Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Бедная Настя

Сообщений 81 страница 100 из 178

81

Кадр 81. Петербургский особняк Корфа
Ольга в своей комнате, мурлыкая под нос что-то весёлое, наряжается в роскошный маскарадный костюм.
Ольга (любуясь своим отражением в зеркале). Всё для тебя, Сашенька! И это… (поливается французскими духами) И это… (сажает на полуголую грудь мушку)
Анна (с порога). Вы куда-то собираетесь, госпожа Болотова?
Ольга. Да, мы с Владимиром едем на бал!
Анна (в сторону, обиженно). А меня не позвали!
Ольга (нацепляя прозрачный шлейф). Как вам мой наряд? Я похожа на нимфу?
Анна. Скорее - на кикимору болотную!
Ольга. Фи, какая вы грубая! Понимаю теперь, почему Владимир до сих пор не смог пристроить вас замуж… С этаким-то характером… да без приданого… бедняжка! Жаль мне вас, так и промыкаетесь весь свой век в приживалках…
Анна. Да хоть в горничных, лишь бы не вам прислуживать!
Ольга. Вас не переспоришь, да я и не буду. Не хочется портить себе настроение перед праздником… (вставляет в уши серьги с огромными рубинами) А признайтесь, вам ведь хочется поехать на бал?
Анна (с фальшивым безразличием). Не горю ни малейшим желанием! К тому же, у меня сегодня репетиция в театре.
Ольга. Отлично! Значит, хотя бы на этот вечер Владимир может забыть об опеке над вами и целиком отдаться развлечениям!
Анна (чуть не плача от злости). Желаю вам приятно повеселиться.
Ольга. Уж мы повеселимся! (блаженно закатывает глаза) Владимир, как и на прошлом бале, под звуки мазурки увлечёт меня за статую Венеры, и я опять позволю ему делать с собою всё, что подскажет его порочная фантазия!..
Анна с перекошенным лицом бросается вон, едва не сбив с ног входящую Полину. Из коридора доносятся звуки бурных рыданий и бьющегося фарфора.
Полина (недоумённо). Чего это с ней?
Ольга (как ни в чём не бывало продолжает прихорашиваться). Бедняжке Аннет нелегко смириться с тем, что её отодвинули на вторые роли… (хихикает) Вот не думала, что так приятно причинять неприятности! (подмигивает своему отражению в зеркале) Даже приятнее, чем флиртовать с этим несносным бароном!
Полина. Я ж говорила, что вам понравится делать Аньке гадости!
Ольга (сердито хватаясь за развившийся локон). Что это?
Полина. Сейчас подкрутим, барыня! (греет щипцы в камине)
Ольга (сладко жмурясь). Уже скоро, Сашенька!
Полина (накручивая Ольгину прядь на щипцы). Сделаем вас такой красоткой, что наш барин, как только вас увидит, так сразу и обомлеет!
Владимир (с порога). Он уже обомлел! (Ольга и Полина испуганно поворачиваются к нему) Ну, и что означает ваш наряд, госпожа Болотова?
Ольга. А… а я хотела сделать вам сюрприз!
Владимир (хмыкает). Не скрою, польщён, однако сдаётся мне, что пленять вы собрались кого-то другого.
Ольга. Ах, Боже мой, барон, кого же мне пленять в этих четырёх стенах, кроме вас?
Владимир (ворчит). От вас всего можно ждать… (рассматривает измаранные промокашки на бюро) Вдруг вы снова написали своему Саше? (заглядывает за портьеры и под кровать) Вдруг записку перехватили и за вами явятся жандармы, заодно сгребут и меня, а я ни сном, ни духом… Мало хочется страдать за чужую глупость.
Ольга. Предпочитаете страдать за свою?
Владимир. По крайней мере, не так обидно… (втягивает ноздрями воздух) Откуда палёным пахнет?
Полина (жалобно). Ой, барыня… (отнимает от её головы щипцы с пригоревшей к ним прядью)
Ольга (визжит). Дрянь! Ты сожгла мои волосы! Как я в таком виде появлюсь перед Сашей?!
Владимир (иронично). И кого же вы хотели обмануть, госпожа Болотова?
Ольга (хнычет). Ах, оставьте меня! У меня такое горе! (теребит жалкий остаток локона)
Полина. Да эта прядка вам вовсе и без надобности была, пол-личика закрывала! Без неё-то вы ещё красивше стали!
Ольга (плаксиво). Саше так нравятся кудрявые волосы…
Полина. Не убивайтесь, барыня! Хотите, и приклеить можно - на патоку, али на мучной клейстер, как наши девки в деревне… Нипочём не оторвёшь!
Владимир. В самом деле, глупо горевать из-за испорченной причёски… Кому здесь, в этих четырёх стенах, на вас любоваться?
Ольга (настороженно). Что вы имеете в виду?
Владимир. Зная вашу прыткость, хочу принять меры предосторожности… (вытаскивает ключ с внутренней стороны двери)
Ольга (с угрозой). Только посмейте!
Пока она ищет что-нибудь потяжелее, чем замахнуться, Владимир выскакивает в коридор и запирает дверь на ключ.
Владимир (орёт в коридоре). Тришка! Прошка! Караульте дверь! Если хоть одна душа оттуда наружу просочится, шкуры с вас спущу!
Ольга (бросается на дверь и молотит в неё кулаками). Отоприте немедленно! Трус! Подлец! Негодяй!
Владимир (из-за двери). Do widzenia, pani! (удаляющиеся шаги)
Ольга (бьётся в истерике). Bestia! Bydlak chamski! Masz otreby zamiast mozgu!
Полина. Ой, барыня, чтой-то странно вы ругаетесь - будто и по-нашему, а будто и нет?
Ольга (опомнившись). Это в моей губернии наречие такое.
Полина. А-а…
Ольга. Что ты застыла столбом? Помоги мне!
Полина. Да как же я помогу? Барин-то у нас нравом крут, чуть что не по нём - сразу на конюшню, пороть…
Ольга. Не напрасно же я целую неделю терпела выходки этого хама и деревенщины и его овечки Анны!.. Я должна попасть во дворец! (мечется по комнате, круша всё, что под руку подвернётся) Им не удастся меня сломить! (распахивает окно и смотрит вниз)
Полина. Ой, никак вы себя порешить удумали?!
Ольга. Дура! Я выбраться отсюда хочу!
Полина (ноет). Ой, высоко… Убьётесь!
Ольга (сдёргивает с окна портьеры). Вяжи, дура! Да крепче!
Полина. Коротко, барыня… не хватит до земли-то… (Ольга швыряет ей простыни с кровати) Да как же это… (трясущимися руками вяжет узлы)
Ольга закрепляет импровизированную верёвку и перебрасывает её конец на улицу, сама запрыгивает на подоконник.
Полина (отвернувшись и закрыв руками уши). Ой-ё-ёй, сейчас убьётся!
Ольга (сквозь зубы). Debilka!
Спускает ноги на улицу, хватается за верёвку и ныряет вниз. Полина подбегает к окну и свешивается через подоконник, ожидая увидеть на земле мёртвый труп, но вместо этого замечает фигурку в нарядном платье, ловко карабкающуюся через ограду.
Полина. Эй! А как же я? Меня ж барин убьет! (испуганно перекрестившись, тоже переваливается через подоконник)
Из коридора доносится топот ног и громкий стук в дверь.
Голос Бенкендорфа. Ломайте, идиоты!
Жандармы выносят дверь и врываются в пустую комнату.
Бенкендорф. Где она?! Ищите!
Жандармы рассыпаются по комнате, с упоением переворачивая вверх дном всё, что не успела перевернуть Ольга. Один из жандармов замечает распахнутое окно и с радостным воплем бросается к нему.
Жандарм (высовываясь наружу). Верёвка тут, ваше высокопревосходительство…
Бенкендорф (с досадой рубит рукой воздух). Сбежала!..
Жандарм (свешиваясь вниз). …а на верёвке кто-то болтается…
Бенкендорф. Тащи сюда!
Остальные жандармы бросаются товарищу на подмогу и за обрывок портьеры втягивают в комнату растрёпанную Полину.
Бенкендорф (кровожадно потирая руки). Попались, госпожа Калиновская? От меня не уйдёшь! (жандармам) Подайте пани стульчик, не видите, её ножки не держат!
Жандармы сажают трясущуюся Полину в кресло и разворачивают лицом к шефу.
Бенкендорф (жестоко разочарован). Да ведь это не пани Ольга! (Полине) Где госпожа Калиновская, отвечай!
Полина (хнычет). Какая Калиновская?
Бенкендорф делает знак жандармам, те начинают выкручивать Полине руки.
Полина (верещит). Ой-е-ей! Больно! (изловчившись, кусает усатого жандарма за руку)
Усатый жандарм (отвешивает ей подзатыльник). Будешь говорить, дура?
Полина. Не знаю никакой Калиновской, а вот Аньку Платонову надо всенепременно арестовать, она дом разоряет, барина объедает… Никому от неё жизни нету!
Бенкендорф. Не хочешь, значит, правду говорить? Ну, добром не получилось, придётся по-плохому… (сокрушённо вздыхает) Не люблю я смотреть, как женщин пытают… ох… (жандармам) Заткните ей рот, чтоб не орала, и приступайте!
Полина (брыкается в жандармских лапах). Ой, не надо! Ой, всё скажу! (шмыгает носом) Была тут ещё госпожа Болотова, только она ещё до вашего приезда удрала… Сиганула вон за окно и была такова! (обиженно) А подо мной верёвка оборвала-а-ась…
Усатый жандарм (щипает её за филей). На такой-то пышной подушке приземлилась бы и не заметила, как!
Полина (огрызается). Убери лапы! Все вы, мужики, до сладкого охочи, а меня, бедную сироту, и защитить некому!
Бенкендорф. Ну, ну, бедная сирота, разбушевалась! Скажи лучше, куда твоя госпожа Болотова побежала?
Полина. Почём я знаю? Во дворец какой-то она всё рвалась, к Саше, кричала, хочу, а меня не пущают!
Бенкендорф. Всё ясно! (жандармам) Едем в Зимний!
Усатый жандарм (кивает на Полину). А эту… прикажете в крепость, ваше высокопревосходительство?
Бенкендорф. Сироту-то? Да она крепость по кирпичику разнесёт! Бросьте её и за мной, ребята! (нахлобучивает треуголку и выходит за дверь)
Усатый жандарм (напоследок шлепает Полину ниже спины). Жаль, не попала ты ко мне на допрос… Ух, я бы тебя!.. (с сожалением прищёлкнув языком, уходит вслед за остальными)
Полина (показывает язык робко заглядывающим в дверь Прошке и Тришке). Чего таращитесь? Вам велено дверь караулить, вот и караульте! А я в деревню поеду, не стану дожидаться, пока барин меня на капусту порубит! (расталкивает лакеев локтями и убегает)

0

82

Кадр 82. В театре
Зал для репетиций - рассохшийся рояль, обломки каких-то декораций, пыльные бархатные портьеры… Посреди всего этого театрального хлама помощник господина Оболенского К.М. Шишкин отчитывает молодую претендентку.
Шишкин. Эту сцену нужно играть тонко… проникновенно… а вы изображаете какую-то африканскую страсть!
Анна. Но ведь этот негодяй бросает меня, уходит к другой… Какая женщина с этим смирится?!
Шишкин. Забудьте о том, что вы женщина, вы - актриса и будете играть то, что написано в пьесе! Не нужно истерик, громких рыданий и этих заламываний рук! Поймите: плачет ваше сердце, ваше сердце, а не вы! Ваше сердце плачет, а вы стоите, бледная, как мраморная статуя, и с невыразимой мукой глядите мне вслед… Запомнили? Сердце плачет, мука во взгляде… Попробуем ещё раз! (с драматическим пафосом) Прощай, Алина, очаг любви погас, боле нам не греться у его огня…
Анна равнодушно созерцает потрескавшуюся фреску на потолке.
Шишкин (выходя из себя). Когда я говорил о статуе, то вовсе не имел в виду неотёсанный кусок камня! Куда вы смотрите?!
Анна. Я подумала: пусть уходит! Раз он не мог оценить моей любви, то и мне он не нужен… Может, я лучше спою? (садится к роялю)
Шишкин (стонет). Вы читали свою роль? (трясёт перед ней листочками пьесы) У вас от горя пропал голос!
Анна (капризно). Мне не нравится эта пьеса!
Шишкин. Кого вы из себя строите? В нашем театре даже примы не смеют делать драматургам замечания!
Анна. Простите, я так плохо знаю театральную жизнь…
Шишкин (в сторону). Если б господин Оболенский не распорядился дать ей главную роль, гнать бы эту провинциальную ломаку в три шеи… (обречённо вздыхает) Хорошо, попробуем другую сцену… (листает пьесу) Вот! Соблазнение Алины графом. Вам по нраву жаркие страсти? Извольте! Итак, печальная Алина сидит в своей комнате… к ней входит граф…
Анна принимает поэтическую позу, изящно подперев головку рукой. Шишкин опускается перед ней на одно колено.
Шишкин. Алина! Не будьте так суровы! Один ваш благосклонный взгляд…
Анна (с томной грустью). Граф, я боюсь нового разочарования… С тех пор, как Владимир изменил мне…
Шишкин. Какой Владимир? В этой пьесе нет никакого Владимира! Вашего бывшего любовника звали Сержем!
Анна (виновато). Простите, я оговорилась…
Шишкин. За такую оговорку на сцене, дорогая моя, вас закидают гнилыми яблоками по копейке за три фунта! Надо прилежнее учить роль! (поправляет галстук и продолжает) Алина, в моих объятьях вы забудете все прежние горести! (обнимает её колени)
Анна (нервничая). Не мучьте меня, граф! Рана, нанесенная коварным Владимиром… то есть Сержем… ещё кровоточит…
Шишкин (раздражённо). В каких эмпиреях вы парите? То клокочете страстью, как вулкан, то мямлите, как замороженная…
Анна (ёрзая в кресле). Просто я не привыкла, чтоб меня обнимали чужие мужчины…
Шишкин. Вы ведь мечтаете стать актрисой, дорогуша? Тогда привыкайте - и не только к объятиям… (тянет к ней губы, но натыкается на пощечину)
Анна (испуганно отдергивает руку). Ой! Простите, Кирилл Матвеич… Не знаю, как это вышло…
Шишкин (вскакивает с колен). С меня довольно! Репетиция окончена.
Анна (заискивающе). Не сердитесь, Кирилл Матвеич! Я обещаю быть прилежной ученицей… (возвращается в роль) Ах, граф, если б вы могли стереть с моих губ поцелуи этого подлеца… (сильно зажмуривается)
Шишкин. Нет, милая, это никуда не годится. Что за гримаса отвращения, будто вы жабу собираетесь лобызать? Представьте, в конце концов, что перед вами этот подлец Серж или, как бишь его, Владимир… (губы Анны расплываются в блаженной улыбке) Ну вот! Совсем другое дело!
Наклоняется к ней с намерением поцеловать, но тут дверь без стука распахивается и входит Владимир в элегантном вечернем костюме и с большой коробкой под мышкой.
Владимир (со зловещим спокойствием). Что здесь происходит?
Шишкин (приосанясь). А вы, собственно… (умолкает под свирепым взглядом)
Анна испуганно шныряет в угол. Владимир неторопливо кладёт коробку на рояль, аккуратно поддергивает манжеты и ударом в челюсть отправляет Шишкина на бутафорский диван. Грохот.
Анна (отворачивается). Не могу на это смотреть, я такая чувствительная! (достаёт платочек и прикладывает к глазам) Я и с кухни-то всегда убегала, когда Варя поросёнка резала…
Владимир за шиворот извлекает Шишкина из обломков дивана и сосчитывает его носом все клавиши на рояле.
Анна (затыкая уши). Фальшивый до-диез - какой ужас!
Владимир напоследок отвешивает Шишкину несколько оплеух и роняет его на пол.
Шишкин (поднимается, цепляясь за пыльную портьеру). К-кто эт-то, мадмуазель П-платонова?
Анна (с тайной гордостью). Это мой опекун, барон Корф.
Шишкин. Тот самый Корф, который стрелялся на дуэли с наследником престола?
Владимир. Вижу, вы обо мне наслышаны… Не желаете свести более короткое знакомство? (хищно улыбается)
Шишкин (сдавленно). Н-нет! (бросается к двери)
Владимир. Моветон… даже не попрощался!
Шишкин (заглядывает в дверь). С таким опекуном, голубушка, вам нужно дома за пяльцами сидеть, а не в актрисы поступать! (стремительно захлопывает дверь и убегает)
Владимир. Однако, как дурно служение Мельпомене сказывается на манерах! (садится в кресло и закидывает ногу на ногу) Боюсь, на правах опекуна мне придется запретить вам общаться с этим невежей…
Анна (потупив глазки). Воля, конечно, ваша, я от вас целиком завишу… только от Кирилла Матвеича Шишкина зависела моя карьера на сцене.
Владимир. О сценической карьере можете забыть.
Анна. Вы тиран и самодур!
Владимир. Называйте меня, как хотите, лишь бы слушались! (рассматривает свои манжеты и чертыхается) Вроде и бил аккуратно, чтоб не испачкаться, а всё равно брызги попали…
Анна (шмыгая носом). Пятна крови сразу надо замывать…
Владимир. Легко сказать… а как?
Анна. Разрешите… (смачивает свой платочек в графине с водой и оттирает пятна крови с манжет) Бедный Кирилл Матвеич…
Владимир. Вам его жаль? Или жаль того, что я ему помешал?
Анна. Вы не смеете меня оскорблять! Это… это была репетиция спектакля!
Владимир. А репетиции всегда проходят в обнимку?
Анна. Настоящая актриса должна играть то, что написано в пьесе - страдать, умирать, обнимать… (всхлипывает) целовать…
Владимир. Кого мы теперь оплакиваем?
Анна (сквозь слёзы). Я никогда не стану хорошей актрисой! Я не могу целоваться с чужими мужчинами… рука так и тянется пощечину влепить… (хнычет) А без поцелуев на сцене ника-а-ак…
Владимир (повеселев). Да выкиньте эту сцену из головы! Вы сегодня поёте на балу.
Анна. На каком балу?
Владимир. Нынче вечером в Зимнем дворце дают бал-маскарад в честь принцессы Марии, невесты Александра. Я привёз вам платье (кивает на коробку), переодевайтесь поскорей и едем, пока не опоздали.
Анна (дёргая плечиком). Отчего же вы не пригласили госпожу Болотову?
Владимир (морщась). Госпожу Болотову? У неё мерзкий визгливый голосишко, а у вас (целует ей ручку) волшебное бельканто, которое мечтают услышать цесаревич и его невеста.
Анна. Так вы потому только берёте меня с собой, что вас попросил об этом его высочество? (отворачивается) Никуда не поеду!
Владимир (в сердцах). Как я устал от ваших капризов! (примирительно) Хватит дуться, Анечка, доссоримся дома, если у тебя есть такая охота… а пока примерь, пожалуйста, платье… (извлекает из коробки нечто воздушно-шёлково-голубое) Я на глазок брал, вдруг ошибся?
Анна (бурчит). Говорят, вы на глазок с точностью до вершка талию можете измерить… с вами даже и пари никто не заключает - боятся проиграть… (с притворной неохотой берёт платье) Хорошо, сделаю вам такую любезность… (ощупывает шёлк и прикладывает платье к себе) Сюда бы подошли сапфиры…
Владимир. Я тоже так подумал! (протягивает ей футляр, в котором посверкивают голубые камни)
Анна (живо нацепив на себя ожерелье и серьги и вертясь перед зеркалом). Это подарок… или только на время бала?
Владимир. А вы их мне отдадите, после бала-то?
Анна. Нет!
Владимир. Значит, подарок.
Анна (расцветает). Спасибо, Владимир! (спохватившись, напускает на себя суровый вид) Но не думайте, что я простила вам избиение несчастного Кирилла Матвеича!
Владимир (ухмыляясь). Жду вас в карете! (уходит)

