голубушка, пока цела!
Андрей. Maman, побойтесь Бога!
Соня (расплакавшись). Я не хочу, чтобы папенька окочурился!
Натали (в сторону). Какие они все грубые и вульгарные!
Полина. Хватит шуметь, не беспокойте папеньку! А ещё лучше - шли бы все отсюда!
Марья Алексевна хочет возмутиться, но тут Пётр Михалыч открывает глаза.
Пётр Михалыч (Полине). Настенька! Доченька!
Соня (обиженно). А про нас и не вспомнил!
Марья Алексевна (в сторону). Очнулся, черт живучий!
Полина. Отойдите, вы папеньке свет загораживаете!
Марья Алексевна. Свету им мало! Может, прикажешь мне шторки для вас раздвинуть? (переводит взгляд на окно и бледнеет) Розочка… моя… где?! (подбегает к окну и заглядывает в пустой горшок) Выдрали… с корнем выдрали!!! (рыдает) Я её целый год… пылинки сдувала… водичкой поливала… Кто?! Кто изверг?!
Сычиха (входит с большой кружкой). Расшумелись-то, расшумелись! В Москве, поди, слыхать! Где тут больной-то ваш? Сейчас я его живо на ноги поставлю!
Полина (кивает на кружку). Уж не то ли это зелье, которым ты Карла Модестыча зимой опоила?
Сычиха. Нет, то было на семи травках, а это - на двадцати семи, от любой хвори! Глотни-ка, князь, враз полегчает! (вливает Петру Михалычу в рот несколько капель)
Марья Алексевна (причитает). Розочка моя… красавица… во всём уезде ни у кого такой не было! Изверги!
Сычиха. Нет в тебе щедрости, Марья! Ты зачем этот цветок растила? Забавы ради, для себя одной… а я его корешки и лепестки истолкла, с травками лесными смешала, напою Петра Михалыча, и станет он здоровее прежнего - всему вашему семейству на радость!
Вливает князю в рот ещё несколько капель, тот причмокивает губами, распробовав, отбирает у Сычихи кружку и допивает залпом.
Пётр Михалыч (удовлетворённо крякнув). Будто заново народился!
Полина (целует его в лоб). Вот и славно, батюшка, оклемались, а то глядела я на вас, и сердечко от жалости обмирало!
Пётр Михалыч (Сычихе). Гляди, какая доченька у меня заботливая, даром что никогда ласки родительской не знала! Законные-то бы отпрыски так об отце своём заботились, как Настенька заботится!
Сычиха (изумлённо). Настенька?
Пётр Михалыч. Настенька, Настенька, которую ты Корфам на чёрное крыльцо подбросила и двадцать лет об этом молчала!
Сычиха (с ещё бoльшим изумлением). Я на крыльцо подбросила?
Пётр Михалыч. В зимнюю стужу! И как ума-то хватило - а если б замерзло дитё?
Полина. А я и не замёрзла, здоровая выросла! Я, коли захочу, с колодца четыре ведра воды принести смогу, на двух коромыслах!
Андрей. А наши княжны друг перед другом вышивками да альбомами со стихами похваляются… Вот бы им-то вёдра с коромыслами, да к колодцу, наперегонки!
Натали. Mon cher, ты порешь чушь.
Андрей. Наташенька, ты ж сама ворчишь всегда, что я зануда… хотел вот пошутить, а ты опять недовольна…
Натали. Лучше молчи, тогда хоть над тобой смеяться не станут.
Сычиха. И ты уверен, князь, что это и есть твоя Настенька?
Пётр Михалыч. Уверен!
Полина. Со мною вместе подкинули одеяльце с буковкой "А" и золотой медальончик о двенадцати камушках!
Сычиха. Ой ли, девонька?
Пётр Михалыч (Сычихе). Хватит тень на плетень наводить! Ты у Марфы дитё забрала и Корфам отдала? Или нет?
Сычиха (подумав). Корфам, да… (в сторону) Только не то дитё…
Пётр Михалыч (обнимает Полину). Значит, она и есть моя доченька!
Марья Алексеевна (опомнившись). Так это ты, ведьма, розочку мою выдрала?!
Пытается вцепиться в короткие Сычихины волосы, но те выскальзывают из её пальцев. Рассвирепев, княгиня разбивает о голову Сычихи цветочный горшок.
Пётр Михалыч (щуря подбитый глиняным осколком глаз). Маша!
Натали (выплевывая залетевшие ей в рот комочки земли). Нигде ещё на меня не обрушивалось столько грязи, даже при дворе, а там по части обливания грязью мастера непревзойдённые.
Андрей. Наташенька, наша деревенская грязь легко в баньке смывается, а придворная если пристанет, так уж на всю жизнь.
Сычиха (в гневе). Хотела я помочь, да видно, ничем вам уже не поможешь! Темнота царит в ваших душах, и пока вы все не покаетесь и от грехов не очиститесь, быть до тех пор в вашем дому бедам и прочим напастям! (уходит)
Пётр Михалыч (пожимает плечами). Какими ещё напастями она нам грозила?
Полина. Полно, папенька, не слушайте эту кликушу!
Марья Алексевна (в сторону). Вот и делай после этого добро! Я ей - крышу, дрова и похлёбку, а она мне - мужа вылечила и девку приблудную на шею повесила!
Лиза (прибегает, растрёпанная). Папенька, что с вами?! Вы заболели?
Пётр Михалыч (сидит, как огурчик). Я-то здоров, а вот ты где была?
Лиза (покосившись на дверь, за которой мелькнул мундир Михаила). Я… я в курятник ходила, говорят, там цыпленок с четырьмя ногами вылупился.
Полина. Зачем же вы папеньку обманываете, грех это! Вы ж с князем Репниным на крыльце целовались!
Пётр Михалыч (грозно). Лиза, это правда?
Михаил (вырастает на пороге). Да, это правда, князь! Я с себя вины не слагаю, и поскольку я вашу дочь некоторым образом скомпрометировал, то хоть сейчас готов на ней жениться, о чём и прошу вашего согласия.
Лиза. Да-да, папенька, Миша меня скомпрометировал, и прикрыть сей позор можно только законным браком.
Пётр Михалыч. Нет, милостивый государь, Корф обесчестил Лизу вперёд вас, ему на ней и жениться!
Михаил. Позвольте вам напомнить, князь, что я бросил тёмное пятно на доброе имя Лизаветы Петровны ещё раньше - мы ночевали с нею в одной комнате, более того - на одной кровати, на постоялом дворе, когда выслеживали её первого мужа.
Пётр Михалыч. Это было в другом уезде, и про то никто не знает, а про Корфа уже все соседи наслышаны!
Марья Алексевна. Ещё б не наслышаны, когда ты, Петя, сам же и постарался! По дороге-то к зятьку горланил во всю Ивановскую: "Я его к алтарю на аркане притащу, будет знать, щенок, как дочку мою бесчестить!" А мимо как раз Кукарекуевы проезжали, а им какую новость сказать - всё одно, что в губернских ведомостях пропечатать!
Пётр Михалыч. Я смою наш позор кровью Корфа, а если кто еще пикнуть вздумает, и тот кровью умоется! (потрясает кулаком) Все узнают, как на честь Долгоруких замахиваться!..
Соня (робко). Папенька, а если Корф вас застрелит?
Марья Алексевна (в сторону). Да хоть бы уж оба они друг друга пристрелили!
Пётр Михалыч. Убьют меня, так пусть Лиза после моей смерти выходит за кого хочет, я ей тогда помешать не смогу.
Михаил. Если так и так этим кончится, Пётр Михалыч, зачем же ждать вашей смерти? Отдайте Лизу за меня прямо сейчас!
Натали (шепчет ему на ухо). Братец, с каких пор ты сделался таким нахальным?
Михаил. Надоело оставаться на бобах.
Пётр Михалыч. Об этом и речи быть не может! К тому же, вас, князь, ни один поп не обвенчает с сестрой вашего зятя!
Михаил. С архиереем я уже договорился! (достаёт из-за пазухи бумагу)
Пётр Михалыч. Нет, я слова своего не меняю! А вас, Михал Саныч, прошу незамедлительно покинуть этот дом, дабы не вводить мою непутёвую дочь в новый соблазн!
Михаил. Но…
Пётр Михалыч. Нынче же вечером! (Полине) А ты, Настенька, всегда правду мне говори! От других-то правды не дождёшься, всё-то они юлят, изворачиваются, всё-то обмануть меня норовят…
Полина. Буду, буду, папенька, правду вам говорить - про всё и про всех!
Пётр Михалыч. Вот и умница! (Михаилу) Пойдёмте, князь, хочу лично проследить, чтобы вы на коня сели. (Лиза хочет побежать за Михаилом) А ты тут сиди, хоть остатки чести побереги! (уходят)
Лиза (поворачивается к Полине). Ах ты, дрянь! (больно щипает её)
Соня (из-за спины Андрея). Ябеда!
Полина. Плохо вы сестру свою встречаете! (всхлипывает) Я к вам со всею душой, а вы… вот пожалуюсь папеньке!
Андрей. Какой он тебе папенька, дура?
Марья Алексевна. Подождите, у всякой дуры своя корысть… Сколько хочешь, голубушка, чтобы осчастливить нас своим отъездом? Пять тыщ? Десять?
Полина. Нужны мне ваши жалкие подачки! Папенька, может, мне всё наследство отпишет! А вам всем ещё надо постараться, чтоб без штанов не остаться!
Уходит, задрав нос. Немая сцена.
Натали (откашлявшись). Извините, я пойду спать, завтра вставать рано.
Андрей. Рано? Зачем?
Натали. Если вспомнишь, не забудь надеть парадный мундир. (уходит)
Соня. Дурак, у тебя же завтра свадьба!
Андрей (поправляет очки). Свадьба? А что ж мне Таня не напомнила?
Марья Алексеевна (ахает). Свадьба?! А в гостиной паркет не натёрт! Весь дом из-за этой приблуды кувырком!
Лиза (в сторону). Может, хоть в церкви удастся с Мишенькой повидаться?

0

108

Кадр 108. Усадьба Долгоруких
Часы только что пробили полночь. Соня, пригорюнившись, сидит на диванчике в коридоре. Мимо идёт Никита.
Никита. Сидите, барышня?
Соня (вздыхает). Сижу… И ты садись, Никита, посумерничаем!
Никита (мнётся). Неловко, барышня… с вами-то рядышком…
Соня. Садись, никто не увидит, все уж спят давно.
Никита (осторожно присаживается на жалобно скрипнувший под ним диванчик). А вам чего не спится, Софья Петровна?
Соня. Мысли всякие одолевают… о жизни… о счастье…
Никита. Известно дело, барышня, от мыслей одно беспокойство. Я вот ими сроду не страдал, а коли навяжется какая шальная мыслишка, так гоню её прочь, чтобы, значит, спать крепче.
Соня. Неужто совсем ни о чём не думаешь? А про то, как с Таней будете жить?
Никита. А чего тут думать, живи себе и живи!
Соня. И не обидно тебе будет чужое дитё растить?
Никита. Зачем обидно, барышня? Я его к работе с малых лет приучу, будет мне по хозяйству помогать, а потом мы с Татьяной своих нарожаем… душ десять парней и девок, чтоб рабочих рук поболе! Дом построим, конюшню заведём…
Соня (вздыхает завистливо). Повезло Тане с тобой!
Никита. А чего ж не повезло? Я так разумею, мужик работать должон, чтоб семью, значит, кормить. Я и сам дармоедом не был, и дети мои не будут, не то что какие-то там княжичи! Вы уж извиняйте меня, Софья Петровна, только от вашего барского воспитания беда одна.
Соня. Почему?
Никита. Ни к чему путному вы не приучены, вот и маетесь, заделье себе придумывая. Андрей Петрович - добрый человек, не спорю, денег нам с Татьяной на обзаведение дали, а цельный день в халате да с книжкой на диванах валяются - баловство пустое! Али невеста его, Наталь Санна, всё гуляют да гуляют взад-вперёд, или у окошечка зевают… нет, чтобы двор подмести!
Соня. А я, Никита?
Никита. Вы, барышня? Малюете вон… сколь бумаги чистой извели… краски, опять же… это ж какие деньжищи на ветер! А ставни не крашены…
Соня (грустно). Выходит, мы существа совсем бесполезные?
Никита. Да нет, для чего-то и вы нужны - зачем-то ведь Бог вас создал… а он ни одной букашки-таракашки просто так не сотворит.
Соня. Так вот, Никита, чтобы доказать тебе, что я не никчёмная букашка, я завтра же ставни покрашу!
Никита (одобрительно). Это дело, барышня!
Соня. Никита, я так тебе благодарна, что ты открыл мне глаза на никчёмность моего существования и показал путь к исправлению! Можно, я тебя за это поцелую?
Никита (стушевавшись). Отчего же… если вам угодно, барышня… (подставляет щёку)
Соня чмокает его и, блаженно прикрыв глаза, кладёт голову ему на плечо. Никита осторожно опускает свою лапищу на её талию.
Никита. Экая вы тощенькая, Софья Петровна… в чём только душа-то держится?
Модестыч (вырастая из-за дивана). Какой пассаж! Княжна в объятьях холопа!
Соня с Никитой подпрыгивают и оглядываются.
Модестыч (пощипывая усы). До чего низко, говорю, пали нравы! Ай-я-яй! Конюхи барышень лапают, а те и довольны!
Никита поднимается, угрожающе сжимая кулаки, но Модестыч проворно шныряет в какую-то дверь и запирается изнутри.
Никита. Ну нигде от этого гада покою нет!
Соня. Оставь, Никита, он всё время по дому шныряет, то там вынырнет, то сям… мы уж и внимания на него не обращаем.
Модестыч (высовываясь из двери). Ая-я-яй, а что скажет князь Пётр Михалыч? (снова прячется)
Никита (озверев). Ах же ты, мурло курляндское! (кулаком вышибает дверь и за шкирку выдёргивает Модестыча) Сейчас я твой язык поганый вместе с зубами в глотку тебе вобью! (замахивается другим кулаком)
Соня (подскакивает). Не надо, Никита!
Никита. Добрая вы, барышня… Ладно, так и быть, живи… пока! (разжимает пальцы, Модестыч шлёпается на пол и на четвереньках улепётывает по коридору) Зря вы его пожалели, Софья Петровна… он теперь, подлюга, вашему батюшке наябедничает!
Соня (расхрабрившись). Ну и пусть наябедничает! Лиза, вон, всякие вольности себе с мужчинами позволяет, хоть и всего на три года меня старше… а я только разок тебя в щёчку и поцеловала… (краснеет)
Никита. Я теперь месяц умываться не буду, чтоб поцелуй ваш помнить! Вы, Софья Петровна, такая… такая… вот слов нет, какая вы!
Соня (расцветает). Мне таких слов… никто… никогда…
Снова лезет к нему целоваться, но тут появляется Лиза с подушкой под мышкой.
Соня (неохотно отрываясь от Никиты). Лиза? Ты ещё не спишь?
Никита тушуется и пытается спрятаться за Сонечкиной спиной.
Лиза (перехватывая подушку другой рукой). Иду спать в другую комнату, в моей папенька Полину поселил… всю жизнь, дескать, бедняжка горе мыкала, пускай теперь живёт в лучшей комнате! А мне и гостевая спальня сгодится… (в сердцах) Знала бы я, кем эта Настенька окажется, нипочём бы не стала её искать!
Соня. А подушка зачем?
Лиза. Я на этой подушке столько сладких снов видела, не хочу ими с Полькой-Настькой делиться!
Сворачивает за угол, бросив взгляд через плечо на две тени, близко склонившиеся друг к другу.
Лиза (грустно). Счастливые! (заходит в тёмную комнату) Да тут и свету нет! (выглядывает обратно в коридор, тени на стене испуганно шарахаются в стороны) Не пугайтесь вы, я только за свечечкой… (вытаскивает из жирандоли две свечки)
На стене появляется ещё одна тень - усатая.
Ехидный голос. Князь-то Пётр Михалыч… когда сведает… как бы его обратно кондрашка не хватила… Ай-я-яй!
Никита. Ну всё, черт нерусский, тебе конец!
Топот ног и визг.
Лиза возвращается в комнату, пристраивает свечи в подсвечник, бросает подушку на кровать и сама падает сверху.
Лиза (уткнувшись в подушку носом). Где-то мой Миша? Папенька, изверг, даже попрощаться нам не дал… (всхлипывает)
Раздаётся стук в окно.
Лиза (вскидывая голову). Кто? Что?
За окном маячит тёмный силуэт. Лиза хочет заорать со страху, но, приглядевшись, радостно взвизгивает и бросается к окну.
Лиза (впуская ночного гостя). Мишенька! Откуда ты?
Михаил (спрыгивая в комнату). Вот… захотелось поцеловать тебя на прощание…
Лиза (осыпая его бесчисленными поцелуями). Мишенька! Любимый! (выглядывает в окно) Как же ты… на второй-то этаж?
Михаил. Вознёсся на крыльях любви! (крепко обнимает Лизу). Вернее, спустился с крыши по верёвке.
Лиза (восторженно). Какой ты смелый, Мишенька! (через десять минут поцелуев) Что же нам теперь делать?
Михаил (спустя ещё десять минут). Одно твое слово - и мы выпорхнем прямо в это окно, навстречу свободе и счастью!
Лиза (вздыхая). Папеньку жалко… хоть он и выгнал меня из моей комнаты…
Михаил (кивает). Знаю.
Лиза. Откуда?
Михаил. Так я же сначала в твою старую комнату залез, наткнулся там на эту вашу Настеньку…
Лиза (ревниво). И что потом?
Михаил. Она визг подняла… пришлось дать ей сто рублей, чтоб угомонилась…
Лиза. А как ты узнал, где меня искать?
Михаил. Дал ей ещё двести рублей, она и подсказала.
Лиза. Милая Настенька!
Михаил. Не будем о ней, у нас и так мало времени!
Страстно целуются ещё полчаса.
Михаил (томным голосом). Как не хочется уходить…
Лиза. А ты не уходи, Мишенька!
Михаил (блеет). Я бы почёл за счастье… но приличия… я ведь только попрощаться…
Лиза. Никуда я тебя не отпущу! Сегодня ты мой!
Высовывает руку за окно и обрывает болтающуюся там веревку. Вместе с верёвкой на землю летят куски кирпичей и черепицы.
Лиза (отряхивая руки). Теперь ты пленник этой комнаты! (плотоядно ухмыляется) И мой пленник!
Михаил (не без удовольствия). Ну, коли все пути к отступлению отрезаны…
Лиза (запирает дверь на ключ и опускает ключ за корсаж). Теперь - все!
Михаил (разводит руками). Тогда мне не остаётся ничего другого, как подчиниться…
Лиза. Люблю, Мишенька, когда ты делаешься таким покладистым!
Михаил. Но я не всегда бываю таким покладистым.
Лиза (игриво). А каким ты бываешь? (расстёгивает пуговку на его мундире)
Михаил. Я бываю грубым…
Лиза. Как мило! А ещё? (расстегивает вторую пуговицу)
Михаил. Необузданным…
Лиза. Прелестно! А ещё? (принимается за третью пуговицу)
Михаил. Кровожадным! (рычит и щёлкает зубами) Жарковато что-то здесь… (расстёгивает оставшиеся пуговицы и сбрасывает с себя мундир) Это просто ужас, каким я иногда бываю! (хватает Лизу на руки и зубами рвёт кружево на её груди)
Лиза (радостно хихикая). Только иногда?
Михаил (урча). Для тебя - хоть всегда! (с Лизой на руках падает на кровать)
Лиза (между поцелуями). Пусти, я свечку задую.
Михаил срывает с ноги сапог и запускает в подсвечник. Комната погружается во тьму. Звуки поцелуев, возня и сдавленные смешки.
…Наступает утро. Лиза и Михаил спят в обнимку, со счастливыми улыбками на помятых физиономиях. С улицы доносится шум.
Пётр Михалыч (под окном). Я зачем тебе, бездельнику, двойное жалованье положил?!
Модестыч (под окном). Помилуйте, князь, я ж со всем моим усердием… Ой, что это?!
Пётр Михалыч. Вот и я спрашиваю, что это?!
Лиза сладко причмокивает во сне губами и теснее прижимается к Михаилу.
Модестыч (под окном). Труба печная обвалилась… кажись…
Пётр Михалыч. Вижу, что обвалилась, а почему обвалилась?!
Михаил мотает во сне головой, будто отгоняя мух, и крепче прижимает Лизу к себе.
Модестыч (под окном). Верёвка какая валяется… (ахает) Неужто вор к нам пытался забраться?!
Громкий стук в дверь.
Голос Марьи Алексевны. Лизанька, вставай!
Лиза и Михаил открывают глаза, нежно улыбаются друг другу и хотят поцеловаться.
Марья Алексевна (за дверью). Лиза, на свадьбу опоздаем!
Лиза и Михаил соскакивают с кровати и в панике начинают одеваться.
Марья Алексевна (стучит в дверь). Лиза, ты меня слышишь?
Лиза. Слышу, маменька, слышу! (подпрыгивает, пытаясь сдёрнуть с люстры невесть как там оказавшееся платье)
Михаил достаёт платье и выуживает из камина свой сапог.
Полина (под окном). Не воры это, папенька.
Пётр Михалыч. Кто ж тогда?!
Полина (что-то жуя). Князь Репнин, он к сестре моей Лизе давеча рвался…
Михаил (страшным шепотом). Лиза, ты не знаешь, где второй мой сапог?
Лиза (так же). Не знаю, я сама туфельки ищу…
Ползают по полу, заглядывая под стол и под кровать, сталкиваясь лбами, хихикая и ежеминутно целуясь.
Марья Алексевна (за дверью). Лиза, ты опять уснула? Открывай!
Лиза. Открываю, маменька! (Михаилу) А где ключ?
Михаил. Какой ключ?
Начинают перетряхивать одеяло, подушки и перину.
Пётр Михалыч (беснуется под окном). Репнин?! Я ж его вчера сам на коня посадил и до ворот проводил! Где этот мерзавец?! Я отучу его к моим дочерям в окошки лазать!
Модестыч. Так он, должно быть, и не долез… веревка-то оборвалась…
Полина (продолжая жевать). Расшибся, наверно!
Пётр Михалыч. Так ему и надо! Да хоть бы он, распутник, совсем костей не собрал!
Лиза с Михаилом продолжают перетряхивать постель.
Марья Алексевна (за дверью). И чего я жду? У меня ж от всех комнат ключи есть… (гремит связкой ключей)
Михаил едва успевает спрятаться за дверь, как она распахивается.
Марья Алексевна (входит). Эва! Да тут, никак, Мамай погулял?
Лиза. Мне на новом месте спалось неспокойно, маменька. Кошмары всё мучили…
Марья Алексевна. И потому ты до сих пор не одета? И Соня, и Наташа давно готовы, тебя одну ждём (шарит глазами по комнате).
Лиза. Маменька, вы идите, а вас догоню (поймав её взгляд на предательски торчащем из-под кровати голенище сапога, пяткой заталкивает сапог подальше).
Марья Алексевна. Боится, значит, твой кошмар дневного света? Ну-ну… Гляди только, чтоб он отцу на глаза не попался! (уходит)
Лиза захлопывает дверь и снова оказывается в объятьях Михаила.
Марья Алексевна (из коридора). Лиза!!!
Лиза. Бегу, маменька! (целует Михаила напоследок и убегает)
Михаил мечтательно улыбается, потом вытаскивает из-под кровати второй сапог, напяливает на ногу и притоптывает каблуком, чтоб ладно сидело.
Михаил. Что там мешает? (снимает сапог и вытряхивает из него ключ) И как он туда попал? (пожав плечами, снова обувается, выглядывает в окно и, удостоверившись, что поблизости никого нет, спрыгивает на улицу)