0

83

Кадр 83. Где-то в соседнем уезде
Прихожая в не богатом, но и не бедном доме. Портьеры из кричаще пёстрой ткани, множество блестящих безделушек, на полу - не новый, но ещё приличный ковёр. Входят Лиза и Михаил, в припорошенных снегом шубах.
Лиза (с любопытством вертит головой по сторонам). А где же мой муженёк? Вроде он сюда направлялся?
Михаил (выглядывает в окно). Во дворе он, с конюхом ругается…
Из комнат выплывает дородная дама яркой цыганской внешности, в цветастой шали и золотых серьгах до плеч.
Михаил. Сударыня, извините нас за вторжение…
С улицы входит нарочито весёлый Забалуев.
Забалуев (елейным голосом). Зара! Душенька моя! А вот и я!
Зара (хмуро). Почему вчера не приехал?
Забалуев. В пути задержался… метель, буран… (замечает Лизу с Михаилом и окаменевает с разинутым ртом)
Михаил (кашлянув). Добрый день, Андрей Платоныч!
Зара. А вы кто такие будете? Если долг взыскивать, то денег нет! (набрасывается на Забалуева) Дети голодные по углам скулят, а он всё по кабакам да по игорным домам!
Лиза и Михаил недоумённо переглядываются. В прихожую высыпают полдюжины ребятишек мал мала меньше и с радостным визгом "папенька!" виснут на Забалуеве.
Забалуев (целуя детишек). Поросятки мои, цыганятки мои!..
Михаил (потрясённо). Это ваши дети, господин Забалуев?
Зара. А то чьи же? Я деток только от мужа рожаю!
Лиза (округлив глаза). От мужа?!
Забалуев раздает ребятишкам петушков на палочке.
Зара. Вы только поглядите, как он о кровинушках-то своих заботится! Раз в полгода приедет, сунет по карамельке и был таков! Сама в обносках (утирает слезу рукой в золотых перстнях), дети от голода прозрачные… (Михаилу и Лизе) А ещё кредиторов черти носят… Поди, имущество описывать? Не дам!
Михаил. Сударыня, мы никакие не кредиторы… Мы… (Лиза щипает его за локоть) Мы с Андреем Платонычем в дороге познакомились… (бросив на Лизу лукавый взгляд) Князь и княгиня Репнины, к вашим услугам.
Лиза (повторяет нараспев). Князь и княгиня Репнины! (показывает обалдевшему Забалуеву язык)
Зара. Ну, раз не кредиторы, тогда - прошу чаю с нами откушать.
Михаил. С удовольствием, сударыня!
Под руку с Лизой идёт вслед за хозяйкой, Забалуев, облепленный своими отпрысками, семенит сзади. В просторной комнате накрыт стол: дорогой сервиз, серебро, разная снедь. За столом сидит Седой в сюртуке и при галстуке, пьёт чай из блюдца.
Зара (гладит Седого по голове). А это старшенький мой, Ромаша… Наша надежда и опора! Кабы не он, мы б с ребятушками по миру пошли!
Забалуев (ворчит себе под нос). Надежда и опора… с родного отца последнюю рубашку снимает, вор…
Михаил (с весёлым удивлением). И этот тоже ваш сын, Андрей Платоныч? Ха-ха! А я-то удивлялся, в кого он такой прохвост уродился… (Лизе) Выпьем с воскресшим покойником чаю? Держу пари, мы услышим много интересного!
Лиза (дрожа от любопытства). Ещё бы!
Самый бойкий из младших Забалуевых вскарабкивается папаше на спину, хлопает его по лысине, пинает пяткой в бок и кричит: "Н-но, лошадка, поехали!"
Забалуев (дурашливо). Иго-го!
Убегает, высоко подкидывая ноги, весь выводок, улюлюкая и размахивая петушками на палочках, - за ним.
Зара. Простите, гости дорогие, за скудный стол… (вздыхая, смотрит на поросёнка с кашей, печёного осетра, курники и кулебяки) В других-то домах к обеду по пять перемен подают, а мы одну едва насобирали…
Михаил. Благодарим, сударыня, за хлеб-соль! (наливает Лизе чаю и кладёт ей на тарелку кусок сладкого пирога) Рассказывай, Седой… или как там тебя величать?
Седой (солидно). Роман Андреич Забалуев.
Михаил (с кривой усмешкой). Роман Андреич… мы жаждем узнать, как так вышло, что твои кости обглоданные у нас в лесу валяются, а ты тут чаи гоняешь?
Седой. Кости в лесу? (макает блин в плошку с чёрной икрой) Так это, наверно, когда мы с Радкой… ты ведь её помнишь, князь? (Михаил, покраснев, кивает, Лиза, увлечённая рассказом, не замечает его смущения) Мы с ней разрыли старую могилку цыганского барона, что там нашли, в мешок пересыпали - и в лес… если б кто из табора нас за этим делом застал, закопали бы живьём в той же самой могилке… А в лесу барахлишко вытряхнули, золотишко поделили, подрались, правда, маленько… а кости… про кости не помню… может, мешок прохудился, и мы их где по пути потеряли?
Зара (умильно всхлипывает). Добытчик!
Михаил (качает головой). Ну и ну!
Лиза с озадаченным видом рассматривает нож и вилку.
Лиза (на ухо Михаилу). Миша, поглядите, наши серебряные вилки!
Михаил (вертит в руках чашку). И на сервизе ваши вензели… Верно, папаши Забалуева подареньице…
Седой. Не больно-то наш папаша на подарки щедр! То и дело напоминать приходится…
Михаил. …или угрожать?
Зара. А с этим чертушкой по-другому нельзя, он только тогда дров и не ломает, пока я его в ежовых рукавицах держу. Вот несколько годков назад, когда он вконец промотался, подыскала я ему в жены вдовушку в ***ской губернии…
Лиза (чуть не подавившись пирогом). Как - в жены? А вы ему кто?
Зара. Я ему супруга законная, венчанная, только когда нищета в окошко стучится, не до законов! (продолжает) Подыскала я ему, значит, богатенькую старушку, нагадала ей на картах, что он - судьба и счастье её, обженились они, и так-то ладно всё у нас пошло… Хоть от жены своей новой Андрюша надолго уезжать не мог, а денежки нам исправно присылал… а когда померла она, то весь её капиталец нам достался…
Михаил (цокает языком). Ай да молодцы!
Седой. А то! (уплетает поросёнка с кашей) С нашей маменькой не пропадёшь!
Зара (с досадой). Только угораздило этого дурака всё вдовье наследство в карты спустить! Погоревала я, да вновь принялась ему жену искать, а он говорит: противно, дескать, со старухой спать, женюсь на молоденькой… И женился ведь! На княжне какой-то из Двугорского уезда… (Лиза фыркает, расплескав чай из чашки) Только с приданым-то его надули!
Михаил (давясь от смеха). Вы, значит, хитрые, а нашлись и похитрее? (подмигивает Седому) Зарились на поместье, а поживились только чашками-ложками?
Зара (сердито). Это всё дурак мой виноват, не видит, где хищники алчные, а где простачки щедрые!
Лиза хрюкает, уткнувшись носом в плечо Михаила.
Зара. Вам вот веселье, а мне с таким мужем горе горькое! От горя и солнышком моим Ромашей торговать пришлось… (всхлипывает)
Седой. Не грусти, мать, невесту ты мне хорошую сосватала, в самом соку - семьдесят семь лет, да с мануфактуркой, да с рудничком серебряным… Заживём припеваючи! Раду в экономки возьму… (достаёт из кармана брегет, щёлкает крышечкой) Эге, да меня невеста ждёт! (встаёт из-за стола и гоголем проходится по комнате) Что, князь, сюртучок-то на мне ладно сидит?
Михаил. Хоть сейчас под венец!
Седой. Первое купеческое правило - чтоб с выгодой продать, надо товар лицом показать! (удаляется, поигрывая щегольской тростью)
Михаил. Славного вы сынка вырастили, госпожа Забалуева!
Зара (пускает умильную слезу). Первенец мой, утешенье моё на старости лет! А скоро и другие детки подрастут, один другого краше, все богатые старички наши будут! На дурака-то моего никакой надежды…
Лиза. Вот вы, сударыня, Андрея Платоныча на все лады чехвостите, а чего ж тогда замуж-то за него пошли?
Зара. По молодости-то он был хоть куда - и при деньгах, и при усах… и папаша мой покойный, как застукал его у меня в кибитке, нож к горлу - и под венец! (из глубины дома доносится шум) Ой, как бы новую мебель не побили! (убегает)
Михаил. Ну и чудеса на белом свете творятся! Мы считали господина Забалуева отменным мошенником, а тут им самим направо и налево торгуют, да ещё и с прибылью!
Лиза. Поверить не могу, Миша! Андрей Платоныч - отец семейства! (просияв) Но ведь это значит, что наш с ним брак не действителен! Я свободна! Свободна!!!
На радостях звонко целует Михаила в губы. В первое мгновение тот теряется, во второе - сгребает Лизу в объятья, в третье - она оказывается у него на коленях, а потом они и вовсе перестают замечать всякие мгновения, а заодно и выросшего на пороге Забалуева.
Забалуев (вдоволь налюбовавшись на целующуюся парочку). Кхе-кхе… (на него не обращают внимания) Лизавета Петровна…
Лиза (между поцелуями). Подите прочь, мерзкий старикашка!
Забалуев. Михал Саныч… Князь… Вы-то человек благоразумный… В конце концов это неприлично - целовать мою жену в доме другой моей жены! То есть я хотел сказать, в доме законной моей жены другую мою законную… тьфу, запутался!..
Михаил с неохотой размыкает объятья, Лиза с не меньшей неохотой перемещается с его коленей на свой стул.
Забалуев (ворчит). Хоть бы детей малых постыдились, войдут, увидят…
Лиза. Не вам меня стыдить, господин бывший муженёк! Поедемте отсюда, Миша, тошно на этого плешивого старикашку смотреть…
Михаил. Вам на него больше и не придётся смотреть: вот вернёмся домой, и сразу к судье… только смеркается уж… опять на постоялом дворе ночевать будем?
Лиза смущённо хихикает, Михаил помогает ей надеть шубу, как бы ненароком касаясь то её плеча, то спины. Уходят, не потрудившись попрощаться с Забалуевым.
Зара (возвращается). А гости куда подевались? Уехали? Ну и скатертью дорога, ребятушкам пирогов больше останется… (пересчитывает вилки на столе) Всё ли цело? И на что было первых встречных в дом тащить?
Забалуев (вздыхает). Кабы первые встречные… а то жена моя Лизавета Петровна Долгорукая, бесстыдница, вертихвостка… и хахаль её, тоже вертихвост первостатейный…
Зара (ахает). Жена? Та самая княжна?! Чего ж ты молчал, дурень старый?! И Ромка хорош, ни словечка не сказал! Ужо задам я ему, как вернётся! (напускается на Забалуева) Зачем же ты её отпустил, болван? Она теперь своим всё расскажет, ни копейки с них больше не стрясёшь!
Забалуев. Да они и прежде-то не торопились раскошелиться…
Зара. Надо было хахаля в колодце утопить, а саму девку - в погреб, выкуп бы за неё с семейки их содрали! Олух ты, олух! Уж лысый, как коленка, а мозгов так и не прибавилось!
Забалуев (суетливо). Зарочка, так я поеду, догоню их…
Зара (выталкивает его за дверь). Уж поезжай, догони! А развода будут требовать, нипочём не давай! Кричи, жалуйся, что Лизка твоя - мерзкая прелюбодейка, эти дворянские чистоплюи скандалов пуще огня боятся, любые деньги отвалят, чтоб огласки не допустить… И только попробуй вернуться с пустым карманом!
Забалуев. Я из них денежки выбью, выжму, вытряхну! Вот где у меня эти Долгорукие! (показывает кулак)

0

84

Кадр 84. Бал в Зимнем дворце
Огромный бальный зал сияет тысячами огней, в тяжёлом воздухе смешались ароматы цветов, духов, вина, надрываются скрипки, сотни нарядных масок кружатся под звуки вальсов и мазурок. Но главное развлечение на этом празднике не танцы, а фонтан в виде крепости высотою в сажень, окружённый рвом в два локтя шириной, в котором плещется шампанское, из узких бойниц глядят жерла пушечек. На самом верху важно восседает Жуковский в турецких шароварах и феске, курит кальян и, приговаривая: "скорее небо упадёт в Дунай, чем русские возьмут Измаил", нажимает на рычажки, и из пушечек хлещут пенные струи шампанского. От желающих взять "крепость" штурмом отбою нет, во "рву" плавают вдрызг пьяные гости, лакеи выуживают их оттуда и оттаскивают на балкон - охладиться.
Императорское семейство любуется на это безобразие с небольшого возвышения в центре зала.
Александр (кивая на фонтан). Ну, не хорошо ли я придумал?
Мари (хлопает в ладоши). Браво, Саша, браво! Очень весело!
Императрица (изящно пригубив шампанское из хрустального бокала). Опять в Европе станут говорить, что русские, как свиньи, хлебают прямо из лохани…
Император. Лишь бы не говорили, что турки разгромили нас под Измаилом… Ну-ка, ну-ка! (наводит лорнет на гусара, лихо карабкающегося на крепость, но Жуковский сбрасывает того мощным шампанским залпом) Василий Андреич чересчур увлёкся… уж не вспомнил ли он о своих турецких корнях?
Бенкендорф (вырастает за спиной императора). Не извольте беспокоиться, ваше императорское величество, мои люди примут меры, чтобы крепость пала в положенный срок…
Александр (хмуро косится на него). Мари, идёмте танцевать!
Мари. С удовольствием, Саша!
Растворяются в толпе масок.
Бенкендорф (склоняется к императорскому уху). У меня дурные вести, государь… Ольга Калиновская в Петербурге, хуже того - здесь, на балу…
Император (в гневе). Как же вы допустили?!
Бенкендорф. Мы б схватили эту бунтовщицу, но у неё есть опасный сообщник - барон Корф, это он помог ей пробраться во дворец…
Император (морщится). Опять Корф? Разве я не говорил, что не желаю больше слышать этого имени?
Бенкендорф (оживляясь). Прикажете в крепость, ваше величество?
Императрица (вмешивается). Николя, зачем превращать бал в облаву? Опять осрамимся на всю Европу!
Шеф жандармов обиженно пыхтит, как ребёнок, которого лишили сладкого.
Император (подумав). Арестуйте обоих…. Только тихо!
Обрадованный Бенкендорф исчезает.
…Среди нарядной публики появляются Анна и Владимир: он - в чёрной полумаске, она - с недовольной миной на лице.
Анна. Зачем было привозить меня на бал, если и потанцевать ни с кем не разрешаете?
Владимир. Вас ни на секунду нельзя упускать из виду - тут же вляпаетесь в какую-нибудь неприятность! (подводит её к колонне) Ждите меня здесь и никуда не уходите! Сейчас принесу шампанского.
Анна. Я хочу мороженого!
Владимир. Никакого мороженого - вам сегодня петь, не хватало ещё, чтоб у вас горло заболело! (уходит)
Из-за колонны выныривает Шишкин в костюме Арлекина и с синяком в пол-лица.
Шишкин. Суровый у вас опекун, мадмуазель Платонова, однако даже ему не под силу заставить вас петь хорошо!
Анна. Почему?
Шишкин. Потому что, если нет ни голоса, ни таланта, никакой опекун не поможет!
Анна кусает губы.
Шишкин. Воображаю, с каким треском вы сегодня провалитесь! Впрочем, провалиться на глазах императорской фамилии и то честь немалая!
Анна хнычет и готова разрыдаться.
Владимир (подходит с двумя бокалами в руках). Ну вот, стоило на шаг отойти, а вы уже с другой маской любезничаете. Да ещё с такой уродливой маской!
Шишкин (осторожно трогая свой синяк). С вашего позволения, это не маска, а моё лицо!
Владимир. Что вы говорите! И какой необычный синий румянец - он у вас от природы, или вы его перед маскарадом навели?
Шишкин (отступая за колонну). Нет, один художник-самоучка постарался… чтоб у него руки отсохли! (исчезает)
Владимир. Где-то я этого хлыща видел…
Анна (громко шмыгает носом). Это господин Шишкин…
Владимир. Уж не тот ли Мишкин, который давеча давал вам уроки актёрского мастерства? Ха-ха-ха! (замечает слёзы на глазах Анны) А почему вы плачете? (почти нежно) Ну-ну, успокойтесь! Выпейте шампанского… А после выступления, так и быть, можете покушать мороженого.
Анна. Я не из-за мороженого… Кирилл Матвеич сказал, что у меня ни таланта нет, ни голоса…
Владимир. И только-то? У меня тоже нет голоса, но ведь я не проливаю по этому поводу горькие слёзы!
Анна. Но вам и не грозит провал на глазах у стольких важных гостей… и всей императорской фамилии!
Владимир. Это вам тоже месье Гришкин сказал? (достаёт платок и вытирает ей слёзы) Хотите, я его поколочу?
Анна. Разве вы его уже не поколотили?
Владимир. Я вполсилы бил, на нём ещё остались живые места…
Объявляют романс в исполнении Анны Платоновой.
Владимир. Ну, с Богом, Анечка! (подталкивает её в спину) Не бойся, если тебя освистают, я их всех в фонтане утоплю!
…Александр, потерявший Мари в толпе, прислоняется к колонне и утирает платком пот с разгорячённого лба. Из-за колонны выныривают две руки в красных перчатках и закрывают ему глаза.
Александр. Мари? (целует обе ладошки по очереди) Вот вы где, шалунья! А я вас ищу, ищу… (поворачивается и застывает с отпавшей челюстью)
Ольга (жарко). Сашенька! Ненаглядный мой! (виснет у него на шее)
Александр (ошалело). Оля?! Откуда ты?!
Ольга (увлекая его за колонну). Как я соскучилась, любимый! (срывает с него галстук и впивается в шею хищным поцелуем)
Александр (пытаясь оторвать её от себя). Подожди, Оля…
Ольга. Я не могу больше ждать, мой дорогой, мой сладкий! (проворно расстегивает на нём пуговицы)
Александр. Оля, да остановись же ты! (стряхивает её с себя и застёгивается) Мы не можем…
Ольга. Ты прав, здесь не место… Идём к тебе в спальню! Я умру, если сейчас же не получу твоего тела!
Александр. Оля, ты сошла с ума! Я не могу… я не хочу… я… я скоро женюсь…
Ольга (влепляет ему пощёчину). Предатель! Ты же клялся мне в вечной любви!
Александр (виновато мямлит). Прости меня, Оленька, но сердцу не прикажешь… с глаз долой - из сердца вон…
Ольга (заливаясь слезами). Ты убиваешь меня, Саша!
Александр. Оля, умоляю тебя: уезжай, пока жандармы не проведали, что ты здесь, и не схватили тебя!
Ольга. Раз ты меня не хочешь, пусть хватают, пусть казнят!..
Выскакивает из-за колонны, растрёпанный Александр - следом, ловит её за талию и делает вид, что танцует. Эта эскапада, к счастью, ускользает от внимания его родителей и невесты, которые слушают Анну, соловьём заливающуюся у рояля.
Император (одобрительно пощипывая усы). Недурна, недурна! (императрица хмыкает) Шарлотта, дорогая, не ревнуйте! Я восхищаюсь этой певицей, как… как прекрасной фарфоровой вазой!
Императрица. Восхищайтесь, mon cher… (в сторону) Лишь бы не захотели эту вазу приобрести!
Бенкендорф (из-за кресла императора). Ах, какой дивный голос!
Сквозь звуки музыки и пения доносится грохот.
Император (морщась). Что это? Взяли, наконец, Измаил?
Бенкендорф (приглядевшись к клубку человеческих тел, выкатившемуся в боковую дверь). Нет, пока только барона Корфа.
Император. А Калиновскую?
Бенкендорф. Её ищут, ваше императорское величество, и как только найдут, я вас немедленно извещу…
Императрица (иронически). Не трудитесь, Александр Христофорыч, мы услышим.
Анна заканчивает романс, публика приветствует её громом аплодисментов. Вокруг певицы тут же образуется кружок поклонников, она с явным удовольствием принимает знаки восхищения, щедро даря улыбки направо и налево.
Мари (протолкавшись к Анне сквозь толпу). Вы чудесно пели, дорогая! Так трогательно и проникновенно… (смахивает навернувшуюся от избытка чувств слезу)
Анна (делает книксен). Благодарю вас, ваше высочество!
Мари (обиженно). Зачем омрачать так хорошо начавшуюся дружбу глупыми титулами? Я хочу остаться для вас просто Мари… Мари, с которой можно поболтать о разных пустяках за чашечкой кофе, как тогда, в кондитерской… (обе заговорщицки хихикают) и о сердечных тайнах… Вы обещали познакомить меня с самым главным в вашей жизни человеком, помните?
Анна (грустно вздыхает). Боюсь только, что я для него - не самое главное.
Мари. Отчего вы так думаете?
Анна (обиженно). Я уж и улыбалась этим назойливым молодым людям, и ручку давала поцеловать, и танцы все подряд обещала… ждала, вот подойдет сейчас Владимир, сердитый, велит домой ехать, грубо запихнёт в карету и всю дорогу будет ругаться, а я положу голову ему на плечо… (шмыгает носом) Но ему нет до меня никакого дела!
Мари. И мой Саша тоже куда-то исчез…
Анна (с проблеском надежды). А может, он за мороженым пошёл? Он обещал, если я хорошо спою… (оглядывается по сторонам)
Шишкин (подходит к Анне). Уж не вашего ли опекуна ищете? Его арестовали!
Анна (бледнеет). Арестовали?!
Шишкин (злорадно). Я лично имел удовольствие наблюдать, как его волокли семеро жандармов! (игриво тычет её пальцем в плечико) Может, теперь, избавившись от опеки этого вульгарного грубияна, мы вернёмся к репетиции нашей пьесы, мадмуазель Платонова?
Анна (хлопает его веером по щеке без синяка). Ах, оставьте меня!
Шишкин убегает, потирая свежий синяк, Анна горько плачет.
Мари (утешает её). Анна, дорогая, не плачьте, я поговорю с Александром… нет, лучше прямо с Николаем Павловичем! Я уверена, это какая-то ошибка, и ваш Владимир завтра же будет на свободе!
Анна (хнычет). А с кем я сегодня домой поеду?..
Вокруг бурлит разноцветный маскарад.
Александр (продолжая танцевать с Ольгой). Успокойся, Оля, жизнь не кончается вместе с любовью. Посмотри вокруг - какой весёлый бал, какие прекрасные маски!
Ольга (презрительно оттопырив губу). И бал скучный, и маски отвратительные… Почему-то половина гостей нарядилась в костюмы жандармов…
Александр (покосившись на сжимающееся вокруг них кольцо голубых мундиров). Увы, это не маскарадные костюмы…
Хватает Ольгу за руку и резко ныряет в сторону. Жандармы, хоть и с запозданием, бросаются следом. Парочка мечется среди танцующих, спасаясь от преследования.
Ольга (в восторге). Ах, Сашенька, рядом с тобой и погибнуть не страшно!
Александр. Боюсь, вместе нам погибнуть не дадут… (натыкается взглядом на фонтан-Измаил, который вяло пытаются штурмовать несколько хмельных офицеров, и на такую же хмельную физиономию Жуковского наверху) Василий Андреевич! Вот кто нам поможет! Только в таком виде нам к нему не пробиться…
Ольга напяливает на лицо маску.
Александр (безнадёжно машет рукой). Это не поможет! Они уже запомнили твое платье… Ага! Придумал!
Заталкивает Ольгу под какую-то портьеру, там же прячется и сам, выставив наружу ногу, о которую спотыкается пробегавший мимо Шишкин. Бедняга падает, тут же из-за портьеры высовываются четыре руки, хватают его и утаскивают. Спустя несколько минут выходят Александр в Ольгиной маске и Ольга в костюме Арлекина, оба бегут к фонтану. Опоздавшие жандармы во главе со своим шефом сдёргивают портьеру и извлекают из-под неё некое существо в помятом платье нимфы.
Бенкендорф (торжествующе). Попались, госпожа Калиновская? От нас не уйдешь! Снимайте вашу маску!
Шишкин (хнычет). Это не маска, это моё лицо!
Бенкендорф (в бешенстве). Опять не она! (хватает Шишкина за грудки) Говори, где женщина, в чьё платье ты влез?!
Насмерть перепуганный Шишкин дрожащим пальцем указывает на две фигуры, карабкающиеся по стене "Измаила".
Бенкендорф (рявкает). Взять!!!
Жандармы устремляются вперёд, Шишкин в полуобмороке сползает на пол.
Александр (подсаживая Ольгу на стену и отплёвываясь от брызг шампанского). Живее, Оля, живее! Они уже близко!
Жуковский (бормочет пьяным голосом). Скорее Измаил упадёт в Неву, чем турки возьмут Казань… (перед ним возникает лохматая голова Ольги) О! Пани Калиновская! Каким ветром вас занесло сюда из Варшавы - должно быть, ураганом?
Александр (бурчит, карабкаясь вслед за Ольгой). Ураган… по имени любовь… (стонет) Господи! Если Мари узнает… она уже все фарфоровые вазы об меня переколотила… а ну как доберётся до малахитовых кубков?! (вздрагивает и карабкается в два раза быстрее)
Жуковский. Ба! Ваше высочество? А вас сюда каким сквозняком?..
Александр. Василий Андреич, сделайте вид, что мы вам приснились, и покажите выход из этой цитадели.
Жуковский (задремав). Конечно, приснились… а выход - внизу… (отодвигает одну из подушек, на которых сидит, открывая узкий лаз и шаткую деревянную лесенку) Шесть ступенек - и подвал… (всхрапывает)
Александр вместе с Ольгой ныряют вниз. На стены "крепости" со всех сторон лезут жандармы. Жуковский, очнувшись, поливает их шампанским, завязывается потасовка, во все стороны летят подушки, эполеты и обломки кальяна. Бутафорские стены крепости не выдерживают и вместе с гарнизоном и осаждающими обрушиваются в озеро шампанского. Грохот, хохот и визг.
Император (удовлетворённо). Измаил пал, можно идти спать.

0

85

Кадр 85. Усадьба Долгоруких
Марья Алексеевна, пригорюнившись, сидит в кресле, Соня, примостившись на подлокотнике, гладит её по плечу.
Соня. Даст Бог, маменька, всё уладится.
Марья Алексевна. Уладится, уладится, а разговоры-то всё равно пойдут! Снова станут наше имя трепать, позору не оберёшься… а всё папенька ваш виноват!
Соня. Да он же сам первый и пострадал…
Марья Алексевна. Мало пострадал! С моё бы ему пострадать! (громко сморкается в платок) После нового сраму кто с нами породниться-то захочет?
Соня. Если вы про меня, маменька, то я замуж не тороплюсь… Нагляделась на Лизины мытарства…
Марья Алексевна. Кстати, где она, сестрица твоя непутёвая? И что за моду взяла дома не ночевать? Прошлый раз под утро заявилась, а нынче и вовсе на три дня исчезла! Где она, спрашиваю?!
Соня. Маменька, вы за Лизу не тревожьтесь, князь Михал Саныч её сопровождает и в обиду не даст… Ой! (как всегда запоздало прикрывает рот ладошкой)
Марья Алексевна (округлив глаза). Что-о?! Кто её сопровождает?!
Распахивается дверь, и в комнату влетает возбуждённая Лиза - в расстёгнутой шубке, в сбившемся капоре; за нею тенью следует Михаил.
Лиза (вопит). Маменька! Соня! Мы с Мишей такие новости привезли, такие!..
Михаил (чинно кланяясь). Марья Алексеевна, Софья Петровна…
Лиза (тараторит) Оказывается, у Забалуева есть жена-цыганка и целая куча маленьких ребятишек, они заставляют его жениться на богатых старухах, чтобы заполучить наследство, и наше поместье хотели к рукам прибрать, да только…
Марья Алексевна (страдальчески сжимает виски). Лиза, не кричи, голова раскалывается… Сонечка, накапай мне капелек…
Соня (дрожащей рукой подносит лекарство). Выпейте, маменька!
Лиза (почуяв, наконец, неладное). Что случилось?
Марья Алексевна (прикладывая платочек к глазам). Петю арестовали…
Лиза с Михаилом недоумённо переглядываются.
Забалуев (выныривает из-за их спин). Как? Петра Михалыча арестовали? (лопаясь от восторга) За что?
Соня (всхлипывает). За подделку денег…
Лиза (фыркает). Наш папенька - фальшивомонетчик? Вот чушь! А вы ничего не перепутали? Может, исправник о господине Забалуеве толковал?
Забалуев. Нет-с, позвольте!
Михаил. Да не путайтесь вы под ногами! (выталкивает Забалуева за дверь) Что это за нелепое обвинение?
Соня. У нас в доме фальшивые ассигнации нашли…
Марья Алексевна (подвывает). Сорок тысяч…
Забалуев (лезет в комнату). Сколько, сколько?..
Михаил (хлопает его дверью по носу). Вот муха надоедливая! (обращаясь к дамам) Почему вообще к вам нагрянули с обыском? Даже если и допустить на миг абсурдную мысль, что у вас были фальшивые деньги… вы же не стали бы кричать об этом на каждом перекрёстке!
Мать и дочери призадумываются.
Михаил (продолжает развивать свою мысль). Значит, кто-то донёс… И весьма вероятно, что доносчик и подкинул в ваш дом фальшивки!
Лиза (вспыхнув догадкой). Забалуев!
Соня. Зачем ему подкидывать? Он всё больше украсть норовит…
Михаил. А вот мы сейчас у него и спросим… Андрей Платоныч, пожалуйте для разговору! (распахивает дверь и на пороге сталкивается с князем Долгоруким-старшим)
Пётр Михалыч. А вот и я! Я вернулся!
Соня и Лиза (радостно). Папенька! (бросаются его обнимать)
Пётр Михалыч. Я сказал исправнику, что меня почти год не было дома, и я знать не знаю ни про какие фальшивые деньги…
Михаил (с сомнением). И он вас сразу отпустил?
Пётр Михалыч. Нет, он стал спрашивать, не знает ли про фальшивые деньги моя супруга. Я ответил, что, может, и знает, однако меня не было дома…
Воцаряется мёртвая тишина.
Пётр Михалыч (не обращая на это внимания). …следственно, ни я - по причине длительного отсутствия, ни Маша - по причине душевной болезни, отвечать за подделку ассигнаций не можем! (заканчивает на торжественной ноте) Таким образом, мне удалось отстоять честь семьи!
Марья Алексевна (иронично). Спасибо, Петенька!
Соня (с облегчением крестится). Ну и слава Богу!
Лиза. И ничего не слава Богу! Подозрения-то остались!
Михаил. Да, мы так и не выяснили происхождение этих фальшивых денег.
Андрей (входит, запыхавшийся). Уф! Гнал во всю мочь, торопился… Я всё знаю! Исправник не хотел говорить, кто на нас донёс, а я секретарю в суде подмазал и выведал… Это Шуллер, управляющий Корфа!
Лиза (разочарованно). Не Забалуев?
Андрей. Его в трактире прихватили, когда он за водку поддельной купюрой пытался расплатиться, уволокли на съезжую, стали спрашивать, откуда у него фальшивые деньги, и он заявил, что получил их от вас, маменька.
Пётр Михалыч (строго). Чем же ты занималась в моё отсутствие, Маша?
Марья Алексевна. Даже если я временно и пребывала не в своем уме, то не настолько, чтобы плуту Модестычу платить! Обещать обещала, был грех… да ведь обещать - не давать!
Пётр Михалыч. Какие вообще у тебя могли быть дела с этим проходимцем?!
Марья Алексевна. А вот это уже не твоё дело!
Пётр Михалыч. Как же не моё, когда я едва за решётку не угодил?!
Андрей. Maman, papa, успокойтесь! Давайте подумаем, как защитить нашу честь от наветов подлого курляндца!
Михаил. Если он получил фальшивые деньги не от княгини, то от кого же?
Лиза. От Забалуева!
Забалуев (с порога). Обидно мне, Лизавета Петровна, слушать оскорбительные слова в свой адрес! (нагнав слёзы в голос) Я к вам со всею душою, любовью и почтением, а вы мне в благодарность - нате вот, рога!
Андрей (шипит). Убирайтесь, старый интриган, не смейте порочить доброе имя моей сестры!
Забалуев. Зачем мне порочить, она и сама с этим неплохо справляется, а князь Репнин ей в этом усердно помогает. Они думают, что я ничего не знаю, а я всё знаю, мне станционный смотритель-то рассказал, как они в одной комнате ночевали, более того - в одной кровати!
Соня (в ужасе). Ой! Я не верю! Лиза не могла…
Михаил (красный, как рак). Позвольте мне объяснить…
Пётр Михалыч. Не нужно объяснять, Михал Саныч, я в вашем благородстве не сомневаюсь, а этому клеветнику, который имеет несчастье быть моим зятем, ни на грош не верю, однако же… (стучит об пол тростью) Однако моя дочь слишком часто стала появляться в вашем обществе, а это, взяв во внимание то, что она - замужняя дама, является нарушением строгих нравственных правил, заведённых мною в этом доме для всех - и для членов семьи, и для гостей, а посему…
Марья Алексевна (перебивая). Лизанька, что ты там говорила, будто у Андрея Платоныча жена есть и детки малые?
Лиза (подхватывает). Да-да-да, маменька, шестеро ребятишек, а седьмой, старшенький, скоро женится…
Забалуев (визжит). Ложь, всё - гнусная ложь, как и то, что я якобы к фальшивым деньгам отношение имею!
Михаил. Зато к ним имеет отношение господин Шуллер, с которым вы, как пол-уезда видели, в трактире в карты резались… (Долгоруким) Где, кстати, деньги-то фальшивые нашли?
Андрей (пожимая плечами). Исправник сразу велел своим людям холодные камины в доме проверить - дескать, дураки недалёкие часто там тайники устраивают… Ну и в спальне голубой… во втором камине… Черт!
Лиза (подпрыгивает). Ага! Это же комната Забалуева! Хватайте его, хватайте!
Андрей с Михаилом скручивают Забалуеву руки.
Пётр Михалыч. Как же это мы сразу-то не сообразили… Спасибо вам, Михал Саныч, если бы не вы, мы бы так и ходили одураченными…
Михаил (Забалуеву). Теперь я вас точно упрячу за решётку!
Забалуев (огрызается). Это ещё бабушка надвое сказала!

0

86

Кадр 86. В Петропавловской крепости
Унылое помещение - толстые кирпичные стены, зарешёченные окна. Мрачный Бенкендорф с мешками под глазами сердито ворочается в неудобном кресле, напротив сидит небритый Владимир в мятом фраке с полуоторванным рукавом, за конторкой скучающий секретарь чинит перья.
Бенкендорф (устало). Пожалейте же старика, барон… Я целую ночь не спал…
Владимир (сладко потягиваясь). А я отлично выспался! И солома была мягкая, и воздух в камере свежий - таким приятным холодком тянуло с залива…
Бенкендорф (хлопает ладонью по столу). Хватит паясничать!
Владимир (обиженно). Зачем же срывать на мне дурное настроение? Я не виноват, что вы страдаете бессонницей.
Бенкендорф. Нет-с, я провёл всю ночь на ногах именно из-за вас - бегал по городу, разыскивая вашу Калиновскую!
Владимир. Сколько можно повторять - не моя она, не моя! Конечно, это было бы приятно, говорят, она очаровательна… но невозможно сделать своими всех женщин в Петербурге, а тем паче - в Варшаве!
Бенкендорф (лукаво прищурившись). Ну, одну-то очаровательную варшавянку вы всё-таки заполучили - ту, что живет в вашем доме под именем госпожи Болотовой.
Владимир (невозмутимо стряхивает с плеча остатки конфетти). Неужели приютить несчастную вдову считается преступлением?
Бенкендорф (с тяжёлым вздохом). Значит, правду говорить вы не желаете… А я-то думал, что мы сумеем понять друг друга!
Владимир. На мне порвали фрак, не дали воды умыться, я голоден, небрит… и вы ещё требуете от меня понимания?
Бенкендорф. Прошу прощения за моих невежливых молодцов… (вкрадчивым голосом) А если я сейчас прикажу принести вам завтрак, смогу ли я рассчитывать потом на вашу откровенность?
Владимир. Пусть сначала подадут завтрак, а там видно будет.
Бенкендорф делает знак секретарю, тот выбегает за дверь и вскоре возвращается с тяжело нагруженным подносом. Владимир, не заставляя себя долго упрашивать, приступает к трапезе.
Бенкендорф. Вашей выдержке, барон, можно позавидовать… и аппетиту тоже.
Владимир. Ни на то, ни на другое никогда не жаловался. Хотя винцо у вас в крепости скверное… да и мясо (поливает эскалоп соусом) моя кухарка вкуснее умеет зажарить…
Бенкендорф. Уж не взыщите, Владимир Иваныч, чем богаты… Итак?
Владимир (промокая губы салфеткой). Итак?
Бенкендорф. Вернёмся к нашему разговору… (Владимир состраивает кислую гримасу) Что такое? Вы опять чем-то недовольны? Ну, никак на вас не угодить! (хлопает себя по лбу) Ах, да, конечно! Мне сразу следовало догадаться… Ведь вы у нас ценитель не только хороших вин, но и красивых женщин?
Владимир (ухмыляется). Ваше высокопревосходительство отлично осведомлены.
Бенкендорф. Вам повезло, барон, сегодня я расположен потакать прихотям арестантов… (снова делает знак секретарю)
Секретарь (распахивая дверь). Прошу вас, мадмуазель!
Входит Анна в нарядной шубке, теребя в руках элегантный ридикюль.
Владимир (подскакивает на стуле). А Анну-то за что арестовали?! Она про Калиновскую и вовсе ничего не знает!
Бенкендорф. Нет, мадмуазель Платонова сама пожаловала в крепость и слёзно умоляла о свидании с вами… Разве мог я отказать такой милой барышне (целует ей ручку) и такой чудесной певице? Как там было… (напевает строчку из романса) "Но большее несчастье вас забыть…" Прелестно!
Анна. Рада, что вам понравилось, ваше высокопревосходительство.
Бенкендорф. А я рад, что вы рады! (кивает на арестанта) Вот он, ваш опекун, беседуйте с ним хоть целых пятнадцать минут!
Анна (оглядываясь на секретаря). Но…
Бенкендорф (разводит руками). Увы, мадмуазель… свидания наедине я вам разрешить не могу… не положено: господин Корф - опасный государственный преступник!
Анна. Он не преступник, а мерзкий прелюбодей, обманщик и негодяй! (со всей силы хлопает Владимира ридикюлем по голове)
Бенкендорф. Так он и вас обманул? Ай-я-яй! (сокрушённо качает головой) Вот и я никак не могу добиться от него признания, что он помогал пани Калиновской…
Анна (сердито). Не знаю никакой пани, а Ленке Болотовой, если она ещё раз посмеет к нам домой явиться, я все космы повыдергаю!
Владимир (обретя, наконец, дар речи). Кто-нибудь мне объяснит, что здесь, черт побери, происходит?!
Анна (хватает с подноса соусницу и опрокидывает на него). Молчите, подлец!
Владимир (отряхиваясь от соуса). Я начинаю догадываться, ваше высокопревосходительство… Это у вас в крепости такой особо изощрённый способ пытки?
Бенкендорф. Нет-с, это был чистейший экспромт, однако он заслуживает быть взятым на вооружение! (хихикает, потирая руки) Уверен, некоторые молчуны сделаются куда разговорчивей, если привлечь к допросу их ревнивых подруг! (поклон Анне) Благодарю, мадемуазель! Вдвоём мы сумеем добиться от господина Корфа признания в содействии польской шпионке.
Анна (округляя глазки). Какой шпионке?
Бенкендорф. Ленка Болотова, которой вы грозились космы повыдергать, - польская шпионка! (хитро прищурившись) А вы не знали?
Анна звонко хохочет.
Бенкендорф. Я разве сказал что-то смешное?
Анна (сквозь смех). Когда однажды я увидела Владимира Иваныча в карете с чужой дамой, и он сказал, что сопровождает игуменью, приехавшую инкогнито к императрице, я ему поверила… Когда я застала его в кабинете с другой дамой на коленях, и он объяснил, что это жена его полковника, заглянувшая к нему посоветоваться о покупке фуража, у меня появились неясные подозрения… На третью даму я наткнулась в его спальне, он сказал, что это его крёстная приезжала из деревни пожелать ему спокойной ночи, и тут я засомневалась всерьёз… Теперь же, когда мне говорят про польскую шпионку, я могу только смеяться!
Владимир (обалдело). Фураж, игуменья… Кто из нас сошёл с ума?
Анна. Я-то в своём уме, а вы не прикидывайтесь невинным агнцем, развратник, клятвопреступник! (Бенкендорфу, пуская правдоподобную слезу). Этот негодяй обещал покойному отцу заботиться обо мне - содержать, опекать и развлекать, а сам тратит внимание и деньги на своих любовниц! (отвешивает Владимиру пару пощечин и шепчет ему на ухо) Подыграйте мне, сделайте вид, что вам больно!
Владимир (морщась). Мне и вправду больно!
Анна (с ангельской улыбкой). Так и надо! (лупит его по щекам, но уже нежнее)
Бенкендорф (хлопает в ладоши). Браво! Браво! Однако пора и честь знать. Вы что ж, молодые люди, всерьёз решили, что меня можно одурачить? Так вам здесь не театральные подмостки, и я с вами миндальничать не намерен… (кивает секретарю, тот выскальзывает за дверь) Вы оба будет подвергнуты экзекуции, на глазах друг у друга… поглядим, кто о ком больше заботится! Вас, мадмуазель, для начала просто выпорют…
Владимир. Сделайте одолжение, ваше высокопревосходительство! Я и сам давно собирался хорошенько её отшлёпать, да всё руки не доходили!
Бенкендорф. А вами, господин барон, займутся лучшие мои заплечных дел мастера …
Входят два угрюмых мужика со звероподобными физиономиями, обвешанные крючьями, цепями и кистенями.
Бенкендорф (задумчиво трёт подбородок). Нуте-с, молодые люди, с кого начнём?
Анна (тычет пальцем во Владимира). С него!
Бенкендорф. И вам не жалко вашего доброго опекуна, мадмуазель?
Анна (мотает головой). Ни чуточки!
Мужики деловито раскладывают на столе пыточные орудия.
Владимир (держась бодрячком). Анечка, когда мне кости начнут крошить, не смотри, ты же такая чувствительная! Помнишь, ты и с кухни всегда убегала, когда поросёнка резали?
Анна. Если вы станете визжать, я уши заткну.
Владимир. Я стану визжать?! (пытается вскочить, но мужики усаживают его обратно и прикручивают к стулу толстой цепью)
Анна. Нет-нет, подождите!
Бенкендорф (обрадованно). Я так и знал, что ваше нежное сердечко не выдержит! Рассказывайте, что вы знаете про Калиновскую, иначе… (кивает мужикам, те берут крючья на изготовку)
Анна. Одну минутку! (роется в ридикюле) Неужели я потеряла? Ах, вот! (протягивает Бенкендорфу бумагу)
Бенкендорф (читает). Что это? Приказ освободить барона Корфа из-под стражи?
Анна. Подписанный его императорским величеством!
Владимир утирает пот со лба.
Бенкендорф (тупо). Но… как?.. откуда?..
Анна (задрав нос). Моя подруга принцесса Мария обратилась к государю с просьбой, и он, как видите, ей не отказал.
Бенкендорф (тяжко вздохнув). Увы, Владимир Иваныч, к моему величайшему сожалению, вынужден с вами проститься…
Владимир (расшаркиваясь). Любезный Александр Христофорыч, поверьте, я испытываю не меньшее сожаление, покидая эти гостеприимные стены! (уходя, Анне) Что ж вы сразу не отдали эту бумагу?
Анна (невинно хлопает ресницами). Простите, не догадалась…
Владимир (бурчит). Скажите лучше, вам захотелось оплеух мне надавать.
Уходят под руку, упоённо переругиваясь.
Бенкендорф яростно бренчит колокольчиком. Вбегает растрёпанный секретарь.
Бенкендорф (орёт, брызжа слюной). Снарядить за этой парочкой слежку! Не спускать с них глаз ни днём, ни ночью! (скрежещет зубами) Я им покажу, как делать из меня дурака! Когда мы их сцапаем в компании Калиновской, не помогут им ни подруга принцесса Мария, ни друг цесаревич Александр!