0

109

Кадр 109. На ступенях церкви
Вся площадка вокруг церкви запружена нарядными экипажами.
Александр, держа коня в поводу, и со шляпой под мышкой, тоскливо рассматривает парящую в небе птичку. Натали, в подвенечном наряде, под белой прозрачной вуалью, изучает выщербленные ступеньки лестницы. Оба поочерёдно вздыхают. Шагах в двадцати маются две дюжины жандармов, тоже держа коней в поводу.
Александр (вздыхая). Скоро пойдёт дождь…
Натали (вторя ему). Наверно…
Александр. А, может, и не пойдёт…
Натали (эхом). Может, и не пойдёт…
Долгое молчание.
Натали (ковыряет носком туфельки трещину в ступеньке). Весна в этом году рано наступила…
Александр. Деревья скоро зазеленеют…
Натали. И сирень в садах распустится…
Александр. Боже мой, Натали, о какой ерунде мы говорим!
Натали. А о чём нам говорить?
Встречаются взглядами, краснеют и воровски отводят глаза.
Александр. Когда я снова увижу вас при дворе?
Натали. Наверное, осенью, с началом сезона…
Александр. И вы будете называться уже княгиней Долгорукой?
Натали. Да, с сегодняшнего дня…
Александр (в сторону). И почему князю Петру голову под Бородиным не оторвало? Не было бы тогда ни этого болвана Андрея, ни этой дурацкой свадьбы!
Снова молчание.
Александр (помявшись). Натали… извините меня… тогда ночью, в библиотеке… я был безобразно пьян…
Натали (пунцовея). И вы меня извините, я тоже тогда была не в себе…
Александр (слегка обиженно). Значит, всё, что вы мне говорили, - ничего не значит?
Натали. Ах, не вспоминайте, Александр Николаевич! (прижимает руки к пылающим щекам) Мне так стыдно…
Александр (собравшись, наконец, с духом). Натали, я давно хотел вас спросить…
Андрей (выходит на крыльцо). Дорогая, идём! Гости ждут, священник ждёт…
Натали (досадливо отмахиваясь). Подожди, Андрей, не видишь - я принимаю поздравления от его высочества!
Андрей. Но это можно сделать и в церкви! (с поклоном) Ваше высочество, вы окажете нам с Натали великую честь, если присоединитесь к нашим гостям!
Александр (сквозь зубы). Благодарю, князь Андрей, но мне пора возвращаться в Петербург.
Андрей (потоптавшись на крыльце). Так мы тебя ждём, Наташенька! (уходит, недовольный)
Натали. О чём вы хотели меня спросить, Александр Николаевич?
Александр. Натали, ну что вы нашли в этом валенке, который, как выяснилось, хоть и не заглядывается на чужие туфельки, однако не брезгует лаптями?
Натали (всхлипывая). Я думала, вы добрый, а вы - мне соль на рану…
Александр (пылко). Мне известно прекрасное лекарство от таких ран! (хватает её руку и начинает целовать, от запястья подбираясь к локотку и выше, Натали робко гладит его по волосам)
Михаил (выскакивает на крыльцо). Наташка, ну сколько можно тебя ждать?! Гости уж от духоты в обморок падают. (обмахивается фуражкой) И поп ругается, ему через час на отпевание ехать…
Александр (досадливо). Репнин, оставьте вашу сестру в покое!
Михаил. Что значит "оставьте в покое", ваше высочество?! У неё сейчас свадьба! А ну, пошли! (тащит Натали за руку) Мало нам было скандалов… Ладно, хоть Корфу хватило ума не появляться, а то б такой фейерверк начался!.. (сердито дёргает сестру, и её перчатка остаётся в руке Александра)
Натали. Прощайте, ваше высочество…
Александр (грустно). Прощайте, Натали… (Михаилу, мстительно) Рассчитывали, небось, Репнин, на свадьбе попировать да поплясать? Не выйдет! Вы едете со мною в Петербург! (делает знак жандармам, те вскакивают на лошадей)
Михаил. Я догоню вас, ваше высочество! Дождусь вот только, когда Наташка обвенчается, чтоб со спокойной душой сбыть её на руки мужу и новым родственникам.
Александр. Глядите, Репнин, если не догоните - сидеть вам на гауптвахте!
Михаил. Доброго пути, ваше высочество!
Утаскивает упирающуюся сестру в церковь. Александр провожает их грустным взглядом, целует перчатку Натали, завязывает её на шее на манер шарфика и понуро лезет в седло.
Александр (жандармам). Поехали!
Кавалькада трогается с места и у развилки едва не налетает на коляску, в которой едет скучная Анна с красным опухшим носом и красными же опухшими глазами. За коляской тянутся две повозки с узлами и сундуками.
Александр. Мадмуазель Платонова? Куда вы?
Анна. В Петербург, ваше высочество.
Александр. А где Владимир? Неужели он отпустил вас одну?
Анна (поджав губы). Не произносите при мне имени этого чудовища!
Александр. Как же так? Ведь вы так любили друг друга, собирались пожениться!
Анна (хмуро). Просто я увидела его в таком свете, что больше вообще не желаю видеть! И все свои вещи (кивает на повозки) с собою забрала, не хочу, чтобы даже сломанный гребешок ему на память обо мне остался!
Александр. Что же вы собираетесь делать дальше? На что жить?
Анна. Я взяла взаймы у этого мизерабля три тысячи рублей (сморкается в платочек), поступлю в театр, из первого же жалованья ему вышлю.
Александр (чешет подбородок). Хм! Не думаю, чтоб начинающим актрисам платили такое большое жалованье… а, ребята? (поворачивается к жандармам)
Усатый жандарм. Так точно, ваше высочество! Рублей полтораста, не боле! Была у меня знакомая актёрка…
Анна (хнычет). Полтораста рублей? Я же до самой смерти с этим негодяем не расплачусь, а он ещё и процентами пригрозил… воспользовавшись тем, что я в арифметике не смыслю… (пускает слезу) Что же мне делать, ваше высочество?
Усатый жандарм. У вас, барышня, колечко вон на пальчике, продать можно…
Анна (в ужасе). Ах! Я забыла вернуть ему кольцо! Теперь этот монстр будет думать, что я хочу к нему вернуться!
Александр (лукаво). А вы не хотите вернуться?
Анна (истерически). Нет! Лучше в ад!
Александр. В ад? Нет ничего проще! Ад - это дворец, а населяют его придворные черти… и самым маленьким чертенятам, то есть моим братьям и сёстрам, как раз нужен учитель музыки и пения.
Анна (обрадованно). Я согласна, ваше высочество! (спохватившись) Но что скажет государь-император? Ведь я бывшая…
Александр (перебивая её). Тс-с! Мы об этом никому не скажем!
Анна (прижимая руки к груди). Спасибо, ваше высочество! Если б не вы… если б не вы…
Александр. Пустое! (жандармам) В путь, ребята!
Кавалькада устремляется вперёд, коляска с Анной и повозка с поклажей тянутся следом. Когда и те, и другие скрываются за поворотом, из церкви выбегает взъерошенный и красный, как рак, Андрей, вскакивает на первого попавшегося коня и уносится прочь.
На крыльцо высыпает гудящая, как пчелиный рой, толпа гостей - кто в восторге от скандала, кто разочарован, что не удалось погулять на празднике. Усаживаются по экипажам и разъезжаются.
Последними выходят опозоренные Долгорукие.
Марья Алексевна (громко возмущаясь). Ведь приняли её, как дочь родную! Какая чёрная неблагодарность! (причитает) Скрипачей заказали, фейерверки… сколько свиней и курей для свадебного стола перерезали, сколько мастики на паркет извели…
Лиза (в сторону). Зато нам с Мишенькой не нужно теперь архиерейского разрешения!
Пётр Михалыч (опираясь на руку принарядившейся Полины). Расходы немалые… однако ж я надеюсь, князь и княгиня Репнины нам их возместят, как люди благородные…
Марья Алексевна (фыркает). Благородные! Даже на свадьбу дочки не соизволили из своей Италии приехать, денег, небось, на подарки пожалели… У таких сквалыг снегу зимой не допросишься!
Полина (князю). Не сокрушайтесь, батюшка, оно и к лучшему, что змея эта в нашу семью не вошла!
Пётр Михалыч (растроганно). Спасибо, Настенька, утешительница моя!
Марья Алексевна громко фыркает и лезет в коляску, Полина подсаживает Петра Михалыча, растерянная Сонечка садится сама.
Марья Алексевна (Лизе). А ты чего мешкаешь?
Лиза. Сейчас, маменька!
Оглядывается на двери церкви, из которых выходит Натали под руку с братом, посылает Михаилу воздушный поцелуй и тоже садится в коляску.
Лиза (пихает Полину локтем в бок). Подвинься, корова!
Марья Алексевна. Цветы бы надо с коляски да с лошадей обобрать, да кого из девок послать с ними в город, на рынок, чтоб продали. Не пропадать же добру! И свиней-курей туда же…
Полина. Зачем же свиней-курей на рынок? Мы их сами съедим!
Уезжают. Михаил машет Лизе рукой. Натали громко хлюпает носом.
Михаил (ворчливо). Ну, теперь-то чего реветь?
Натали. Я, наверно, совсем испорченная, да? Мне Андрея нисколечко ни жалко… ну вот ни на капельку!
Михаил. А раз не жалко, то и правильно, что не пошла за него замуж. Исковеркала бы всю жизнь…
Натали. Себе?
Михаил. Андрею!
Натали (вздыхает). Перед гостями неловко… и перед Долгорукими… обиделись, поди… а тут ещё ты со своим идиотским предложением!
Михаил (обиженно). Почему идиотским? Я чинно и благородно попросил их разрешить нам с Лизой обвенчаться, если уж и поп случился под рукой, и столы дома накрыты… Марья Алексевна как раз сокрушалась, что столько добра пропадёт… так ведь нет! Этому старому хрычу приспичило стреляться с Корфом. Ну и черт с ним! Похороним его, и сразу свадьбу справим, траур по нему ещё в прошлом году относили.
Натали. Миша, поедем лучше в Петербург! Может, мы ещё догоним…
Михаил (подозрительно). Кого?
Натали смущённо потупляет взгляд.
Михаил (заводясь). Так вот почему ты этот спектакль устроила! Спешила к его высочеству по дороге присоединиться? То-то мне давеча подозрительным показалось, как вы на крыльце ворковали…
Натали (сердито). Какой же ты зануда!
Михаил. А ты - легкомысленная кокотка! Пока я тут занимался государственными делами, ты, оказывается, строила глазки цесаревичу! Не-е-ет, сестрица, не знаю, о чём ты там возмечтала, только жениться на тебе Александру родители не позволят, а стать его любовницей не позволю я!
Натали. Александр Николаич мой хороший друг…
Михаил. Знаю я такую дружбу! Одним словом, в Петербург я тебя не отпущу, для цесаревича придумаю какое-нибудь объяснение, чтоб он меня на гауптвахту не упрятал, а сейчас мы с тобой поедем в усадьбу Корфа, поживём там недельку-другую, пока эта дурь из твоей головы не выветрится! (в сторону) И с Лизой я смогу каждый день встречаться!

0

110

Кадр 110. Камера в уездной тюрьме

Михаил пытается оттащить разъярённую Лизу от Владимира.
Михаил. Лизонька, оставь Вольдемара в покое, это не он покушался на твоего брата!
Лиза. Нет, он, он!!! (ломает о Владимира зонтик)
Михаил (поднимает обломки). И не жаль тебе такой прелестной вещицы?
Лиза. Не жаль, это подарок Забалуева!
Владимир. Об него и ломали бы ваш зонт! (вытирает кровь с разбитой губы) Ну вот, опять досталось на орехи… И почему меня так женщины не любят?
Лиза. Потому что вы - негодяй, грубиян и подлец… Убийца! (набрасывается на Владимира с веером)
Михаил (решительно отбирает веер). Нет, сударыня, мой подарок я вам ломать не позволю!
Лиза. Прости, Мишенька, но я так зла на этого душегуба, так зла!..
Михаил. Так ведь Андрэ-то жив и по заверению доктора Штерна помирать не собирается.
Лиза. Но он ничего не говорит и никого не узнаёт… Лежит, как живой труп…
Михаил. Я же при тебе из стенки пулю выковыривал, а выстрел, как вся твоя семья твердит, был один… Значит, Вольдемар, если и стрелял, то не в твоего братца!
Лиза. А откуда же у Андрюши дырка в голове?
Михаил. Почём мне знать? У него всегда в башке гулял сквозняк.
Лиза. Это нечестно! Приятеля своего, собутыльника, выгораживаешь, а на Андрюшеньку поклёп возводишь? Убийца - Корф! Тьфу, даже имя его произносить противно!
Михаил. А я говорю, что Владимир не убийца! Это тебе папенька с маменькой напели, а ты за ними повторяешь, как попугай!
Лиза. Я не попугай, это ты осёл!
Владимир (тоскливо). Послушайте, вы не могли бы ссориться где-нибудь в другом месте? Дайте мне отдохнуть, я две ночи не спал!
Михаил. Вот это благодарность: я его пришёл поддержать, утешить, а он меня гонит!
Лиза. А я пришла сказать ему всё, что о нём думаю, и нате вам: адвокат у него объявился, мой бывший жених!
Михаил. А почему бывший?
Лиза. А потому что я за тебя замуж не выйду, пока ты этого преступника защищаешь!
Владимир. Если вы и дальше будете меня хаять, Лизавета Петровна, я напишу вашему папеньке, что согласен на вас жениться! (Лиза бледнеет) А что? Пётр Михалыч мне давеча намекал: дескать, сын его и наследник теперь инвалид беспомощный, а так как приключилось сие не без моего вмешательства, то и потрудиться над продолжением вашего рода надлежит тоже мне… Да не бледнейте вы так, Лизавета Петровна, меня скоро повесят, а вы останетесь богатой вдовой и можете беспрепятственно снова выйти замуж - хоть за Мишеля, хоть за Карла Модестыча!
Лиза. Хм! Мне эта идея нравится.
Михаил. А мне - нет! Я от друга такой жертвы не приму! Ты видишь, Лизонька, какой он благородный? Он готов за наше счастье жизнь отдать!
Лиза. А если его не повесят, а, скажем, в каторгу отправят? Что, мне за ним на рудники ехать? И мы с тобой больше не увидимся, Мишенька-а-а!… (плачет)
Михаил. Вот поэтому мы и должны вызволить Вольдемара из тюрьмы, а потом женим его на Анне, и - конец бредовой затее твоего папеньки!
Владимир. К вашему сведению, Анна уехала в Петербург, будет императорских отпрысков музыке учить… И вообще, с какой стати вы за меня решаете? Может, я всю жизнь мечтал на рудниках работать?
Лиза (смотрит на Михаила). Дело плохо.
Михаил. Дело совсем дрянь! Надо срочно Анну возвращать, а то как бы он и впрямь с горя не захотел на тебе жениться. Давайте-ка сядем рядком и поговорим ладком. Рассказывай, Вольдемар!
Владимир. Чего рассказывать-то?
Михаил. Как дело было со смертоубийством. А то пока я только версию твоих зоилов слышал.
Лиза (возмущённо). Это мы-то зоилы?! Он Андрюшеньку чуть не убил, а мы и слова не скажи?!
Владимир. А нечего было вашему Андрюшеньке с пистолетами играться! Приехал я к нему, со вступлением в законный брак, значит, поздравить, а он пьянствует в одиночестве. Я попросил и мне налить, он мне говорит: "Я тебе не лакей, сам наливай!" Пока я чистый стакан в буфете искал, слышу - ба-бах! - думал, Андрэ бутылку шампанского открыл, поворачиваюсь… дымок вьётся… из бутылки шампанское хлещет… пистолет валяется… и Андрэ валяется, глазки закатил… Потом ворвались Лизины папенька с маменькой, крик, слёзы, исправник, меня под белы рученьки - и сюда. Всё!
Михаил. Понятно! Андрэ, как всегда, пробку пистолетом выковыривал, а тот возьми и выстрели.
Лиза. Перестаньте делать из моего брата идиота! Ну, может, он, конечно, и не хватает с неба звёзд, но не настолько, чтобы заряженным пистолетом откупоривать бутылки!..
Михаил. В самом деле! (озадаченно чешет затылок) А если… если он с собой покончить решил? После неудавшейся свадьбы…
Владимир. Нормальные люди обыкновенно стреляют себе в висок.
Михаил. Так то нормальные! (Лиза больно хлопает его веером по руке) Прости, Лизанька… мысли в разбег, что у твоего Андрюши… И правда, не круглый же он дурак, хоть у меня иногда и возникают в этом сомнения… (шлепок по уху) И вообще - почему пистолет оказался заряжен?
Лиза (тычет веером во Владимира). Он зарядил!
Владимир (устало). Зачем?
Лиза. Чтоб Андрюшу застрелить!
Владимир. С гораздо большей охотой я бы застрелил вашего папеньку, он мне жизнь сломал… (вздыхает) впрочем, мой тоже постарался…
Лиза (торжествующе). Что я говорила?! Корф - убийца!!!
Михаил. Лиза, если б Владимир захотел прикончить твоего брата, он бы не стал подсовывать ему заряженный пистолет вместо штопора, потому что пуля могла бы угодить в него вместо Андрэ!
Лиза (неохотно соглашаясь). Может, ты и прав… но кто тогда зарядил пистолет?
Михаил. Вот! Это и есть главный вопрос!
Лиза. Никто из нашей семьи не мог желать Андрюше смерти!
Михаил. А если смерти желали не ему, а Владимиру?
Лиза. Тогда папенька… но он бы, увидев Владимира, бросился его душить, не прибегая к пистолету… или тростью по голове… но - открыто, а не вот так, исподтишка!
Михаил. А кто в вашем семействе способен на тихую подлость?
Владимир, зевая, слушает их, потом падает на тюфяк, отворачивается к стене и накрывает голову подушкой.
Лиза (рассуждает). Полина - подлая, но не тихая… Сонечка - тихая, но не подлая… (догадавшись) Маменька! Она Иван Иваныча отравила!
Михаил. Значит, и пистолет она зарядила!
Лиза. Да, но как это доказать? Может, пусть лучше Корф остаётся в тюрьме?
Михаил. Корфа повесить могут, а твоей маменьке ничего не будет, как и в прошлый раз… не станет же родной сын на неё иск подавать!
Лиза. Ну, хорошо, что ты предлагаешь?
Михаил. Сначала нам надо помирить Корфа с Анной, чтоб он перестал пугать тебя свадьбой, а потом… потом мы напустим на твою маменьку Полину!
Лиза (с любопытством). А дальше?
Громкий храп.
Михаил (оглянувшись на Владимира). Пусть спит, договорим дома… (на цыпочках крадётся к двери, Лиза - за ним)
Уходят. Некоторое время царит тишина, нарушаемая лишь храпом арестанта. Потом под окном раздаются шаги.
Голос снаружи. Владимир Иваныч!
Владимир (ворчливо). Никакого покою! (выглядывает на улицу через решётку на окне) Кто там? Господин Забалуев? И чего вам не сидится в вашей Забалуевке, Андрей Платоныч?
Забалуев. В Заиграевке, батюшка, в Заиграевке… А я вот пришёл навестить вас по-соседски… Гостинчик вам принёс (снаружи в окно просовывается рука со свёртком). Думаю, голодно Владимиру Иванычу на казённых-то харчах, а тут булочек моих отведает и, глядишь, душою возрадуется.
Владимир. Благодарю за заботу. (с хохотком) А то - пожалуйте ко мне, тут и вторая коечка имеется, и свечной огарочек… Булочек ваших покушаем, с тюремщиками в картишки перекинемся, а?
Забалуев (испуганно). Типун вам на язык, батюшка! Вы уж там как-нибудь один… (притворно причитает) Это что ж такое делается-то, Господи: потомственного дворянина в застенок упекли, а бывшая крепостная при дворе подолом крутит!
Владимир. Оставьте ваши грязные намеки!
Забалуев. А я, дражайший Владимир Иваныч, в Петербург собрался, от друга и покровителя моего графа Бенкендорфа приглашение имею… Мы их императорскому величеству глаза-то раскроем, кто их царственных деток музыке обучает!
Владимир. Только посмейте Аньку обидеть, я вас с графом Бенкендорфом на фарш порублю для пирожков! Убирайтесь вместе с вашим гостинчиком! (швыряет за решётку сверток, вслед за чем раздаются глухой удар и вопль Забалуева)
Забалуев (причитает уже не понарошку). Ай! Прямо по лысине, по моему больному месту!
Владимир. Нечего было чёрствые булочки приносить, теперь не жалуйтесь.
Снаружи доносятся удаляющиеся шаги и стоны Забалуева.
Владимир. Чтоб ты подавился своими булочками! (в ярости бьёт кулаком по столу) Опять Анька в историю влипла! Сколько раз говорил: не езди без меня в Петербург, а ей хоть кол на голове теши! И что ей на месте не сидится?! Обвенчались бы и жили припеваючи, так нет - замуж мы больше не хотим, мы хотим к царю в гувернантки! Злой я, видите ли, оказался! Ну, так она меня злого ещё не видела! Всё, лопнуло моё терпение! Больше никаких театров, никаких петербургов! Верну её домой, женюсь и посажу под замок - наволочки вышивать! Да, только как мне отсюда выбраться? (с сожалением) Зря забалуевские булочки выбросил, можно было ими тюремщику голову пробить…
Лязгают замки и засовы.
Сычиха (входит с корзинкой на локте). Здравствуй, племянничек!
Владимир (обрадованно). Тетушка!
Сычиха. Скучаешь, небось? А я тебе пирожков принесла!
Владимир. Вот спасибо! (запускает руку в корзинку и выуживает пирожок) М-м, как вкусно пахнет! (надкусывает пирожок и плюется) Тьфу, и эти чёрствые!
Сычиха (ворчливо). Не чёрствые… (отбирает у него недоеденный пирожок) А с начинкой особой! (достает из пирожка пилочку)
Владимир. Что ж ты сразу не сказала? (пробует пилочку на крышке стола)
Сычиха. Да ты мне и слова не дал молвить: хвать пирожок - и в рот!
Владимир. Как ты узнала, что я хочу бежать? (принимается пилить решетку одной рукой, другой таскает пирожки из корзинки)
Сычиха. Дятел в печную трубу настучал.
Владимир. Если всё завершится благополучно, выброшу из библиотеки бюст Вольтера и водружу на его место чучело дятла.
Сычиха (выглядывает в коридор). Готов, голубчик! (объясняет) Охранника я угостила пирожком с сонной травкой.
Владимир. Выходит, напрасно я мозоли натрудил? (отбрасывает пилочку и стряхивает с себя ржавую стружку)
Сычиха. Я ж не знала, когда травка подействует, бугай-то здоровенный… может, ты бы вперёд решётку перепилил?
Владимир. Ну, всё равно - спасибо! (подхватывает свой сюртук и направляется к двери, но на пороге останавливается) Тётя… я… хотел… одним словом, считай, что твое предсказание сбылось, и я попросил у тебя прощения… (шмыгнув носом, поспешно ретируется)
Сычиха. Володя, подожди! Я тайну тебе не успела рассказать… Убежал! Ладно, расскажу потом… (ухмыльнувшись) То-то обрадуется!