0

87

Кадр 87. В уездном суде
Князь и княгиня Долгорукая, одетые в лучшее платье, сидят в первом ряду. Через проход от них вальяжно развалился на деревянной скамье Забалуев. Судья шелестит бумагами за своим столом, в углу дремлет заседатель. Михаил со скучающим видом подпирает дверь.
Забалуев (Долгоруким). Куда это вы так принарядились, милые родственнички? Нынче вроде и не праздник, постный день?
Марья Алексевна (медовым голосом). Кому постный, а кому и праздничек!
Забалуев. А что за праздничек, позвольте полюбопытствовать - свадебка али похороны?
Марья Алексевна. Свадебка, дорогой Андрей Платоныч: нынче вы с вольной жизнью распрощаетесь и с тюремной камеркой обвенчаетесь!
Забалуев. Как ни точите зубы, тёщенька моя разлюбезная и почтенный тестюшка, а вам меня не скушать, даже если этот князёк (кивает на Михаила) меня на кусочки порежет и вам на тарелочке подаст. Я - всего нашего уездного дворянства предводитель, судья мне друг-приятель закадычный, а вы кто? Семейка с подмоченной репутацией, отравители и прелюбодеи, от которых собаки, и те за версту шарахаются!
Марья Алексевна. Петруша, зачем же ты позволяешь этому пауку ядовитому нас грязью поливать?
Пётр Михалыч. Успокойся, Маша, скоро его за решётку уконопатят, оттуда не больно наполиваешься.
Забалуев. Рано радуетесь!
Хочет добавить ещё какую-нибудь гадость, но тут судья стучит молотком по столу, заседатель просыпается и объявляет заседание открытым.
Судья (оглашает дело). Разбирается иск князя Долгорукого к господину Забалуеву о подделке государственных казначейских билетов и двоежёнстве… (Пётр Михалыч важно поводит головою, как индюк) …а также иск господина Забалуева к князю Долгорукому о понесённых убытках…
Марья Алексевна (негодующе). Какие ещё убытки, когда он нас, как липку, ободрал?!
Судья. Господа, прошу тишины! Приглашается свидетель… (заглядывает в дело) Мещанин Карл Шуллер, исповедания лютеранского…
Марья Алексевна. И на что этого нехристя было звать?!
Михаил отлепляется от косяка, высовывает руку за дверь и втаскивает в зал помятого Модестыча с жалко обвисшими усами.
Михаил (шипит немцу на ухо). Скажешь правду, вернёшься к Корфу на хлебное местечко, а станешь юлить - пойдёшь по дворам побираться! (пинает его коленом под зад, Модестыч отлетает прямо к судейскому столу)
Судья. Свидетель, такого-то числа такого-то месяца вы были пойманы с полными карманами фальшивых ассигнаций…
Модестыч (скорбно кивает). Грешен, ваша честь… однако осмелюсь заметить, что не с полными карманами, а всего только с четырьмя бумажками…
Судья (продолжает). …и заявили, что получили их якобы от княгини Марьи Алексевны Долгорукой?
Модестыч (блеет). Не то чтобы от самой княгини… (оглядывается на Михаила, от скуки щёлкающего орехи рукояткой пистолета, и трусливо съёживается) то есть совсем не от княгини…
Судья. Так от княгини или не от княгини?
Модестыч оглядывается на Марью Алексевну, та приоткрывает ридикюль, показывая уголок ассигнации, и рисует пальцем в воздухе единицу с тремя нулями. Прохвост скашивает алчно вспыхнувшие глаза на Забалуева - тот лениво помахивает двумя пальцами.
Модестыч. Да, я получил фальшивые деньги в доме господ Долгоруких… (Марья Алексеевна поднимает три пальца) То есть не в самом доме, а поблизости… (Забалуев машет растопыренной пятерней) Так близко, что можно сказать, в самом доме…
Судья. А поточней?
Модестыч (мнётся). Да как бы это, чтобы не соврать… (шныряет хитрыми глазками вправо-влево)
Марья Алексеевна поднимает обе ладони со всеми десятью растопыренными пальцами.
Пётр Михалыч (шипит, хватая её за руки). Маша, а не жирно ли будет этому гусю курляндскому десять тыщ?
Марья Алексевна (шёпотом). Право, Петруша, ты как ребенок! Кто ж ему даст столько-то? (ухмыляется) Обещать - не давать.
Пётр Михалыч (успокоенно). Коли так, то и я свою лепту внесу - чтоб зятёк не перебил! (тоже поднимает обе ладони, Забалуев скисает)
Модестыч (приободрившись). Ежели быть совсем точным, ваша честь, то в трактире! Выиграл в карты у господина Забалуева.
Долгорукие с Михаилом торжествуют, Модестыч сладко жмурится, рисуя в воображении чистенькую мызу под Митавой. Внезапно появляется курьер со срочной депешей. Судья вскрывает конверт, читает и чешет затылок.
Судья (стучит молотком по столу). Господин Забалуев приговаривается к ста рублям штрафу.
Пётр Михалыч (стучит палкой об пол). Я протестую!
Марья Алексевна (возмущённо). Это неслыханно!
Михаил (срываясь с места). А как же дело о двоежёнстве?!
Судья. Дело закрыто! (суёт папку под мышку и уходит)
Долгорукие с Михаилом обескуражено переглядываются.
Забалуев (потешаясь над их растерянностью). То-то, господа хорошие! Со мной не судись! Ещё скажите спасибо, что легко отделались, а то б я вас мог и того… (складывает пальцы решёткой) уконопатить!
Михаил (с угрозой). Я этого так не оставлю! Пускай в этом уезде все у вас с руки едят, я дойду и до губернских властей, и до императорской канцелярии!
Забалуев. Ну, коли вам приспичило, юноша, отправляйтесь правду искать, а я, с вашего позволения, поеду домой… прокатимся с ветерком, эх! Хороша у моего тестя коляска!
Пётр Михалыч немеет от подобной наглости.
Марья Алексевна (берёт мужа под руку). Колясочка-то у нас хоть и хороша, да маловата, а мы с Петей себя стеснять не привыкли. Так что не взыщите, Андрей Платоныч, придётся вам пешочком… Впрочем, до постоялого двора рукой подать, вы и притомиться не успеете, а сундучок с вашими пожитками мы ещё вчера туда отправили.
Забалуев. То есть… как это… постоялый двор? Вы это что ж… от дома мне отказываете?
Марья Алексевна (разводит руками). Увы…
Забалуев. Позвольте, позвольте! Это как-то… не по-родственному это! Я ж в стеснённых обстоятельствах пребываю, именьице в упадке… Мне ж и за нумер заплатить нечем!
Марья Алексевна (сладко). А это уже ваша печаль, милый Андрей Платоныч!
Забалуев. Дайте тогда хоть сто рублей - штраф заплатить.
Пётр Михалыч (пошарив по карманам, брезгливо суёт ему сторублёвку). Возьмите, побирушка!
Забалуев. Надеюсь, не фальшивая? (рассматривает ассигнацию на свет, сердито пыхтит и уходит)
Модестыч (рысцой подбегает к Долгоруким). А я за расчётом!
Марья Алексевна (пожимая плечами). О чём он, Петя?
Пётр Михалыч (в тон ей). Понятия не имею! Я его впервые вижу.
Марья Алексевна. И я впервые… Да что ж это всякое отребье по судам шастает? (уходят)
Модестыч (издает жалкий смешок). Облапошили! Обмишулили! (всхлипывает) Ведь учил меня папаша: "Не говори, Карлуша, правды, от правды выгоды никакой…" (сокрушается) Всю жизнь родительскому завету следовал, а тут взял и опростоволосился!
Михаил. В утешение вам, господин Шуллер, хочу заметить, что за ложь вы б сегодня тоже пшик получили: наш предводитель только фальшивыми купюрами горазд разбрасываться, а на жизнь - вон, видали, копеечку клянчит.
Модестыч (ноет). Он бы мне протекцию сделал!
Михаил. Чем тут горевать об упущенных барышах, бегите-ка бегом к барону Корфу и целуйте ему ручки, чтоб он вас на прежнее место взял, хотя бы на половинное жалованье.
Модестыч (взвыв). На половинное?!
Михаил. И советую вам поторопиться, а то и трети не получите! (колет рукояткой пистолета последний орех, суёт его за щёку, пистолет - за пазуху, и уходит)
Модестыч (воинственно шевелит усами). Ох, и отомщу же я вам всем, ох, и отомщу! Вы ещё Карла Шуллера не знаете! Слезами кровавыми умоетесь, ваши сиятельства и благородия!

0

88

Кадр 88. Петербургский особняк Корфа
Владимир читает газету и пьёт кофе со сливками, Анна вертится у окна, выглядывая во двор.
Владимир. Если вы рассчитываете увидеть там кого-нибудь из ваших воздыхателей, то напрасно теряете время: шестерых вчера мои лакеи на улицу вышвырнули, а троих я сегодня утром сам с лестницы спустил - вместе с цветами и подарками.
Анна (капризно надувает губки). Цветы и подарки можно было оставить…
Владимир (менторским тоном). Подарки воспитанная барышня может принимать только от своего опекуна.
Анна. А если он ничего не дарит?
Владимир. Как это - ничего не дарю?! А сапфиры? А шубка на собольем меху? А серьги с рубинами, которые вам совершенно не к лицу, но которые вы непременно захотели иметь - только потому, что у Ольги есть такие?!
Анна. Кстати, об Ольге… Я не своих поклонников высматривала, а шпионов господина Бенкендорфа! И что-то сегодня ни одного не видно, хотя обычно…
Владимир (подскакивает к окну). Ни одного? (нахмурясь) Значит, Ольгу арестовали…
Анна (поджав губы). Вижу, вас волнует только судьба этой мнимой вдовушки, а до меня вам и дела нет…
Владимир. Анна, ну нельзя же быть такой бессердечной! Вы сидите тут в тепле и уюте, а бедная Ольга мёрзнет на холодном ветру, спасаясь от жандармов…
Анна. Из-за этой бедняжки вы в тюрьму угодили!
Владимир. Ах, да, простите! Совсем забыл вас поблагодарить за то, что вы меня оттуда вытащили.
Анна. Не стоит благодарностей! По мне, так там для вас самое и место!
Владимир. Зачем же вы тогда просили принцессу Марию заступиться за меня перед императором?
Анна. Стало жаль вашу несчастную Ольгу - кто бы ей помог, если б вы остались за решёткой?
Владимир (осенённый запоздалой догадкой). Вы что, ревнуете?
Анна (фыркает). Ревную? Я? Ха-ха! Да мне до вас дела меньше, чем вам до меня!
Владимир. А что означала эта сцена в крепости с лупцеванием и обливанием соусом?
Анна (презрительно хмыкает). Неужели вы приняли мою игру за чистую монету? А ещё говорили, что я никудышная актриса!
Владимир (рассвирепев). Ну, знаете ли! Пару-тройку оплеух от ревнивой возлюбленной я бы ещё вытерпел, но быть избиваемым в качестве театрального реквизита - увольте!
Анна. Я не настолько вульгарна, чтобы выражать на людях свои истинные чувства.
Владимир. А каковы ваши истинные чувства?
Анна. Каковы бы они ни были, вы - последний человек, кому я их открою!
Владимир (с холодным бешенством). Превосходно! (допивает остывший кофе и ставит чашку на стол) В таком случае я возвращаюсь в поместье.
Анна (испуганно). Как - в поместье? А… а я? Вы не можете меня бросить! Вы - мой опекун и должны меня опекать!
Владимир. Да? А мне казалось, вы в моей опеке не нуждаетесь.
Анна. Нуждаюсь, очень нуждаюсь! Здесь, в Петербурге, одни неприятности, и я всё время в них попадаю… (плачет)
Владимир (обнимает её). Всё, всё, не плачьте, я возьму вас с собой. (Анна умиротворённо всхлипывает, утирая слёзы его галстуком) Раз мы помирились, может, вы откроете мне ваши чувства?
Анна. Мои чувства? (смущённо потупляет глазки и теребит пуговицу на его жилетке) Я не знаю… я… а когда мы поедем в поместье?
Владимир. Когда я услышу от вас ответ.
Анна. Ой! Я вашу пуговицу оторвала…
Владимир. Оторвали? Делать нечего - придётся назначить вам штраф… один поцелуй! (Анна ломается и гримасничает) Иначе никуда не поедем!
Анна (с деланной неохотой). Если вы настаиваете… (приподнимается на цыпочки и чмокает его в щёку)
Владимир. И всё? А компенсация за вчерашние оплеухи? (сгребает её в объятья)
Анна (трепыхаясь для виду). Как вам не стыдно! Приличные мужчины так себя не ведут!
Владимир. Вы-то, положим, тоже не паинька… (крепче прижимает её к себе) Избалованная и капризная девчонка! Придётся мне заняться вашим воспитанием…
Наклоняется к ней с намерением поцеловать, но тут вбегает запыхавшийся Шишкин с припудренными синяками.
Шишкин (вопит с порога, размахивая какой-то книжицей). Мадмуазель Платонова! У меня потрясающая новость!
Владимир (неохотно выпуская Анну из объятий). Полагаю, вас учили, месье Тришкин, что врываться без доклада - моветон?
Шишкин. Да, да, моветон, но ведь такая новость! Простите, Анна, я так торопился, что забыл купить вам цветов…
Владимир. Ваше счастье! У моих слуг категорический приказ - гнать взашей всякого визитёра с букетом!
Шишкин. А это, по-вашему, - бонтон?
Владимир элегантным жестом поддёргивает манжеты.
Шишкин (хватаясь за припудренный синяк). Нет-нет, я понимаю… У аристократов свои причуды… (осмелев) А я, признаться, не ожидал застать вас дома, господин барон. Третьего дня на маскараде вас, как будто, арестовали?
Владимир. Ничего подобного, это мы с приятелями резвились.
Шишкин (разочарованно). А я-то надеялся… (встрепенувшись) Но ведь говорили, что вас арестовали будто бы за сводничество… (со скабрезной ухмылкой) Будто вы любовницу цесаревичу принесли прямо на бал в коробке из-под платья?
Владимир. Вы видели эту коробку?
Шишкин. Не видел, но слышал, что цесаревич в этой же самой коробке вынес свою красотку из дворца, потом обмазал мёдом, вывалял в перьях и провёл через городскую заставу под видом императрицыной болонки.
Анна (передёргивая плечами). Ненавижу болонок!
Шишкин. В самом деле, к чёрту болонок! Я ведь торопился сообщить вам, Анечка…
Владимир (поправляет с угрожающей вежливостью). Мадмуазель Платонова.
Шишкин. Простите за фамильярность, у нас в театре свободные нравы… Мы люди простые, без чинов, без титулов…
Владимир. Зато с руками и ногами… пока…
Шишкин (фальшиво смеётся). Вы, аристократы, так любите шутить…
Анна (потеряв терпение). И что за новость вы мне принесли?
Шишкин. Преотличную новость! Вам не нравилась прежняя пьеса? Я это уладил, и теперь вы утверждены на главную роль в другой пьесе - там всего-навсего две сцены с поцелуями, причем один воздушный, а самое главное - вы будете играть на арфе и петь в первом, третьем и четвертом акте!
Анна. Но я не умею на арфе…
Шишкин (увлекаясь). Не беда! Заменим арфу на рояль, размеры сцены позволяют… И - петь! Вы будете петь на сцене!
Анна (восторженно). Петь на сцене! Ах!.. Я об этом всю жизнь мечтала!..
Шишкин (наклоняется к её ручке). А я мечтал…
Владимир (за шиворот возвращает его в вертикальное положение). Навозный червяк тоже мечтал увидеть солнышко, выполз наружу, а там его - ам! - и сожрали.
Шишкин. Фи, какая грубая аллегория! Сразу видно, что вы - далекий от мира искусства человек. И нежелание пустить Анну, то есть мадмуазель Платонову, на сцену - всё от той же вашей непроходимой дремучести!
Владимир (глядя на него с любопытством, как удав на расхрабрившегося кролика). Вы всё сказали?
Шишкин (в запальчивости). Нет, не всё! Запрещать Анне петь - это преступление!
Анна. Да, запрещать мне петь - это преступление!
Владимир. Разве я запрещаю? Пойте на здоровье! А я поеду в усадьбу, плута Модестыча проведать, пока он на мои деньги какой-нибудь пароход не купил.
Анна (живо). Нет-нет-нет, я передумала поступать на сцену! Можно ведь петь и в нашем имении, там тоже есть рояль.
Шишкин. Мадмуазель, неужели вы лишите столичную публику удовольствия слышать ваш дивный…
Владимир (перебивая). Месье Кышкин, позвольте с вами попрощаться! (выдёргивает из вазы букет роз и суёт ему в руки).
Шишкин (ошалело). Зачем?
Владимир (выпроваживая его за дверь). По доброте душевной хочу смягчить неприятности, которые вам придется перенести… (орёт на лестнице) Прошка! Тришка! Почему в дом визитёр с цветами просочился?!
Голоса лакеев. Простите, барин, не доглядели… мы его счас!.. пшел вон!..
Что-то с грохотом катится по лестнице вниз. Хлопает входная дверь.
Анна (прихорашиваясь перед зеркалом). Такие были красивые розы… жалко…
Владимир (возвращаясь в комнату). А репетитора не жалко?
Анна. Ну его! Моветон…
Владимир (обнимая её). Боюсь, на ваш долг наросли проценты…
Анна (кладёт руки ему на грудь). Я ничего не смыслю в арифметике…
Владимир. А вам и не надо ничего смыслить, счет веду я (продолжительный поцелуй).

0

89

Кадр 89. В усадьбе Долгоруких
Очередная супружеская ссора.
Пётр Михалыч. Почему ты такая злопамятная, Маша?
Марья Алексевна. Я б и рада добро помнить, только где оно было, добро-то?
Пётр Михалыч. Виноват, каюсь… Да ведь за грех свой сколько раз прощения просил! И на колени бы стал, да вот колено-то не сгибается…
Марья Алексевна. Не могу я тебя простить, Петя, не могу, и всё!
Пётр Михалыч. Но ведь я-то тебе простил! Простил, что ты убила моего лучшего друга, мне вот теперь в шахматы поиграть не с кем, а ты не можешь забыть какую-то интрижку…
Марья Алексевна. Не смей поминать при мне этого старого сводника! (наливает себе в рюмочку рябиновки) У них в деревне, поди, половина ребятишек - твои байстрюки! (всхлипывает и выпивает)
Пётр Михалыч. Машенька, клянусь! Корфовские девки меня только вениками в бане хлестали, больше я никакого баловства не допускал, ни-ни, Боже упаси! И деток незаконных у меня нет…
С треском распахиваются обе створки двери.
Марфа (орёт). Петька, где ты прячешься?!
Марья Алексевна (застыв с пустой рюмкой в руке). Кто это, Петруша?
Марфа. Короткая у тебя, память, Горчица Уксусовна! (Петру Михалычу) А ты чего молчишь? Думал, за Машкин подол схоронился, так я тебя и не сыщу?!
Пётр Михалыч (сдавленно). Марфа, зачем ты здесь?!
Марья Алексевна (ахает). Марфа?! Вот нахалка-то! Уж в мой дом за моим мужем является!
Марфа. Мне этот хромой трухлявый пень без надобности, отдайте мне, ироды, мою Настеньку!
Пётр Михалыч. Какую Настеньку?
Марфа (всхлипывает). Доченьку мою! Сычиха призналась, что Настенька моя жива! Отвечайте, проклятые, что с ребёнком сотворили?!
Марья Алексевна (глядит на мужа). Петя, о чём эта полоумная толкует?
Пётр Михалыч (трусливо втягивая голову в плечи). Не знаю, Машенька…
Марфа. Как так - "не знаю"?! А кто присоветовал мне Настеньку у Сычихи спрятать, чтоб Машка твоя не пронюхала?!
Марья Алексевна (стучит рюмкой об стол). Петруша, я требую объяснений!
Пётр Михалыч (прилипнув ушами к плечам). Машенька, ты только не серчай… Это ненароком получилось…
Марфа (взвыв). Ненароком?! А кто мне каждую ноченьку нашёптывал: "Роди, Марфуша, девочку беленьку, сладеньку, я её княжною сделаю и половину наследства отпишу"?!
Марья Алексевна (причитает). А мне говорил: "Есть у нас, Машенька, сыночек-пострел, теперь девочку-припевочку хочу!" (наливает и выпивает с горя две рюмки подряд)
Марфа (берёт чистый стакан, наливает и выпивает залпом, по-мужицки). Знатная рябиновка, недаром на весь уезд славится! (наливает ещё, чокается с Марьей Алексевной) Выходит, и тебе он лгал?
Марья Алексевна (вздыхает). И мне лгал…
Марфа. Изменщик…
Марья Алексевна. Сanaille…
Обе хором. Потаскун старый!
С двух сторон набрасываются на Петра Михалыча и рвут жидкие волосишки на его лысине.
Лиза (вбегает). Папенька, маменька! Я тако-ое опять узнала!.. (увидев Марфу) А эта подлая женщина что у нас делает?!
Марфа (стряхивая с ладоней клочки волос). Да вот, мимо шла-шла, да и зашла…
Марья Алексевна (напоследок отвесив мужу подзатыльник). А я думаю, раз зашла, надо ей наливочки предложить…
Лиза. Почему ж вы её не прогнали, маменька?
Марья Алексевна. Пусть уж лучше у меня на глазах воркуют, чем где-нибудь за моей же спиной против меня же козни строят. Кстати, доченька, это тебе и совет на будущее: коль появится у тебя соперница-разлучница, ты её не ругай, а приветь, в дом зазови, чаю предложи, а за чаем выстави её перед мужем полной дурой!
Марфа. Хоть ты и хитрая, Машка, а любил-то Петруша двадцать лет меня, и Настенька наша от любви родилась!
Марья Алексевна. Дрянь, мерзавка! (выплёскивает на неё остатки рябиновки из графина)
Марфа. Змеюка подколодная! (набрасывается на обидчицу с кулаками и русскими народными выражениями)
Пётр Михалыч усиленно делает вид, что занят больной коленкой.
Лиза (с загоревшимися глазками). Настенька? Я ж как раз спросить хотела… (вытаскивает из-под мышки толстенную потрёпанную книгу и лихорадочно принимается листать) Сейчас… сейчас… Двадцать четвертый год… двадцать первый… Вот, девятнадцатый!
Пёр Михалыч. Что это за книга, Лиза?
Лиза. Церковно-приходская.
Пётр Михалыч. Откуда она у тебя?
Лиза. Стащила, пока отец Павел ворон, то есть певчих на клиросе считал.
Пётр Михалыч (в ужасе). Лиза, как ты могла?!
Лиза (отмахнувшись). Ах, папенька, это такая ерунда! А не ерунда вот что… я ведь родилась в декабре 1819 года?
Пётр Михалыч (поискав на потолке). Вроде… да…
Лиза. А про моё крещение здесь ничего не написано! (тычет в книгу пальчиком) Про Анастасию есть, а про меня нет!
Пётр Михалыч тупо пялится в раскрытую страницу, Марья Алексевна с Марфой перестают таскать друг друга за волосы и суют носы туда же.
Пётр Михалыч (чешет лысину). Я не знаю… меня тогда дома не было… Маша Лизоньку и рожала, и крестила без меня…
Марфа. Ах ты, злыдня! Родила, поди, неведому зверушку, придушила, а мою девочку украла и за свою выдала!
Марья Алексевна. Что ты мелешь, полоумная?!
Марфа (распахивает Лизе объятья). Настенька, доченька!
Лиза (с отвращением). Не трогайте меня!
Марья Алексевна (отбирает у Марфы Лизу). Она моя доченька!
Марфа (тянет Лизу к себе). Нет, моя!
Треск рвущейся материи.
Пётр Михалыч (пытаясь вмешаться). Успокойтесь, разорвёте же девочку, никому тогда не достанется!
Лакей (входит). Простите, барин, там отец Павел пожаловали, сильно гневаются, говорят, будто барышня церковь ограбила…
Пётр Михалыч (воздевая руки). Какой позор! И почему о чести семьи пекусь я один?! (захлопывает книгу, суёт её под мышку и направляется к двери) Попытаюсь умилостивить отца Павла, как бы эта история огласки не получила…
Марфа (бросается следом). Стой, Петька, трус, заячья душа! Я себя снова объегорить не дам! За всё с тебя спрошу, за все двадцать лет жизни моей горемычной! (бежит за ним, молотя его по спине кулаками)
Марья Алексевна. Лизонька, ты б вела себя потише, а то люди и впрямь подумают, что ты дочь этой вульгарной деревенщины!
Лиза (огрызается). А вы бы, маменька, лучше приструнили эту вульгарную деревенщину, не то от нашего папеньки останутся рожки да ножки!
Марья Алексевна опрометью бросается вон.
Лиза (сама с собой). Так кто же я, в конце-то концов?! Лиза или Настя?
Михаил (входит). Слышу я у себя на чердаке шум, спускаюсь… и вижу, что ваши маменька и папенька и ещё одна неизвестная мне особа рвут друг у друга какую-то книгу, орут: "Моя! Нет, моя!" А отец Павел забился в уголок и крестится испуганно… Признайтесь, Лизавета Петровна, вы опять напроказничали?
Лиза (якобы не расслышав последний вопрос). Неужели вы до сих пор ютитесь на чердаке?! Забалуева из голубой спальни вытряхнули вместе со всеми его барахлом, перебирайтесь туда! (Михаил морщится) Не хотите? Тогда - в ореховую, где госпожа Болотова жила…
Михаил. Благодарю, Лизавета Петровна, однако вынужден от этого заманчивого предложения отказаться, суеверен я что-то последнее время стал… Обитатели этих комнат покинули ваш дом не по своей воле, а мне б хотелось ещё у вас погостить… (нежно смотрит на Лизу) Так что я, с вашего позволения, на чердачке… (спохватившись) Да, но вы мне так и не ответили! Что на этот раз?
Лиза (бурчит). Ничего…
Михаил. А ну-ка, посмотрите мне в глаза! Понятно… Всё-таки стащили приходскую книгу? (Лиза виновато кивает) Значит, пока я отца Павла отвлекал разговором о певчих… (негодующе) Вы же обещали мне только посмотреть её!
Лиза. Там темно было, и дьячок рядом крутился…
Михаил (стонет). Лизавета Петровна, я из-за вас с ума сойду!
Лиза (обиженно). Вы ещё хуже моего папеньки…
Михаил (сочувственно). Что, сильно ругался?
Лиза. Не так, чтоб очень… Зато я узнала, что эта бабища, что дерётся сейчас с моими родителями, вполне может оказаться моей матерью, а я - той самой Настей…
Михаил (разинув рот). Вот это да!
Лиза (грустно). Вам противно моё происхождение?
Михаил. Однажды я уже лишился любимой женщины из-за сословных предрассудков, больше я такого дурака не сваляю!
Лиза (повеселев). Я должна понимать ваши слова как объяснение?
Михаил (смутившись и покраснев). То есть… в общем… да!
Лиза (в восторге). Если б вы знали, как долго я этого ждала!
Михаил. Ждали? Значит, мои чувства… ваши чувства… (поперхнувшись от волнения) я не смел и надеяться…
Лиза (бросаясь ему на шею). Надеяться? Вы можете быть уверены!
Михаил. Лизонька! Родная моя! (подхватывает её на руки и кружит по комнате)
Лиза (гладит его по волосам). Мишенька, вы умный, серьезный, положительный… Зачем вам такая сумасбродка, как я?
Михаил (с упоением целуя её). Я ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым! И ещё никогда мне не хотелось натворить столько глупостей…
Лиза (игриво). Например?
Михаил. Давайте на денёк сбежим в Петербург!
Лиза. Давайте! (поскучнев) Только меня родители не отпустят…
Михаил. А мы им не скажем! Пока они там с вашей гостьей ругаются, вы тихонько соберётесь, а я бричку к заднему крыльцу подгоню…
Лиза (взвизгивая от восторга). Мишенька, я вас обожаю!