0

111

Кадр 111. В Зимнем дворце
Императорские отпрыски числом не менее полудюжины безобразничают, как самые обыкновенные дети: носятся друг за другом, опрокидывают стулья, визжат, прыгают на рояль, хлопают друг друга нотными тетрадями по головам и т.д. Самый младший, лет шести, караулит у приоткрытой двери.
Младший царевич. Идёт!
Царственные детки бросают свои развлечения и выстраиваются шеренгой, одна из сестёр садится за рояль, Константин дирижирует. Входит Анна - с гладкой причёской, в простом строгом платье, с брильянтом Владимира на пальце, и с папкой нот в руках.
Хор (под бравурные аккорды).
Подавай лохань златую,
Где веселие живёт!
Наливай обширны чаши
В шуме радостных речей…
Анна (в ужасе зажимает уши). Какой кошмар!..
Хор (ещё громче).
Станем, братцы, вечно жить
Вкруг огней, под шалашами,
Днём - рубиться молодцами,
Вечерком - горилку пить!
Анна (жалобно). Что это, ваши высочества?
Константин (хвастливо). Я у гвардейцев научился, а Санька (кивает на сестру, молотящую по клавишам) музыку подобрала!
Анна. Ваши высочества, но это так грубо и вульгарно! Если ваша матушка услышит, она, чего доброго, подумает, что это я вас научила, и выгонит меня из дворца… и вам дадут в наставники какого-нибудь тощего желчного старика, вроде того, что преподает вам арифметику… (царевичи громко стонут) Да, я тоже не люблю арифметики… так и быть, когда вас никто не видит, можете вполголоса петь эти грубые песенки господина Давыдова…
Ученики издают дружный вопль радости, принимаются прыгать и скакать и тормошить свою учительницу.
Анна (строго). А сейчас - Глинка!
Дети (хнычут). Нет!
Анна. Да! (садится за рояль) "Жаворонок". Пожалуйста, ваше высочество! (кивает великой княжне Сашеньке и начинает играть)
Сашенька (с тоской во взгляде и гнусавым дискантом). "Между небом и землёй жаворонок вьётся…"
Александр (заглядывает). Я думал, господин Бенкендорф допрашивает какого-то бедолагу, или маменькиной болонке хвост прищемили… а это, оказывается, Санька в пении упражняется.
Анна. Ваша сестра делает большие успехи, Александр Николаевич.
Загордившаяся Сашенька поёт ещё тоньше и гнусавее, все затыкают уши, у одной Анны на лице написано истинное наслаждение.
Анна. Браво, Сашенька!
Сашенька. Моя мечта - взять ля четвёртой октавы, как вы!
Константин. А моя мечта - с гвардейцами в казарме покутить! Только они меня туда не зовут, научили двум песенкам, да в карты на щелобаны играть, но это ж не так интересно, как в казарме! (завистливо) Саша вон всю ночь там кутил!
Александр (отвешивает ему подзатыльник). Не вздумай это при papa брякнуть!
Константин (ноет). Почему тебя туда пускают, а меня нет?
Александр. Я, между прочим, чтобы быть допущенным в эту святая святых, много лет прилежно учил арифметику, географию и прочие скучные науки.
Константин (разочарованно). Так вы там про науки говорите?
Александр (братьям и сёстрам). Les princes et les princesses, помните ли вы, что у нашей матушки нынче именины?
Константин. Помним, мы даже песенку ей в подарок разучили!
Взмахивает рукой, и хор дружно затягивает про золотые лохани и горилку, Анна в полуобмороке.
Александр (ухмыляясь). Это вы споёте на мои именины, а нашей maman больше придётся по душе Санькино нытьё про жаворонка.
Анна (наставительно). Не нытьё, а почти сопрано!
Бенкендорф (входит). Добрый день, ваши высочества!
Александр (с широкой улыбкой). Счастлив видеть вас, Александр Христофорыч! Как поживаете?
Бенкендорф. Пока не увидал вашу улыбку - неплохо.
Александр. Чем же вам моя улыбка не нравится?
Бенкендорф. Уж больно подозрительная! (замечает Анну) Ба! Мадмуазель Платонова! И вы здесь? Ах, да, да, что-то припоминаю - маленький концерт по случаю именин императрицы…
Сашенька (обиженно). Это должен был быть сюрприз!
Александр. Господин Бенкендорф большой ненавистник сюрпризов.
Бенкендорф. Да, грешен, не люблю сюрпризов - уж больно хлопотно. Вам веселье, а мне и жандармам моим (вздыхает) боль головная… (подходит к Анне) Что вы собираетесь исполнить для государыни, мадмуазель Платонова?
Анна играет и поет романс "Тайна"*, Бенкендорф, облокотившись об рояль, слушает и подпевает приятным баритоном.
Бенкендорф (целует Анне ручку). Благодарю, мадмуазель! (ей на ушко) Надеюсь, вы спели про единственную вашу тайну?
Анна (бледнея). Да, ваше высокопревосходительство…
Бенкендорф. Вы уверены?
Анна (не очень уверенно). Да…
Бенкендорф (ласково). Берегитесь, мадмуазель! Я не забыл, как вы с бароном Корфом дважды меня одурачили. Третьего раза не будет!
Анна съёживается и стучит зубами.
Александр (спешит ей на помощь). В чём дело, Александр Христофорыч? Неужели у вас нет других забот, кроме как отнимать у маленьких детей радости и запугивать бедных девушек?
Бенкендорф. Есть, как не быть - например, выставлять на ночь жандармский караул вокруг гвардейских казарм, чтобы с наследником престола, не дай Бог, чего не случилось…
Александр (шипит). Погодите, гнусный шпион, я с вами ещё поквитаюсь!
Бенкендорф ухмыляется.
Входят император с императрицей, все их приветствуют: кто - поклоном, кто - книксеном, кто - повиснув на их рукавах.
Александр. Maman, papa, прошу вас, садитесь, мы приготовили для вас маленький сюрприз (подвигает родителям стулья).
Сначала поёт Сашенька под аккомпанемент Анны, императрица роняет слёзы умиления, император поглядывает на аккомпаниаторшу.
Александр (Константину). Неси!
Константин (подмигивает). Сейчас!
Убегает и возвращается с какой-то коробкой.
Александр. Продолжаем музыкальный вечер! "Собачий вальс"!
Открывает коробку и выпускает на рояль императрицыну болонку, одетую в голубой мундирчик с золотыми эполетами. Собачонка, тявкая, носится по клавишам взад-вперёд, все покатываются со смеху, даже император забывает любоваться бюстом Анны, только у Бенкендорфа трясутся бакенбарды от злости.
Императрица (аплодирует). Милая моя Зизи! Браво! (чмокает свою любимицу в мохнатые щёчки) Кто же сшил тебе такой хорошенький мундирчик?
Сашенька (с гордостью). Мы с сёстрами целую неделю шили, по Сашиным картинкам, он и аксельбанты нам помог смастерить…
Император. Славная шутка!
Бенкендорф (сквозь зубы). Славная, ваше величество.
Константин. А теперь мадмуазель Анна споёт для нашей матушки романс!
Анна снова садится за рояль, император, пощипывая усы, возвращается к изучению её фигуры.
Император. Весьма, весьма недурно…
Императрица. О чем вы, Nicolas?
Император. О голосе, разумеется.
Императрица (поджав губы). Вполне заурядный голос.
Анна, споткнувшись, берет "до" вместо "ля".
Император. Однако услаждает слух ничуть не меньше милой Зизи.
Анна, воодушевлённая, поёт на два тона выше.
Шум за дверью.
Голос Забалуева. Расступитесь, у меня дело до государя-императора!
В комнату вваливается растрёпанный Забалуев, отбиваясь от офицера охраны.
Забалуев (поправляя Владимира на груди). Обманывают, говорю, нашего государя-надёжу! (к августейшей чете) Ваши императорские величества! (хочет расшаркаться, но поскальзывается на паркете и шлёпается на зад)
Император. А вот и фокусник! Сейчас он начнёт извлекать из рукавов туфельки и чулочки и прочую галантерею.
Бенкендорф (приободрившись). Надеюсь, на этот раз дичь будет покрупней.
Забалуев (сидя на полу). Услышал я в своей глуши, ваши императорские величества, что одна бывшая крепостная карьеру при дворе сделала, не поверил слухам этим нелепым, поспешил в столицу… и что же я увидел?
Император. И что же вы увидели?
Забалуев. А увидел я, ваше императорское величество, к ужасу моему неописуемому, что девка дворовая при дворе на роялях наигрывает!
Тычет пальцем в Анну, та испуганно роняет крышку рояля.
Император (поморщившись от визга клавиш). Это правда?
Анна (блеет). Правда, ваше величество…
Императрица (иронично, мужу). Mon cher, где же ваш тонкий вкус? Восторгаться глиняной крынкой, как фарфоровой вазой!
Император (Анне). Мадмуазель, убирайтесь вон!
Младшие царевичи. Пусть лучше убирается учитель арифметики!
Императрица (строго). Дети, такова воля императора! Пойдёмте, сегодня в честь моих именин вместо арифметики вы получите шоколадный торт. (уводит обрадованных ребятишек)
Александр. Отец, это несправедливо…
Император (раздражённо). Александр, я ещё узнаю, какова ваша роль в этом фарсе, и примерно вас накажу. (Бенкендорфу) А вы, Александр Христофорыч, почему допустили такое безобразие? (понизив голос) Неужели нельзя было сообщить мне об этом как-нибудь иначе? Тогда бы мне не пришлось удалять эту блондиночку из дворца в угоду моей супруге.
Бенкендорф (оправдываясь). Всё этот болван…
Император. А болванов нужно держать на привязи! (уходит)
Бенкендорф (Забалуеву). Вон, старый дурак, кретин, идиот! И сидите в своей тьмутаракани, пока я вас не вызову! (уходит, в бешенстве)
Александр. Простите, Анна, я не смог вас защитить…
Анна (всхлипывая). Мне кажется, что я - ходячее несчастье…
Александр. Куда вы теперь?
Анна (утерев слёзы). Повезу несчастье негодяю, который его заслуживает.
Александр. Передавайте барону от меня привет!
Анна (проходя мимо Забалуева, ударяет его брильянтом по темени). У-у, мерзкая жаба!.. (уходит, Александр её провожает)
Забалуев (потирает шишку на темени). Не прощу, отомщу! (кряхтя, поднимается с пола, но поскальзывается и снова падает) Ох, и отомщу!!!

0

112

Кадр 112. Усадьба Корфа
В кабинете возле сейфа возится Модестыч.
Модестыч. У старого барона всю жизнь один шифр был: "Вера" - в память покойной жены, значит. А как этот молодой вертопрах код поменял, так и не подобрать… Кто у него на уме, поди разберись! (набирает слово "Анна") Нет, не подходит. Тогда - "Лиза"… Опять - мимо! (задумывается) Может, Соня? Или Ната? Четыре буквы, четыре буквы… Нет, ничего. Неужто - Поля?! (пробует) Напрасно. Да я уж почти всех барышень в нашем уезде перебрал, и мещанок, и крепостных… Может, из придворных кто? Мамзель эта польская, как бишь её… Ольга! Нет, на одну букву больше. А вдруг невеста цесаревича? С этого юбочника станется… Ма-ри… Нет, ничего не выходит! (чешет затылок, глядя в потолок) Ха! Говорят, в высшем свете это теперь модно… Попробуем… (с мерзкой ухмылочкой набирает по буквам) "Ми-ша"…
Владимир (входит в кабинет). Наберите "Вова", Карл Модестыч, не ошибётесь.
Модестыч. Во-ва… Открыл! (ликует) Открыл!
Владимир. Главная и первейшая любовь в моей жизни - это я сам, Карл Модестыч, а уж потом всё остальное - карты, женщины, шампанское…
Модестыч (чуть не плача от обиды). И как же я не догадался сразу?! Вы и в детстве везде своё имя вырезали: в саду на скамейках, на животах у статуй, на любимом кресле Иван Иваныча…
Владимир. …на кресле - не я! Это Анька ножичком для очистки перьев нацарапала, я видел и сказал отцу, только он мне не поверил, запер меня в чулан и десерт мой Аньке отдал. И так всегда: я получал подзатыльники, а Анька - пирожные.
Модестыч. Вам надо было её имя карябать, тогда бы и ей досталось на орехи!
Владимир. Ах, Карл Модестыч, светлая вы голова! Где ж вы были раньше, зачем мне не подсказали? (вздыхает) Тогда бы в тёмном чулане сидела Анька, а пирожные кушал я…
Модестыч. Эх, жаль, не удалось мне Аньку на конюшне выпороть!
Владимир. Но-но, приятель, полегче! О будущей баронессе Корф должно отзываться с почтением!
Модестыч (ахает). Аньку - в баронессы?! Ужас-то какой! Да ведь предки ваши благородные в гробах перевернутся!
Владимир. Хм, батюшка мой уже выразил своё недовольство этим браком.
Модестыч. Вот, вот, и я говорю, что негоже дворянину…
Владимир (перебивает). Не тебе об этом рассуждать, гусь курляндский! (плечом отодвигает его от сейфа) Замок открыл, и спасибо, а дальше я как-нибудь сам… (достаёт из сейфа толстые пачки ассигнаций и рассовывает их по карманам)
Модестыч (с вожделением глядя на ящичек с драгоценностями). А побрякушки эти… неужто Аньке достанутся?
Владимир. Конечно, ей, кому ещё?
Модестыч. Вот повезло-то дуре!
Владимир (добродушно похлопав его по плечу). Не горюй, Карл Модестыч! Поезжай в свою Курляндию, авось, сыщешь там богатую дуру себе под стать.
Модестыч. Я б поехал, Владимир Иваныч, да не на что! Вы ведь меня голым на улицу вышвырнули…
Владимир. Тебя ж Долгорукие, вроде, подобрали?
Модестыч. Подобрать-то подобрали, а денег не дали… Вот кабы вы, Владимир Иваныч, подкинули мне на бедность от щедрот ваших…
Владимир (вытаскивая из пачки сторублёвку). Ладно, бери! Я сегодня добрый.
Модестыч. Маловато, Владимир Иваныч… ещё б тысчонку-другую?
Владимир. Эк у тебя аппетит-то разыгрался! Скромней надо быть.
Модестыч (вздыхая). Не дадите, значит?
Владимир хмыкает и запирает сейф.
Модестыч. А придётся раскошелиться! (извлекает из-за пазухи пистолет)
Владимир (с хохотком). Ты, никак, ограбить меня надумал?
Модестыч. Не ограбить, а взять то, что мне полагается - за все лишения и унижения, коим я по вашей милости подвергся!
Владимир. И сколько ж ты хочешь в возмещение урона?
Модестыч. Всё!
Владимир. А не жирно тебе будет?
Модестыч. В самый раз! (помахивает пистолетом) Давайте-давайте - и денежки, и камушки с золотишком, Аньке одного вашего титула за глаза хватит… а кулачки-то сжимать не надо, ваши кулачки против моего пистолета - тьфу!
Владимир. Пистолет… ты его хоть зарядил?
Модестыч. Кажется, зарядил…(поворачивает дуло к себе и заглядывает одним глазом)
Владимир (выдёргивает пистолет и ударом в челюсть отправляет немца на пол). И дурак же ты, приятель! (суёт пистолет в карман и, перешагнув через Модестыча, идёт к двери, но тут снаружи доносятся голоса) Ч-черт! (прячется за портьерой)
Входят Михаил и Натали.
Михаил. А я повторяю, нечего тебе в Петербурге делать, пока принцесса Мария из Дармштадта не вернулась!
Натали (хнычет). А тут меня терзают угрызения совести…
Михаил. И прекрасно, пусть они тебя терзают у меня на глазах! (замечает Модестыча) Вечно у этого Корфа всякий мусор под ногами валяется! (отодвигает тело сапогом) Странно, что он под сейфом разлёгся… уж не ограбил ли, часом, нашего друга? Надо проверить! (уверенной рукой набирает слово "Вова")
Натали. Откуда ты знаешь шифр замка?
Михаил. Тут и гадать долго не надо! Корф так влюблен в собственную персону, что оставляет свое имя везде, где можно и где нельзя - и саблей на скалах в горах Кавказа, и пулями на стене в казарме… (открывает сейф) Пусто!
Натали. Надо исправника звать!
Владимир (выходит из-за портьеры). Не надо исправника! (Михаил и Натали разевают рты) Чему вы так удивляетесь? Или хозяин не может в своём доме за портьерой постоять?
Михаил (моргнув). Может.
Натали (опасливо). А вы разве не в тюрьме?
Владимир. Как видите, Наталь Санна, нет. (Идёт к сейфу, отпихнув тело Модестыча под ноги Михаилу) Надо шифр поменять, а то повадятся все, кому не лень, имуществом моим интересоваться… (набирает слово "Анна")
Михаил (пинком отправляя немца под письменным стол). Мало нам нашей расейской грязи, так ещё и всякая иностранная сволочь…
Натали (заглядывая через плечо Владимира). У вас новый объект любви?
Владимир. Да, Наталь Санна, я долгое время пребывал в уверенности, что любовь к себе в моей душе неистребима, а недавно обнаружил, что я там уже не первый…
Натали. И мне долго казалось, что я люблю одного человека, а теперь кажется, что люблю другого…
Михаил. Мой будущий тесть назвал бы это вопиющим нарушением нравственных правил.
Натали (дёргая плечиком). Твой будущий тесть - ханжа и зануда, вы с ним прекрасно споётесь, а я много счастлива, что у меня не будет такого свёкра!
Михаил (махнув на неё рукой). А ты куда теперь, Вольдемар?
Владимир. Поеду в Петербург, Анну выручать. Хрыч Забалуев и так уж на несколько часов меня опередил… И в связи с этим, Наталь Санна, мне потребуется ваша помощь.
Натали. В Петербурге? Охотно!
Владимир. Вы во дворце все ходы-выходы знаете, найдите там Анну и предупредите, чтоб была настороже, а я перехвачу Забалуева где-нибудь на подступах и отсоветую беспокоить государя по пустякам.
Натали. А если он не внемлет вашему совету?
Владимир. Утоплю в Неве.
Михаил. Ты мог бы сделать это сразу и не вовлекать мою сестру в свои авантюры.
Натали. Нет-нет, братец, я с удовольствием помогу Вольдемару!
Михаил (хмуро). Что с удовольствием, я не сомневаюсь…
В оставшуюся открытой дверь входит исправник и два солдата.
Исправник. А! Барон Корф!
Владимир прыгает за портьеру.
Михаил (разыгрывая удивление). Какой барон Корф?
Натали. Вам померещилось, господин исправник!
Исправник (протирая глаза). Только что тут был!
Модестыч (высовывается из-под стола, потирая ушибленную челюсть). Здесь он, здесь! За портьерой вон схоронился!
Исправник (отдёргивая портьеру и обнаруживая за ней Владимира). Вы что ж это, господа хорошие, голову мне морочите?!
Натали. А он… он нас запугал!
Владимир (доставая пистолет). Да, и пригрозил им этой штучкой.
Модестыч испуганно ныряет обратно под стол.
Исправник (пытаясь сохранить лицо). Барон Корф, я требую, чтоб вы вернулись в тюрьму!
Владимир (ткнув его пистолетом в живот). Дайте лучше дорогу, мне ведь терять нечего!
Михаил (перемигнувшись с Владимиром). И правда, пропустите этого разбойника, пока он кого-нибудь не подстрелил!
Модестыч трясётся так, что на столе подпрыгивает чернильница.
Исправник (солдатам). Чего ждёте? Хватайте его!
Пока солдаты возятся со своими ружьями, Михаил выдёргивает у них из-под ног ковер, солдаты падают, Владимир толкает на них исправника, перекидывает Натали через плечо и убегает.
Михаил (барахтаясь в дверях, чтоб задержать погоню). Негодяй! Он похитил мою сестру!
Модестыч (пищит из-под стола). Держите вора!

0

113

Кадр 113. В петербургском особняке Корфов
Александр с Владимиром привязывают Бенкендорфа к креслу, Натали вертится рядом.
Бенкендорф. Александр Николаич, ваши шалости переходят всякие границы!
Александр. А мы и не шалим. Мы вам сейчас учиним допрос с пристрастием по всей форме (проверяет крепость узлов). Надо потуже затянуть. Помогите мне, барон!
Бенкендорф (ноет). Жандармов моих покалечили…
Владимир. Ничего с ними не случится! Если только не задохнутся в кадках из-под квашеной капусты.
Бенкендорф. Я отомщу, я жестоко отомщу! Вас, Репнина, разжалуют из фрейлин в трактирную прислугу, а вас, Корф, а вас… (не знает, какую придумать кару) Вас привяжут к жерлу пушки в Петропавловке и выстрелят вами ровно в полдень!
Владимир (хмыкает). Стать пушечным мясом - моя заветная мечта.
Александр. Надоело слушать эти угрозы! Дайте ваш платок, Натали!
Натали протягивает крошечный кружевной комочек.
Владимир. Этого и на одну ноздрю не хватит! (срывает с Бенкендорфа эполет и затыкает ему рот) Вот так-то понадёжнее будет!
Натали (хлопает в ладоши). Мы разжаловали шефа жандармов!
Александр. А теперь надо поискать орудие пытки. Ваши предложения?
Владимир. Неловко применять к господину графу заурядные методы… Наталь Санна, поищите в библиотеке - во втором шкафу направо от входа, на нижней полке… толстая книга в зелёном переплёте…
Натали. Сейчас принесу! (убегает)
Александр (с любопытством). Что это за книга?
Владимир. История средневековых пыток.
Бенкендорф бешено вращает глазами и трясёт головой.
Александр (предупредительно). Вы хотите что-то сказать, Александр Христофорыч? (вытаскивает у него изо рта эполет)
Бенкендорф. Вам это так с рук не сойдет! Я! Я…
Александр. А-а… старая песня! (засовывает кляп обратно)
Натали (возвращается с огромной книгой). Оказывается, пытки и казни - это так интересно! (листает страницы) Например, четвертование - отрубают сначала правую руку и правую ногу, потом…
Александр. Нет, крови будет много, забрызгаем господину Бенкендорфу мундир, а он так трепетно заботится о его чистоте!
Натали (читает дальше). Расплавленный свинец заливают в горло через тоненькую трубочку…
Владимир. Нет, плавить свинец слишком хлопотно… Что-нибудь бы попроще?
Натали (листает дальше). Дыба…
Владимир. Это уже лучше! У нас в подвале есть замечательная толстая балка, соорудим блок…
Александр. Тащить эту грузную тушу в подвал? Фи! Много чести!
Натали (продолжает). Раскалённая кочерга в ухо…
Александр и Владимир (хором). Ага! Ну-ка, ну-ка… (отбирают у неё книгу и читают сами)
Бенкендорф выказывает лёгкие признаки беспокойства.
Александр. То, что нужно, барон! Просто, и вместе с тем - как изящно! Кочерга входит в одно ухо, протыкает голову насквозь и выходит в другое…
Владимир. Превосходно, пойду готовить орудие пытки (кладёт кочергу в камин, на раскалённые угли)
Бенкендорф (мычит). Фы… фе… фоффеефе…
Натали (сладким голосом). Посмеем, милый граф, ещё как посмеем! Я не забыла, как по вашему наущению моего брата чуть не расстреляли, а меня саму отлучили от двора!
Александр (восхищённо). Натали, вы просто поэт допросов!
Владимир (прихватывая кочергу полой сюртука). Кочерга готова, где ухо?
Натали. Вот! (разворачивает голову Бенкендорфа ухом к Владимиру)
Бенкендорф, изловчившись, выплевывает кляп и кусает её за палец.
Натали (взвизгивает). Ай! (трясёт укушенным пальцем)
Владимир (с угрозой). Сейчас я отучу вас кусать бедных девушек! (замахивается кочергой)
Бенкендорф. Чего вы хотите?
Владимир. Мы хотим знать, где сейчас Анна Платонова.
Бенкендорф. Какая Анна Платонова?
Александр. Та самая, которой из-за ваших происков мой отец отказал в месте учительницы музыки!
Бенкендорф. Ах, эта обманщица… Но я занимаюсь государственными преступниками, а не мелкими интриганками.
Владимир. Кочерга остывает…
Натали. Можно попробовать проткнуть голову и холодной, впишем новую страницу в историю пыток.
Бенкендорф (ёрзает в кресле). Да зачем мне какая-то Анна Платонова?
Александр. Её похитил ваш клеврет Забалуев. (Владимиру) Кстати, барон, почему вы решили, что Анна похищена именно им?
Владимир. У неё в комнате, на туалетном зеркале, помадой было написано: "Забалуев".
Бенкендорф (плюётся). Болван! Дилетант! Не мог проверить, всё ли чисто?!
Александр. А! Так вы признаете свою причастность к этому похищению?
Бенкендорф. Никого я не похищал, просто если б этот идиот не оставил следов, мне б не пришлось терпеть ваши издевательские шутки!
Натали (тычет ему шпилькой в ухо). Вы всё ещё думаете, что это шутка, граф?
Бенкендорф (дёргаясь). Ваше высочество, уберите от меня эту валькирию, иначе я ни слова больше не скажу!
Натали (польщена). Валькирия - так меня ещё никто не называл!
Владимир. А кочерга совсем остыла…
Бенкендорф. Забалуев снял дом на Фонтанке, номер 45…
Владимир. Я туда! (отшвыривает кочергу и вихрем выносится вон)
Александр. Подождите, барон, мы с вами!
Бенкендорф (возмущённо). А меня вы тут бросите?!
Александр (с сожалением). Придётся развязать…
Натали (вздыхает). Придётся… (начинают распутывать верёвки)
Бенкендорф (шевелит ноздрями). М-м, какой тонкий запах! У вас чудесные духи, мадмуазель Репнина!
Натали (фыркает). Вы понимаете толк в духах, господин граф?
Бенкендорф. И не только… (переводит взгляд на брошку в вырезе её платья)
Натали густо краснеет и прячется за спину Александра.
Александр. Граф, а не ссудите ли вы нам парочку ваших жандармов - на случай, если потребуется вывозить тело господина Забалуева после его беседы с бароном?
Бенкендорф (вставая с кресла и расправляя затёкшие члены). Разве вам откажешь, Александр Николаевич? Берите! Если, конечно, они ещё годны к употреблению после квашения в капустных бочках.

0

114

Кадр 114. В доме на Фонтанке
Вид такой, будто только что пролетел смерч: обломки мебели, сорванные портьеры, разбитые вазы. Посреди этого беспорядка Владимир треплет Забалуева, от которого во все стороны летят клочки и пуговицы.
Владимир. Говори, скотина, куда дел Анну?!
Забалуев. Какую Анну? Не знаю никакой Анны.
Владимир. А кому ты собирался в Петербург поклон от меня отвезти?
Забалуев. Владимир Иваныч, батюшка, ничего не помню! Вы мне теми булочками проклятыми всю память отшибли!
Владимир. Я из тебя сейчас все потроха вытрясу, если не скажешь, что сделал с Анной!
Входят Александр и Натали, за ними - жандармы, на мундире одного из которых видны остатки квашеной капусты.
Александр. Я же говорил, что можно было не торопиться. Надо было дать барону время как следует потолковать с господином Забалуевым.
Натали. Давайте поможем Вольдемару! (кровожадно) Отрежем у Забалуева уши и язык! (подумав) Нет, язык не надо, тогда он нам ничего не скажет…
Владимир. Он и так ничего не говорит (пинает Забалуева), на потерю памяти ссылается.
Забалуев. Ваше императорское высочество! Помилуйте старика! Невинно страдаю! (бегает на четвереньках по комнате, пытаясь спастись от Корфа) Не отдавайте на растерзание этому вампиру лютому! Он и так мой новый дом по кирпичику разнес!
Александр. Хм! Дом ваш, говорите, разорили? Ну, так я вам новый дом предоставлю - казённый. (Кивает жандармам) Увести! Я сам его потом допрошу.
Жандармы уводят рыдающего Забалуева.
Натали (дёргает цесаревича за рукав). Возьмите и меня, Александр Николаич! Мне так понравилось допрашивать!
Владимир. Странно, почему здесь пахнет квашеной капустой?
Александр. Так это, наверное, от наших жандармов!
Владимир. Неужели те самые, которых мы посадили в бочки? Как же они согласились нам помогать?
Натали (слегка покраснев). Им велел граф Бенкендорф.
Владимир. С чего бы он вдруг стал таким предупредительным?
Александр. Видно, опасается, как бы слух о его давешнем конфузе не распространился по Петербургу.
Владимир. Ну, если слухи распространяются так же быстро, как аромат квашеной капусты, не избежать господам жандармам славы.
Натали (ноет). Александр Николаич, когда же мы поедем в крепость?
Владимир. Сначала Анну надо найти. Я тут в комнатах немного поискал…
Натали (со смехом). Да, я вижу, что вы искали со всем усердием! Только жалко того бюро красного дерева…
Александр. Неужели вы думали, барон, что Забалуев спрятал Анну в одном из этих ящичков?
Владимир. Нет, но там вполне могли оказаться записи, указывающие на то, где нам её искать.
Александр. Надо осмотреть весь дом.
Натали. Отлично, я поищу в комнатах - может, Вольдемар ещё не всё доломал.
Александр. А я отправляюсь на чердак!
Владимир. А я поищу подвал.
Разбегаются в разные стороны. Доносятся топот сверху, грохот из внутренних комнат и ругательства со стороны кухни.
Александр (спускаясь по лестнице). На чердаке никого нет.
Натали (возвращаясь в одну дверь). И в комнатах никого нет.
Владимир (возвращается в другую дверь). А подвала вообще нет!
Натали. Что же теперь делать?
Александр. Барон, а если Забалуев не имеет никакого отношения к похищению Анны? Если она написала его имя на зеркале, чтобы подшутить над вами?
Владимир. С неё станется! (в ярости принимается крушить остатки мебели)
Натали (разочарованно). Если Забалуев невиновен, его, чего доброго, выпустят из крепости, и мы не успеем его допросить…
Александр. Успокойтесь, Натали, я прослежу за тем, чтобы его не выпускали. Главное, чтобы нас к нему пропустили!
Натали (застенчиво). Можно попросить о любезности Александра Христофорыча…
Владимир (прислушивается). Погодите-ка!
Откуда-то из-под пола раздаётся слабое повизгивание.
Александр (пожав плечами). Поросёнок, что ли, хрюкает?
Владимир откидывает ковёр и обнаруживает под ним крышку погреба. Скулёж становится громче. Владимир двумя пинками сбивает замок и откидывает крышку. Из погреба выбирается помятая и растрёпанная Анна, прыгает ему на шею и душит поцелуями.
Анна. Володенька, любимый, прости, я больше никуда от тебя не убегу! Я буду дома сидеть, подушечки вышивать, слова тебе поперек не скажу, только бы не оказаться снова в этом ужасном погребе!
Владимир (в сторону). Ах, Андрей Платоныч, золотой человек! Без вас я бы ещё долго с Анной мучился, не зная, как найти на неё управу! Попрошу Варю напечь побольше пирожков, отправлю ему в тюрьму…
Анна (размазывая слёзы по щекам). Этот гадкий старикашка издевался надо мной… грозился продать меня своему другу в Архангельск…
Александр. Каков негодяй!
Натали. Надо учинить ему допрос с пристрастием!
Анна (всхлипывая). Кольцо с пальца хотел сорвать…
Владимир. А ты не позволила?
Анна. Конечно, нет! Я заявила, что скорей умру, чем отдам твой подарок!
Владимир (целуя ей руку). Я подарю тебе к этому кольцу ещё браслет и ожерелье.
Анна. И тогда этот мерзкий Забалуев столкнул меня в погреб, сказал, что подождёт, когда я умру от голода и снимет брильянт с моего скелета… (всхлипывает)
Натали (Анне, сочувственно). Там, наверное, было очень холодно и страшно?
Анна (стуча зубами). Оч-чень страш-ш-шно! Там были такие огромные черные крысы-ы-ы!.. Они все розочки с моей юбки сгрызли-и-и!.. (рыдает у Владимира на груди)
Владимир (гладит её по голове). Я куплю тебе две дюжины новых платьев.
Натали. Крысы?! (взвизгнув, повисает на шее у Александра)
Александр (достаёт пистолет). Поохотимся, барон?
Владимир (достаёт два пистолета). С удовольствием, ваше высочество!
Отстраняют своих дам и один за другим спрыгивают в погреб. Анна с Натали, прижавшись друг к другу, слушают выстрелы.
Александр (выбирается наверх). Четыре! (держит в вытянутый руке за хвостики четырёх убитых крыс)
Девицы, громко вереща, удирают вверх по лестнице.
Владимир (поднимаясь следом). А у меня - семь!
Александр. Это нечестно, барон, у вас было два пистолета!
Владимир. А вы одну раздавили каблуком, ваше высочество.
Александр (протягивает руку). Так и быть, сегодня я признаю своё поражение, но не теряю надежды отвоевать у вас славу лучшего стрелка.
Владимир. А где наши дамы?
Анна и Натали с громким визгом скатываются по лестнице вниз.
Натали (трясясь). Там такие огромные…
Анна (подвывает). Такие страшные…
Александр и Владимир (вместе). Кто?
Анна. Пау-у-уки!..
Владимир (с сожалением). У меня больше патронов нет.
Анна (виснет у него на руке). Володенька, пожалуйста, пойдём из этого ужасного дома!
Натали (Александру). Пожалуйста, поедемте допрашивать Забалуева!
Кавалеры, которые не прочь ещё поохотиться, с видимым сожалением позволяют дамам себя увести.

0

115

Кадр 115. В Зимнем дворце
Натали гуляет по коридорам дворца, навстречу - императрица с Зизи на руках и двумя фрейлинами за спиной.
Императрица (неприятно удивлена). Натали? Что вы делаете во дворце?
Натали (делая книксен). Я приехала узнать, не вернулась ли принцесса…
Зизи. Гав! Гав!
Императрица. Не лукавьте, Натали! Вот и Зизи говорит, что принцесса вернётся через два месяца.
Натали (лепечет). Я думала…
Императрица. Мне совсем не нравится направление ваших мыслей! (фрейлинам) Покормите Зизи и уложите её спать, только не накрывайте пуховым одеяльцем, сегодня тепло, возьмите шёлковое покрывальце, что я вчера сшила.
Фрейлины уносят болонку.
Императрица. Не хотела говорить при этих сплетницах, жалеючи вашу репутацию, которую вы сами ничуть не жалеете.
Натали. Разве я делаю что-то такое, что могло бы ей повредить?
Императрица. Если б вы заботились о вашей репутации, то находились бы сейчас у постели больного жениха, а не подкарауливали здесь моего сына!
Натали. Князь Андрей Долгорукий мне больше не жених, ваше величество.
Императрица. Отлично! Значит, слухи о том, что он ранен на дуэли, имеют под собой почву? (бледнея) Надеюсь, он стрелялся не с Сашей?!
Натали. Ваше величество, Андрей бы никогда не посмел… К тому же, он ранен вовсе не на дуэли.
Императрица. Где же он получил увечье? Ах, я догадываюсь - должно быть, он пытался покончить с собой, доведённый до отчаяния вашими выходками.
Натали. Всё было совсем не так…
Императрица. Вот что, милочка, хватит вам здесь мельтешить, поезжайте-ка вы лучше в деревню.
Натали. Я только что оттуда, ваше величество…
Императрица. Свежий воздух - это так приятно! А вот ваша подруга Оленька Калиновская так страдала, бедняжка, в монастыре…
Натали (бледнеет). Государыня…
Императрица. Нет-нет, дорогая, это не угрозы, я только вспомнила бедную Оленьку…а вы, насколько мне известно, ещё не успели согрешить, и потому я просто разрешаю вам месяц-другой не показываться во дворце.
Александр (подходит). Здравствуйте, матушка! Здравствуйте, Натали! А почему вы обе такие невесёлые? Что случилось?
Императрица. Натали объявила о своем решении вернуться в деревню, к больному жениху.
Александр (потрясён). Это правда, Натали?!
Натали (повесив голову). Про деревню правда…
Императрица. И про жениха правда! Саша, ты можешь попрощаться с Натали, только недолго, а потом я жду тебя в музыкальном салоне, мы будем слушать арфу (уходит).
Натали громко всхлипывает.
Александр. Maman вас изгоняет… почему? Хотя что спрашивать, это происки гадкого Бенкендорфа! Он мне сегодня уже испортил настроение…
Натали. Каким образом?
Александр. В крепость к Забалуеву без его разрешения никого не пускают, даже меня! Пришлось кланяться этому мерзкому жандарму в ножки, а он заявил, что крепость не место для прогулок с хорошенькими барышнями…
Натали. И что же вы, Александр Николаевич?
Александр. Я пригрозил ему сочинить эпиграмму про квашеную капусту на голубом мундире и опубликовать её в каком-нибудь альманахе на смех всему Петербургу, а этот душитель свободы рассмеялся мне в лицо и сказал, что его цензоры пустят эту эпиграмму под нож, а взамен он даст почитать императору отчёт о моих развлечениях…
Натали. Неужели вам есть, чего бояться?
Александр (вздыхая). Увы, есть… Но что хуже всего, он обещал подарить копию этого отчёта принцессе Марии… вместе с двумя большими фарфоровыми вазами…
Натали. А я сегодня получила письмо из Варшавы, от Ольги… если опустить пять страниц польских ругательств, то смысл его сводится к угрозам закатить скандал на всю Европу - чтоб нам неповадно было за её спиной крутить… одним словом, чтобы было неповадно.
Александр. Как будто все сговорились против нас!
Натали. Александр Николаевич, нам обоим прекрасно известно, что между нами не может быть ничего… кроме дружбы…
Александр. Но это была такая красивая мечта!..
Натали. К сожалению, несбыточная…
Александр. Что же нам теперь делать?
Натали. Жить дальше… Скоро приезжает принцесса Мария…
Александр. А вы, Натали? Неужели вы вернётесь к этому болвану?
Натали. Ну уж нет! Поеду любоваться развалинами Колизея, родители давно меня зовут…
Александр (грустно). Влюбитесь в какого-нибудь черноокого итальянца…
Натали. У принцессы Марии тоже страстный темперамент.
Александр. Даже слишком…
Натали. Пришлю ей из Италии статую Фидия.
Александр. Ха-ха-ха! Спасибо, Натали - вы, как никто, умеете развеселить! Теперь мне будет уже не так тоскливо слушать арфу.
Натали (делая книксен). До свидания, ваше высочество…
Александр. Желаю вам счастья, Натали! (уходит)
Натали (всхлипывает). Вот и всё, а ты размечталась, дурочка! Луну с неба захотела… (приободрившись). Но если наш с Александром роман закончился, так и не начавшись, то я могу остаться при дворе!
Бенкендорф (подходит неслышно и берет её под локоток). Мадмуазель Репнина? Вы арестованы!
Натали (испуганно). За что?!
Бенкендорф. И вы ещё спрашиваете?
Натали (хнычет). Но почему я? Ведь я была не одна…
Бенкендорф. Ваши сообщники - это моя головная боль! Александра Николаевича я, по понятным причинам, арестовать не могу. Корфа в крепость отправлять бесполезно - всё равно через день придётся выпускать. Вот на вас-то за всех троих и отыграюсь!
Натали. Думаете, у меня заступников не найдётся?
Бенкендорф. Ваши заступники и знать ничего не будут. Ваш брат получит письмо - написанное вашим почерком! - что вы поехали навестить жениха, жених будет извещён, что вы поехали к брату, а вас тем временем - в Алексеевский равелин, в камеру княжны Таракановой… О-о-очень уютное местечко!
Натали дрожит и плачет от ужаса.
Бенкендорф. Ага! Вам страшно! А мне, думаете, не было страшно, когда вы меня, связанного, раскалённой кочергой хотели пытать?
Натали (шмыгая носом). Александр Христофорыч, я так раскаиваюсь! Больше никогда… ничего подобного… только не надо меня в крепость!
Бенкендорф. Рад бы поверить вам, княжна, да не могу! (вытирает ей слёзы платочком) Вот я вас отпущу, а вы ведь сразу же побежите ябедничать цесаревичу, тот нажалуется своему батюшке, и опять у меня будут неприятности…
Натали (делает очень честные глаза). Я не стану жаловаться, клянусь! Мне так стыдно за ту жестокую шутку… Но ведь если бы вы сразу сказали нам, где найти Забалуева, мы не стали бы вас связывать и, тем более, угрожать кочергой!
Бенкендорф (скрежеща зубами). Забалуев! Не произносите при мне этого имени! Я из-за этого дурака и подлеца чуть не лишился высочайшего доверия!
Натали. И потом, вы пребольно укусили меня за палец!..
Бенкендорф (берёт её руки в свои). Какой пальчик болит?
Натали (капризно). Я не помню…
Бенкендорф (целует все пальчики подряд). Больше не больно?
Натали (розовея). Кажется, нет…
Бенкендорф. А сейчас, мадмуазель, простите - вынужден откланяться… (с сожалением отпускает её ручки) Еду в крепость к этому мерзавцу Забалуеву, надо потолковать с ним по душам и устроить хорошенькую выволочку.
Натали. Вы поедете допрашивать Забалуева? Александр Христофорыч, миленький, возьмите меня с собой!
Бенкендорф. Взять вас с собой? (ухмыляется) Pourquoi pas? Сделаем господину Забалуеву приятный сюрприз! (предлагает ей руку)
Натали (радостно щебечет). Я столько книжек прочитала: и про китайские пытки, и про испанскую инквизицию!
Уходят под руку, оживлённо переговариваясь. Из-за угла выглядывают две фрейлины.
1-я фрейлина. Какой скандал, Софи! Репниной мало наследника престола, ей захотелось ещё и шефа жандармов!
2-я фрейлина. И ведь никто ещё ни сном, ни духом!
1-я. Какая удача, что мы здесь случайно оказались!
2-я. Надо немедленно всем рассказать!
Разбегаются в разные стороны.

0

116

Кадр 116 (предпоследний). На развилке
У дорожного столба стоит коляска, на козлах скучает кучер, лошадь пощипывает травку на обочине. В десяти шагах поодаль Владимир тщетно пытается оторвать от себя Анну, повисшую у него на шее.
Анна (ревёт). Не пущу-у-у!..
Владимир (пока ещё ласково). Анечка, пойми, я должен вернуться в тюрьму. Негоже дворянину бегать от правосудия.
Анна. Нет! Ты никуда не пойдёшь!
Владимир (теряя терпение). Угомонись, это ненадолго. Андре жив, так что мне, скорей всего, и каторга не грозит. Может быть, отделаюсь штрафом…
Анна. Я без тебя и дня не проживу!
Владимир. А кто говорил, что я мерзкий волокита и бездушный чурбан? И что каждый день рядом со мной подобен всем пыткам ада?
Анна (вцепляется в него крепче). Без тебя ещё хуже-е-е!
Владимир (растроганно). Не думал, что ты так ко мне привязана… (гладит её по голове) Тогда, Анечка, тебе тоже надо попытаться кого-нибудь застрелить, и мы будем скучать за решёткой вдвоем.
Анна. Я даже знаю, кого - Андрея Долгорукого! Тебя из-за него в тюрьму посадили!
Владимир. А вот и он, собственной персоной!
На дороге появляется живописная группа: Андрей Долгорукий в тоненькой шинелишке, с трясущейся головой, поддерживаемый с одной стороны Сонечкой (в чёрной накидке и розовой шляпке), а с другой - Татьяной (в побитой молью бархатной душегрейке). У всех троих котомки за плечами. Увидев их, Анна от изумления соскальзывает с шеи Владимира.
Владимир. Софья Петровна… (целуя ручку) Куда путь держите?
Соня (шмыгает носом). Куда глаза глядят.
Татьяна. Барин их из дому выгнал, значит.
Анна. Как - выгнал?!
Соня. Это всё сестрица наша новая, Полька… то есть Настька… Она батюшке наябедничала, что я с Никитой целовалась…
Татьяна сердито фыркает.
Анна (всплеснув руками). Сонечка, вы влюбились в Никиту?!
Соня. И нисколько я не влюбилась, только разок и поцеловала его в щёчку - в благодарность за то, что он открыл мне глаза на бессмысленность моего существования… А папенька прогневался и велел мне с глаз его убираться…
Анна. Как же это жестоко и несправедливо!
Владимир (хмыкнув). Зная приверженность Петра Михалыча строгим правилам морали, я только дивлюсь, что он не стал принуждать вас, Софья Петровна, выйти за Никиту замуж.
Татьяна (угрюмо). Не по чину, барин, княжне за простого мужика идти, да и к тому же мы с Никитой вчера обвенчались.
Андрей трясёт головой и мычит что-то нечленораздельное.               Владимир. А этот-то бедняга блаженный зачем с вами? Неужто и его?…
Соня (горестно). И Андрюшу папенька тоже выгнал…
Татьяна. Нынче не князь Пётр Михалыч в доме хозяин, и даже не княгиня Марья Алексевна, а княжна Анастасия Петровна!
Владимир. Ай да Полина! Не напрасно я, значит, вольную ей дал!
Соня. Вы будто радуетесь, Владимир Иваныч, нашим несчастьям!
Владимир (широко улыбаясь). Я радуюсь за Полину.
Анна. Сонечка, но как же так вышло, что и бедного Андрея Петровича из дому выгнали? Он ведь сейчас и мухи не обидит!
Соня. Андрюша на терраске сидел, никого не трогал, вырезал себе из бумаги фигурки разные - овечек, коровок… а Полька увидела и кричит: "Папенька, папенька, посмотрите, в каком непотребном виде меня братик изобразил!"
Андрей трясущейся рукой достаёт из кармана бумажные фигурки.
Владимир (развеселившись). А ведь, ей-богу, на Польку похоже, погляди, Ань!
Анна (хихикнув). Угу, такие же щекастые! Только настоящей Полине рогов недостаёт, чтоб бодаться.
Татьяна. Она и без рогов бодаться горазда! Весь дом кувырком, хорошо, что мы с Никитой сегодня съезжаем.
Андрей вздыхает.
Владимир (сочувственно). Что, бедняга, так никого и не узнаёшь?
Андрей энергично мотает головой.
Владимир. Жаль, а то б рассказал исправнику, с какой дури ты стал бутылку открывать заряженным пистолетом.
Соня. Так это ж маменька пистолет-то зарядила!
Анна и Владимир (в голос). Кто?!
Соня. От Польки-то житья никакого не стало, везде свой нос суёт… вот маменька и взвыла… исправника позвала и давай каяться… дескать, она смертоубийство замышляла, хотела барона Корфа извести, а если повезёт, то и папеньку… Виновата я, говорит, везите меня в тюрьму, лучше за решёткой томиться, чем с Настенькой под одной крышей!
Владимир (восторженно прищёлкнув языком). Ай да Полина!
Анна (визжит и прыгает от радости). Володенька, но ведь это значит, что ты не виноват, и тебе не надо в тюрьму возвращаться!
Владимир. В самом деле… тогда - едем домой? (оживляясь) Отведаем Вариной стряпни, соскучился я по ней на казённых-то харчах… (Соне) Куда вас подвезти, Софья Петровна?
Соня (сконфуженно). Мы, собственно… к вам направлялись… вы уж нас простите, что мы без приглашения… вы в тюрьме были, а нам идти некуда… а мы вам не будем в обузу, я могу забор покрасить или ставенки, а Андрюшу можно посадить столовое серебро чистить… он дома так начистил, что смотреть больно!
Анна. Володенька, неужели мы откажем этим несчастным в гостеприимстве?
Владимир. А когда я кому отказывал? (Соне и Андрею) Мой дом - ваш дом! Садитесь в коляску и поехали!
Татьяна. Тогда я пойду? Меня мой Никита ждёт, да и барышне Лизавете Петровне надо помочь вещи собрать, её не сегодня - завтра тоже из дому погонят…
Анна (ахнув). Какой ужас! Лиза осталась одна против этой кошмарной Полины?!
Соня. Почему одна? Они с Мишей вдвоём бьются, только, боюсь, не сдюжить им… против Настеньки с папенькой…
Анна. Мы должны непременно помочь Лизе и Мише! Володенька! Ведь мы не покинем их в беде?
Владимир (почесав затылок). Ну, раз в тюрьму мне возвращаться не надо, а других развлечений нет, едем спасать Долгоруких!
Анна. Володенька, какой же ты милый и добрый! (бросается его целовать)
Соня (со слезами на глазах). Бог вас наградит, Владимир Иваныч!
Владимир (засмущавшись). Полно вам, Софья Петровна! Велик ли подвиг - какую-то Польку из вашего дома вытряхнуть… Поехали!
Вся компания утрамбовывается в коляску и едет по направлению к усадьбе Долгоруких.