0

90

Кадр 90. Усадьба Корфа
На другой день. В гостиную входят Анна и Владимир, видно, что оба только что с дороги.
Анна (плюхается на диван и болтает в воздухе ногами). Как дома-то хорошо!
Владимир. И вы совсем не жалеете о сцене?
Анна (весело мотает головой). Ни капельки! В домашнем театре я играла, как хотела, а в столичном и чихнуть-то без ведома режиссёра нельзя, только по пьесе… "Встаньте!" "Сядьте!" "Откройте рот!" "Закройте!"… хуже, чем в казарме!
Владимир (ворчливо). Не знаете вы казарменных порядков…
Анна. Как же не знаю, когда вы их в доме насаждаете с тех самых пор, как вас разжаловали! Ни дня без муштры не можете…
Владимир (закипая). Да если бы я завёл в доме армейскую дисциплину…
Анна. Знаю, знаю, можете не продолжать! Вы бы меня на гауптвахту отправили, да?
Владимир. Ей-богу, очень хочется так и сделать!
Анна (испуганно). Вы, конечно, шутите?
Владимир. Конечно, шучу… (садится рядом с ней на диван) А я тоже рад, что мы, наконец-то, дома! Хорошо тут, благостно… Скоро весна, ручьи зажурчат, птички запоют… Будем с вами встречать рассветы в саду: когда восток окрасится розовым и померкнут ночные звезды… (в сторону) Господи, что за ахинею я несу!..
Анна (в сторону). И охота ему всякую чушь молоть! Лучше бы поцеловал…
Одновременно тянутся друг к другу, но тут из соседней комнаты доносится невнятный шум.
Владимир (недовольно). Что за черт?!
Идёт в соседнюю комнату. Невнятный шум сменяется громкими ругательствами, вслед за чем оттуда вылетают два жандарма. Анна с визгом заскакивает на спинку дивана.
Владимир (подгоняет жандармов пинками). Вон! Чтоб духу вашего полицейского в моём доме не было! (орёт на робко жмущихся в дверях лакеев и Модестыча) Чего ждёте? Вышвырните эту нечисть на улицу! Лодыри! Вечно барин должен за вас грязную работу делать!
Модестыч (пихает лакеев кулаками). Чего ждёте, лодыри? Почему барин должен за вас работать?
Лакеи волокут жандармов к выходу.
Владимир. А тебе, Модестыч, кто разрешил пускать в дом всякий сброд?!
Модестыч. Так они без разрешения, Владимир Иваныч! Налетели, аки коршкны, допрос учинили… Мужички-то голубого мундира страх как боятся!
Владимир (в бешенстве). Ненавижу голубой цвет!
Модестыч. Барин, вы только прикажите, мы немедля всё поменяем - и ковры, и занавески, чтоб ничто ваш глаз не раздражало.
Владимир. Да-да, уберите к черту, чтоб ни ковров, ни тарелок голубых, ни обивки на мебели! (в сердцах пытается сорвать обивку с дивана)
Анна (с визгом хватаясь за подол). Это моя юбка!
Владимир. Прости, Анечка… (Модестычу и лакеям) Пошли вон! (всех как ветром сдувает) Спускайся, Анечка, там же неудобно сидеть!
Анна (стуча зубами). Я боюсь…
Владимир. Не бойся, этих жандармских крыс уже прогнали.
Анна. Я вас боюсь - вдруг вы меня вместе с тарелками и занавесками из дому вышвырните?
Владимир. Глупенькая, ты во всех нарядах хороша, даже этого цвета, не хочу его называть… (снимает её со спинки дивана и усаживает к себе на колени) Так на чём мы остановились?
Анна. Вы мечтали вслух, как мы будем встречать рассвет в саду и слушать пение птиц…
Владимир. Я мечтал про рассвет в саду?!
Анна. И про звёзды, и про окрашенный зарёю восток…
Владимир. Я был в своём уме?
Анна. Мне показалось, что не совсем.
Владимир. Это вы виноваты!
Анна (плаксиво). Опять я?
Владимир. Не бойтесь, я не стану вас наказывать, мне это моё умопомрачение очень даже нравится…
Хочет её поцеловать, но тут доносится шум со двора.
Владимир (скрежеща зубами). Что там опять?! (пересаживает Анну со своих коленей на диван и подскакивает к окну) Дело плохо, этим двум остолопам на подмогу явилась целая рота… Анечка, принеси-ка мне из библиотеки отцовское ружьё!
В гостиную шумно вваливается Александр, неся на руках Ольгу, из груди которой торчит огромный нож, по пятам за ним следуют Бенкендорф и несколько жандармов. При виде сей живописной картины Анна и Владимир теряют дар речи.
Александр (трагически). Они убили её!..
Бенкендорф. Неправда, Александр Николаевич, она сама…
Александр. Но это вы довели её до ручки, то есть до ножа! (кладёт окровавленное тело на стол)
Анна (всхлипывая). Может, позвать доктора Штерна?
Александр. Поздно… она мертва…
Владимир (с облегчением). Аминь!
Александр (бьётся головой об стол). Прости, Оленька, я тебя не уберег!
Бенкендорф (с подозрением). Почему она решила покончить с собой именно в поместье барона Корфа?
Владимир. В нашем уезде воздух для поляков неблагоприятный, хоть и от Костромы далеко.
Александр (проливая слёзы над бездыханным телом). Оленька, я отомщу за тебя!
Бенкендорф. Погоревали, ваше высочество, и будет… Пора в Петербург, батюшка вас заждался.
Александр. Я никуда не поеду!
Бенкендорф. Александр Николаевич, помилосердствуйте! Мы три ночи, три дня, ни емши, ни пимши, за вами по лесам гонялись…
Александр. Ах, вы голодны? Так я вас накормлю… (хватает стакан и подставляет его под струю хлещущей из Ольгиной груди крови, наполнив до краёв, сует Бенкендорфу) Вот вам, кровопийцы! Ешьте и убирайтесь!
Анна (тихо, Владимиру). Откуда в ней столько крови?
Владимир (также). Нашей с вами напилась.
Бенкендорф (вертит стакан с кровью в руке). Сей деликатес не для моего скромного желудка. Отвезу его величеству!
Александр. Да-да, и передайте ему, что я не скоро вернусь… (вытирает кулаком слёзы) Я останусь у барона на Оленькины похороны и поминки…
Владимир (ворчит себе под нос). И зачем я её тогда в прорубь не столкнул? Уплыла бы куда-нибудь в Четырехгорский уезд, и не пришлось бы теперь на её поминки раскошеливаться…
Бенкендорф. Барон Корф, вы догадываетесь, что вас ждёт, если с его высочеством в вашем доме, не дай Бог, что-то случится?
Владимир (уныло). Догадываюсь…
Бенкендорф. В таком случае - желаю здравствовать!
Уходит вместе с жандармами, со двора доносится удаляющийся стук десятков копыт.
Анна. Я пошлю за священником…
Владимир. Надо бы ксендза, только где его здесь возьмешь? Может, отправить тело пани Калиновской в Польшу, ваше высочество?
Ольга (садится на столе). Лучше принесите мне супчику из говяжьих потрошков, кушать хочется.
Анна немедленно грохается в обморок.
Владимир (икнув). Ничего себе шуточки! Мало мне папашиного привидения…
Ольга (испуганно). Здесь есть привидения?
Владимир. Даже средь бела дня являются.
Ольга. Ах! (падает без чувств обратно на стол)
Александр и Владимир бросаются каждый к своей даме - приводить в чувство.
Анна (приоткрыв один глаз). Что это было?
Владимир. Ничего страшного, Анечка, всего лишь госпожа Болотова вернулась с того света.
Анна (слабым голосом). Зачем?
Владимир. Наверное, нашу кровь допивать.
Александр (виновато). Анна, барон, я понимаю, что вы питаете к бедной Ольге слабые симпатии, вы столько из-за неё натерпелись… (вздыхает) я - тоже…
Владимир. Выходит, ваше высочество, мы с вами - друзья по несчастью?
Александр. Увы - да, и с нашей общей бедой нам придётся справляться сообща…
Ольга (подскакивает на столе). Это я-то - беда?!
Владимир. Нет, пани, вы не беда, вы - счастье, мечта, подарок небес!
Ольга (самодовольно). Я и сама так думаю.
Владимир (в сторону). Только я бы предпочёл, чтоб это счастье свалилось на голову кому-нибудь другому.
Александр (рассказывает). Мы два дня скрывались в цыганском таборе, жили в кибитке у одной милашки по имени Рада. Она гадала нам по рукам и на картах, выманила все наши наличные деньги, а потом, подлая, продала нас шайке Бенкендорфа за тридцать червонцев!
Ольга. Не ругай её, Сашенька, она добрая, за колечко с паршивым изумрудишком нацедила мне целый пузырь бычьей крови (извлекает из-за пазухи что-то красное и липкое, похожее на тряпку), и научила этому трюку с ножиком… (демонстрирует всем окровавленный кинжал) Правда, прелестная вещица?
Анна (бурчит). В вашей груди он смотрелся лучше.
Ольга. Вижу, дорогая, деревенский воздух не облагородил ваших манер.
Александр (пресекая назревающий скандал). Мы так обрадовались, барон, когда наткнулись на вашу усадьбу! Простите нас за вторжение…
Владимир. Чувствуйте себя, как дома, ваше высочество! (Александр благодарно жмёт ему руку) Однако, что нам делать с госпожой Калиновской?
Ольга. Принести ей воды умыться и подать, наконец, обед!
Анна. Умыться можно во дворе, у колодца.
Ольга. Неужели у вас некому за водой сбегать?
Анна. Сбегайте сами, тут всего-то два шага.
Владимир. Она никуда не пойдёт! (Ольга торжествующе скалит зубы, Анна дуется) Где это видано, чтобы покойники по двору расхаживали?
Александр. Не понимаю вас, барон.
Владимир. Думаете, граф Бенкендорф такой наивный простачок, что уехал и не оставил дюжину своих шпионов за нами присматривать? Да они уже все деревья в округе облепили, и только и ждут, когда Ольга высунет нос на улицу, чтобы тут же её и сцапать!
Анна (ему на ухо). Ну и сцапают, вам-то что за печаль?
Владимир. А то, что нас сцапают вместе с ней!
Анна (подумав). Нет, такой ценой я от неё избавляться не хочу.
Владимир. Предоставьте дело мне. (громко) У меня есть идея: положим пани Ольгу в гроб и отправим в Польшу, сухариков дадим, чтоб в дороге не голодала…
Александр (просияв). Отличная идея! И противный Христофорыч ни о чём не догадается!
Ольга (возмущённо). Я привыкла кататься в каретах, а не в гробах!
Александр. Оленька, ты уж потерпи временное неудобство, зато потом будешь цела и свободна.
Ольга. Никуда я не поеду! А если станете меня выпроваживать… (с угрозой) выйду на крыльцо и возвещу на всю округу, что я жива! А то и в Петербург явлюсь!
Александр (разводит руками). Ну никакого с ней сладу!
Владимир (с недоброй ухмылкой). Хорошо, у меня есть другой план. Никто никуда не поедет, но… (что-то шепчет на ухо Анне, та кивает, едва сдерживая смех, берёт Ольгу под руку и уводит с собой)
Александр. Что вы придумали, барон?
Владимир. Скоро узнаете, ваше высочество.

0

91

Кадр 91. По дороге из Петербурга в Двугорский уезд
Лиза и Натали трясутся в тесной карете, с трудом уместившись на одном сиденье в своих широченных кринолинах; сиденье напротив них завалено коробками и свёртками.
Натали (бормочет, загибая пальцы). Это купила, то купила…
Лиза (сладко жмурясь). Столичные магазины - просто сказка! Глаза разбегаются, так бы и смела всё с полок!
Натали. Мы бы и смели, если б мой братец-зануда под ногами не путался и не ныл: "может, хватит?" А теперь мне кажется, что я забыла что-то купить…
Лиза. Хоть ваш брат и зануда, однако же, и он пригодился - помог донести наши покупки до кареты!
Натали. Да, и пять раз ронял по дороге! Надо было мальчишку-рассыльного позвать.
Лиза. Мальчишке пришлось бы дать пятак, а то и гривенник, а мы на этот гривенник два лишних пирожных в кофейне скушали! Ой! Мишу-то мы с собой не взяли, он так нас, голодный, на улице и прождал…
Натали (припудривая носик перед крошечным зеркальцем). Ничего, ему полезно. Может, меньше занудствовать будет… (оживляясь) Кстати, где бутылка шампанского, которое мы купили у Елисеева?
Лиза (порывшись под сиденьем). Вот! И бокалы есть.
Натали (хихикая). Никогда не пила шампанского в карете.
Лиза (возясь с пробкой). А я первый свой бокал выпила на балу, вместе с Владимиром Корфом.
Натали. А я танцевала с ним свою первую кадриль.
Голос из-под коробок (недовольно). И почему всем моим знакомым дамам и девицам так нравится болтать о Корфе?
Натали. Миша, только не шевелись! Подарки упадут!
Михаил (из-под коробок). Я и не смогу пошевелиться - одеревенел, как щелкунчик!
Лиза. И бутылку не поможете нам откупорить?
Михаил (кряхтя). Бутылку… попробую…
Из груды свёртков высовываются две руки и ловко откупоривают бутылку, шампанское вырывается на волю. Барышни, весело смеясь, подставляют бокалы под пенную струю.
Лиза (сделав глоток). Сладкое! А то, которым угощал меня Владимир, было жуткой кислятиной!
Натали (пригубив свой бокал). А мне он во время кадрили ноги отдавил, да ещё потом и заявил, что это я танцевать не умею.
Лиза. И что в нём женщины находят?
Натали. Не знаю! Тупой самовлюблённый индюк, ну его!
Лиза. Ну его! (чокается с Натали)
Михаил (удовлетворённо). Так-то лучше!
Бутылка с остатками шампанского исчезает в недрах коробок и свёртков, раздаётся бульканье.
Натали. Вы хорошо провели время в столице, Бетси?
Лиза. Сначала было весело, мы в Летнем саду гуляли, на катке катались, вечером оперу слушали… а сегодня утром Мишу вызвали во дворец, он вернулся оттуда хмурый и важный, и сказал, что нам пора возвращаться.
Натали. И ничего не объяснил?
Лиза (обиженно). Ничегошеньки!
Натали (тоном знатока). Всё ясно: его наказали новым сверхважным поручением.
Лиза (испуганно). Ой, Мишенька, а это очень опасно?
Михаил. Это государственная тайна.
Натали (фыркает). Государственная тайна! Я давеча была у модистки и слышала, как её швеи судачили между собой, будто бы наследник из дворца сбежал и будто бы государь отрядил на его поиски два полка жандармов и ещё одно доверенное лицо… уж не тебя ли, братец?
Михаил. Замолчи, балаболка!
Натали (покатываясь со смеху). Да кто нас тут подслушает?
Лиза (давясь от хохота). Шляпки с вазочками!
Михаил (угрюмо). В наше время даже вазочкам доверять нельзя.
Карета вдруг резко останавливается, барышни, свёрточки и коробочки летят на пол. Хохот, визг и ворчание Михаила.
Голос Андрея (снаружи). Почему никто не выходит, Антип?
Голос кучера. Оне всю дорогу шумели, барин, должно, не услыхали, как приехали.
Андрей распахивает дверцу кареты, на него обрушивается груда коробок.
Михаил (пытаясь поднять своих спутниц). Вставайте, хватит дурачиться! И зачем я позволил вам шампанское пить?
Андрей (из-под завала). Помогите! Кто-нибудь!
Татьяна (выбегает на крыльцо). Батюшки! Да кто ж это натворил-то?! (расшвыривает коробки, освобождая погребённого под ними Андрея)
Натали (свешиваясь из кареты). Осторожнее! Там шкатулочка фарфоровая! (тянется, чтобы отобрать у Татьяны свёрток, и падает на Андрея)
Андрей (жалобно хрюкнув). Мои очки!
Татьяна (отталкивает Натали и подает барину очки). Вот они, целёхоньки, Андрей Петрович! (помогает ему встать и отряхивает грязь с одежды) Будь она неладна! Ещё женой не стала, а уж на шею запрыгнуть норовит!
Натали (сидя на земле, грустно перебирает осколки фарфора). Я везла её в подарок Марье Алексеевне…
Лиза (поправляя растрёпанные локоны). Посуда к счастью бьётся.
Михаил. К счастью, к счастью! (помогает ей выбраться из кареты, обнимая за талию)
Татьяна (ворчит, таская коробки в дом). И на что столько барахла?
Натали. Между прочим, я и тебе отрез шёлка привезла - к свадьбе! (в сторону) Может, уедет со своим Никитой в деревню и перестанет мне жизнь отравлять?
Татьяна. Этот, что ль? (деловито ощупывает материю) Небось, по восемьдесят копеек аршин?
Натали. По восемьдесят пять, и вообще - дарёному коню в зубы не глядят.
Татьяна. Ещё как глядят, барышня, особливо когда есть бархат по семь рублей.
Натали. Ну, знаешь ли! Бархату она захотела по семь рублей! Да я, может, себе по семь рублей не покупаю!
Татьяна (Андрею). Почто ваша невеста меня унижает, Андрей Петрович?
Андрей. Успокойся, Танюша, я куплю тебе и шёлку, и бархату, и Никите твоему бобровую шапку… А ты не вертись долго на холоде, ребёночка застудишь.
Натали (ревниво). Будущая жена заслуживает меньше внимания, чем прислуга?
Андрей. Танюша мне как сестра (Татьяна и Натали морщатся), а её ребеночек мне всё равно что племянничек! Наташенька, а что же ты на земле сидишь?
Натали. Я б давно встала, только руки никто не подаст.
Андрей (спохватившись). Конечно, прости… (помогает ей встать) А куда твой брат смотрит?
Михаил (нежно смотрит на Лизу). Это была незабываемая прогулка в Петербург!
Лиза (эхом). Незабываемая!..
Михаил. Увы, мы должны ненадолго расстаться… мне необходимо съездить по одному делу…
Лиза (живо). По какому?
Михаил. Так, пустяки… обычный визит к приятелю…
Лиза. Возьмите меня с собой, вдвоём веселее!
Михаил. Это совершенно исключено!
Лиза (виснет у него на руке). Мишенька, ну пожалуйста!
Михаил. Лиза, поймите, там может оказаться опасно, а я не желаю вас подвергать и малейшей опасности (в сторону) От Корфа никогда не знаешь, чего ждать: то ли вина нальет, то ли морду набьёт…
Лиза. Значит, вы ввязались в какую-то опасную авантюру, а меня бросаете одну объясняться с родителями, почему я тайком от них сбежала в Петербург?
Михаил (устыдившись). Хотите, я останусь и возьму всю вину на себя?
Лиза. Нет, с вами будет только хуже! Ладно уж, поезжайте, куда хотели, а я маменьке совру, что каталась в столицу с Наташей, тем более, что это почти что правда.
Михаил. Вот и прекрасно! Отдохните дома от приключений, а я обещаю скоро вернуться. (воровато целует её в щёчку и садится в карету)
Лиза (машет ему рукой, бормоча под нос). Отдохнуть от приключений… как бы не так!
Улучив момент, запрыгивает на запятки кареты. Андрей, затюканный с двух сторон Татьяной и Натали, не замечает этого. Когда карета подъезжает к воротам, из кустов выскакивает Марфа, сдёргивает Лизу с запяток, накидывает ей на голову мешок и тащит в сторону, противоположную той, куда уехала карета с Михаилом.
Марфа (приговаривает). Настенька, доченька… никому тебя не отдам!
Андрей, Натали и Татьяна продолжают препираться и ничего вокруг не видят.