0

117

Кадр 117 и последний! Усадьба Долгоруких
Нарядная Полина сидит на диване посреди гостиной и уминает разную снедь, разложенную перед нею на низеньком столике. В ушах, на шее, на пальцах и запястьях у неё сверкают брильянты Марьи Алексевны. Пётр Михалыч хлопочет рядом, подливая и подкладывая "доченьке" что повкуснее. Лиза и Михаил с постными физиономиями стоят у дверей. Марья Алексевна скучает у окна.
Пётр Михалыч. Кушай, доченька, не стесняйся, ты у себя дома.
Полина (с набитым ртом). Да я ем, ем, батюшка!
Лиза (язвительно). Гляди, сестрица, как бы платье снова не пришлось расставлять.
Полина (одёргивает на себе лучшее Лизино платье, расставленное в боках). Зачем? Мне папенька новое купит. Правда?
Пётр Михалыч. Куплю, доченька, куплю (подвигает ей чашку с осетровой икрой) Кушай, доченька, у Корфов-то, поди, впроголодь жила?
Полина (лопает икру столовой ложкой). Разве у Корфов еда? Щи да каша!
Михаил (не выдержав). Позвольте сказать вам, Пётр Михалыч, что вы несправедливо относитесь к родным детям - то есть, я хотел сказать, к законным детям…
Пётр Михалыч. А по какому праву, сударь, вы берётесь мне указывать?
Михаил. По праву вашего зя… (Лиза наступает ему на ногу) …будущего мужа Лизаветы Петровны.
Пётр Михалыч. Нет-с, Лизавета Петровна выйдет замуж только за Корфа, или пусть убирается на все четыре стороны, как её распутная младшая сестрица!
Лиза. Маменька, хоть вы его образумьте!
Марья Алексевна. А кто когда меня в этом слушал?
Исправник (входит). Марья Алексеевна, коляска подана, можно ехать. Хоть я по-прежнему не настаиваю на вашем заключении в тюрьму: князь Андрей Петрович жив, в преступлении своём вы признались и раскаялись…
Полина (облизывает ложку). Нет уж, нет уж! Раз положено в тюрьму, значит, и надо в тюрьму!
Лиза бросает на нее взгляд, далекий от обожания.
Марья Алексевна (исправнику). Едемте! (Полине) Глаза б мои тебя не видели!
Владимир (вваливается со всей честной компанией). Ну и ну! Мне Марью Алексевну не удалось в тюрьму упрятать, как ни старался, а теперь она сама туда без памяти бежит… Сильна Полька, ничего не скажешь!
Полина. Анастасия Петровна, и с поклоном, и с почтением! (выбирает со дна чашки последние икринки) Сейчас откушаю и дам вам, Владимир Иваныч, ручку поцеловать.
Пётр Михалыч (торжествующе). Ага! Владимир Иваныч! На ловца и зверь бежит! Думали за решёткой от меня схорониться? Не вышло-с! Пожалуйте, сударь - к алтарю или к барьеру!
Лиза (стонет). Папенька!
Пётр Михалыч (заглядывает за спину Владимиру). А кто это там? Уж не Софья ли Петровна? Разве не сказал я вам, что не желаю вас больше видеть?! Вон, сударыня, вон, распутница!
Анна. Пётр Михалыч, разве можно гнать родную дочь?!
Пётр Михалыч. А вы, мадмуазель, кто такая, чтобы в моём доме указывать, что мне можно делать, а чего нельзя?
Владимир. Князь, прошу вас, выбирайте выражения, а то ведь я не посмотрю на ваши преклонные лета и увечья… и приму вызов!
Марья Алексевна (ворчливо). Да уж давно пора! Церемонничают всё…
Сычиха (входит). Эк ты, Пётр Михалыч, разбушевался-то! А того не ведаешь, что вот она (указывает на Анну) и есть твоя родная дочка Настенька!
У всех присутствующих отваливаются челюсти.
Полина (выронив кусок изо рта). Чего ты плетёшь, карга лысая?! Я - Настенька, у меня и одеяльце розовое есть!
Пётр Михалыч (подхватывает). И одеяльце, и медальончик!
Сычиха. Медальончик она украла, а одеяльце розовое, в которое я настоящую Настеньку завернула да Ивану отдала…
Владимир. Причём тут мой отец?!
Сычиха. Так Иван-то и велел мне девочку ему отдать, всё равно, сказал, Марфа не сумеет её воспитать, непутёвая она, а Петьке и вовсе нельзя дитё доверить - ревнивая Машка в колодце утопит.
Марья Алексевна. Что ты понимаешь про ревность-то, в лесу своём, с пауками и поганками?! Поглядела бы я на тебя, кабы твой муж по девкам начал шастать!
Сычиха. Да я про ревность поболе твоего знаю! (всхлипывает) Оттого и в лес ушла, чтоб не натворить чего…
Владимир. Я давно подозревал, что ты к моему отцу неравнодушна. Ну, и зачем было в лесу прятаться? Отец-то двадцать лет вдовствовал, вернулась бы, да и жили с ним, не тужили!
Сычиха. Ой, Володенька! Так ты не против был бы? А почему ж молчал?!
Владимир (пожимая плечами). А вы меня не спрашивали.
Пётр Михалыч. Подождите… как же это… что же… значит, моя дочь - Аня?
Анна (жалобно). Возможно ли?
Полина. Не верьте, батюшка, ведьме этой, брешет она всё!
Пётр Михалыч (Сычихе). И то… ты ж раньше говорила, что Настенька - это Полина!
Сычиха. Тогда ещё время для правды не наступило… да и посоветоваться мне надо было…
Марья Алексевна (фыркает). С мухоморами?
Сычиха. С Ваней!
Пётр Михалыч. Иван теперь не ответчик, а твоим словам, Сычиха, веры нет!
Сычиха. Вот тот, кто слова мои подтвердит!
Указывает на дверь, в которой стоит барон Корф-старший.
Иван Иваныч (с доброй улыбкой) Не ждали? А это я, ваш Иван Иваныч.
Немая сцена.
Чей-то дрожащий голос. Господи, помилуй!
Марья Алексевна падает в обморок.
Михаил (опомнившись первым). Иван Иваныч, вас же того… похоронили?..
Иван Иваныч. Видите ли, любезные друзья мои, яд, который мне подлили в бокал (Марья Алексевна приоткрывает один глаз), оказался старым, и в сочетании с бренди дал весьма странный эффект… (Марья Алексевна снова в обмороке) Я впал в летаргический сон… Потом просыпаюсь в гробу… Свечи горят, вокруг люди в чёрном… А пьяный Володя ругается и всех гонит… И так мне обидно сделалось, что решил: не стану объявляться, пусть меня хоронят!
Сычиха. А я, как одна в церкви-то осталась, подхожу к гробу, глядь - Ваня встаёт и улыбается. Тут мне дурно сделалось, Ванечка из гроба вылез и в чувство меня привёл, и стали мы думать, как дальше быть…
Иван Иваныч. И надумали, что надо мне месячишко-другой вроде как на том свете побыть, подождать, пока все страсти улягутся. Пустой гроб мы на кладбище зарыли…
Лиза. А мы по ошибке чуть могилку вашу не раскопали… Подумать только, мы бы уже тогда могли узнать…
Иван Иваныч (грозит ей пальцем). Потому-то я вам, Лизонька, и помешал! (продолжает рассказ) Поселился я в избушке у Наденьки (кивает на Сычиху), но домой иногда наведывался - туда со стародавних ещё времен из лесу ход тайный был сделан, по которому Надюша ко мне ходила, чтоб Володе на глаза не попадаться…
Сычиха. Ванечка, а Володя-то сказал, что напрасно мы таились, что он был бы рад нашему счастью…
Иван Иваныч (растроганно). Правда, сынок? Ты благословляешь нас с твоей тетей?
Владимир (ошалело). Благословляю… отец…
Пётр Михалыч. Возможно ли такое?!
Анна с Владимиром осторожно приближаются к барону, опасливо ощупывают его и, удостоверившись, что он не привидение, с радостным визгом бросаются ему на шею.
Иван Иваныч (обнимает их). Детки мои дорогие! Как же я по вам соскучился! Ну, рассказывайте, рассказывайте, как вы жили без меня? Впрочем, нет, не надо рассказывать, я и так всё знаю - я же не покидал вас ни на минуту. (улыбается) Призракам всё подвластно!
Владимир. Значит, отец, это ты сам под видом привидения меня посещал? (обиженно) Присматривал за мной, как бы я чего не натворил?
Иван Иваныч. Да тебя и нельзя без присмотра оставлять: то дуэль, то тюрьма, а уж Аннушка-то моя бедненькая как от тебя настрадалась! Ну, ничего, ничего, теперь я вернулся, теперь я в доме порядок наведу и Аннушку тебе тиранить не дам (гладит Анну по голове).
Пётр Михалыч. Позвольте, позвольте! Аннушка, то есть Настенька, моя дочь, и заботиться о ней - моё святое право!
Владимир. Ничего подобного! Ни у вас, Пётр Михалыч, ни у тебя, отец, больше никаких прав на Анну нет (потирает руки). Теперь я буду её тиранить втрое против прежнего, да ещё и на законных основаниях (отбирает Анну у отца и по-хозяйски сгребает в охапку).
Иван Иваныч. Ничего не понимаю.
Анна. Дело в том, дядюшка, что нынче утром мы с Володенькой обвенчались, и он теперь может меня тиранить, сколько ему будет угодно (трётся щекой о рукав Владимира).
Лиза (тычет Михаила кулачком в бок). Не мы одни с тобой такие умные.
Все захвачены новой сенсацией, скандал с воскрешением Корфа-старшего отодвигается на второй план.
Иван Иваныч. Без моего позволения?! (задыхается от возмущения)
Пётр Михалыч. Тайный брак?! (хватается за сердце)
Михаил (шёпотом, на ухо Лизе). Пусть старики на них злость сорвут, нам меньше достанется.
Лиза (нежно). Какой же ты у меня умница, Мишенька!
Иван Иваныч. Нет, Аннушка не могла по своей воле на такой поступок решиться. (сердито, сыну) Это ты на неё дурно влияешь!
Пётр Михалыч. Нет-с, дражайший мой друг Иван, это ваше воспитание! Вот если бы вы Анюту сразу мне отдали и не морочили нам всем головы столько лет, я бы сумел ей привить уважение к родителям! Моя родная дочь никогда бы не посмела тайком от меня…
Лиза. Простите, папенька (без раскаяния в голосе), но мы с Мишей тоже… того… обвенчались…
Михаил. Так точно-с, третьего дня!
Владимир (на ухо Анне) А я думал, мы с тобой - самые сообразительные.
Иван Иваныч. Видите, друг мой Пётр? Это у вас фамильное - родителей ни в грош не ставить!
Пётр Михалыч. Нет-с, всему виной ваше либеральное воспитание!
Иван Иваныч. Нет-с, позвольте…
Соня (испуганно). Ой, смотрите! (показывает пальцем на окно, за которым корчит рожи Забалуев)
Михаил. Опять, наверно, за взятку из тюрьмы выпустили.
Владимир. Сейчас я отправлю его туда, откуда никого не выпускают… (достаёт пистолет)
Анна с Лизой (виснут у него на руках). Сколько можно?!
Михаил (отбирает у приятеля пистолет). Да он же не заряжен!
Владимир. А-а! Это я в Петербурге на крыс охотился.
Пока они препираются, Марья Алексеевна распахивает окно и бросает на лысину Забалуева цветочный горшок.
Забалуев (причитает). Ой, ой! Опять по самому больному месту!..
Пётр Михалыч (швыряет за окно трость). Убирайтесь вон!
Забалуев. А на тросточке-то набалдашник золотой! Маловат, конечно, да с паршивой овцы хоть шерсти клок! (довольное хихиканье и удаляющиеся шаги)
Владимир (достаёт второй пистолет). И этот разряжен…
Анна. Скажите, дядюшка, это вы накануне дуэли пистолеты вишнёвыми косточками зарядили? Володя до сих пор уверен, что это я вишнёвый компот из кладовки стащила…
Иван Иваныч (сквозь смех). Я, я! Так по Вариному компоту соскучился, что целую банку скушал, а косточкам нашёл хорошее применение (грозит сыну пальцем) Я же тебя предупреждал!
Владимир. Да-да, призракам всё подвластно… Так, может быть, отец, и окорока, и две кадушки капусты тоже ты из погреба вынес?
Иван Иваныч. Надо ж было чем-то питаться, на Сычихиных грибках и корешках голодновато было…
Владимир. А я-то на Модестыча грешил, из жалованья у него вычел…
Модестыч (просовывает в дверь мордочку). Я требую, чтобы мне вернули честно заработанные мною деньги!
Михаил пинком захлопывает дверь, раздаётся вопль Модестыча, которому прищемило нос.
Полина (срывается с места). Да что же это вы, господа, Карлушу моего обижаете?
Марья Алексеевна (вопит). Стой! Отдай мои брильянты!
Пётр Михалыч. Успокойся, Маша, эти брильянты фальшивые…
Марья Алексеевна. А настоящие где?!
Пётр Михалыч. Я их Марфе отдал и за границу ее отправил, на воды… Может, она там мужа себе найдёт, иностранца…
Анна (всхлипывает). Значит, нескоро я свою маменьку увижу?
Михаил (завистливо). Счастливчик ты, Корф! Тёща за тридевять земель…
Владимир. Зато с тестем нам повезло одинаково…
Михаил. Что правда, то правда! (оба вздыхают)
Пётр Михалыч. На следующих выборах предводителя уездного дворянства выдвину свою кандидатуру… А земли этого прохвоста, моего бывшего зятя, отберу по суду и отдам моим новым зятьям, пусть пользуются!
Михаил (Владимиру). И щедр-то наш тесть неописуемо!
Владимир. Он и луну в приданое пообещает, лишь бы денег не давать! А обещанного, как известно, три года ждут…
Михаил (хмыкнув). Угу, Забалуев, мой предшественник, так и не дождался.
Модестыч (снова заглядывает в дверь). А не нужен ли вам управляющий, на новую землицу-то?
Михаил двигает ногой, но в этот раз Модестыч оказывается проворнее, и выскакивает прежде, чем дверь успевает захлопнуться.
Голос Полины (снаружи). Хватит тебе, Карлуша, на господ шею гнуть! Поедем в Петербург, будешь моим антрепренером!
Владимир (рассовывая по карманам пустые пистолеты). Жаль, что Забалуев от меня ушёл… Ну, ничего! Я и до него ещё доберусь, и найду, кто его надоумил с кляузой на Анну во дворец явиться…
Михаил (кашлянув и покраснев). А… а далеко искать не надо…
Лиза (виновато). Вы уж нас простите…
Владимир. Хороши родственнички, нечего сказать!
Михаил. Мы хотели вам с Анной помочь…
Лиза. Да, и нарочно подговорили Забалуева Владимира подразнить, чтобы он рассвирепел и сбежал из тюрьмы Анну спасать, а там, глядишь, и снова бы промеж ними любовь воцарилась…
Анна. Так вот кому мы счастьем обязаны! (бросается целовать Лизу) Сестричка моя дорогая! (поворачивается к Михаилу) Братец милый!
Владимир (перехватывает её, не дав поцеловать Михаила). Свояка я сам поблагодарю! (жмёт Михаилу руку) Спасибо! И тебе, Лиза, сердечное спасибо…
Анна (оттирая его от Лизы). Я сестричку уже поцеловала!
Андрей плачет.
Соня. Что с тобой, Андрюшенька?
Андрей (всхлипывает). Стыдно мне…
Марья Алексевна (всплёскивая руками). Заговорил! Сыночек!
Андрей. А я и не терял… речи-то… (бормочет покаянно) Утомился я просто… все от меня чего-то требовали: Наташа - одно, Таня - другое… вот я и прикинулся немым и рассудком больным… ни делать, ни решать ничего не надо…
Лиза (брезгливо). Узнаю своего братца…
Татьяна. Тогда и вы меня, Андрей Петрович, простите! (кланяется ему в пояс) Думала я вас дитём привязать, да не судьба… (вытаскивает из-под юбки подушку, изображающую живот) Вот и нету никакого дитяти… А я теперь с Никитой моим счастлива, и ничего боле мне от вас не надобно!
Андрей (повесив голову). Остался я и без невесты, и без ребёнка…
Пётр Михалыч. Не огорчайся, сынок, у наших соседей Кукарекуевых гостит дальняя родственница, Катенька Нарышкина… Такая милая девушка… мы вас в два счёта сосватаем!
Андрей (обречённо). Ну, Катенька, так Катенька…
Владимир (Анне, тихо). Ты, никак, вздумала ревновать меня к Лизе? Вот глупость!
Анна. А ревновать меня к Мише ещё глупее!
Владимир. Что это? Ты опять начинаешь пререкаться? А кто обещал мне вести себя паинькой?
Анна. А кто обещал на других женщин не заглядываться?
Владимир. Будешь капризничать, запру тебя в подвале с крысами!
Анна. А я… а я… а я дядюшке пожалуюсь!
Иван Иваныч (ласково приобнимая обоих за плечи). А если вы будете ссориться, милые детки, лишу вас содержания! Никаких вам придворных балов и прочих светских удовольствий, будете сидеть в деревне да рожать мне внуков!
Анна с Владимиром переглядываются и ухмыляются.
Владимир. Кстати, а как поживает Наталь Санна?
Михаил. Представьте, у неё появился новый поклонник. Она мне письмо накатала на двадцать страниц, и всё про какого-то Сашу: дескать, и собеседник он остроумный, и на гитаре играет и поёт, и вальсирует прекрасно, хоть в годах и в чинах немалых… А недавно возил её в крепость поглядеть на средневековые пыточные орудия, чем привел мою сестрицу в совершеннейший восторг… Как ты думаешь, Вольдемар, о ком это она?
Владимир. Ну… раз в годах и в чинах, то не цесаревич. Может, сам государь-император?
Михаил. Тогда был бы не Саша, а Николаша.
Анна. А если граф Бенкендорф? (Михаил и Владимир хохочут) Напрасно вы смеётесь, Александр Христофорыч - очень милый человек, и музыку любит… (Михаил и Владимир задумываются)
Лиза (всем троим). Какая вам разница, противные сплетники? Хватит перемывать косточки бедной Наташе! После всех мытарств с моим безголовым братцем она заслужила капельку счастья!
Михаил. Но…
Лиза (замахивается веером). А если кто-то заговорит о чести семьи, тому крепко не поздоровится!
Пётр Михалыч. А всё-таки, Иван, мы с тобой породнились!
Иван Иваныч. Только не ладно, что детки наши тайком от нас, как воры…
Пётр Михалыч. Накажем негодников примерно, а потом - честным пирком, да за свадебку!
Марья Алексевна. Иван Иваныч, раз уж мы с вами теперь родственники… почти… вы уж по-соседски не держите зла на меня… что я вам того… в бренди…
Иван Иваныч. Я бренди с той поры в рот не беру!
Марья Алексевна. Тогда наливочки - в честь нашего примирения? И за здоровье новобрачных? Сейчас велю подать!
Иван Иваныч. Спасибо, Марья Алексевна, голубушка, только я бы предпочел выпить кваску и у себя дома, с Наденькой… (обнимает Сычиху)
Пётр Михалыч. Да-да, Иван, поедем к вам! Там у нас и партия в шахматы не доигранная осталась…
Марья Алексевна (хлопает мужа по лысине). Никаких больше шахмат!
Татьяна. А коли пировать собираетесь, господа, то прошу вас всех пожаловать в наш с Никитой трактир - мы его у казны за копейки выкупили, как прежнего-то хозяина, Демьяна, по этапу отправили за разбой… Навели там порядок: Никита сломанные столы починил, я занавесочки чистенькие на окошки приладила…
Соня. А я новую вывеску нарисовала - "Под часами у цесаревича".
Татьяна. Его высочество часы свои оставил на память о посещении им этого заведения. Мы их на самом видном месте к стене на смолу прилепили, чтоб не отодрал кто.
Пётр Михалыч. А что, господа, в самом деле - не поехать ли нам в трактир?
Иван Иваныч. Прекрасная идея! Отпразднуем сразу все свадьбы!
Лиза (облизываясь). Свадьба в трактире - это моя мечта!
Владимир (приосанясь). Отлично, повеселимся!
Михаил (Лизе). Будешь сидеть рядом со мной и подальше от графина.
Анна (Владимиру). Будешь сидеть рядом со мной и подальше от моих сестёр!
Сычиха (Корфу-старшему). А мы с тобою, Ванечка, да с рюмочкой…
Марья Алексевна. …моей наливочки!
Сычиха. Нет, моей настоечки!
Соня (Татьяне). А стену вокруг часов надо побелить, и я на ней фреску нарисую про то, как цесаревич ваш трактир посещал.
Пётр Михалыч (Андрею). А ты не стой истуканом, езжай к Кукурекуевым за Катенькой, да вези её к нам!
Исправник (подкрутив ус). И я вместе со всеми выпью!
Татьяна. А если кто на тройке с бубенцами захочет прокатиться, мы с Никитой рысаков на весь день дадим и за прокат недорого возьмём.
Вся компания шумно, со смехом и шутками вываливается на улицу.
В опустевшую гостиную прокрадываются Полина и Модестыч.
Модестыч. Уехали?
Полина (выглядывает в окно). Уехали!
Модестыч. Тогда поспешим!
Взламывают сейф, вытаскивают оттуда пачки ассигнаций и распихивают по карманам и за пазуху.
Модестыч. А ты ещё на сцене кривляться хотела… и так неплохо проживём! Теперь и на домик хватит, и на садик, и на чего душе угодно! Пусть эти олухи нас в Петербургах ищут, а мы в Курляндию поедем!
Полина. Поедем, Карлуша!
Убегают.
В окно, кряхтя, лезет Забалуев.
Забалуев (увидев пустой сейф). Эх, опоздал! (чешет лысину) Придётся к Заре возвращаться…
Понуро плетётся к выходу.
В открытые окна доносится отдалённый шум гульбы - музыка, звон стаканов, пение и пляски.
Finita la comedia

0

118

Отдельное человеческое спасибо сайту и Анне, которая создала это резюме
frendsbn.narod.ru
1 серия
Автор описания: Анна
Особняк Корфов. Анна играет на рояле, Иван Иванович стоит у окна и, по-видимому, наблюдает за фехтующими во дворе Михаилом и Владимиром.
Поместье Корфов. Карл Модестович, осторожно озираясь, открывает сейф и перебирает лежащие там бумаги.
Поместье Долгоруких. Сычиха открывает карту из колоды, и это оказывается король треф. Лиза и Соня заворожённо смотрят на карту, Таня - с подозрением - на Сычиху.
Поместье Корфов. Модестович удовлетворённо проводит по усам свитком с сургучной печатью и запирает сейф.
Поместье Долгоруких. Сычиха держит трефового короля. Соня крестится, Лиза счастливо улыбается.
На опушке леса лакей открывает дверцу кареты, и из неё выглядывает Марья Алексеевна Долгорукая, затем появляется на лошади Модестович. Глаза Долгорукой в этот момент довольно блеснули.
Во дворце Ольга Калиновская в постели с наследником.
Особняк Корфов. Анна продолжает петь, Иван Иванович отходит от окна и присаживается на диван с намерением внимать пению Анны, но слуга вносит поднос с конвертом и барон, надев пенсне, разворачивает и читает письмо.
Владимир и Михаил фехтуют. Владимир приставляет клинок к груди Михаила, но тот даёт ему по фейсу, и Вовик отлетает назад, закрыв лицо руками.
Александр, уже в мундире, целует Ольгу, сидящую на кровати, и строевым шагом выходит из комнаты.
Модестович передаёт Долгорукой свиток, взятый из сейфа барона. Слуга подносит ему сундучок, в котором лежит пачка банкнот.
Оправившийся Владимир подходит к Михе, Миха наставляет на него две шпаги - свою и Вовкину и медленно начинает наступать.
Император Николай играет в шахматы с Жуковским, тот потягивает винцо.
Иван Иванович подходит с письмом к Анне, та как раз заканчивает песню.
Миха с Вовиком с напряжёнными лицами держат шпаги против горла друг друга, Миха начинает смеяться, они хлопают друг друга по спине и расходятся.
Барон апплодирует Анне, она улыбается. Её глаза наполняются сиянием.
Цесаревич, чеканя шаг, заходит в открываемые часовыми двери к императору. Кивком головы тот отпускает своего собеседника.
- Где ты был? Я искал тебя.
- Есть комнаты, куда даже твои слуги не могут попасть. - На губах Александра заиграла улыбка, глаза подёрнулись дымкой. Потом лицо опять приняло замкнутое положение.
- Для меня ты всегда должен быть в досягаемости, - бархатистым голосом говорит император.
- Мне хотелось уединиться, - механический кивок головой.
- Зачем ты ищешь уединения?
- Но, отец - мне иногда хочется побыть наедине с собой - и так, чтобы все эти болтуны не следили за каждым моим шагом.
Николай смотрит на него с загадочным выражением.
- Мне… просто хочется жить обычной жизнью.
- Что же ты подразумеваешь под "обычной жизнью"?
- Я хочу сам выбирать себе друзей и… и… - Александр вскинул голову, - возлюбленных.
- С возлюбленных и надо было начинать.
- Отец, ты всегда воспитывал меня, как обычного человека - простая еда, никаких слуг - почему вдруг всё изменилось?
- Я воспитывал тебя вежливым, а не манерным, - Николай начинает закипать. - Так, чтобы не было придворной жеманности, чтобы ты был учтив к старшим. Но я никогда не относился к тебе, как к обыкновенному человеку. Потому что ты - император (застёгивает Александру расстёгнутую верхнюю пуговицу на мундире), а не обыкновенный человек.
- Но я хочу, чтобы от меня зависела только моя судьба и ничья больше! - сдержанно, но с жаром говорит цесаревич.
- Ничья? А как же та женщина?
- У неё есть имя!
- У меня нет ни малейшего желания произносить её имя, - со сдержанной угрозой в голосе говорит император. - Она тебе не пара.
Александр на мгновение прикрывает глаза. - Лучше неё для меня нет!
- Стыдитесь! - Император больше не сдерживает своё дурное расположение духа. - Вы будущий монарх - а не кисейная барышня! Следует учиться быть царём! Это, прежде всего, ответственность и монарший долг - говорю тебе об этом в сотый раз!
- Её зовут Ольга Калиновска…
- И ты больше никогда не будешь с ней видеться, Саша! Ты слышишь меня? Никогда!
В глазах Александра появляются слёзы.
Иван Иванович стоя хлопает Анне.
- Хотите, я ещё для вас спою?
- Аннушка, я готов слушать тебя бесконечно, но сегодня лучше побереги голос до вечера.
Анна с удивлением спрашивает:
- А зачем?
Иван Иванович ласково рассмеялся: - А вот послушай! - и зачитывает ей отрывок из принесённого письма, где говорится, что "я могу устроить прослушивание для твоей протеже Анны на сегодняшнем бале-маскараде" и "смею заверить, что если она так талантлива, как ты уверяешь, то ей суждено петь на императорской сцене".
Лицо Анны выражает растерянность.
- Ты понимаешь, что сегодня тебя будет слушать директор императорских театров? Сергей Степанович - мой хороший друг.
- Императорских театров? - робко переспрашивает Анна.
- Да. На сегодняшнем маскараде. В присутствии самой высшей знати. - говорит Иван Иванович со счастливой гордостью.
- Боже мой! Это так неожиданно! - в смятении произносит Аня. - А что, если… Сергей Степанович узнает про меня правду? Вдруг кто-нибудь на балу узнает меня и скажет ему, что я…
Иван Иванович машет рукой:
- Никто не узнает, что ты крепостная!
Видно, что Ане это всё не по душе:
- А как же… А как же Владимир? Он всё знает, и он будет на балу…
Иван Иванович на миг задумался, но решительно ответил: - Он ничего не скажет. Я обещаю тебе!
Анна протестующе помотала головой: - Иван Иванович, вы слишком добры ко мне! Я не стою таких хлопот…
Иван Иванович решительно подсел поближе и с расстановкой произнёс: Я хочу, чтобы ты была счастлива! И ты будешь счастлива! - По лицу Анны видно, что она не считает, что это правильно. Глаза её полны грусти. - Даю тебе в этом слово барона Корфа! Слово, в котором никто ещё не мог усомниться!
Аня (тихо): - Спасибо вам, Иван Иваныч.
Модестович сидит на земле перед каретой и считает деньги. Марья Аексеевна брезгливо смотрит на это.
- Ещё сто, ещё двести… ещё триста… Но здесь не всё, здесь только половина!!!
- Конечно, половина! - мило улыбается Марья Алексеевна. - Остальное получишь, когда имение Корфа станет моим! Официально. По бумагам.
Модестович не даёт Марье Алексеевне закрыть дверцу кареты. - Но мы так не договаривались! Я выполнил свои обязательства, выполнил! Я требую всю сумму!
- Остальное потом! - неискренним голосом выкрикивает Долгорукая. - Трогай, Димитрий!
Модестович, сначала растерянно, потом со злостью глядит вслед отъезжающей карете.
Владимир и Михаил переодеваются после поединка.
Михаил: - Правда, не могу понять, почему выбор пал на меня!
- Да? - лукаво спрашивает Владимир.
Михаил смущённо смеётся. Они смеются вместе.
- Видимо, я один был в казарме, когда Жуковский искал помощника для Александра.
Владимир с бравурной интонацией:
- Он ещё и скромен! Сколько добродетелей сразу! Миша! - Владимир становится серьёзным. - Ты самый подходящий кандидат на эту должность. Это все знают. - По лицу Владимира пробежала тень, но затем прояснилось, и он просто сказал: - Я очень рад за тебя!
- В любом случае, с тебя - ящик крымского!
- Кстати! О ящике крымского…
- Что? - Владимир не врубается.
- Бал-маскарад! У графа Потоцкого.
- А-а-а! Да-да-да… Сегодня в десять. - Владимир залихватски ухмыльнулся: - Непременно. Слушай! Как раз собирался рассказать тебе… Последнее время я постоянно встречаю одну юную красавицу…
Миша шумно вздыхает. - Ты мне рассказывал уже об этом раз сто!
- Сегодня встретил её ещё раз, - мечтательно говорит Корф.
Миша неодобрительно на него смотрит. - Ну?
Владимир ухмыляется и смотрит мечтательным взглядом: - Умопомрачительное созданье! Поговорить опять не удалось… - Миха улыбается. - Так и не знаю, как её зовут…
Миша становится серьёзным: - А как же… Лиза Долгорукая? Ты же её любишь?
Владимир серьёзнеет. Спокойно: - Любил, когда был мальчишкой. - С бравадой: - Сколько воды утекло с тех пор!
- А-а… Лиза знает? Что для тебя всё изменилось?
Владимир уже мрачен. С расстановкой: - Надеюсь, что она уже давно нашла мне замену.
Карета Долгорукой едет по лужайке. Таня отбегает от окна: - Пойдёмте скорее, барыня скоро будет здесь!
Лиза даёт Сычихе денег: - Вот, возьмите вознаграждение за хорошие вести! - счастливо говорит она.
Сычиха с любовью смотрит на Лизу: - Благодарю тебя! Он будет твой, никуда не денется!
- А теперь ступайте, я хочу побыть одна! - Сычиха ласково улыбается и понимающе качает головой.
Таня торопливо ведёт Сычиху к двери, та на ходу оборачивается и говорит Лизе: - Не слушай никого! Делай так, как я сказала!
Едва за Сычихой закрывается дверь, Сонечка вскакивает и подлетает к Лизе: - Ты с ума сошла! Как ты могла пригласить в наш дом колдунью! А если мать узнает? Не представляю, что будет!
Счастливой Лизе всё по барабану: - Ну не беспокойся, сестрица - это уж моё дело. Тебя не накажут! - Лиза ослепительно улыбается.
- Колдовство, заговоры - не по-Божески это! Мне страшно!
Лиза с горящими глазами мотает головой: - Предсказания Сычихи всегда сбываются, это все знают! Она просто сказала, что я выйду замуж за Владимира Корфа! Какое тут колдовство??
Соня недоверчиво качает головой: - Тебе понадобились доказательства его любви от старой колдуньи! Почему же он сам тебе не может это сказать?
Лиза отворачивается от сестры, но продолжает упрямо твердить: - Он говорил мне! Он говорил… Перед отъездом в Петербург. Он любит меня! Он говорил, что мы поженимся!
Сонечка рассудительно возражает: - Это было давно! Если человек влюблён, ему постоянно хочется видеть свою возлюбленную! Он отыщет лишнюю минутку, секундочку, чтобы с ней повидаться!
- Сонь! Ну зачем ты со мной споришь! Ты же знаешь, что он сейчас далеко!
Соня с отчаянием в голосе: - Тогда почему он не пишет тебе?
- Был занят - только и всего! А доверять свои чувства бумаге он не хочет.
Лиза раскрывает книжку и возвышенно читает:
Я Вас люблю не оттого, что Вы прекрасней всех,
Что стан Ваш негой дышит,
Уста - роскошествуют, взор - востоком пышет,
Что Вы - поэзия от ног до головы!
Я Вас люблю. Без страха, опасенья
Ни неба, ни земли, ни Пензы, ни Москвы,
Я мог бы Вас любить глухим, лишённым зренья -
Я Вас люблю за тем, что это - Вы.
Глаза Лизы сияют, спохватившись, она говорит сестре: - Это не он. Это Денис Давыдов. Владимир говорил, что это его стихи о его любви ко мне.
- Стихи красивые, но ты же знаешь - матушка против этого брака!
Лизавета становится серьезной:
- Если матушка будет против моего брака с Владимиром Корфом, я уйду в монастырь. Покончу с собой. Больше ни за кого замуж не выйду. Особенно за этого мерзкого старика Забалуева.
Михаил идёт по коридору дворца, навстречу ему направляется Жуковский.
- Князь Репнин? Вот и славно - я как раз искал вас.
- Добрый день, Василий Андреич.
- Добрый день.
- Я не успел поблагодарить вас за участие в моей судьбе, - Миша улыбается. - Если бы не вы…
- Полноте, полноте!
Жуковский не выглядит особо радостным.
- Служба вам предстоит весьма непростая. Возможно, вы меня ещё будете ругать за это назначение.
- Надеюсь, у меня не будет повода? - Миша озадаченно нахмурился.
Жуковский не ответил на вопрос.
- Государь желает вас видеть. Михаил - позвольте мне вас так называть?
- Сделайте одолжение.
Жуковский берёт Мишу под локоть и, отводя в сторону, приглушённо говорит, осторожно подбирая слова: - Я обязан вас предостеречь. У государя императора своё понимание ваших обязанностей. Ваша должность… сродни искусству канатоходца. Один неверный шаг и… будьте осмотрительны.
Михаил помрачнел и задумался.
- Не принимайте поспешных решений. Если вам понадобится мой совет - я к вашим услугам! - закончил Василий Андреевич.
- Я очень ценю вашу заботу, Василий Андреич, - и решительно добавил: - И не подведу! Обещаю.
- Ну что же. Не будем медлить. Император не будет ждать.
Михаил думает.
Покои императора, где он недавно разговаривал с Александром. Император и Василий Андреевич встречают Репнина. Николай стоит спиной.
- Поручик Репнин, подойдите ко мне.
Жуковский кивает головой. Миша подходит строевым шагом.
- У вас сегодня первый день адьютантства у моего сына. Я надеюсь, вы осведомлены о своих прямых обязанностях?
- Так точно, Ваше Величество! - отчеканил Миша.
- Так вот, помимо ваших прямых обязанностей, у вас будут поручения глубоко конфиденциального свойства лично от меня.
Жуковский отворачивается, чтобы не смотреть на Мишу.
Михаил сглатывает и радостно говорит:
- Огромная честь для меня, Ваше Величество!
- Не торопитесь! - говорит император и поворачивается к Репнину. - Эти поручения будут касаться Александра, но должны оставаться в тайне от него. Вы понимаете, о чём я говорю?
Лицо Миши вытягивается. Он бросает быстрый взгляд на Жуковского. Василий Андреевич невесело смотрит на него и опять отворачивается.
- Нет, - всё ещё не веря, говорит Миша. - Ваше Величество…
Жуковский вмешивается:
- Честность и прямота явно относятся к достоинствам этого молодого человека, Ваше Величество!
- А по-моему, он хитрит! Тогда скажу прямо (Миша бледен, его губы плотно сжаты) - сегодня ваш долг - убедиться в том, что Александр больше не встречается с фрейлиной царицы Ольгой Калиновской.
Миша сглатывает. Николай неожиданно говорит совсем другим, мягким голосом: - Хотите отказаться от моего предложения? - Михаил только открывает рот, как настроение Николая внезапно опять меняется - он опять суровеет: - Ну, впрочем, теперь я хитрю - вы не можете от него отказаться.
Жуковский вздыхает. - Ваше Величество, вы должны дать молодому человеку время на обдумывание сей диспозиции.
Николай не спеша подходит к Жуковскому: - Василий Андреич, я прошу вас - введите поручика в курс дела.
Василий Андреевич покорно кивает головой.
- От Жуковского в моей семье секретов нет. - Николай похлопывает его по руке.
Всё это время Михаил стоит по стойке смирно. Когда император проходит ему за спину, поворачивается кругОм, приставляя шаг.
- И последнее. - Николай внимательно всматривается в лицо Михаила. - Я уверен, вы догадываетесь, что ни я, ни Василий Андреевич не могут желать зла Александру.
- Догадываюсь… Ваше Величество! - запинаясь, выговаривает Михаил.
Николай выходит из зала, внимательно посмотрев на прощанье на Репнина. Михаил тут же поворачивается к стоящему с каменным лицом Жуковскому.
- Что же это, Василий Андреич? Я должен… доносить на Александра?
- Я воспитывал Сашу с восьми лет. Он может стать великим императором, поверьте. И что ещё важнее - Россия ждёт именно такого правителя, как он. Будет невосполнимой потерей, если страсти, свойственные неординарным натурам, помешают Александру выполнить свою миссию.
- Но, в конце-концов, Александр не только наследник престола, но он ещё и просто человек, - со сдержанным осуждением в голосе говорит Репнин. - И имеет право на страсть и на любовь.
Жуковский говорит с улыбкой: - Вы цитируете наследника! Но к счастью, в ваших словах я слышу, всё-таки, сомнение. Вы чувствуете - слова "престол" и "страсть" в одном предложении неуместны?
Михаил хмуро размышляет.
- Вы - благородный человек, Василий Андреич. Я должен довериться вам. Хотя, конечно, я не представляю всех последствий…
Жуковский тоже неловко себя чувствует, делает над собой усилие и говорит:
- Может возникнуть ситуация, когда я вам помочь уже не смогу. Невыполнение своих приказов царь считает предательством. Подумайте. Поступай по совести, но помни о долге. Тогда ты не будешь считать себя доносчиком… А другие на назовут тебя предателем.
Миша не весел.
Александр заходит в комнату, где сидят фрейлины.
- Ольга, я… хочу поговорить с вами.
- Хорошо, Ваше Высочество. - Калиновская приседает в реверансе, в её глазах смешинки.
Другие фрейлены выходят, сделав реверанс Александру.
Ольга говорит одной из них, что задержится.
- Что Вашему Высочеству будет угодно?
- Иди сюда! - шепчет Александр, сжимая Ольгу в объятиях и начиная страстно её целовать.
Ольга отталкивает Алекса с нежным смехом: - Ты с ума сошёл! Нас могут увидеть!
- Да пусть видят! Надоело прятаться! - голос Алекса прерывается от страсти.
Калиновская опять его отталкивает:
- Но… если твой отец узнает?
- Да причём здесь мой отец??
- При всём, Александр. Я так боюсь.
Александр нежно смотрит на Ольгу.
- Ничего не бойся. Я… никому не дам тебя в обиду! Ты… собираешься на маскарад?
- Да, я обещала подругам.
- И ты будешь там танцевать? - в голосе и лице Саши намёк на ревность.
Ольга с нежностью смотрит на него:
- Если ты позволишь…
- Конечно. Позволю. - У Алекса в глазах появляется хитринка.
Ольга подходит ближе.
- Мне так грустно думать, что мы не сможем танцевать вместе.
- Ольга… Ольга, я… Я тебе обещаю, что когда-нибудь мы будем танцевать на глазах у всего мира.
Ольга с грустью качает головой.
- Оля! - Александр опять её страстно целует.
Особняк Корфов. Анна поёт, играя на рояле:
"Сей поцелуй, дарованный тобой…"
Преследует моё воображение…"
Владимир доходит до открытой двери, останавливается, глядит на Анну, потом отступает назад. В его глазах - боль и что-то, похожее на нежность. Лицо его на миг делается несчастным. Он прикрывает глаза, сглатывает, а затем сощуривается и жёстко сжимает губы, как будто в чём-то себя убеждая. Отвратительная усмешка - и Владимир уже стряхнул с себя это мимолётное наваждение - теперь он зол. С яростью пытается ослабить воротник, затем решительно входит в комнату.
"И в шуме дня, и в тишине ночной
Я…"
Анна вскакивает со стула.
- Что же вы прекратили петь? - спрашивает Владимир с ёрнической интонацией, твёрдыми шагами приближаясь к Анне, неотрывно смотрящей на него своими большими глазами. - Насколько я понял, это обычное занятие для наших крепостных в часы досуга, - Владимир делает акцент на слове "крепостных" и "обычное", взгляд его недобрый, а тон на грани издевательского.
- Но ваш отец разрешил мне. - Анна не оправдывается, видно, что она хочет избежать конфликта и делает попытку уйти.
- Ну ещё бы. Только… отца сейчас рядом нет.
Владимир повернул голову к двери, чтобы убедиться, что его действительно нет, и продолжил: - Пение не поможет, когда вас будут пороть…
Анна поднимает голову и смотрит ему в глаза. Лицо её кажется спокойным, но складка в уголке губ выдаёт напряжение.
- …на конюшне.
- Если господин барон… Если Иван Иванович так решит… - она поворачивается и опять пытается уйти.
- Стоять! - голосом полкового командира выкрикнул Владимир с ужасной гримасой, его рука взметнулась, чтобы преградить дорогу Анне, и повисла в воздухе, когда она замерла с испуганными глазами. За спиной Анны лицо Владимира опять перестало выглядеть лицом жестокого мерзавца, он сглотнул и облизал губы. Видно, каких усилий ему стоит сохранять злобную маску.
- У меня для вас есть… поручение. - Замершая рука медленно и неохотно опускается вдоль кремового рукава, как будто её владелец борется с неодолимым желанием дотронуться до него. - Я надеюсь, я не должен вам напоминать, что вы должны выполнять мои поручения. - Владимир смотрит на Анну, стоящую к нему спиной, с напряжённым вниманием. За её безмятежным спокойствием скрывается боль, её выдают глаза. Когда она поворачивается, Владимир расслабляет лицо и быстро прячет опускавшуюся руку за спину. - Все мои поручения.
Анна поднимает на Владимира глаза.
- Конечно. Что прикажете.
Не глядя на Анну, Владимир начал: - Мои сапоги отвратительно вычищены. - Затем он посмотрел ей в лицо и, яростно буравя Анну взглядом, добавил:
- Идите надрайте их. Так, чтобы я мог видеть в них своё собственное отражение.
- Это всё?
- Не-ет! После сбегайте в лавку Мозеса за бутылкой шампанского.
Анна безмятежно смотрит на него и спокойно спрашивает: - Я могу идти? - Её выдаёт только лёгкая хрустальная нотка в голосе.
Владимир, нарочито учтиво:- Да. Извольте! - и делает приглашающий жест рукой.
Анна уходит. Он смотрит ей вслед, и лицо его постепенно становится несчастным.
Входит барон Корф.
- А где Анна? Она же только что была здесь.
Начиная отвечать, Владимир не смотрит отцу в глаза.
- Я отправил её по делам. - Он поднимает голову. Прямой взгляд.
- Что ещё за "дела"? - С подозрением спрашивает Иван Иванович.
- Я приказал ей купить мне шампанского. Хочу отметить награду, которую я получил сегодня в корпусе. - Владимир выжидающе смотрит на отца. - За лучшую стрельбу.
Барон качает головой с улыбкой: - Награда за лучшую стрельбу? Что же! Похвально-похвально. - Владимир потупился и криво улыбнулся. - Впрочем, Корфы всегда метко стреляли! Послушай, неужели нельзя было послать за вином кого-нибудь из слуг? - По лицу Владимира видно, что он готов к такому повороту разговора. Его глаза затуманиваются, лицо принимает отрешённое выражение. Затем он пожимает плечами и делает вид, что не понимает, о чём идет речь: - Она и есть служанка.
- Не в этом доме, - медленно и с достоинством говорит барон. - Позови её, пусть вернётся. - Владимир смотрит в сторону. При словах барона - Ей нужно готовиться к сегодняшнему вечеру - он потрясённо смотрит на отца и недоверчиво спрашивает:
- Она что, будет там петь?
- Да.
- Зачем это нужно??
- У неё - редкий талант, - с гордой улыбкой говорит барон. Такой дар нужно развивать.
Владимир мгновение печально смотрит на отца и затем с силой говорит: - Так пускай. Поёт. В КРЕПОСТНОМ театре! Чтобы услаждать слух хозяев! - Владимир отходит от отца с застывшим лицом: - На балу ей совершенно не место! Не следовало тебе привозить её в Петербург, отец.
- Как ты смеешь… судить мои поступки!
Барон разворачивается и уходит. Владимир потрясённо смотрит вслед отцу.
У дверей Иван Иванович разворачивается:
- Мне очень жаль, Владимир, что ты всё понимаешь так превратно.
Лицо Владимира совершенно открыто и лишено обычной защитной маски, а глаза наполнены болью.
Кабинет цесаревича. Михаил стоит с открытой папкой в руках, Александр что-то пишет за письменным столом.
Михаил:
- Я получил отчёт от интенданта Вашего Высочества. И проверил фуражирование вашего полка.
- Оставьте вы этот тон, Репнин, - рассеянно говорит Александр. В одной руке у него перо, обмокнутое в чернила, другой он листает книгу. - Не уподобляйтесь солдафонам моего батюшки.
Репнин далает над собой усилие, чтобы не повестись, и продолжает читать официальным тоном:
- Также я ознакомился с жалобами и представлениями, направленными на имя Вашего Высочества.
Алекс отрывается от книжки.
- Репнин! Помогите мне закончить письмо! - Миша несколько удивлён. - Что-нибудь оригинальное и… с чувством!
- Простите… А кто получатель?
Александр смотрит, словно удивлён наивности Михи.
- Женщина! Ну же, Репнин! Как можно успокоить любимую женщину?
У Михи забегали глаза.
- Боюсь, тут я не смогу вам помочь.
Алекс откинулся в кресле:
- Вы… - протянул он с улыбкой, - вы, что же, никогда не любили?
Миша изо всех сил борется за то, чтобы выглядеть официально: - Нет! Пока не удостоился такого счастья.
Цесаревич усмехнулся. - А знаете, я вам даже завидую. - И, придвинувшись к столу и опять взяв в руки перо, как бы невзначай добавил: - Да! Сегодня вечером мне понадобится ваша помощь. Дело секретное. - Михаил сглотнул. - Поедем в вашей карете. И мне будет нужно кое-что из одежды - например, маска. - Александр сделал вид, что вернулся к письму.
- Маска? - спросил Михаил, уже понимая, что ничего хорошего ему от этой затеи не будет.
- Да.
- Могу я узнать, для чего такая секретность? - Миша облизал пересохшие губы.
- А вот это лишний вопрос, мой друг Репнин, - Алекс ясными глазами посмотрел на Репнина. - Вы же мой друг?
Миша предельно незаметно дёрнул головой.
- Не позволяйте мне усомниться в вашем назначении. Вы свободны.
Поклонившись, Михаил вышел.
Поместье Корфа. Полина смотрится в зеркало, пытаясь втиснуться в светлое платье. Открывается дверь, входит Модестович. Полина прихорашивается.
Модестович снимает цилиндр.
- Ну как, Карл Модестович? Хороша я?
- Красавица.
Развернув Полю спиной к себе, Модестович обнаруживает не сошедшиеся крючки.
- Похоже, это платье Анны?
Полина продолжает вертеться перед зеркалом.
- Ну и что с того? Разве на мне оно хуже смотрится?
Модестович, бархатистым тоном: - Прекрасно смотрится! Отлично сидит.
Полина: - Не понимаю, почему барон дарит Анне такие красивые платья, а мне - ничего! Она - такая же крепостная, как и я. Она ездит в Петербург, носит дорогие платья… Строит из себя дворянку!
Модестович, разваливаясь в кресле и утирая пот со лба платочком:
- Ну, жизнь несправедлива! Ты-то уж конечно заслуживаешь всего, что имеет Анна. И даже большего!
- Ну за что? Почему ей, а не мне?
- Да потому что… Да потому что барон - дурак!
Полина возражает: - Человек, сделавший такое состояние, не может быть дураком.
- Очень скоро он станет нищим, - Модестович разводит руками: - Умным, но нищим.
- Это уродина Анна опередила меня в его постели, - злобно бормочет Полька.
Модестыч с заблестевшими глазками возражает: - Справедливости ради… вовсе она… не уродина! - Вертит в руках серебристую карнавальную маску, - Однако, сдаётся мне, здесь замешано нечто иное. Здесь не в постели дело. - (Полина всё прихорашивается перед зеркалом.) - Не думаю, что Анна соблазнила барона. Сколько ему лет, в конце-концов? Соблазнила! Барон, конечно, любит Анну, но любит… скорее, по-отечески.
- Знаю я таких невинных овечек. - Полинка надулась. - Я хочу это платье!
Модестыч досадливо взмахнул рукой с театральной маской: - Ну прекрати, душа моя! Зачем тебе старое платье Анны? - Подходит к ней, загораживая зеркало: - Я куплю тебе сто новых платьев! - достаёт из кармана сюртука нехилую пачку. - Вот! - Вертит ею перед Полькиным носом, та, затаив дыхание, смотрит. - Только что получил. У княгини Марии Алексеевны Долгорукой. Чего тебе хочется, душа моя? - Поля вертит в руках пачку и морщит нос. Модестыч удивленно смотрит на неё.
- Что-то пачка тоненькая? А где остальные?
- Остальные… - Модестович заскрежетал зубами, - эта старая ведьма пока не отдала.
Полька выговаривает: - А ну как вернётся барон Корф и обнаружит, что ты здесь наворотил! Этим ты не покроешь даже то, что украл у него!
- Да тише ты! Тише! - прячет деньги обратно в сюртук. - Не обнаружит.
Обнимает Полинку сзади.
- У меня есть план.
Поместье Долгоруких. Таня ведёт Сычиху вдоль веранды, оглядывается. Мимо проезжает карета Долгорукой. Таня не ждёт от этого зрелища ничего хорошего. Из окна кареты выглядывает Марья Алексеевна. Она тоже не выглядит обрадованной. Таня пытается вбежать в дом.
- Поди-ка сюда, милочка! Поди-поди! - Зовёт Марья Аексеевна ласковым голосом. Лакей Долгорукой отворачивается. - Ближе!
- Кто это был?
Таня молчит.
- Я тебя спрашиваю.
- К-к-колдунья. Сычиха.
- Знаю, что Сычиха. - Таня бысто-быстро кивает головой. - А как ты посмела её в дом привести?
Таня часто замотала головой. - Чей приказ исполняла?
- Никакого приказа не было! Для себя приводила!
- Врёшь, - протянула Марья Алексеевна с приятной улыбкой. - Ах ты дрянь! Врёшь!
- Лизкин приказ исполняла?
- Нет! - отчаянно отрицает Татьяна. - Для себя приводила!
Долгорукая даёт Тане по морде, та вскрикивает. - Врёшь! Дрянь! - Таня, всхлипывая, утирает лицо платком, накинутым на плечи. - Врёшь, признавайся!
Татьяна встаёт перед Долгорукой на колени: - Для себя, барыня! На жениха погадать хотела.
Долгорукая, похоже, несколько раз стукнула её руками по голове, но не особо старалась. - Будет тебе жених! Кнут ременный! В свинарнике сгною! Мерзавка! А то, что для Лизки водила - так знаю про то. Я ей сейчас покажу! Таня выпускает из рук полу плаща уходящей Долгорукой, за которую во время этой сцены держалась, и опускается на землю, отчаянно плача.
Долгорукая, распахивая двери, влетает в комнату, где Лиза читает томик стихов Дениса Давыдова, а Соня стоит за мольбертом.
- Как ты посмела? Позвать в дом эту старую ведьму? - Подбоченивается.
Лизка невозмутимо: - Как посмела - то моё дело. Предсказания Сычихи всегда сбываются. - И демонстративно продолжила своё занятие, отвернувшись от маменьки.
Долгорукая с удивлением: - Дерзишь? Матери? - Лизка делает вид, что с увлечением читает.
Долгорукая с увещевательными нотками в голосе: - Не выйдешь ты замуж за Владимира Корфа! Никогда!
Лизка злорадно: - А вот и выйду. - Маман выхватывает у неё из рук книжку: - Прекрати читать! Барон Корф не вернул долг моему мужу - царствие ему небесное - и твоему отцу, а по их договору имение Корфов принадлежит мне! Так что твой разлюбезный Владимир остаётся ни с чем!
Лиза сидит с наплевательской улыбочкой руки-в-боки.
- А я не выдам свою дочь, - Марья Аексеевна швыряет томик на стол, - за нищего!
- Но ведь есть бумага, подтверждающая выплату долга! - подковырнула маменьку Лизавета.
- Бумага? - с искренним удивлением спрашивает Долгорукая в дверях и торжествующе прибавляет: - Нет никакой бумаги! - помахивает веером. - И никаких доказательств нет! О выплате бароном Корфом долга.
Лизавета кидается было вслед за маменькой, останавливается. С тревожным выражением лица поворачивается к Соне.
Питер. Привратник барона Корфа у ворот особняка объясняет что-то Анне, показывает рукой. Анна счастлива оказаться на улице - идёт, улыбается, размахивает розовой сумочкой, люди отвечают на улыбку Анны. По улице идёт цветочница с корзинкой розовых роз. Анна видит, как одна роза падает из корзинки на тротуар.
- Эй, подождите! - Анна кидается через мостовую к розе, поднимает её и протягивает цветочнице. - Вы обронили!
Из-за поворота показывается бричка с несущимися лошадьми. Слышатся тревожные голоса, на лице цветочницы испуг, крики извозчика: "Куда! Куда понесли! Тпр-ру-у-у!"
Испуганное лицо Анны, с её волос спадает розовая шляпка.
Репнин, сидящий в бричке, кричит извозчику: - Стой, скотина! Стой!
Ржание и стук повозки усиливаются, Анна очень испугана. Закрывает голову рукой.
Анна улыбается своей доброй улыбкой. Михаил стоит перед Анной потрясённый, держит в одной руке её платок. Машинально снимает фуражку, растерянно говорит: - Хорошо, я н-не буду ругать. - Утирает её платком лоб, тоже, по-видимому, машинально. Они молчат. Анна смотрит на него своими ясными глазами. Извозчик кричит: "Эй, барин! Ехать пора!" Анна отвлекается на его окрик, а Миша, ни на что не обращая внимания, потрясённо смотрит на её лицо.
- Извините. - Анна разворачивается и ускользает. Миша всё ещё тормозит.
Обращает внимание на то, что в его руках всё ещё находится Анин носовой платок. Миша протягивает руку и говорит: - Подождите! Куда же вы… Подождите…
И всё продолжает смотреть ей вслед. Потом его глаза начинают сиять, и лицо озаряет улыбка.
Бричка Миши заезжает в ворота особняка Корфов.
Миха и Владимир в гостиной, освещённой свечами. Владимир сидит задумчиво на полосатом диване и курит трубку. Михаил стоит у окна, листая какую-то книгу.
- Мне придётся отказаться от наших планов на вечер, - говорит Миша. - Дела.
Владимир вопросительно смотрит на него. Михаил подсаживается к нему на диван и шутливо говорит: - Жаль, что не смогу увидеть твою новую даму сердца.
Владимир усмехается: - Служба взяла в оборот? Ну рассказывай, как прошёл первый день у наследника? - и отпил глоток из рюмочки.
- Слушай. Раскрываю государственную тайну, - Михе не весело. - Сразу попал между двух огней. - Владимир внимательно слушает, затягиваясь. - Николай требует, чтобы я не пускал Александра к его новой… девушке, Александр - кажется, её любит.
- Тебе непонятно, что делать? - наморщил лоб Вовик, пытаясь сообразить, как лучше поступить Михе.
- Совершенно непонятно. Я служу Александру!
- Но, в конечном итоге, ты служишь царю, - разумно замечает Вовик. - Я слышал, что нынешняя любовница Александра - полячка. Глупость влюбляться в женщину другого положения. - Лицо Владимира крупным планом - мгновение он смотрит в пустоту, затем щёлкает языком и затягивается.
Мишель счастливо улыбается с таким видом, как будто хочет сказать, что Владимир ничего не понимает в любви.
- Жизнь не идёт по правилам! А любовь всегда слепа! Неужели, Володя, ты никогда не влюблялся?
- Я влюбляюсь! - говорит Владимир бархатистым голосом с плутовской усмешкой. - Ка-аждый день… в новую женщину. Но сегодняшняя… это нечто особенное! Ты бы её видел!
- Послушай! - С волнением в голосе начинает Миха. - Я сегодня встретил та-акую барышню! - мечтательное выражение.
- Ну-ка! Ну-ка, рассказывай, кто такая… - оживляется Владимир. - Тебе понадобится оценка, совет твоего товарища… - тыкает трубкой в грудь Михаила. - Миша серьёзен. - Ничего не говори! Есть такие женщины… - Миша не может выразить мысль.
- О-о-о…
- Ну, ты понимаешь.
Владимир с доброй усмешкой: - Я вижу, дело серьёзное. Поручик Репнин, известный литератор, поэт фактически… не может подобрать слов…
Михаил прерывает его и пытается свернуть на другую тему. Владимир продолжает улыбаться: - Слушай… Я тебе наговорил тут про царя и… Что со мной происходит? - Мишель глупо и счастливо улыбается.
Владимир:
- Меня дворцовые интриги не интересуют, а ты - …, - говорит он со скрытым весельем, - ты, похоже, вместо государственных дел… - Миша пытается справиться с собой, Владимир неожиданно заканчивает: - будешь ночевать у спальни наследника. - Не выдерживает и смеётся. - Попал ты в Ощип, братец!
Анна откидывает тюлевую занавеску и смотрит в окно. Владимир провожает Михаила, садящегося в ту самую бричку. Кучер и слуга барона беседуют между собой. Владимир и Михаил смеются и обнимаются на прощанье. Анна улыбается. Михаил поднимает голову и видит в окне Анну. Он, не веря, смотрит на неё. Анна, прижимая к груди розу, отходит в глубину комнаты.
К ней подходит улыбающийся барон Корф с открытой шкатулкой в руках. - Вот одна вещица, она непременно принесёт тебе удачу сегодня вечером. - Анна заглядывает в шкатулку - там, на чёрном бархате, лежит золотое колье с красным камнем:
- Какое красивое.
- Я хочу, чтобы ты одела его на сегодняшнее выступление, - нежно говорит барон и протягивает ей шкатулку.
- Ну что вы! Оно же стоит целое состояние. Мне неловко. - Анна отворачивается и пытается выглянуть в окно.
Иван Иванович удивлённо спрашивает: - А ты разве не знакома с Михаилом Репниным? Он - большой друг Владимира.
Анна опускает глаза, потом смотрит прямо на Ивана Ивановича: - Я не знакома ни с кем из друзей Владимира.
- Миша из очень уважаемой семьи. Вы бы подружились.
Иван Иванович не спеша надевает колье на Аню.
- Расскажите лучше про ожерелье, - просит Анна, чтобы отвлечь его внимание, и снова бросает взгляд в окно.
- Когда-то, - тоном рассказчика начинает Иван Иванович, застегивая застёжку, взгляд его при этом затуманивается, - его носила прекрасная женщина… - Задумчиво: - Она была бы рада видеть его на тебе…
Анна отворачивается от окна, в которое всё время вглядывалась во время рассказа (из-за чего наверняка всё прослушала), поворачивается лицом к Ивану Ивановичу.
Тот с любовью и гордостью смотрит на неё: - Пусть говорят, что хотят. Ты - дворянка. - И, перед тем, как выйти из комнаты, нежно поправляет Анне волосы.
Едва оставшись в одиночестве, она бросается к окну, но из всех там остался только слуга Корфов. Слышен стук колёс. Колышется опускающаяся тюлевая занавеска. Анна как-то поникла.
Поместье Корфов. Полька сидит в Анькином платье на диване, сложив руки на груди.
- Ну, и как вы собираетесь отвлечь старого Корфа от недостач, которые наделали?
Модестыч философски изрекает: - Миром правят страсти и привязанности. - Теперь видно, что разговор происходит за кулисами довольно большого театрального зала с двумя ярусами балконов. Модестович выходит на сцену, Полька следует за ним. Он идёт к середине сцены, разводит руками и торжественно провозглашает: - Весь мир - это большой театр!
- А? Как мысль? Сам придумал.
Поля с неодобрением поглядывает на него и уныло говорит:
- Обыкновенная мысль. Так что, новый спектакль? Цыгане? - начинает подкалывать. - Заезжий цирк? Хотите сыграть на том, что старый Корф неравнодушен к театру?
Модестыч, ни на что уже не обращая внимания, увлечённо рассказывает свою идею:
- К приезду барона поставлю "Ромео и Джульетту"! Его любимое… Выберу на главную роль первую красавицу в поместье… - Полина теребит тесёмки Аниного платья. - И старик забудет обо всём на свете! Потяну время… Выжду! Потом Долгорукая приберёт поместье барона к рукам, мы вытащим из неё обещанное вознаграждение, и я наконец-то куплю себе титул и поместьице в Курляндии. - Модестыч в абсолютном восторге от своего плана.
Полина кокетливо повертелась, стрельнув глазами: - И красотку уже присмотрели?
Модестыч хмыкнул, пошевелив усами.
Вечер. Дом Долгоруких. Соня рисует углём портрет Лизы, которая нервно расхаживает по комнате.
- Если maman отнимет у Корфа землю, я потеряю все шансы выйти замуж за Владимира. Нужно что-то придумать!
- А у тебя были шансы? - спрашивает благоразумная Соня, делая очередной штрих. - Очнись! Владимир уже несколько месяцев тебе не пишет. - Лиза недовольно глядит на Соню. - А может, он увлёкся кем-то в Петербурге. Там столько знатных и красивых девушек…
- Ему нет дела до других девушек, - спокойно и абсолютно уверенно говорит Лиза.
- Лиза, я говорю это для твоего же блага… Просто удивительно… Ты ведь старше меня, а ничего не понимаешь. - Лиза подходит к Сонечке. - Тебе будет очень больно потом.
- Всего шесть месяцев назад я была в Петербурге, - воспоминания окружили Лизу. - И Владимир водил меня на бал. И он смотрел на меня с такой нежностью! - Соня с грустью глядит на Лизу. - Больше никого не замечал!