0

92

Кадр 92. В усадьбе Корфа
В библиотеке. Александр, стоя у открытого окна, целится из ружья в голубое пятно, виднеющееся меж ветвей старого дуба за оградой усадьбы. Михаил с пасмурным видом за ним наблюдает.
Михаил. Неужто вы не придумали себе другого занятия, ваше высочество?
Александр. Вы не поверите, Репнин, с самого утра думаю - и так ничего и не придумал (водит дулом ружья вверх-вниз, прищурив один глаз).
Михаил (сварливо). Вы похожи на короля Карла IX в Варфоломеевскую ночь…
Александр. Карл IX охотился на несчастных гугенотов, а я - на мерзких крыс… (спускает курок, раздается выстрел, голубое пятно, кувыркаясь, летит с дуба вниз) Есть! Четвёртый! (от радости скачет на одной ножке) Репнин, перезарядите-ка! (бросает ему ружьё) Вон там, на берёзке, еще один притаился…
Михаил (начиняя ружьё солью). Спасибо, хоть не дробью…
Александр. Смерть для этих господ была бы слишком лёгким наказанием… (новым метким выстрелом снимает шпиона с берёзы) Пусть помучаются, долго ещё присесть не смогут - ни на стул, ни на дереве!
Михаил. Ну, не сидя, так стоя - всё равно они за вами будут следить, приказ у них такой.
Александр. Узнаем их по хромающей походке, и…
Михаил. И?
Александр. Придумаем что-нибудь ещё! (захлопывает окно и, с чувством выполненного долга налив себе вина, разваливается в кресле) Давненько я так весело не проводил время!
Михаил. Странно…
Александр. Что странно?
Михаил. Странно видеть вас в весёлом расположении духа, после того как вчера на ваших глазах умерла Ольга. Я был у государя, когда Бенкендорф принёс ему стакан крови… Бр-р! Пренеприятнейшее зрелище! Император, при всей его малой любви к бедняжке, и то погрузился в уныние, а вы развлекаетесь - вино попиваете, да жандармов, как куропаток, стреляете…
Александр. Мне странно другое - как может у такой живой и милой сестры, как Натали, быть такой занудный брат!
Михаил. Я не занудный, я благоразумный…
Александр. Отец снова приставил вас шпионить за мной? Так вот, можете ему донести, что я жив и здоров и не зачах от горя… полагаю, он будет рад!
Михаил. Я не собираюсь ни о чём доносить…
Ольга (врывается с громким воплем). Посмотрите, вы только посмотрите, как они меня изуродовали!!! (дёргает на себе простую холщовую рубашку и линялый сарафан)
У Михаила отваливается челюсть, Александр хохочет во всё горло.
Ольга (в истерике). Над чем вы смеётесь?! Над моим видом?!
Александр. Что ты, Оля! Это крестьянское… хм… платье очень тебе идет. У барона-то, оказывается, недурной вкус…
Ольга (визгливо). Ваш барон издевается надо мной! Это он велел Анне нарядить меня чучелом, а та и рада стараться, притащила какие-то линялые тряпки - не то с кухни, не то из коровника…
Александр. Оля, будь же хоть капельку благоразумна! Барон рискует головой, укрывая тебя здесь, а ты вместо благодарности…
Ольга. Благодарность?! За это?! (выставляет из-под сарафана ногу, обутую в грубый лапоть) Ваша разлюбезная Анна отобрала мои шёлковые чулочки и парчовые туфельки и заставила надеть эти… не знаю, как они называются… О матка боска! Я, наверное, уже в кровь истёрла свои ножки!..
Александр. Оля, не в твоем положении привередничать!
Михаил (осознав, наконец, что происходит). О Господи! (хватается за голову) Если его величество узнает…
Александр. Репнин, хоть вы не нойте!
Михаил. Черт бы побрал этого Корфа, вечно он попадает во всякие передряги, и я вместе с ним!
Александр. Вы можете выпутаться из этой истории с выгодой для себя: отправляйтесь к моему отцу и расскажите, что Ольга жива, может, получите за усердие повышение в чине и орден!
Голос Забалуева (за дверью). Что значит "не велено принимать"?! Чай, не какая-то там мелкая сошка с визитом, сам предводитель уездного дворянства!
Михаил (со спокойствием фаталиста). Теперь нам всем конец.
Александр. Что же вы стоите, Репнин? Вперед - за чинами и орденами!
Михаил (опомнившись). В самом деле - что же я стою? Надо же спрятать эту полоумную польку, пока ее не… а где же она? (оглядывается по сторонам)
Александр. Вон! (показывает на торчащие из-под стола лапти)
Михаил (стонет). Как раз напротив двери!
Александр. А если так? (передвигает кресло)
Михаил. Всё равно видно!
Александр. Куда же нам её спрятать? А если этого визитёра не пускать в комнату?
Михаил. Вы не знаете Забалуева, ваше высочество! Если его не пустить в дверь, он пролезет в окно… Придумал! Часы!
Вдвоём с Александром вытаскивают Ольгу из-под стола и заталкивают в пенал напольных часов.
Забалуев (входит, поигрывая тростью). Ба! Кого я вижу! Князь Михал Саныч! А я думал, вы за моей жёнушкой ухлёстываете в долгоруковских пенатах… (заметив Александра) Да вы, я вижу, не один!
Михаил (сквозь зубы). Это мой приятель…
Александр (подсказывает). Князь Муранов.
Забалуев (ощупывая его глазками). Князь Муранов? Очень приятно!
Михаил. А это - господин Забалуев, первый в здешнем уезде жулик и прохвост, казнокрад, фальшивомонетчик, двоежёнец и…
Забалуев. …и предводитель дворянства!
Александр. Какое редкое сочетание достоинств в одном человеке!
Забалуев (вздыхая). Увы, никто этого не ценит… (поедая Александра любопытным взглядом) А что, князь, давно ли вы здесь гостите?
Александр. Второй день.
Забалуев. И не скучаете?
Александр. Ещё как скучаю!
Забалуев. О, в таком случае вы должны возблагодарить судьбу за встречу со мной, ибо никто лучше меня не сможет научить вас, как развеять скуку в нашем захолустном…
Вваливается трезвый и злющий Корф.
Владимир (ревёт). Гришка! Почему опять мусор в доме?!
Григорий (вырастает на пороге). Где мусор, барин?
Владимир (тычет пальцем в Забалуева). Вон, целая куча! Убрать немедленно!
Григорий. Простите, барин, недоглядели… (хватает Забалуева за шиворот и тащит вон)
Забалуев (трепыхаясь). Я не позволю! Это возмутительно! Со мною, предводителем уездного дворянства!..
Вопли стихают в коридоре, Владимир пинком захлопывает дверь. Александр с Михаилом громко аплодируют.
Александр. Браво, барон! Однако вы немного поспешили избавиться от этого милейшего господина - он как раз собирался поведать мне о здешних развлечениях.
Владимир. Я с этой задачей справлюсь ничуть не хуже. Как насчёт затравить зайца, ваше высочество?
Михаил (угрюмо). Его высочество уже настрелял ворон.
Александр. Казнокрадство, двоежёнство и подделку ассигнаций также прошу не предлагать! Тут мне за этим прытким старикашкой не угнаться, а быть вторым я не привык.
Владимир призадумывается.
Михаил (неохотно). Можно съездить в цыганский табор, послушать песни у костра, поглазеть на смуглых красоток…
Александр. Благодарю покорно, на этих смугляночек никаких денег не напасёшься! (облизнувшись) А нет ли здесь поблизости питейного заведения?
Владимир (оживляясь). Есть, как не быть!
Михаил (со стоном ужаса). Ваше высочество!!!
Александр. А репутация у этого заведения?..
Владимир. Самая что ни на есть сомнительная.
Александр. Отлично, барон! Едемте! Только Репнина с собой брать не станем, чтоб он нам аппетит не портил…
Михаил. Ну уж нет! Если я не могу предотвратить этого безобразия, то должен принять в нём участие и проследить, чтобы…
Напольные часы содрогаются от громкого стука и воплей.
Голос Ольги. Psiakrew! Выпустите меня отсюда!
Владимир. Что это? С каких пор наша кукушка закуковала по-польски?
Александр с Михаилом дружно прыскают. Владимир распахивает крышку часов, оттуда вываливается растрёпанная и взбешённая Ольга.
Ольга (верещит). Мало того, что нарядили чучелом, так ещё и заперли в какую-то коробку… я знаю, все вы жаждете моей смерти! Жалкие ничтожества! Трусы! Негодяи! Только вам от меня не избавиться!
Александр с Михаилом затыкают уши.
Владимир (берёт Ольгу под руку). Пани, как вам могло придти в голову… что от вас хотят избавиться… напротив, для вас приготовлено самое уютное в этом доме местечко! (выталкивает её за дверь и подмигивает Александру и Михаилу) Пойду отдать распоряжения на кухне.
Александр. Не задерживайтесь, барон, а то Репнин изведёт меня своим нытьём!

0

93

Кадр 93. Усадьба Долгоруких
В Татьяниной комнате. Стол завален грудами тряпья, за столом сидит Никита.
Татьяна (трясёт перед ним отрезом шёлка с узором "антик"). Ты только погляди, чего она мне привезла!
Никита. А чего глядеть? Тряпка как тряпка…
Татьяна. Цвету непонятного и рисунок дурацкий - и не горошек, и не ромашки, а не знамо, чего!
Никита (чешет затылок). Да я в этих бабских штучках и не смыслю ни бельмеса. В лошадях вот знаю толк…
Татьяна. Это она нарочно, сколопендра - чтоб на деревне все в меня пальцем тыкали и смеялись! Так вот же назло ей изорву эту тряпку на затычки для бутылок с квасом!
Никита. Погоди, чего добро зазря переводить? Может, на попону сгодится? (теребит нежнейший шёлк грубыми пальцами) Ежели войлоком подбить…
Входит Соня со стопкой белья.
Соня. Вот, тут пододеяльников полдюжины, да столько же простыней с наволочками - всё новёхонькое, ещё ни разу не стеленное, только из комода!
Татьяна (разглядывая вензелёк на уголке наволочки). "ЕЗ"… это ж я к свадьбе Лизаветы Петровны вышивала!
Соня. Ну и что, ей не сгодилось, вам с Никитой сгодится! Буковки спорешь и вышьешь "ТХ" - Татьяна Хворостова. (подумав) А то и я вышить могу.
Никита. Спасибо, барышня! Мы на этих простынях только по праздникам будем спать.
Соня. Зачем же только по праздникам? Спите каждый день, то есть ночь… (смущается и краснеет)
Татьяна по-хозяйски пересчитывает пододеяльники с простынями и складывает их в огромную корзину, заполненную почти до краёв.
Соня. Приданое собираешь, Таня?
Татьяна. Да вот, барышня, корзинка-то маловата… Мне б ещё сундучишко какой, под тёплые вещички…
Никита. Зачем же барышню обременять, Танюша? Я и сам тебе сундучок сколочу, невелика хитрость!
Соня (умильно). Хорошая у вас будет семья: Таня - мастерица, и у Никиты любое дело спорится… (помогает Татьяне утрамбовывать бельё в корзине) Только почему вы такие хмурые? Не приласкаете друг друга, не поцелуете? (снова краснеет)
Никита. Так это… Неловко, барышня, как-то… при людях-то…
Соня (заикаясь). Ой, простите меня, всегда я невпопад… Я, пожалуй, пойду… (шмыгает за дверь)
Никита. Ишь, глазастая! Приметила…
Татьяна. Софья Петровна всем взяла - и красавица писаная, и рисовальщица знатная, одно плохо: пытлива шибко… а ещё пуще - болтлива!
Никита (кивает). Худо будет, коли догадается…
Татьяна. Надо так, чтоб не догадалась!
Никита. А как?
Татьяна. Скидывай рубашку!
Никита (с тупым видом). Зачем?
Татьяна. Скидывай, тебе говорю! (стаскивает с него рубашку, а с себя - платье) Я барышню знаю, она непременно за чем-нибудь вернётся, а мы тут её и встретим… (льнёт к его могучей груди) Экий ты Никита, богатырь! (в сторону) А мой-то Андрюшенька - хиляк хиляком!..
Соня (возвращается). Я ещё скатёрочки принесла… ой! (роняет скатерти на пол и замирает, уставившись на Никиту)
Никита (прикрываясь полуголой Татьяной). Извиняйте, барышня… мы вот…
Соня, тоненько пискнув, вылетает за дверь.
Татьяна (рот до ушей). Кажись, поверила…
Никита. Кажись… (тянется за своей рубахой)
Татьяна (отбирает рубаху). Погоди! Надо так её напугать, чтоб пропала охота вопросы задавать… (заталкивает его под одеяло и сама ложится рядом)
Никита. Ну, пугать так пугать… (обнимает Татьяну)
Соня (по ту сторону двери). Какой же он! (млея) Какой!.. (дрожа и краснея) Хоть бы глазком ещё взглянуть… (приоткрывает дверь, но тут же захлопывает) Ой, нет! Стыдно! (кусая пальцы) Одним глазком… (снова осторожно приоткрывает дверь и заглядывает в щёлочку) Зачем это они средь бела дня в кровать? Ой! Что это они? Ой-е-ей!..
Убегает, схватившись за голову, в коридоре налетает на Андрея.
Андрей (ловит её за рукав). Куда ты, заполошная?
Соня (пищит). Ой-е-ей!
Андрей. Мышку, что ль, увидала?
Соня. Ой, Андрюшенька, какая там мышка! Там… там…
Андрей. Что там? Говори толком! Забалуев назад вселился?
Соня. Ой, братец, там такое!.. (заикаясь) Таня с Никитой… в кровати лежат…
Андрей (роняет очки). Что-о-о?! (уносится, взбешённый)
Соня (прикрыв рот ладошкой). Опять я не то сболтнула… И Андрюша всполошился… а из-за чего? Пойти спросить у Наташи… (убегает, подобрав юбки)
Андрей (с ревом вламываясь в комнату к Татьяне). Не допущу разврата в моём доме!!! (срывает с них одеяло)
Никита (упав с кровати). Извиняйте, барин… (нащупывает на полу свою рубаху со штанами и начинает одеваться, путаясь в рукавах и штанинах) Не нарочно мы…
Татьяна (тянет одеяло на себя). А если б и нарочно… Вы, Андрей Петрович, небось тоже свою невесту целуете!
Андрей (продолжая бушевать). Так ведь только целую, а не… Ну, что вы, не могли до ночи подождать? Соню вон напугали почти до родимчика… (оглядывается вокруг) Где мои очки? (вытаскивает очки из-за шиворота, повертев в руках, суёт в карман) И вообще, я, кажется, просил его (кивает на Никиту, прыгающего на одной ноге, пытаясь попасть в штанину), чтоб он мне в этой комнате на глаза не попадался!
Никита (угрюмо подпоясываясь бечёвочкой). Вы ж, барин, сами нас сосватали, а таперича - "не попадайся"?
Андрей (покосившись на Никитины кулаки). Тогда… тогда хоть на крючок запирайтесь! (уходит, хлопнув дверью)
Никита (Татьяне). Осерчал, вишь, барин-то твой…
Татьяна (шмыгая носом). А мне не обидно глядеть, как он с Наташкой своей милуется?
Никита. Так ты чего, назло ему за меня идёшь?
Татьяна. А ты валенком не прикидывайся, знаю, что ты на приданое польстился, которое мне Андрей Петрович обещал, а сам вон по Анне соседской сохнешь!
Никита. У Анны только знатные господа на уме, на дуэлях вон из-за неё стреляются… То ли дело Софья Петровна! Сразу видно - добрая душа… глаза как у овечки… зря мы её напугали!
Татьяна. Э, да ты, никак, в нашу барышню втрескался?
Никита (угрюмо). Не твое дело!
Татьяна. Не моё? Ну, так и иди на все четыре стороны!
Никита. И пойду!
Татьяна. И иди! (отворачивается к стенке)
Никита делает шаг и валится, как подкошенный.
Никита (испуганно). Чего это со мной?
Татьяна. Да ты двумя ногами в одну штанину влез! (звонко хохочет)
Никита (обиженно). И ничего смешного… (переодевает злосчастные штаны) Башкой вон к комоду приложился - аж искры из глаз!
Татьяна. Дубина ты, Никитушка, стоеросовая!
Никита. Может, и дубина, а пнём рогатым быть не хочу! К тебе тут барин захаживает… пока ладно, а потом гляди - ежели чего после свадьбы замечу, косу-то на кулак намотаю!
Татьяна (восторженно). Вот это я понимаю - настоящий мужик, не кисель-размазня!
Никита (польщён). А то… Ну, так я пойду… (прихватывает отрез шёлка) Лошадушкам моим на попону…
Татьяна. Оставь, я через него бражку буду сцеживать, которую к нашей свадьбе поставила.
Никита. А много поставила-то?
Татьяна. Три ведра.
Никита (чего-то прикинув в уме). Мало, на всю деревню не хватит… Возьму ещё самогона у мужиков, али на седла сменяю… (помявшись) Ну, так я пойду?
Татьяна (играя косой). А то оставайся?
Никита (почесав затылок). Где тут у тебя крючок-то на двери?

0

94

Кадр 94. Кухня в усадьбе Корфа
Анна разбрасывает на полу мусор, поминутно выглядывая за дверь; услышав чьи-то шаги, хватает в руки метлу и делает вид, что подметает. Входят Владимир и Ольга.
Владимир (остолбенело). Анна, что вы делаете?!
Анна. Не видите, Владимир Иваныч, - пол подметаю! Новая служанка (кивает на Ольгу) грязищу тут развела, а вдруг спросит кто, почему она бездельничает?
Ольга (возмущённо). Мало того, что нарядили меня чучелом, так я ещё и в грязи возиться должна?!
Владимир. Очень здравая мысль! Отрабатывайте свой кусок хлеба, я не обязан вас бесплатно содержать.
Ольга. Хам! (хочет влепить Владимиру пощёчину, но тот ловко уклоняется)
Анна (протягивает Ольге метлу). Не закончите уборку, останетесь без обеда!
Ольга. Это ты намусорила, интриганка!
Анна (пускает слезу). Владимир, не верьте ей! Разве я способна на такое?
Владимир (обнимает её). Конечно же, не способны! Ну-ну, успокойтесь… (гладит её по спине)
Анна из-под его руки показывает Ольге язык, та лопается от злости.
Ольга (тычет пальцем). Не мусорила, а руки и подол грязные!
Анна. Грязные - потому что пол подметала! Владимир, я вам хотела помочь, я… я… (взрыдывает)
Владимир. Ну полно, полно, Анечка! (достаёт платок и вытирает грязь с её рук) И всё-таки, за метлу ты больше не берись, у нас в доме слуг полно.
Ольга (топает ногой в лапте). Только я вам не прислуга! И эти тряпки (дёргает на себе сарафан) носить не собираюсь!
Владимир. Вам более по вкусу каторжанская роба?
Ольга (сквозь зубы). Bydlak chamski!
Владимир. Да, чуть не забыл: вам теперь следует откликаться на имя "Дашка".
Ольга. Что я, бурёнка?
Владимир. Нет, но если вы станете требовать, чтобы вас величали "милостивая пани", мой управляющий, чего доброго, заподозрит неладное и донесет властям. А посему советую вам держаться тише воды, ниже травы! (уходя, Анне на ухо). Где вы нашли столько мусора?
Анна. Со двора принесла… (спохватившись) Ой, а как вы догадались?
Владимир. Вспомнил, как вы однажды меня в тюрьму чуть не упрятали.
Анна. Но вы тогда сами были виноваты: обижали меня, унижали…
Владимир. А я разве Ольгу защищаю? Пускай подметает!
Анна. Пускай подметает! (уходят)
Ольга (в бешенстве ломая метлу). Ох, и отомщу же я вам!
Раскидывает обломки метлы в разные стороны, один из обломков сбивает крышку с чугунка на печи.
Ольга (шевеля ноздрями). Что это? Супчик из потрошков? (подбегает к чугунку и суёт в него нос) Он самый! Ах ты, мой миленький супчик! (хватает чугунок за край и обжигается) Вот мерзкая похлёбка! (дует на обожжённые пальцы) Что же с тобой делать? (шарит по полкам, находит деревянную ложку) И ЭТИМ они едят? Русские варвары… (склонившись над печкой, зачёрпывает супчика и пробует) А ведь вкусно! (зачёрпывает три ложки подряд) Пожалуй, даже вкуснее, чем серебряной ложечкой из фарфоровой тарелочки! (уплетает суп за обе щеки) Эти русские, хоть и варвары, понимают толк в еде!
Полина (входит). Ты, что ль, Дашка? Барин велел тебе под начало ко мне идти! Ну, чего ты там на печке шаришь? Лучше вон грязь убирай!
Ольга (поворачивается с набитым ртом). Фто?
Полина (сев в кучу мусора). Свят-свят-свят! (испуганно крестится)
Ольга. Что раскудахталась, будто привидение увидела? (бросает ложку в пустой чугунок) Живая я, живая… (сердито срывает с головы платок в полинявший горошек и вытирает им рот) Как в свинарнике - ни приборов серебряных, ни салфеток крахмальных!
Полина (ворчит, отряхивая зад). И что у наших господ за привычка всякое отребье в дом тащить: старый барин Аньку подобрал, молодой - вас…
Ольга. Придержи язык, голубушка! Быть может, я ещё твоей хозяйкой стану!
Полина (разинув рот). Это как?
Ольга. Выйду замуж за барона.
Полина. Ха-ха! Да его пол-уезда на себе пытались женить, и без толку!
Ольга. Может, я окажусь удачливей остальных? Если ты мне поможешь…
Полина. Самой себе ярмо на шею вешать? Ищите дур в другом месте!
Ольга. Да уж дурней тебя нигде не сыскать, однако, поищу - нужно ж кому-то серёжки подарить…
Полина (живо). Какие серёжки? С рубинами?
Ольга. И с тремя алмазными подвесками на каждой… Только тебе-то что за печаль?
Полина. Да я за эти серёжки вам пол-уезда женихов сосватаю!
Ольга. Не надо мне пол-уезда, с одним пособи! (вынимает из ушей серьги и бросает на стол)
Полина (приложив к себе сережки, смотрится в зеркальное брюхо самовара). Хороша я, хороша… только ведь Модестыч увидит и отберёт, черт нерусский! (вздохнув, прячет подарок за пазуху) Чего делать-то прикажете?
Ольга. Сперва - пол подмети, а то меня грозились без обеда оставить. (оглядывается на пустой чугунок) Ладно, можешь не подметать…
Полина. Варька подметёт! А дальше чего?
Ольга. А дальше… (манит Полину к себе пальцем и что-то шепчет ей на ухо) Ну, ловко я придумала?
Полина (чешет нос). Ловко-то ловко, только барина нашего на мякине не провести. Раньше-то как было: напои его и делай с ним потом, что хошь! А теперь, как Анька его охмурила, он крепче кофе напитков в рот не берёт, если только чай, да и то с молоком…
Ольга (досадливо). Неужели нет способа отвлечь его от этой Аньки?
Полина. Если он на ваши прелести в придворном туалете не польстился, то в сарафане с лаптями и подавно побрезгует.
Ольга (срывает с ноги лапоть и запускает в Полину). Так-то ты мне помогаешь?! Отдавай серьги обратно!
Полина (лениво отшвыривая лапоть в груду мусора). А я что? Вот кабы вам пеньюар какой кружевной, да Анькину голову на плечи, и в этаком-то наряде в спальне к барону явиться…
Ольга. Голову Аньке я бы с удовольствием оторвала, но уродовать своё прекрасное тело этой лупоглазой кочерыжкой с белыми кудряшками - уволь! Я и сама по себе ещё кое на что способна! (высоко вздымает грудь и расправляет плечи) И я буду не я, если нынешней же ночью этот неприступный красавец не станет моим! (горделиво-прихрамывающей походкой направляется к двери)
Полина (семенит следом). Если ему в кисель за ужином сонной травы намешать…
Ольга. Нет! Он должен видеть, какое счастье ему досталось! (уходят обе)
В дверь с заднего двора вваливаются Модестыч и Забалуев.
Забалуев (стонет, держась за бока). Ох, моя поясница! Ох-хо-хонюшки!
Модестыч (с трудом подавляя восторг). Да как же это вышло, чтоб вас, предводителя дворянства - и в помойную яму?
Забалуев (отряхивая с шинели картофельные очистки, яичную скорлупу и прочие пищевые отходы). Чертов холоп! "До свалки, - говорит, - далеко тащить, брошу здесь!"
Модестыч (цокая языком). Ай-я-яй! На свалку - такого человека!
Забалуев. Это хозяин твой распорядился, чтоб ему пусто было! А гостенечки его, друзья-приятели, мальчишки желторотые, вместе с ним надо мною глумились и срамили подлыми словами, как самого распоследнего вора…
Модестыч (с лицемерным сочувствием). Ах, подлецы, ах, наглецы!
Забалуев. А пуще всех старался этот… как там бишь его… князь Муранов!
Модестыч. Исключительно неприятная личность, это вы совершенно справедливо заметили, дорогой Андрей Платоныч! А хозяин мой с Мишкой Репниным во всём ему потакают.
Забалуев (хмыкает). Ещё бы они наследнику не потакали!
Модестыч. Как-кому наслед-дник-ку?
Забалуев. Тому самому! (возводит глаза к потолку)
Модестыч. Тому?! (в полуобмороке садится мимо лавки в кучу мусора)
Забалуев. Я-то тоже рот разинул, когда мне граф Бенкендорф поведал…
Модестыч. Граф Бенкендорф?! (вытирает лоб грязной полой Забалуевской шинели)
Забалуев. Он и наказал мне за наследником… то есть за князем Мурановым приглядывать… только как же приглядывать, если мне от дому так невежливо отказали? Вот кабы был верный человечек…
Модестыч (почуяв выгоду). Есть, есть такой человечек!
Забалуев. А не продаст, коли кто ему больше посулит?
Модестыч. Так кто ж в нашем уезде больше графа Бенкендорфа даст?
Забалуев (грозит пальцем). Ох, и хитер же ты, шельма!
Со двора доносятся лошадиное ржание и стук колёс. Модестыч и Забалуев прилипают к окну.
Забалуев. Куда это они собрались?
Модестыч (с видом знатока). Если бричку заложили - значит, в трактир!
Забалуев. Отчего ж не верхом?
Модестыч. Известное дело - в бричку-то их легче потом будет побросать, чем на коней подсаживать. Вон и Стёпку с собой взяли, который шутя мешки семипудовые таскает.
Забалуев. Так-так-так! Надо за ними проследить, и про все их безобразия его высокопревосходительству отписать…
Модестыч. Так ведь в трактире-то просто так не посидишь… (выразительно шевелит пальцами)
Забалуев. А мы не просто посидим… (подмигивает) За всё платит Третье отделение!