0

119

2 серия
Автор описания: Анна
Владимир с улыбкой светского обольстителя держит в руках, одетых в белые перчатки, два бокала с шампанским. Его улыбка становится шире, он идёт к Лизе. Лиза широко распахнутыми глазами смотрит на него. "Шампанского?" - предлагает Владимир ободряющим голосом. - "Спасибо. Я никогда не танцевала на балу и не пила шампанского!" - "Попробуй!" - любезно говорит Владимир. - "Шампанское хорошо освежает после танца." - Они чокаются бокалами. - "Здесь столько блеска и света и… И… и ты! Я так скучала по тебе!" - Владимир растягивает губы в улыбке. - "Я тоже скучал. Хорошо, что maman отпустила тебя на этот бал." - Лиза улыбается во весь рот. - "Ну. За тебя!" - Они чокаются ещё раз. Владимир - весь сдержанная любезность. Смотрит на Лизу роковым взглядом и медленно подносит свой бокал к губам. - "Не смотри на меня так!" - смущается Лиза и, потупив глаза, отпивает глоток шампанского. - "Когда люди чокаются, они должны смотреть друг другу в глаза. В гла-за." - Флирт слегка развлекает скучающего Владимира. Лиза воспринимает всё всерьёз. - "Повторим?" - "Ага" - Лиза с горящими глазами подставляет бокал для "правильного чокания". - Владимир, глядя исподлобья, элегантным движением чокается и пьёт, удерживая Лизин взгляд.
- Мне казалось, что кроме нас на балу… что там… в целом мире! - никого нет. Мы с ним одни. - Целый калейдоскоп сладостных воспоминаний отражается на лице Лизы. - После той ночи я уверена, что мы будем любить друг друга вечно.
Площадка перед парадным входом во дворец, где дают бал-маскарад. Лакеи в красных ливреях стоят вдоль дорожки, Пьеро и Коломбины, феи и волшебники спешат войти внутрь. Повсюду шум разрывающихся огней фейерверка. Из остановившейся кареты показывается Владимир в парадном белом мундире с орденом на груди и в чёрной полумаске. Взглядом скользит по пробегающим мимо в маскарадных костюмах девушкам. Ухмыляется, выходит из кареты. Не спеша поднимается по лестнице, окружённый пёстрой толпой, целует ручки знакомым дамам, берёт у лакея шампанское и, залпом выпивая, ставит на поднос пустой бокал к нетронутым.
Владимир обводит взглядом бальную залу с танцующими парами, словно кого-то ищет. Натыкается взглядом на Ольгу Калиновскую, обмахивающуюся веером и разговаривающую с подругой.
Они с Лизой смеются, кружась в танце. - "Ты не представляешь, как нам было скушно жить в этой глуши!" - оживлённо делится переживаниями Лизавета. - "Когда мама разрешила мне поехать в Петербург, я была без ума от счастья! Тут так красиво - придворные дамы, …" - Владимир делает вид, что внимательно слушает. - "… их туалеты…" - Калиновская в сиреневом платье обмахивается веером, отделанным такого же цвета перьями. Ловит взгляд Владимира. - "Когда мы с тобой поженимся…" - мечтает Лиза. - "…я буду счастлива жить в Петербурге!" - Вова ловит ответный взгляд. Лицо Калиновской завлекает. Над белокурой головкой Лизы они смотрят друг на друга.
Владимир решительно идёт в сторону Калиновской. Остановившись перед ней, он коротко кивнул в сторону мило щебечущих фрейлин и сказал, глядя прямо в глаза:
- Сударыня! Позвольте пригласить вас на этот танец?
Калиновская демонстративно показывает, что разговор с подругами привлекает её гораздо больше, но те вежливо уходят.
- Полгода я искал встречи с вами. Вы тогда на балу были самой красивой! И сегодня здесь, - Владимир обвёл взглядом бальный зал, - нет никого лучше вас!
Калиновская без всякого интереса оглядела Владимира.
- Вы решили раздать все ваши комплименты? Сохраните несколько для других случаев! - Не глядя на него, неохотно присела в реверансе и взяла предложенную Владимиром руку. Они влились в круг танцующих.
Наташа Репнина в обществе двух других фрейлин лакомится мороженым.
- Посмотрите на эту пару! - говорит одна из них. - Он уверяет её в любви, а она смотрит на него, как на пустое место! Он словно танцует с куском льда!
Показывают каменно-холодное лицо Калиновской, танцующей с Корфом.
- Она - любовница Александра! - говорит вторая фрейлина. - Какое ей дело до обычного офицера?
- Ну что вы! Это всего лишь слухи! - мило говорит Наташа, пытаясь оградить подругу от сплетен.
- Наташа, от таких слухов дети родятся! - поучительно отвечает эта же девушка.
- Ну хорошо, а что тут такого? Александр молод, в конце концов. Должны ведь у него быть увлечения? - не отступала Наташа.
- Но увлечения не должны заходить так далеко! Я была при дворе, когда царь велел Александру больше не видеться с ней.
- Представляете, как бы он расстроился, если бы Александр появился с ней на балу? - подхватила другая фрейлина.
Галантный Корф что-то нашептывает Калиновской, но та танцует, демонстративно отвернув от него абсолютно бесстрастное лицо.
Продолжается разговор:
- Александр не может появиться здесь. Эта полячка - хитрая лиса. Она соблазнила наследника, а здесь веселится с другими! Только я не пойму - какая ей в этом выгода? Он всё равно не женится на ней!
- Неужели в наше время молодому человеку и девушке нельзя влюбиться просто так? - неодобрительно говорит Наташа. - Не из-за выгоды? - она поднимается и уходит, не в силах больше это выслушивать. Её собеседница пожимает плечами, как бы говоря: "а что в этом такого?"
На вечерней улице горят фонари, ходят люди. Одни куда-то спешат, другие не спеша прогуливаются. Алекс и Репнин едут в карете. Александр с интересом глядит в окно, Михаил мрачен.
- У меня важное дело на маскараде, - говорит цесаревич. - Репнин! Прошу вас остаться во дворе и наблюдать за улицей! - Михаилу это очень не нравится. - Если появится кто-нибудь из людей моего отца, дайте мне знать, - цесаревич надевает расшитую серебром чёрную полумаску.
- Дело… какого свойства? - сдавленным голосом спрашивает Миша.
- Личного… свойства. - отвечат Алекс.
Александр выходит из кареты, оглядывается по сторонам: - Делайте то, что я вам велю. И не задавайте лишних вопросов. - Репнин в изнеможении откидывается на сиденье.
Из открытой дверцы кареты выбирается барон Корф, помогает выйти Анне. Аня очень взволнована. Беспомощно озирается по сторонам - на спешащих людей и огни фейерверков.
- Мне страшно!
- Тебе нечего бояться! - твёрдо говорит барон. Они идут к воротам: Барон - изысканно опираясь на трость, Анна - нервно оглядываясь. У самого входа она не выдерживает:
- Ой, нет! Я… н-не могу. Я не пойду! Мне правда страшно… Ну… ну подумайте! Кто - эти люди, и кто - я… Крепостная, которую Бог наделил никому не нужным талантом.
Барон Корф щурится. - Жа-аль, если ты считаешь свой талант никому не нужным. Очень жа-аль… Впрочем, не буду тебя переубеждать. - Он повернулся спиной к Анне и прошёл несколько шагов, затем обернулся.
- Решение, которое ты должна принять, очень важно. Оно окажет влияние на всю твою дальнейшую жизнь. Реши сама: переступать тебе этот порог или нет.
Анна неподвижно стоит, живут только её глаза. Она, как загипнотизированная, смотрит на барона.
- Хорошо, - говорит он, пряча улыбку. - Оставайся здесь.
И, повернувшись, уходит, закрывая лицо маской.
Оставшись одна, Анна мгновение собралась с силами, и затем, гордо вскинув голову, приложила маску к лицу и решительным шагом пошла вперёд.
Ночное озеро, стрекот кузнечиков, огни в окнах поместья Корфов. Модестович и Полина на сцене за кулисами в театре поместья. Модестович развалился на диване, Полина выступает через пустую раму от зеркала.
- И кто, кроме меня, подойдёт для главной роли? А? Карл Модестович!
Тот думает, приложив руку ко лбу.
- Да никто! - сама себе отвечает Полина.
- Посмотрим. Посмотрим… - совершенно без энтузиазма отвечает Модестович.
Полино лицо становится несчастным.
- Это очень важная роль, - задумчиво говорит он. - От неё может зависеть многое.
- Я ИДЕАЛЬНО подхожу. Гораздо лучше, чем эта шлюха Анна! Она только воображает, что может петь и играть. Не понимает, что позорит себя! - с жаром говорит Полина, с надежной глядя на Карла Модестовича.
- Я… могу… выбрать тебя на главную роль, - как бы размышляя, говорит Модестович. - Полина тотчас заулыбалась. - Душа моя. - Модестович стрельнул глазками в её сторону. - Но! - Обойдя диван, он пристроился к Полине под раму от зеркала. - Что я получу взамен?
Полина молча проводит руками по плечам и чуть приспускает платье. Лукаво глядит на Модестовича. Он заглядывает за декольте.
Анна стоит в прихожей дворца. Вокруг веселятся люди. Она озирается. Ей не по себе, но она держится. В нескольких шагах, у подножия лестницы, лукаво выглядывает из-под маски барон. Наконец она набирается смелости для того, чтобы подняться наверх, и поворачивается. Тут же видит барона и радостно бросается к нему.
- Иван Иваныч! Вы ждали меня? - с лукавой улыбкой подносит к лицу маску.
- Я верил, что ты придёшь, - из-за маски ответил барон.
Они одновременно опустили свои маски.
Барон нежно улыбается: - Я рад, что мне не пришлось стоять долго.
- Простите меня, что я заставила вас ждать меня здесь, на сквозняке, - сказала Анна, и добавила с тихой страстью в голосе: - Я не подведу вас, Иван Иваныч!
- Конечно, не подведёшь. - Голос барона полон любви и доброты. - Аннушка.
И барон повел Анну вверх по лестнице.
К двум фрейлинам, которых оставила Наташа Репнина, подсела третья. Все трое занялись рассматриванием танцующей с Корфом Калиновской.
- Вы сверкнули для меня звездой, - Владимир ведёт Ольгу в танце. Она в светлом платье, на шее жемчужное ожерелье. Волнистые волосы тоже украшены жемчугом. - Таинственной. И недоступной.
- Отлично придумано, - лаконично отвечает Ольга, не скрывая иронии. - Что ещё?
- Чудесней вас нет никого на свете, - убедительно говорит Корф, улыбаясь. - В вас чУдно всё - даже то, что я не знаю вашего имени!
Фрейлины смеются, прикрываясь масками, наблюдая за этой сценой.
- Сказать моё имя? - спрашивает Калиновская.
- Не надо! - быстро возражает Корф, улыбаясь. - Вы всегда были для меня тайной. Так останьтесь же ею!
- Porceau? - Ольга всё же заинтригована.
- Не хочу портить этот волшебный вечер… - довольный Корф целует Ольге руку. - …земными именами.
- А вы… не далеки от истины.
- Вы меня интригуете.
- Да. Я. - Ольга обходит Корфа в танце. - А ваше имя можно узнать?
Согласно фигуре танца, Корф встаёт на одно колено, Ольга кружится вокруг него. - А вы не хотите, чтобы и я для вас остался незнакомцем? - С широкой улыбкой Владимир прикладывает губы к кайме взметнувшегося платья Калиновской.
- Секреты не в моём вкусе. И так большая часть моей жизни проходит в тайне. - В последних словах Калиновской сквозит горечь. - Лучшая часть.
Александр в чёрной маске, со следующим по пятам за ним Репниным, величественно входит в зал, раскланиваясь по пути.
- Ваше высочество!
- Репнин… Что вы здесь делаете??
- Ваше высочество, позвольте мне предостеречь вас…
Александр небрежно отмахнулся от Михаила рукой, держащей перчатки. - Не позволю.
- И всё-таки я обязан предостеречь вас от необдуманного поступка.
- Ничего не желаю слушать.
- Ваше высочество. Ваши встречи с Ольгой Калиновской могут иметь неприятные последствия.
Александр остановился и неверяще усмехнулся.
- Вы смеете мне указывать? А вы выдали себя, поручик! Впрочем, я догадывался, что у вас есть особое распоряжение от императора. - Александр повернулся к Михаилу. - Ну так идите и доложите: я встречаюсь с Ольгой Калиновской.
- Я не буду докладывать, - мрачно сказал Михаил. - Ваше высочество.
- Сделали выбор между царём и наследником? Похвально! К вашему сведению, царём я становиться не собираюсь. - Александр продолжил свой путь.
Задетый за живое Михаил заговорил с каменным лицом: - Прежде всего я служу отечеству, и мне бы искренне хотелось… чтобы вы понимали это… - закончил он в пустоту.
Александр твёрдой походкой шёл по залу, оглядываясь по сторонам. Среди танцующих пар он увидел Ольгу, кружащуюся в танце вокруг Корфа. Взгляд его в прорезях маски становится недобрым.
Владимир, кружа Ольгу: - Хочу, чтобы этот танец не кончался никогда!
- Этот танец был обещан мне, прошу прощения, - цесаревич подхватил руку Ольги и повёл дальше, оставив Владимира с его рукой, повисшей в воздухе.
Ольга и Александр танцуют, не отрывая друг от друга сияющих глаз.
Владимир неверяще наблюдает, как они уходят.
- Но, сударь… - его никто не слышит. Владимир не на шутку разозлён. - Неслыханная наглость!
Дом Долгоруких. Стрекочут кузнечики. Забалуев подходит к комнате, перед которой стоит Таня.
- Барышня просила не беспокоить её, сударь!
Забалуев хватает Таню за талию и отталкивает от двери, та вскрикивает, виновато смотрит на открываемую им дверь.
- Надеюсь, меня она захочет видеть? - с этими словами он входит в комнату.
Лиза вскакивает с дивана. Таня нарочито громко говорит из-за его спины: - Андрей Платонович Забалуев, сударыня.
Андрей Платонович снимает свой цилиндр.
- Вечер добрый, Елизавета Петровна!
- Матушка ушла в гости к соседям и будет не скоро, - Лизе слегка не по себе.
- Я к вам пришёл, - пытается быть галантным Заба. Таня прыскает в ладошку. Андрей Платонович отдаёт ей цилиндр и трость: - Ступай, милочка, спасибо.
Лиза мнётся. Делает глазами знаки Тане, та, смеясь, уходит.
Забалуев направляется к ней и с пафосом в голосе произносит: - Я мчался к вам! Мой конь летел над землёй - так сильно было желание увидеть вас! - Он плюхается на место, где только что сидела Лиза. Она остаётся стоять. - Позвольте отдышаться!
- Разве в вашем возрасте полезны такие скачки? - заботливо спрашивает Лизавета с чертенятами в глазах.
- Вы заботитесь обо мне, мой ангел? - расширил глаза Забалуев. - Позвольте вашу ручку!
Он встал на одно колено, схватил Лизину руку и начал жадно целовать её.
Лиза отскочила назад, вырываясь, и обошла диван с другой стороны. - Я не могу принимать такие знаки внимания в отсутствие матушки!
Забалуев уселся поудобнее.
- Я не желаю расстраивать вас. Я испытываю к вам самые… тёплые чувства. Я уверен, что очень скоро и вы будете испытывать такие же чувства… ко мне.
Лиза насмешливо посмотрела на Андрея Платыча. Потом взгляд её стал тревожным.
Михаил вглядывался в толпу, пытаясь разглядеть цесаревича.
Рядом с одной из колонн оживлённо перешёптывались Натали Репнина и Андрей Долгорукий. Михаил подошёл к ним.
- Не воспринимай всерьёз эту женщину, - дал он совет Андрею.
- Опять ты! - раздражённо сказала Наташа. - Почему ты никогда не дашь мне повеселиться?
Андрей засмеялся.
- Я просто хочу оградить друга от возможных неприятностей, - с достоинством ответил князь Репнин.
- Не преувеличивай, мы невинно беседуем, - вставил Андрей. - А ты просто ревнуешь сестру.
- Но. Финал этих "невинных бесед" одинаков, - протянул Миша. - Я пачками буду доставлять сестре письма с любовными… э-э-э… признаниями.
Анна нерешительно подходит к белому роялю. Барон Корф заботливо наблюдает за ней. Она оглядывает зал.
- Увы, мой брат - ужасно скушный человек, - поясняет Андрею Наташа. - Между прочим, ещё ни разу не влюбился. - Миша скорчил Наташе рожицу.
- Натали, - заметил Андрей, - когда вас начнут осаждать влюблённые в брата девицы, тогда вы его поймёте.
- Не завидую я этим девицам. У Мишеля - каменное сердце. - Наташа легонько стукнула брата маской.
Анна поёт под аккомпанемент клавесина и струнных:
"Тот поцелуй, дарованный тобой
Преследует моё воображенье…"
Молодые люди очарованы пением. Мишель замер, как вкопанный, и смотрит на Анну. Наташа лукаво трогает пальчиком в белой перчатке Андрея и кивает головой на брата. Тот понимающе улыбается.
"И в шуме дня, и в тишине ночной
Я чувствую его напечатленье…"
Директор императорских театров Оболенский восторженно внимает пению Анны, дрожащими руками разыскивая пенсне, чтобы разглядеть певицу получше.
"Сойдёт ли сон и взор сомкнёт ли мой?
Мне снишься ты, мне снится наслаждение…"
Иван Иванович Корф с любовью и восхищением смотрит на свою воспитанницу.
"Обман исчез, нет счастья и со мной…"
Михаил Репнин восхищённо смотрит на Анну.
"Одна любовь, одно изнеможенье."
Аплодисменты, возгласы "браво".
Андрей и Михаил хлопают. Наташа шутливо поводит маской перед лицом брата. Миша сердито отмахивается.
- Мишель! Неприлично так смотреть на девушку!
Но он ничего не слышит и продолжает смотреть потрясённо.
- А кто она?
- А что, разве твой друг не рассказывал тебе о ней? - удивляется Наташа.
- Корф?
- Это же Анна - воспитанница старого барона. - Она сирота, - сказала Наташа Андрею и опять Мише: - После смерти её родителей Корф взял на себя все обязанности по её воспитанию.
Анна идёт по залу и с радостной улыбкой принимает поздравления.
- Странно, я… никогда не встречал её у Корфов. - Михаил провожает взглядом Анну. Наташа и Андрей внимательно на него смотрят.
- Простите… Я вынужден покинуть вас на минуту, - говорит Мишель рассеянно. Натали с Андреем понимающе улыбаются.
- Кажется, пошёл представляться, - говорит Наташа.
- Ага, - совершенно согласен Андрей.
В пустой комнате Алекс кружит Калиновскую в объятиях. Они целуются.
Александр отрывается от Ольги и решительно говорит:
- Я ненавижу, когда ты танцуешь с другими мужчинами! Я хочу быть с тобой! И мне наплевать на всё, что скажут эти люди!
Ольга глядит на Алекса влюблёнными глазами и нежно спрашивает: - Ты готов на это ради меня?
Стук открывшейся двери, на пороге Владимир:
- Что вы себе позволяете? Сударь.
Владимир закрывает за собой дверь и подходит ближе.
- Я танцевал с этой дамой!
Александр отворачивается и поспешно надевает маску, Ольга загораживает Александра.
- И вам не следовало вмешиваться!
Александр стоит спиной к Корфу. Ольга тревожно глядит на Корфа.
- А-а… Разве эта дама - ваша собственность? Жена? Невеста? - Александр постепенно закипает. - Нет? - Поворачивается лицом к Владимиру. Они яростно смотрят друг на друга. - Тогда я полагаю, она имеет право танцевать, с кем захочет.
Калиновская совсем не рада происходящему.
- Дама может выбирать, с кем танцевать, - сквозь прорези маски блестят ледяные глаза Владимира. - И она выбрала. Она танцевала со мной. - Александр бросил взгляд на Ольгу.
- Извините! Но мы возвращаемся в зал! - Корф повернулся к Ольге. - Прошу вас!
Алекс преградил ему путь. - Вы с ней не пойдёте!
- Господа, прошу вас, успокойтесь! - с тревогой в голосе попросила Калиновская.
Лиза сидит на диванчике, вбегает Соня.
- Лиза, ну что?
- Мать хочет обвенчать меня с Забалуевым! - восклицает Лиза дрожащим от возмущения голосом.
- Господи! - Соня крестится.
- Она хочет, чтобы скоро была свадьба. Ей не жаль выдать меня за уродливого глупого старика.
- Вот ужасно. Мы в детстве смеялись над ним.
Лиза не выдерживает и прыскает: - Она сочла его подходящей для меня партией! С ним рядом стоять-то противно, а она меня в жёны ему отдаёт!
Соня испуганно озирается: - Что же делать-то?
- Бежать немедленно - вот что делать! - вскакивает Лиза.
Соня тоже вскакивает: - Как можно? Что люди скажут?
- Что мне люди? - мечется Лиза. - Или бежать - или с камнем в омут! Я пошла собирать вещи!
- Лиза!.. Так нельзя… Лиза…
Бал продолжается.
Корф чётко говорит Александру: - Уберите руки.
У Алекса красные глаза: - Уходите отсюда.
Владимир смотрит ледяным взглядом и качает головой: - Без дамы я не уйду!
- Вам, право, лучше уйти! - неприязненно говорит Калиновская.
- Вы же не останетесь наедине с хамом, который увёл вас у меня без вашего согласия?
- Вас заботит только собственное самолюбие! - цедит сквозь зубы Алекс. - Иначе бы вы давно поняли, что вы ошиблись.
Калиновская становится между ними: - Господа! Прекратите!
- Он оскорбил вашу честь, притронувшись к вам без вашего согласия! - яростно ответил Владимир.
- Уверяю вас, это не так! - умоляюще произносит Ольга и, уже яростно: - Оставьте нас!
- Вы слышите? Дама просит вас уйти! - отталкивает Ольгу и становится против Корфа Александр.
- Просит уйти? Значит, вы её чем-то запугали! Я не могу уйти, - Владимир стягивает с правой руки перчатку, - когда задета честь дамы. Я вынужден. Вызвать вас. На дуэль. - Калиновская в ужасе. - Милостивый государь! - Владимир бьёт цесаревича перчаткой по лицу и снимает полумаску:
- Поручик Корф. К вашим услугам.
Миша, запыхавшись, выскакивает навстречу Анне. Анна радостная и счастливая.
- Вы… были великолепны! - Она смеётся.
Миша берёт её руку в свои и начинает сбивчиво говорить:
- Мой кучер… едва не сбил обладательницу самого прекрасного на земле голоса.
- Спасибо, я должна идти, - пытается ускользнуть Анна.
- Подождите! Мой… друг - Владимир Корф - большой любитель загадок и… почему он никогда не рассказывал мне о вас?
Анна сразу погрустнела: - Я спешу, я не могу говорить с вами… Простите!
Михаил остался смотреть ей вслед.
- Откажитесь от дуэли немедленно! - со страданием голосе просит Калиновская. - Вы даже не представляете, какие всё это может иметь последствия!
- Я никогда не бросался словами, - твёрдо говорит Корф. - И сейчас не намерен отказываться от своих слов.
Владимир повернул голову и стальным взглядом посмотрел на соперника. - Вызов в силе!
- Я принимаю ваш вызов, сударь, - со сдержанной яростью в голосе ответил Александр. - Ольга судорожно сглотнула. - Думаю, справедливо будет представиться? Дабы вы знали в лицо человека, которого вы собираетесь убить.
Владимир смотрит с кривой усмешкой.
Александр снимает маску, скрывавшую застывшее от ледяной ярости лицо.
Владимир в шоке. Он как будто окаменел. Не в силах поверить в происходящее, смотрит на Александра.
***
(Моменты, которых не было при первом показе сериала "Бедная Настя")
В кабинет Никса, мимо безмолвного офицера, почтительно открывшего дверь, влетает Шарлотта в красно-коричневом платье с открытыми плечами, отделанном мелким кружевом и с золотым колье на шее. Император, писавший за столом, спокойно откладывает перо в сторону и поворачивает голову:
- Ники, идём со мной скорее! Там Константин играет на кларнете!
- Не сейчас, mein Herz, я занят.
Император берёт руку подошедшей к письменному столу императрицы - в глаза бросается широкое обручальное кольцо у него на пальце - и целует её, после чего поворачивается к своим бумагам.
Шарлотта, ничуть не обескураженная и настроенная весьма оживлённо, настаивает:
- Константин бы так хотел, чтобы ты его услышал! Пожалуйста, Ваше Величество, он ради вас старается! - трогает императора просительно за плечо. Тот опять поворачивает к ней голову. Со скрытым неодобрением в голосе:
- Он - старается. В отличие от его старшего брата.
Возвращается к документам.
- Ты об Александре? - встревоженно, но не удивлённо восклицает императрица [прим. А вот интересно, у Константина был ЕЩЁ какой-нибудь старший брат? Шучу-шучу, это она, типа, время пытается выиграть]. - Что он ещё натворил?
Никс что-то перебирает на столе. На супругу не смотрит.
- Любезничает! С этой полячкой! - Заводится, но вроде берёт себя в руки. - Ольгой Калиновской. Забыв обо всём на свете. - Шарлотта отходит от стола. С обречённостью подавляет желание возразить. - Он упрям и упорен, а главное: всё делает мне назло. Он ведёт себя, как вздорный мальчишка, а не как наследник Российского престола!
Шарлотта начинает медленно расхаживать по кабинету [прим. слова, наверное, подбирает для выгораживания любимого сыночка]. Николай машет листом бумаги, чтобы быстрее просохли чернила. Шарлотта собралась с мыслями:
- Но быть упрямым в его годы - не порок…
- Это не только упрямство. Это… - Никс опять взрывается. - Непокорность! Неповиновение! Отцу и императору… - запал слегка спадает. Император встаёт и передаёт документ офицеру, стоящему по струнке у входа. Тот аккуратно вкладывает листок в папочку.
- Не горячитесь, Ваше Величество, - Шарлотта подходит к мужу и берёт его под руку. Оба выжидательно смотрят на молодого человека. Императрица вполне благожелательно ему улыбается. Коротко кивнув головой, молодой человек чётко разворачивается и покидает помещение. Оставшись наедине с супругой, Никс выжидающе поворачивается к ней.
- Ещё не так давно он был без ума от принцессы Марии Гессендармштадтской, - императрица поджимает губы и отворачивается, демонстрируя нам жемчужные шпильки в элегантной причёске. - Мы должны быть благодарны Ольге за то, что она вовремя отвлекла Александра… - повернувшись, Шарлотта примиряюще смотрит на мужа. Тот остаётся с непонятным выражением на лице. Оптимизма супруги, впрочем, явно не разделяет. - Иначе он и вправду бы женился на этой… - Шарлотта явно кого-то цитирует: - …немецкой девочке сомнительного происхождения…
Никс часто кивает головой. Со сдержанной яростью: - Происхождение Ольги не менее сомнительно. - Отходит от жены, пытаясь взять себя в руки. Шарлотта не догоняет:
- Ну разве это важно?
- Когда Александр придёт сообщить нам о своём намерении жениться на ней… - кивает головой - это будет ОЧЕНЬ важно.
Императрица переваривет инфу [прим. на лице отчётливо читается напряжённый мыслительный процесс].
***
Шарлотта делает к Никсу пару шагов.
- Вы полагаете, что Саша маожет видеть в ней свою будущую жену? - Никс доходчиво кивает головой. - Вы шутите! - Шарлотта не верит своим ушам. Начинает нервно расхаживать по комнате.
Никс садится за стол.
- Отнюдь. Нет. И, боюсь, Александр тоже. Я уже говорил ему, что Ольга недостойна быть рядом с будущим императором… - Шарлотта огибает кабинет по дуге и оказывается напротив Никса, через письменный стол. - Знаете, что он мне ответил? - Никс машинально берётся за лист бумаги. Шарлотта присаживается на стул. Никс качает головой. Раздельно:
- "Это Я недостоин её". Каково, а?
Шарлотта, несколько растерянно:
- Может быть, мне следует поговорить с ним?
- Не-ет, разговоры тут впустую, - саркастически отметает предложение Николай. Кивает сам себе. - Нужно действовать. И немедленно!
- И что же… вы собираетесь делать? - осторожно интересуется Шарлотта. Никс встаёт и, не спеша огибая стол, подходит к жене.
- У него сейчас новый адъютант. Поручик Репнин. Я думаю поручить ему… ПРИСМАТРИВАТЬ за ним. - Присаживается с другой стороны стола на второй стул. - Следить, чтобы Ольга… не приближалась к нему.
- Вы полагаете, это удачная идея? - Шарлотта насмешливо смотрит на мужа. Он, впрочем, иронии не замечает.
- Это необходимые меры. За ним теперь нужен глаз да глаз…
- Вы обходитесь с ним, как с ребёнком.
Император возмущённо выдыхает.
- Потому что он ведёт себя, как ребёнок!
- Однако он ни разу ещё не ослушивался напрямую [прим. Как бы не так! Еще ВСЁ впереди!], - Шарлотта смотрит на мужа ясными глазами.
- Нет, мы… мы должны показать Александру, что мы доверяем ему, - отводит глаза, потом смотрит прямо на Никса. - Ведь если вы не доверяете ему в выборе спутницы, то… как доверите престол?
Николай наставительно поясняет:
- Александру ещё далеко до короны. Прежде он должен многому научиться. И, прежде всего, - держать свои чувства в узде. Не поддаваться страстям… - Шарлотта не может сдержать грустную улыбку. - …и капризам.
Император поднимается со стула. Шарлотта тоже встаёт и примирительно берёт Никса за плечи.
- Вспомните себя в его годы! - С нежностью: - Разве страсть не захватывала вас всецело? - опускает руки.
- Mein Herz… - император смягчившимся типа от нахлынувших воспоминаний взглядом смотрит на жену и целует ей руку. - Моей единственной страстью были и остаётесь вы, Шарлотта… - целует ей вторую руку.
Выражение лица Шарлотты далеко не умиротворённое. Она с непонятной улыбкой смотрит на супруга.
- Единственной, Никс? А-а разве вы не помните свою первую любовь?
Император опускает глаза долу. И с укором поднимает их обратно.
- Ох, оставьте, Шарлотта - сейчас не об этом речь! - Императрица довольно хихикает. [прим. Если так можно, конечно, выразиться о лёгком смехе коронованной особы.] Никс поворачивается на 90 градусов и идёт обратно.
- Александру нужно мно-огому научиться! - поднимает вверх указательный палец. - И, прежде всего, властвовать собой. - Шарлотта стоит, поджав губы. - Он - будущий император. А импера-а-атор до-олжен быть безупречен. - Шарлотта с тем же выражением на лице типа согласно кивает: - Рискую огорчить вас, Ваше Величество, но вы и сами далеко не безупречны. - Смотрит ему прямо в глаза.
Никс удивлённо приподнимает бровь. Не веря, качает головой.
***
Никс сидит за столом. Шарлотта стоит на прежнем месте. Никс, изумлённо:
- Но в чём вы видите мои недостатки?
- Я вижу мужчину с добрым сердцем… - Шарлотта обходит стол с другой стороны. - …и храброго духом… - мило, но неискренне. - Мужчину, которого я люблю. - Присаживается рядом с императором. - Однако… вы мните, будто вы - образец безупречности. - Надувает губы. - И… - Император хочет возразить, но Шарлотта делает протестующий жест рукой. - Именно в этот момент вы и совершаете ошибку.
Никс, с искренним удивлением в голосе: - Но Шарлотта… КОГДА я совершал ошибки?
Императрица с непонятным выражением на лице:
- Вы совершаете ошибки, как любой человек, как… как я, как Александр. Безупречен один Господь. - Смотрит на Никса, который явно чувствует себя не в своей тарелке.
Николай растерянно:
- Стало быть, вы считаете, что я…
Шарлотта тут же успокаивающе обнимает его за плечи.
- В мире мало людей, столь близких к совершенству, как вы. Я люблю вас всем сердцем и благодарна судьбе, что я - ваша жена… - прижимает его руку к своей груди.
Император пристально смотрит на неё. Растроганно:
- Шарлотта… - целует ей руку. - Но я… Я помню время, когда мои дети были благодарны судьбе за то, что я их отец, - в его голосе отчётливо слышны укоризненные нотки. Лицо Шарлотты каменеет. - А теперь? Что произошло, Шарлотта? - Никс вопрошает с искренним недоумением в голосе.
- Ваш сын… вырос и изменился, как и его отец. - Шарлотта с намёком посмотрела на супруга. Шутливо наклоняясь к нему: - Кажется, в юности вы тоже были своенравны?
Оба засмеялись.
- Возможно, вы правы. Однако я не понимаю, ПОЧЕМУ он всё время спорит со мной?
Императрица закатывает глаза. Поднимается, обходит стул Никса. - Вы… слишком строги к нему. Поэтому он и бунтует. Будьте с ним… - обнимает Никса за плечи. - …терпеливы и тогда, возможно, он снова станет смотреть на вас, как на бога. - Отходит. Никс в задумчивости.
- А вы… - поднимается и становится против жены. С шутливой бравадой: - Вы по-прежнему будете считать, что я не безупречен?
Шарлотта довольно смеётся и с нежностью смотрит на него.
- Я по-прежнему буду любить вас, как и ваш сын. - Легко проводит руками по груди императора. - Я думаю, что он, в конце концов, послушается, и Калиновская исчезнет, как страшный сон. Я… - на мгновение прижимается к мужу. - Я уверена.
Николай задумчиво смотрит в пустоту, щурится и слегка качает головой.