0

95

Кадр 95. В трактире
Вечер. Дым коромыслом. Плач гармошки, чавканье и перестук стаканов. Трактирщик Демьян за своей стойкой протирает фартуком тарелки.
Шумно вваливаются Александр, Владимир и Михаил.
Трактирщик (подбегает рысью). Чего изволят господа?
Владимир. Водки!
Александр (уточняет). Много!
Михаил. А мне - щей, да понаваристей!
Друзья смотрят на него, как на идиота.
Михаил. Я с самого утра маковой росинки во рту не держал! Только сел завтракать - вызвали во дворец, потом с Наташкой и Лизой по магазинам катался, потом покупки их сторожил, пока они в кофейне пирожные кушали…
Владимир (трактирщику). Значит, нашему приятелю - тарелку щей, а нам - графинчик водки для начала…
Александр. …и закуску попроще! Никаких там суфле и профитролей…
Владимир (смеётся). Помилуйте, Александр Николаич, в этой дыре кроме огурцов с плесенью отродясь ничего не водилось.
Александр. Огурцы с плесенью? Превосходно!
В трактир, крадучись, входят Модестыч и Забалуев и по стеночке пробираются к столику в дальнем углу.
Трактирщик (ворча, шарит на дне бочки, издающей кислый запах). С плесенью, так с плесенью… (выуживает два белёсых огурчика, швыряет их на блюдце и подаёт вместе с водкой)
Александр (пробуя трактирный деликатес). М-м, какой необыкновенный вкус! Всю жизнь мечтал отведать того, чем закусывает простой народ.
Михаил (угрюмо хлебая щи). Слыхал бы вас ваш отец…
Владимир (разливая водку). Давайте лучше выпьем - за этот вечер, за нашу тёплую компанию…
Михаил (накрывает свой стакан ладонью). Мне не надо! Должен же хоть кто-то из нас сохранить трезвую голову.
Александр. Я же говорил, не надо брать его с собой.
Владимир. Не беда, к концу вечера он наверстает упущенное и ещё нас с вами обгонит.
Цесаревич с бароном чокаются и выпивают под сердитый стук ложки о тарелку.
Модестыч (с придыханием). А пьёт-то… пьёт! Как простой человек!
Забалуев (шипит). Тише! Не видишь, они хотят сохранить свое инкогнито… (пальцем подзывает трактирщика) Принеси нам ужин, да не тухлятину какую! У меня, брат, желудок деликатный…
Трактирщик (приносит поросёнка с кашей). Только что хрюкал, специально для вас под нож пустили!
Александр (гоняет по тарелке солёный груздь). Вот ведь подлец неуловимый!
Рассердившись, со всего размаху тычет в гриб вилкой, тот подпрыгивает и, описав в воздухе дугу, шлёпается в стакан Модестыча.
Модестыч (одобрительно крякнув). Ausgezeichnet! (опрокидывает в себя водку вместе с грибком)
Михаил (проследив полёт груздя). Вольдемар, а не твой ли это управляющий там, в углу?
Владимир (поглядев в ту же сторону). Угу… так и норовит за мой счёт угоститься…
Александр. Полноте, барон, не жадничайте… (незаметно подливает Михаилу водки в суп) А кто это с ним?
Забалуев прикрывается тарелкой.
Владимир (отмахнувшись). А-а, какой-нибудь картёжник-собутыльник! (в свою очередь сдабривает щи водкой) Ну их к лешему, выпьем!
Александр. Выпьем! (тянется к пустому графинчику)
Владимир. Трактирщик, эй! Водки ещё!
Михаил (доедая щи). А не хватит ли вам? Мне и то уже водка в щах мерещится…
Александр с Владимиром переглядываются и ухмыляются.
Владимир (заплетающимся языком). Выпьем за самую прекрасную девушку на свете!
Михаил (наливает себе). За самую прекрасную - можно! (с энтузиазмом поднимая стакан). За Лизавету Петровну!
Владимир. Лизавета Петровна, бесспорно, мила… Однако давайте выпьем за Анну!
Александр (перебивая). Нет, за Натали! То есть, за Мари!
Владимир (стучит стаканом по столу). Я сказал - за Анну!
Михаил (с пьяным упрямством). Нет, за Лизу!
Александр. Нет, за Натали! То есть, за Мари!
Шумят, перебивая друг друга и размахивая руками.
Владимир (потеряв терпение). К черту женщин, из-за них одни раздоры! Выпьем, господа, за мужскую дружбу, которой нипочём ни одна юбка на свете!
Александр с Михаилом (хором). Выпьем!
Дружно сдвигают стаканы.
Модестыч (уплетая поросёнка). Разгулялась молодежь!
Забалуев (из-за тарелки). Недолго им гулять осталось!
Александр. А что это за красотка сверлит нас томным взглядом?
Из-за столика в углу им подмигивает кабацкая девка Лушка.
Владимир. Эге, да она строит глазки нашему другу Репнину!
Михаил (густо краснея). Вольдемар, ну что ты выдумываешь?
Девица развязной походкой направляется к ним.
Лушка (Михаилу). Выпьешь со мной, барин? (обнимает его за шею)
Михаил (мямлит). Позвольте, мадмуазель…
Александр. Репнин, и вы ещё сетовали, что обделены вниманием прекрасного пола?
Владимир (плеснув в Лушкин стакан водки). Выпей, красотка, за наше здоровье, но только не за нашим столом! (отталкивает её хлопком ниже спины) У нас нынче сугубо мужская попойка!
Михаил (оттирая со щеки следы дешёвой губной помады). Теперь я понимаю Корфа, который бегал от наших светских львиц как черт от ладана…
Владимир. Убежать-то не всегда удавалось, иногда и ловили…
Михаил (встревоженно). И что потом?
Владимир. Как человек благородный, я считаю себя не вправе предавать огласке интимные подробности…
Александр. Давайте выпьем, господа, за то, чтобы нам всегда удавалось убежать от тех, кто за нами гонится, а тем, за кем гонимся мы, - нет!
Приятели с готовностью его поддерживают.
Лушка (у трактирной стойки). Налей мне, Демьян! (хнычет) Расплескала вот по дороге…
Трактирщик (наливает). Чего, Лушка, брезгуют тобой знатные господа?
Лушка (разглядывает Михаила поверх стакана). Где-то я этого красавчика уже встречала…
Трактирщик. Тебе что, мало нашего брата мужика? Не лезь к барам, у них своя кумпания… али забыла, как тебя одна мамзель балалайкой огрела?
Лушка (с громким воплем). Вспомнила! Это ж его баба была! Ах ты, нечисть поганая!.. (наскакивает на Михаила и вцепляется ему в волосы)
Михаил (отбиваясь). Мадмуазель, может, лучше выпьем?
Александр (хохочет, хлопая в ладоши). Браво, браво, давно так не веселился!
Лушка (швыряет в него стакан). Сгинь, чертяка, а то ухо откушу!
Александр едва успевает пригнуться к столу, стакан пролетает мимо и разбивается о тарелку, которой прикрывается Забалуев.
Забалуев (с гордостью поглаживая тарелку). Наша расейская глина - это вам не какой-то дрезденский фарфор!
Модестыч (грустно выбирает осколки из недоеденного поросёнка). Самое вкусное пропало - хрустящие ушки…
Лушка под одобрительный гогот завсегдатаев трактира запрыгивает Михаилу на спину и молотит его кулаками.
Владимир. Ну, повеселились, и будет! (вдвоём с Александром стаскивают Лушку с Михаила) Наш друг тебе не стиральная доска!
Чей-то пьяный голос. Мужики, нашу Лушку обижают!
Мужики, побросав кто карты, кто гармошку, кто стакан, набрасываются на троих друзей. Начинается всеобщая свалка. Мелькают озверевшие рожи, кулаки и сапоги под аккомпанемент воплей: "Нашу Лушку не трожь!" и "Господа, где мой пистолет?"
Бледный Модестыч съезжает под стол, Забалуев ловит его за шиворот и возвращает на место.
Забалуев. Чего испугался, гусь курляндский?
Модестыч (икая). Так ведь не каждый день на твоих глазах престолонаследника убивают!
Забалуев (с беспокойством глядя на всё разрастающуюся кучу малу). Тут как бы нас самих не убили!..
Трактирщик (испуганно крестясь, собирает со столов посуду). Опять ведь всё перебьют, черти окаянные!
Владимир (выползая из-под груды барахтающихся тел). Берегись! (разряжает пистолет в потолок)
Михаил (выныривая с другой стороны). Всех порешу! (с рычанием извлекает два пистолета)
Мужики. Спасайся, кто может!
Бросаются врассыпную, между ними мечется растрёпанная Лушка, Михаил для острастки стреляет поверх их голов, толпа с рёвом устремляется к дверям, застревает там и вываливается на улицу вместе с дверными косяками. На полу посреди опустевшего трактира сидит Александр, из раны на голове хлещет кровь.
Михаил (вмиг протрезвев). Вы живы, ваше высочество?
Владимир (ощупывая голову цесаревича). Череп цел, а кожу доктор Штерн заштопает. Надо только рану обработать… (умывает Александра водкой)
Александр (отбирает у него графин). Вы слишком расточительны, барон… (отхлёбывает из горлышка) Это был незабываемый вечер… (засыпает, привалившись к ножке стола)
Михаил (с облегчением возвращаясь в пьяное состояние). Чудесный вечер… (всхрапнув, роняет голову на плечо Александра)
Владимир. И ничего не чудесный… (вытаскивает графин из рук Александра) Сколько водки осталось… (пытается допить, но на третьем глотке валится рядом со своими собутыльниками)
Стёпка (заглядывая в выбитую дверь). Домой, барин? (в ответ громкий храп) Значит, домой… (со вздохом перекидывает хозяина через плечо, его друзей сгребает за шиворот и тащит всех троих к выходу).
Из огуречной бочки выбираются Модестыч и Забалуев.
Модестыч (озираясь по сторонам). Кажись, миновало…
Забалуев (снимая с лысины прилипший лист хрена). Ты всё видел?
Модестыч. Где же видел, когда щёлка против вашего носа была!
Забалуев. Много ли носом увидишь?
Модестыч (разочарованно). Что же мы его высокопревосходительству напишем?
Забалуев. Придётся приврать… хоть как ни привирай, действительность всё одно хуже окажется.
Модестыч (поддакивает). Мой хозяин на такое горазд, чего нам, порядочным людям, и в кошмарном сне не примерещится!
Трактирщик (ползает по полу, подбирая оброненные во время драки монеты). Почаще б такие драки-то… (натыкается на золотые часы и воровато суёт их за пазуху) Жаль, бумажные деньги в карманах застревают!

0

96

Кадр 96. В усадьбе Корфа
В полутёмной библиотеке сидят Анна и Натали, на низеньком столике перед ними - кофейник, чашки и пирожные.
Натали (со слезами в голосе). Ну почему, почему все мужчины такие скоты?!
Анна. Иногда они бывают хорошими. (подумав) Но очень редко.
Натали. Вы, наверное, моего брата имеете в виду? Мне так жаль, что у вас с Мишей ничего не получилось, вы были такой красивой парой…
Анна (вздохнув). Наша любовь разбилась о сословные предрассудки. Миша отвернулся от меня, узнав, что я - бывшая крепостная.
Натали. Мало, что зануда, так он ещё и сноб?! И это мой брат, не самый вредный среди мужчин! Чего же тогда ждать от остальных?
Анна (погрустнев). Остальные ещё хуже. (томно закатив глазки) Но когда любишь, и недостатки кажутся милыми!
Натали. Смотря какие недостатки! (всхлипывает и сморкается в кружевной платочек) Вот вам бы, вам бы понравилось, если бы ваш жених вам изменил?!
Анна (печально). У меня нет жениха.
Натали. А если б вы узнали, что он прижил ребёнка с собственной горничной?
Анна (подпрыгнув на месте). Кто прижил ребёнка?!
Натали. Андрей!!!
Анна (с облегчением). Ну, это не так страшно.
Натали. Не страшно?! Да я ради этого изменщика отвергла ухаживания самого императора!
Анна. За вами ухаживал сам император? Как интересно! Расскажите, Натали!
Натали (чтобы успокоиться, кушает пирожное). Из объятий государя меня спас цесаревич Александр… спас и тут же сам стал меня домогаться! Конечно, его ухаживания были не столь грубы и циничны, как у его отца, и даже где-то приятны… но тем труднее было перед ними устоять… (всхлипывая, пьёт кофе, не замечая, что капает на подол) Однако я устояла!
Анна (слушает, разинув рот). Боже мой, какое увлекательное и романтическое приключение!
Натали. Самым романтичным в этом приключении было то, что я, несмотря на все придворные соблазны, сохранила верность моему жениху! А он… а он… (захлёбываясь слезами и кофе) А он самым неромантичным образом валялся с Танькой на сеновале!
Анна. Почему на сеновале?
Натали. Все мужчины таскают на сеновал дворовых девок!
Анна (убитым голосом). Все?
Натали. Все! Потому что они - скоты!
Раздаётся невнятное хрюканье.
Анна (думая, что чихнула Натали). Будьте здоровы!
Натали (думая о своём). Как грязные свиньи, предаются грязному разврату и хрюкают от удовольствия!
Анна (забеспокоившись). Надо проверить сеновал… и кухню… на всякий случай… (уходит)
Натали (сама с собой). А ведь я могла кушать персики в императорской опочивальне, а не вот так, среди ночи, пить холодный кофе без сахара! (сердито бренчит ложечкой в чашечке)
Под диваном что-то шевелится, в жёлтом круге света от свечи появляется рогатая тень.
Натали (тоненько). Ой!
Тень чихает и начинает увеличиваться в размерах.
Натали. А-а-а!!! (с ногами заскакивает на столик)
Тень встаёт на четвереньки, Натали с визгом запускает в неё подсвечником. Грохот, стон и темнота.
Хриплый голос. Дайте свету!
Натали ползком пробирается к камину и зажигает в нём свечу. Возле дивана на полу сидит Александр, держась за перебинтованную голову.
Натали (потрясена). Ваше высочество?!
Александр (щурясь). Натали?!
Натали. А я приняла вас за домового… Господи, как же я напугалась! (подбегает к нему) Что у вас с головой? Неужели это я подсвечником…
Александр (поправляя сбившуюся повязку). Нет, это ещё до вас… (нетвёрдой рукой берёт кофейник и пьёт кофе из носика) Какой изувер придумал похмелье? Отправить бы его на виселицу…
Натали. Ваше высочество, объясните же, наконец, как вы тут оказались?
Александр. Не помню... Спать меня, кажется, уложили на диван… а во сне я, наверно, свалился…
Натали (отряхивает пыль с его рукава). Надо сказать Корфу, чтоб порядок в доме навёл… Не хватало ещё, чтобы наследник престола вместо его слуг пыль с пола вытирал!
Александр. Тш! Я не наследник, а князь Муранов!
Натали. Вы здесь инкогнито? Почему?
Александр. Вы не понимаете, Натали! Если б я жил под своим именем…
Натали. Вы бы спали в лучшей спальне на мягкой перине, а не на голом холодном полу!
Александр. Ну да, и по утрам барон Корф подавал бы мне кофе в постель, а князь Репнин чистил сапоги, и все окрестные дворяне съезжались на поклон, а мужики подметали бородами двор… какая скука! А князь Муранов - обычный смертный, может посидеть с друзьями в трактире, закусить водку огурчиком с плесенью, сплясать под гармошку, подраться…
Натали (укоризненно качает головой). Ох, ваше высочество! Некому вас бранить!
Александр. Так выбраните вы, как давеча бранили вашего безмозглого жениха!
Натали. Вы слышали, о чём мы говорили с Анной?
Александр. Я ведь вас предупреждал, что он мизинца вашего не стоит!
Натали. Откуда мне было знать, что Андрей… что все мужчины такие скоты… (плачет)
Александр. Не плачьте, Натали! Да, мы, мужчины… бываем иногда… но это вовсе не значит, что мы… конечно, и среди нас попадаются негодяи… как бы вам объяснить… (чешет щёку) Вот, кстати, князь Андрей как-то придумал аллегорию: в лесу много дичи, и вы уже подстрелили лань, но и косулю жаль упускать, и белку, и прочую живность…
Натали (горестно). Так вот кто мы для вас - охотничьи трофеи!
Александр. Простите, Натали, я, может, неудачно выразился… Моя голова ещё не прояснилась…
Натали. Нет, нет, ваше высочество, вы очень удачно выразились! (сердито утирает слёзы) В самом деле, глупо хранить верность одному барану, когда вокруг бегает так много резвых молодых оленей.
Александр (поперхнувшись от удивления). Уж от кого от кого, а от вас, Натали, я подобных речей не ожидал.
Натали. И почему я раньше так не рассуждала? Отказывалась от стольких радостей, хранила себя - для кого? Для жалкого ничтожества, недостойного даже этой своей крепостной дуры!
Александр (сжимая кулаки). Негодяй, до чего он вас довёл! Я убью его! (пытается встать на ноги, но Натали силой усаживает его обратно на пол и кладёт его голову себе на колени)
Натали. Мы отомстим ему иначе.
Александр. Как? (перебирает складки на её юбке)
Натали (игриво). А вы не догадываетесь?
Александр. Нет.
Натали одной рукой приподнимает его голову, а другой приставляет к ней сзади подсвечник с двумя свечами.
Александр (глядя на свою рогатую тень). А-а… кажется, понимаю.
Натали (возвращая подсвечник на стол, а голову Александра - себе на колени). Мы так хорошо отрепетировали роли любовников, что теперь сыграем их без сучка без задоринки.
Александр. Нет, Натали, так нельзя.
Натали. Разве я вам больше не нравлюсь?
Александр (нежно гладит её коленку). Очень нравитесь… но мне бы хотелось, чтобы вы меня тоже любили, а не использовали для наставления рогов неверному жениху.
Натали. Но ведь я выбрала для этой цели именно вас! Разве это ничего не значит?
Александр. На моём месте вполне мог оказаться кто-то другой - Корф, например. Когда нас растаскивали по комнатам, его могли бросить здесь, а меня - в гостиной…
Натали. Боже мой, Александр, о чём вы говорите?! До сегодняшней встречи с вами я и не помышляла о подобном способе мести Андрею!
Александр (обиженно). Значит, я гожусь только на то, чтобы внушать низменные мысли?
Натали (досадливо). Александр, вы меня совсем не понимаете!
Александр (уныло). А вы - меня…
Натали (резко встаёт). С меня довольно! Я иду спать.
Александр (хнычет). Вы бросаете меня, Натали? Этот диван такой жёсткий, у вас на коленях было куда уютней…
Натали (подтаскивает от камина медвежью шкуру и укладывает на неё Александра). Представьте, что это мои колени. Приятных снов, ваше высочество!
Александр (причмокивая губами). Во сне мы будем любить друг друга, Натали… (засыпает, свернувшись калачиком)
Натали. Мужчины - это просто ошибка природы! (уходит, сердито шелестя юбками)