0

120

3 серия
Автор описания: Анна
Андрей Платонович зашёл к Долгорукой. Повинился, что обманул Лизу - сказал, что Долгорукая согласна на их с Забалуевым свадьбу. Долгорукая рада такому повороту дела.
Лиза собирается бежать - складывает платья в огромный сундук. Соня тихо фигеет - что она собирается делать с сундуком, если даже по лестнице спустить его не сможет. Лиза уверяет Соню, что только хочет исполнить волю отца - выйти замуж не за Забалуева, а за Владимира Корфа, и уверяет сестру, что совершенная глупость - сомневаться в ответной любви Владимира.
Владимир в никаком состоянии стоит в коридоре и снимает вторую перчатку.
Оболенский выражает Анне своё восхищение. Предлагает через неделю устроить ей прослушивание в Императорский театр.
Наташа подталкивает Михаила к барону Корфу и Анне и очень мило вмешивается в их разговор с Оболенским, который приходится Репниным родным дядей. Михаил приглашает Анну на танец, та хочет отмазаться, но барон настаивает. Михаил и Анна, счастливые, кружатся в танце.
Полька ругается с Модестовичем - обвиняет его в том, что он пролетел с Долгорукой, что та никогда не отдаст оставшиеся деньги.
Лиза с Соней с трудом тащат огромный сундук. Лиза передумывает его брать. Сонечка пытается уговорить сестру не пороть горячку, стращает, что в лесу водятся медведи, ведьмы, болота - нельзя уходить на ночь глядя. Лиза настаивает, что бежать нужно именно сейчас, пока никто не видит.
Владимир стоит в углу бальной залы, где кружатся в танце Миша с Аней, и ничего вокруг не замечает. Потом случайно видит, с кем танцует его друг, и его глаза превращаются в узкие щёлочки. Он смотрит на них. Подходит Наташа и шутливо призывает не беспокоиться за Анну. Владимир молча допивает бокал шампанского, суёт Наташе в руки, решительно пересекает зал, толкая по ходу Михаила и Аню, и выходит. Они в недоумении, но опять берутся за руки и продолжают танец.
Владимир отводит отца в сторону, пытается рассказать о дуэли, но тот ничего не слышит, целиком находясь под впечатлением от успеха Анны.
Модестович препирается со слугой Долгоруких, который не пускает его к Марье Алексеевне. Переходят к оскорблениям. Модестыч даже лезет с кулаками, но слуга не теряется: - Сейчас кликну Мирона - он те покажет, кто тут вошь!
Лиза углядела коляску Модестовича, и ей приходит мысль анонимно написать барону, чтобы тот срочно приехал в поместье, и передать письмо с конюхом - Никитой, чтобы тот съездил в Петербург и отдал его адресату. Лизка сечёт, что Модестович не должен это видеть.
Миша с Аней, счастливые, танцуют. Барон Корф озирается в поисках Анны. Владимир хмуро смотрит на барона. Миша тоже говорит про выступление Анны, Владимира это окончательно взбесило. Он берёт бокал шампанского, подходит к Анне, стоящей с бароном и Михаилом, и произносит двусмысленный тост, намекающий на её происхождение. Барон смягчает ситуацию, но Анне уже совсем не весело.
Поместье Корфов. Полинка заводит Сычиху в дом. Поле интересно, может ли Сычиха наслать порчу, та говорит, что нашлёт, коли надо. Полька просит помочь избавиться от Анны.
- Сделай так, чтоб она маялась, как я маюсь! Чтоб она в сто раз сильнее моего страдала! - Сычиха жжёт палочки и что-то бормочет.
Долгорукая выговаривает Забалуеву за то, что он посмел без её ведома свататься к Лизе. Тот вскакивает, и его скручивает ревматизм. Долгорукая начинает над ним квохтать, Заба флиртует. Долгорукая намекает Забе на слухи, ходящие о его тёмных делишках. Заба не остаётся в долгу и говорит, что тоже кое-что слышал про Марью Алексеевну. Поладили.
Владимир мечется по залу, Репнин отбирает у него очередной бокал шампанского и пытается расспросить об Анне. Владимир груб. Подходит Андрей Долгорукий, упоминает, что Лиза спрашивает о нём. Владимир отделывается дежурными словами. Андрей настаивает, Владимир резко его прерывает.
Лиза расхаживает по комнате со своим томиком стихов. Берёт гитару, поёт романс:
"Я вас люблю, как любить вас должно -
Наперекор судьбы и сплетен городских.
Наперекор, быть может, вас самих,
Томящих жизнь мою жестоко и безбожно…"
- Володя, любимый, возвращайся! Мне так плохо без тебя!
Андрей уходит искать свою "ускользающую красавицу". Репнин говорит мрачному Владимиру, что его красавица не ускользающая, а таинственная. Владимир прыскает, возмущается, что к Анне столько внимания, и говорит, что вызвал наследника Александра на дуэль. Репа в шоке, наорал на подошедшую Наташу: "я вам не столб с указателями". Вовка пьёт. "Жаль, что под маской не сам император оказался - тогда бы без дуэли обошлись. Сразу на виселицу". Он узнаёт, что девушка, которой он увлёкся, и есть любовница Александра Ольга Калиновская. Миша спрашивает Вову, знает ли тот, что ему будет за дуэль. "Дадут орден. Андрея Первозванного. Посмертно".
Миша вспоминает разговор с Василием Андреевичем об Александре - про долг и любовь. Корф ставит вопрос ребром: чьим секундантом будет Миша, если Александр тоже его об этом попросит.
Соня подслушивает разговор Забалуева с маменькой, из которого узнаёт, что Марья Алексеевна договорилась насчёт свадьбы Лизаветы с Забалуевым через месяц.
Александр сидит на кровати Ольги, кушает вишни и бросает косточки в Ольгину коробочку с пуховкой. Ольга мечется из угла в угол. Саша говорит, что совсем не боится дуэли. Говорит Ольге, что она - единственное, что у него есть. Александр неловко повернулся и испачкал рубашку вишнёвым соком. Ольга уверена, что это - нехорошее предзнаменование, умоляет отказаться от дуэли. Александру немного не по себе.
Модестович играет в кости со слугой Долгоруких, не пустившим к Марье Алексеевне, и делится своими мечтами о том, что сделает с деньгами, которые от неё получит, уговаривает помочь встретиться с княгиней. Говорит, что наведёт у Корфов порядок. Таня бежит по лесу, натыкается на Никитку, отдаёт письмо, крестит его на прощанье.
Александр требует у Ольги обещания, что та ничего не скажет его родителям. Та уговаривает его отменить дуэль. Александр непреклонен. Объясняет, что вынужден драться, т. к. задета её честь. Они целуются.
Когда Поля выводит Сычиху, появляется Модестович. Расспрашивает, что Сычиха тут делала. Поля ластится к Модестовичу и заговаривает зубы, что Сычиха даёт травы. Модестович хочет любви, Поля спрашивает про деньги, когда выясняется, что нету, уходит: "не буду я с тобой амурничать, пока денег не достанешь".
Владимир и Михаил сидят с похоронным видом. Владимир допытывается, чьим секундантом станет Миха. Подходит барон с Анной.
- Господа, мы пришли прощаться, - говорит барон. - Мне, старику, давно спать пора, да и Анна устала. Володя, ты идёшь? - Барон выжидающе смотрит на Владимира.
- Нет. - Барон скрывает разочарование. - Ну тогда спокойной ночи! - и смеётся: - Хотя уже утро!
Анна смотрит в сторону. Поднимает глаза на Михаила. Тот горящим взглядом смотрит на неё. Анна порывисто протягивает Михаилу руку: - Прощайте. - Владимир проводит взглядом этот жест.
- Я очень надеюсь… до свиданья, - медленно произносит Михаил, наклоняется и целует руку Анны.
- Извините.
Выпрямившись, Михаил с удивлением смотрит на Владимира.
- Я могу забрать у вас Анну? - на его лице непонятное выражение. В уголке губ Анны появилась маленькая складочка, а взгляд застыл. Она бросает взгляд в сторону старого барона. Тот разрешающе кивает головой.
- На минуту.
Владимир крепко сжимает кисть Анны, перехватывает её другой рукой и кладёт себе под руку, всё равно придерживая. Они отходят. Анна с тоской смотрит в сторону. Михаил смотрит издали на них.
У Владимира недоброе выражение лица. Он придвигается ближе и говорит раздельно, не глядя на Анну, выражение лица которой стало совсем несчастным.
- Запомни: Миша - мой самый близкий друг. У тебя не может быть с ним никаких отношений.
- Отпустите руку, сударь, мне больно. - Тихо говорит она, опуская глаза, но не опуская головы.
Владимир как будто нависает над ней. - Подожди, я ещё не всё сказал. - Анна смотрит прямо перед собой. - Держись от него подальше.
Анна поворачивает голову и блестящими глазами смотрит Владимиру в глаза.
- И что, если не послушаюсь вас?
- Тогда я открою ему твою тайну, - угрожающе приподнял бровь Владимир. - Мне будет забавно наблюдать, как его восхищение тобой превратится в отвращение.
Барон на заднем плане обеспокоен. Владимир буравит Анну взглядом. Та смотрит в сторону. Владимир отпускает её руку и отступает. Миша, стоящий рядом с бароном, ничего не понимая, уставился на Владимира. Анна улыбается. Они разворачиваются. Владимир широко улыбается Анне, та в ответ хрустально смеётся. Он делает галантный жест, она сама берёт его под руку, и они возвращаются обратно. Владимир наклоняется и, держа руку Анны в своих руках, прикасается к ней губами, потом кивает барону и, удаляясь, бросает на Анну взгляд, показывающий, что она не должна забывать об их разговоре.
Репнин недоумённо смотрит вслед уходящей со старым бароном Анне.

0