0

97

Кадр 97. В усадьбе Корфа
Ольга и Полина, пыхтя, волокут по коридору свёрнутый в рулон ковёр.
Полина (вытирает пот со лба). Всё, не могу больше!
Ольга. Под серёжки мои и браслеты у тебя всегда карман наготове, а как отрабатывать подарки - "не могу больше"? Нет уж, голубушка, как говорят у вас в России: любишь ездить, люби и саночки таскать!
Полина. Да уж больно тяжелы, саночки-то… (кряхтя, приподнимает свой конец ковра)
Григорий (подходит). Вы чего тут?
Полина (огрызается). Отстань, не видишь - ковёр выбивать несём!
Григорий. А чего ж не на двор?
Ольга. Так мы уж выбили.
Григорий. Я только со двора, не было вас там! (приглядевшись) А ковёр-то из гостиной… Облили, небось, какой гадостью, а теперь хотите тайком от хозяина следы смыть?
Полина. И чего привязался? Шёл бы себе и шёл!
Григорий. А вот я сейчас барину-то расскажу, что вы его любимый ковёр, который он из самой Индии… (берётся за ручку двери в спальню)
Ольга делает Полине страшные глаза.
Полина (лебезит). Ой, Гришенька, зачем же хозяина беспокоить? Он вчерась притомился, спит ещё…
Григорий. Ну, ладно… Коли поцелуете, ничего не скажу!
Полина. А кому-то целовать-то - мне али ей? (кивает на Ольгу)
Григорий. Целуйте обе!
Полина с Ольгой целуют его с двух сторон в щёки.
Григорий (тиская их в объятьях). Ох, и ядрёные девки! Счас бы с вами да на сеновал!
Полина (хлопает его по губам). Про сеновал уговору не было!
Григорий. Доберусь я ещё до вас!
Ущипнув Ольгу за бок, а Полину - за филей, уходит, посмеиваясь.
Ольга (брезгливо вытирает губы рукавом). Мужик небритый, неумытый…
Полина (ехидно). Любите кататься, любите и саночки возить!
Ольга. О чём это ты?
Полина. О том, что дорожка в постель к хозяину лежит через сеновал, а я вам этот путь помогла сократить…
Ольга. Хорошо, хорошо, подарю я тебе то колечко, только давай поторопимся, пока Владимир и впрямь не проснулся! (оглядывается на дверь спальни)
Полина (ворчит, поднимая ковёр). За дрянное колечко такие муки принимать…
Затаскивают ковёр в спальню, разворачивают и вытряхивают из него храпящего Владимира.
Ольга. Надо его теперь в постель уложить.
Полина. Одетого?
Ольга. Дура, конечно, раздетого!
Полина. Сапоги сами тогда с него снимайте!
Ольга (срывает с шеи золотую цепочку и бросает Полине). Бери, вымогательница!
Полина. Тонковата цепочка-то… ну да ладно!
Помогает Ольге забросить Владимира на кровать и стащить с него сюртук и рубашку. Когда дело доходит до сапог, Владимир дрыгает ногами, и Ольга с Полиной отлетают в разные стороны.
Полина (потирая поясницу, выбирается из своего угла). За какие-то дрянные побрякушки, которым грош цена в базарный день…
Ольга. Пусть остаётся в сапогах, под одеялом не видно! (набрасывает на Владимира одеяло и начинает раздеваться) Чего застыла, дура? Беги за Анной!
Полина. Вот это мы завсегда с удовольствием! (убегает)
Владимир сладко всхрапывает.
Ольга. Спите, спите, дорогой барон, вы не знаете, какое приятное ожидает вас пробуждение!
Услышав шум в коридоре, ныряет под одеяло рядом с Владимиром и кладёт голову на его голую грудь.
Анна (робко заглядывая в приоткрытую дверь). Владимир, вы спите?
Полина (из-за её спины). Да ты шире открывай, ничего же не видно! (распахивает дверь настежь)
Анна бледнеет и замирает на пороге, глотая ртом воздух, как рыба.
Полина (злорадно). А ты ещё верить мне не хотела, когда я рассказывала, как мы с барином в стогу сена… Все они, мужчины, одинаковые, ни одной юбки не пропустят - ни шёлковой, ни ситцевой!
Анна, закрыв лицо руками, бросается вон. Из коридора доносятся громкие рыдания. Полина перемигивается с Ольгой и уходит, пританцовывая от восторга.
Ольга (хихикает, потирая руки). Так тебе и надо, бледная поганка! (любуясь спящим Владимиром) Но до чего же хорош, негодяй! Вот назло Саше и этой деревенской Джульетте выйду за него замуж! (сладко потягиваясь) Баронесса Ольга Корф! Дивно!
Владимир (ворочается). Что это в моей постели? (сталкивает Ольгу на пол)
Ольга (верещит). Psiakrew! Bydlak chamski!
Владимир (бормочет, просыпаясь). Ну и кошмар опять приснился… открываю бутылку, а оттуда вместо шампанского с пузырьками - пани Калиновская с польской бранью… (свешивает голову с кровати в поисках бутылки и нос к носу сталкивается с взъерошенной Ольгой)
Ольга (влепляет ему пощёчину). Вы не дворянин!
Владимир (со стоном откидываясь обратно на подушки). Не приснилось…
Ольга (продолжая бушевать). Грубиян! Бурбон!
Владимир (держась за голову). Что вы здесь делаете?
Ольга. И вы спрашиваете меня об этом после того, что было?!
Владимир. Что-то было? Напомните, а то я никак с мыслями не соберусь…
Ольга. После такого порядочные мужчины не задают вопросы, а ведут к алтарю!
Владимир. Послушайте, кто из нас вчера перебрал?
Ольга. Не заговаривайте мне зубы! Как человек чести, после того, что произошло этой ночью, вы должны на мне жениться!
Владимир (бьётся головой о спинку кровати). Черт! Черт! Черт! Проклятое бренди…
Ольга. Что вы там бормочете?
Владимир. Наш ротмистр, человек бывалый, говаривал: "Господа, если вы допились до зелёных чертиков, самое главное - не вступать с ними в препирательства, иначе они вас куда-нибудь упрут…"
Ольга. Когда вы станете моим мужем…
Владимир. Не дай Бог дожить до такого дня! (суёт голову под подушку)
Ольга (срывает подушку и лупит его ею по спине и голове). Нет, вы будете моим мужем, будете, будете!!!
Владимир (садится в кровати). Господи, как же вы мне надоели!
Ольга. Нынче ночью вы говорили совсем другие слова.
Владимир. Какие слова? (недоумённо рассматривает сапоги на своих ногах)
Ольга. Нежные! (блаженно жмурится) Вы шептали, раздевая меня: "Милая! Ненаглядная! Ласточка моя!" - и целовали, целовали, целовали…
Владимир. Даже сапог не сняв?
Ольга. Вы говорили, что в сапогах страсть жарче. Ах! Я такая слабая… а вы этой моею слабостью воспользовались!
Владимир. Сдаётся мне, что дело обстояло иначе: это вы, воспользовавшись моим беспомощным состоянием…
Ольга. Пусть так! Тогда я, как честная женщина, должна выйти за вас замуж!
Владимир. Нет-нет, даже если вы меня обесчестили, такой жертвы я от вас не приму! (ухмыляется) Проживу и опозоренным, но на вашу свободу посягать не стану!
Ольга (рассердившись). Раз никак по-другому с вами не договориться, позову сейчас Анну, пусть она нас рассудит!
Владимир (зеленея). Только попробуйте!
Стук в дверь.
Григорий (снаружи). Барин, к вам княгиня Долгорукая с визитом пожаловали!
Владимир. Гнать её в шею!
Григорий. Барин, так они не одни, с супругом-с!
Ольга. Гони обоих!
Владимир. По какому праву вы распоряжаетесь моими слугами?
Ольга. По праву будущей хозяйки!
Владимир. По праву единственного и полновластного в этом доме хозяина я приказываю вам сидеть здесь и никуда не выходить, пока я разберусь с визитёрами! А чтобы у вас не возникло соблазна нарушить мой приказ, я запру вас на ключ. (сопровождает свои слова действиями)
Ольга (оставшись одна, пожимает плечами). Idiot! (привычным движением скручивает из простыней и портьер верёвку и распахивает окно)

0

98

Кадр 98. В усадьбе Корфа
То же утро. В столовой. Михаил завтракает в одиночестве, намазывает маслом румяную булочку.
Михаил (с наслаждением вдыхая аромат свежей выпечки). Быть может, это последняя булочка, которую я ем на свободе… Как только его величеству станет известно про драку в трактире… (хлопает себя по лбу) Какой же я болван! Продрых всю ночь без задних ног, когда мог провести её с Лизой! В первый и последний раз… (мечтательно улыбается, но тут же мрачнеет) Нет, это было бы нечестно - купить себе несколько минут счастья ценою её страданий. Меня арестуют, Лиза останется с этим огрызком Забалуевым, от которого я так и не смог её избавить, хоть и обещал… Чего доброго, с горя станет ему настоящей женой… (вздрагивает) Нет! Пусть лучше думает, что я её забыл, и сердится, чем горевать по моим ласкам… (печально жуёт булочку)
Врываются князь и княгиня Долгорукие.
Марья Алексевна (вопит с порога). Нет, вы только посмотрите на этого негодяя!
Михаил испуганно роняет булочку и вскакивает со стула.
Марья Алексевна (размахивает зонтиком). Он тут завтракает, как ни в чём не бывало, а мы с ног сбились, разыскивая Лизаньку!
Михаил (бледнея). Что с Лизой?
Пётр Михалыч (тычет его тростью в грудь). А вот об этом мы хотели спросить вас, молодой человек!
Марья Алексевна. Что вы сделали с нашей дочерью?
Михаил. Я?!
Марья Алексевна. Думаете, нам неизвестно, что вы катали её в Петербург тайком от нас…
Пётр Михалыч (подхватывает). …и от законного мужа!
Михаил. Господин Забалуев Лизе не муж, и я привез её домой, оставил на крыльце, вместе с Андреем и Наташей!
Марья Алексевна. Да, да, Андрюша дома, Наташа дома, а Лизаньки нет!
Михаил. Не может быть! (взволнованно) Но ведь надо что-то делать! Слуг допросить… окрестности прочесать…
Пётр Михалыч (устало падая на стул). И допросили, и прочесали… Всё без толку! (берёт со стола пирожок) Добрая стряпня, не то, что у нашей кухарки!
Марья Алексевна. Дай-ка попробовать! (отщипывает кусочек) И в самом деле!
Входит помятый и злющий Корф, с небрежно повязанным галстуком, на ходу пытаясь попасть в рукав сюртука.
Владимир (рычит на Марью Алексевну). Как вы посмели явиться в мой дом?! Да ещё кушать мои булочки?! (выдёргивает из-под носа у обалдевших Долгоруких блюдо с выпечкой)
Михаил. Не горячись, Володя! Тут такая беда приключилась…
Марья Алексевна. Да уж ради пирожков я бы в этот дом не поехала! В этот притон разврата, где мой Петя…
Пётр Михалыч (умоляюще). Маша!!!
Михаил (помогая Владимиру влезть в рукав). Тут такая беда… Лиза пропала! И князь с княгиней хотели у меня узнать…
Владимир. Лиза пропала?! Когда? Куда? Подожди, а ты-то тут причём?
Михаил (краснея). Мы с Лизаветой Петровной друзья, и я…
Владимир (начиная догадываться). То есть ты хочешь сказать, что ты и Лиза…
Марья Алексевна. Этот негодяй компрометирует нашу дочь самым бессовестным образом!
Пётр Михалыч. Хоть я не раз предупреждал его о строгих моральных правилах, заведённых мною для домочадцев и для гостей…
Владимир (не слушая Долгоруких, бросается обнимать Михаила). Дружище! Как я рад!
Михаил (хмуро). Да нечему радоваться-то - Лиза пропала… (с отчаянием) Ведь просил же я её дождаться меня, никуда не ходить… Ну почему она такая непослушная?!
Марья Алексевна (всхлипывая). Уж сколько я горюшка из-за этой её строптивости хлебнула! (мужу) Это ты виноват! Если б ты не бегал за дворовыми девками…
Пётр Михалыч. Маша!!!
Михаил. Дворовые девки? Да-да! Лизе последнее время не давала покоя мысль о какой-то Анастасии, и что будто бы она сама эта Анастасия и есть, незаконная дочь своего отца и крепостной…
Марья Алексевна (издает вопль). Марфа!!! Разлучница проклятая! Это она, она, ведьма, Лизаньку похитила!
Владимир (чешет затылок). Ничего не понимаю! Какая Марфа?
Михаил. Крепостная ваша бывшая - княгиня Марья Алексевна ещё своего мужа с нею у баньки застала…
Владимир. И отца моего из-за неё отравила… (мрачно) Найду - убью! (хлопает Михаила по плечу) Пошли! (Долгоруким, с порога) Вы бы, соседи дорогие, тоже не засиживались. (уходят)
Марья Алексевна (сквозь зубы). Щенок! А ты, Петруша, почему его не осадил? Слыхано ли дело, мальчишка желторотый нам на дверь указывает!
Пётр Михалыч. Машенька, ведь если по справедливости рассудить… отца-то его ты отравила…
Марья Алексевна. Да как ты смеешь меня упрекать, развратник старый?!
Пётр Михалыч. Друга моего лучшего… мне теперь в шахматы не с кем…
Уходят, бранясь.
Появляется Анна с подозрительно красными глазами, пересчитывает приборы на столе, злобно ухмыляется и один прибор убирает в буфет.
Александр (входит, веселый). Доброе утро, Анна! Мы будем завтракать одни? А где барон, где князь Михаил?
Анна. Не очень-то доброе нынче утро, ваше высочество. Лиза Долгорукая пропала, и Владимир с Михаилом поехали её искать.
Александр (обиженно). А меня почему с собой не взяли?
Анна. Вы же ранены, ваше высочество.
Александр (храбрясь). Ерунда! Сейчас же поеду вдогонку за этими предателями, вот только съем пирожок…
Садится к столу, Анна наливает ему чаю из самовара.
Ольга (вплывает в столовую). Dobry dzionek! (садится за стол) А где мой прибор? (тянет руку за пирожком)
Анна (резко отодвигая тарелку). Ступайте на кухню, крепостным с господами за одним столом нечего сидеть.
Ольга (лучезарно улыбаясь). Дорогая, распоряжаться за этим столом будет только баронесса Корф, а пока никто из нас не сподобился этого счастья, давайте жить дружно!
Анна. Я пожалуюсь Вла… нет, я никому не стану жаловаться, я сама вышвырну вас из дома!
Александр, отложив булочку, с интересом слушает их перепалку.
Ольга. Ой, что это там? Черничное варенье? Подайте его мне, дорогая!
Анна. Приятного аппетита! (опрокидывает вазочку с вареньем ей на подол)
Ольга (взвизгивает). Что ты наделала, дрянь?
Выскакивает из-за стола, пытаясь отряхнуть с себя варенье.
Анна (с издевкой). Простите, я такая неловкая! Я вам сейчас помогу…
Салфеткой размазывает варенье по Ольгиному платью.
Ольга. Не трогайте меня! О матка боска, это было единственное моё приличное платье!
Анна. Хотите, я принесу вам ваш сарафанчик?
Ольга. Чтоб вы провалились с вашим вареньем и сарафанчиком! (убегает в истерике)
Александр (утирая слёзы смеха). Какая муха вас укусила, Анна?
Анна (вслед Ольге). Ненавижу её!
Александр. За что?
Анна разражается бурными рыданьями.
Александр (испуганно). Что она ещё натворила?
Анна (сквозь слёзы). Она провела ночь с Владимиром!
Александр. Не может быть!
Анна. Я сама их видела утром… (подвывает) под одним одея-я-ялом!…
Александр. Однако! (нервно шарит на столе, бренча посудой)
Анна. Что вы ищете, ваше высочество?
Александр. Водку! Мне непременно нужно выпить… (без особой надежды заглядывает в самовар)
Анна (всхлипывая). У нас по утрам водку не подают, только рассол, если барон потребует…
Александр. Рассол… м-да… Послушайте, а может, вам показалось? Вы говорили об этом с Владимиром?
Анна (мотая головой). Нет, он был злой-презлой и спешил на поиски Лизы…
Александр. Злой, вы говорите? (оживляясь) Значит, у них ничего не было! После ночи, проведенной с любимой женщиной, мужчина обычно пребывает в весёлом расположении духа, уж поверьте мне, я-то знаю!
Анна. А если с нелюбимой?
Александр. А с нелюбимой - зачем же ночь проводить?
Анна (просияв). Значит, я ошиблась?
Александр. Конечно, ошиблись! Или Ольга подстроила очередную каверзу, на которые большая мастерица…
Анна. Спасибо вам, Александр Николаевич! Если б не вы… если б не вы…
Александр. Налейте мне лучше свежего чаю, Анна, этот совсем остыл… хотя нет, не надо чаю! (встаёт из-за стола) А то не успею догнать приятелей… (направляется к двери)
Анна (семенит следом, благодарно бормоча). Я так вам признательна, ваше высочество, вы такой камень сняли с моей души! (уходят)
Модестыч (выбираясь из-за кадки с фикусом). Так-так-так, как говаривает один мой знакомый предводитель дворянства… Сколько всего любопытного-то! И Дашка - никакая не Дашка, а самая что ни на есть полька Олька, и наследник снова за приключениями отправился… (потирает ладошки) Тут пахнет не просто денежками, а деньжищами!

0

99

Кадр 99. В Зимнем дворце
Перед дверью в кабинет императора. Бенкендорф даёт последние наставления Забалуеву, вырядившемуся в парадный мундир.
Бенкендорф. Поведаете государю всё, что рассказали мне, в мельчайших подробностях, не жалея чёрных красок.
Забалуев. Да-да-да, да-да-да!
Бенкендорф. Надеюсь, сведения вы получили от надёжного человека?
Забалуев. От честнейшего человека, ваше высокопревосходительство! Всего за тыщу рублей и за обед в трактире он раздобыл для нас с вами такие улики!..
Бенкендорф. Отменно. (кивает адъютанту) Доложи!
Адъютант (исчезает за дверью, через минуту выныривает). Вас ждут, господа.
Император с Жуковским играют в шахматы, императрица шьёт душегрейку для своей болонки.
Бенкендорф. Ваше величество, позвольте представить вам господина Забалуева, предводителя дворянства того самого Двугорского уезда.
Император (забирая своей ладьёй слона Жуковского). Угу!
Бенкендорф. Господин Забалуев привез интересные новости.
Жуковский задумчиво трёт лысину, ища место на доске, куда бы поставить ферзя, чтобы он не попал под удар какой-нибудь императорской пешки.
Император. Шарлотта, дорогая, не желаете послушать, как развлекается наш сын, пока его невеста навещает своих родных в Дармштадте?
Императрица. Неужели Саша не может спокойно подышать свежим воздухом?
Забалуев. Воздух в нашем уезде чистейший, ваше прекрасное величество!
Император. Ну, и как же наш сын проводит время на свежем воздухе?
Забалуев. О, его высочество Александр Николаевич не скучают! Они поселились инкогнито в доме барона Корфа…
Император (морщится). Опять этот Корф!
Бенкендорф. Я мог бы сделать так, чтобы ваше величество больше никогда о нём не слышали, однако несвоевременное вмешательство принцессы Марии…
Забалуев. Наивреднейший человек этот Корф, первый в нашем уезде негодяй, добрым людям от него спасу нет! И что прискорбней всего - оказывает на цесаревича дурное влияние, увлекает его в бездну мерзейшего разврата…
Жуковский. Не клевещите на Сашу, господин Забалуев! Невзирая на некоторое легкомыслие, свойственное молодости, мой воспитанник знает, что хорошо и что плохо, и никогда эти два понятия не смешивал!
Забалуев. Ах, разве бы посмел я, верноподданнейший из верноподданных, усомниться в чистоте и благородстве помыслов наследника престола российского?! Во всём виноват гнусный Корф - он затащил Александра Николаевича в дешёвый трактир, напоил водкой с гнилыми огурцами, а потом ушёл с кабацкой девкой, бросив цесаревича на растерзание толпе пьяных мужиков…
Императрица (брезгливо). Александр Христофорыч, скажите вашему человеку, чтобы он избавил нас от этих отвратительных подробностей!
Император. Да, мерзкая история, но я не могу понять, куда смотрел князь Репнин, приставленный мною к Саше как раз для того, чтобы не дать ему пуститься во все тяжкие?!
Забалуев. Князь Репнин принимал во всех этих мерзостях живейшее участие, провозглашал непристойные тосты, пьяный, палил из пистолета, рискуя ранить его высочество, а когда случилась драка, трусливо удрал, и Александру Николаевичу едва не проломили голову…
Императрица бледнеет и обвисает на спинке кресла. Жуковский рысцой бежит к ней, по пути наступив на болонку, та с визгом подпрыгивает и впивается в руку императора, император отшвыривает её на стол, собачонка опрокидывает на себя чернильницу и с громким визгом отряхивается, брызги летят во все стороны, но большей частью - на голубой мундир Бенкендорфа.
Бенкендорф (скрежеща зубами). Не успокоюсь, пока не смою эти пятна кровью Репнина и Корфа!
Императрица (слабым голосом). Саша… жив?
Забалуев. Жив, жив, ваше величество! Я его из этого трактира… на своей коляске… доктора за свой счет…
Император. Ваша преданность будет вознаграждена, господин Забалуев. Однако как же я мог обмануться в Репнине?
Жуковский. А ведь я предупреждал ваше величество: Репнин - это катастрофа! Нельзя было доверять ему присматривать за Сашей!
Император. Я полагал, он не настолько глуп, чтобы дважды наступать на одни и те же грабли, к тому же он был полон раскаяния и решимости послужить на благо отечеству…
Бенкендорф. Боюсь, князь Репнин куда лучше послужил врагам отечества.
Болонка грызёт штанину Забалуева, тот в присутствии венценосных особ не решается дать ей пинка и только дрыгает ногой.
Император. Вы страдаете припадками, господин Забалуев?
Бенкендорф. Нет, государь, ему не терпится рассказать худшую часть истории.
Император. А-а, так это были только цветочки?
Забалуев. А вот и ягодки, ваше величество! (извлекает из кармана свёрток, а из свёртка - пару туфелек и чулки)
Император (рассматривает то и другое в лорнет). Что это?
Императрица. Краковские туфельки, и весьма прелестные.
Император. Краковские? Отчего ж не петербургские?
Императрица. Ни один петербургский башмачник не сотворит такой изящной вещицы, они только сапоги способны тачать да лапти плести.
Жуковский. Вот если бы ваше величество прислушались к советам Канкрина и дозволили ему провести реформу, нам бы больше не пришлось краснеть перед Европой за русские товары…
Император. Полагаю, сувениры господина Забалуева не имеют никакого отношения к денежной реформе?
Забалуев. Никакого! Однако смею обратить внимание вашего величества, что и туфельки, и чулочки не только привезены из Польши, но и принадлежали одной особе польских кровей.
Император (нахмурившись). Вы говорите о покойной Калиновской?
Императрица (в ужасе). Александр Христофорыч, неужели ваши люди сняли это с трупа несчастной Ольги?
Забалуев. Никак нет-с, ваше величество, госпожа Калиновская самолично припрятала эти вещички на кухне у Корфа, когда переодевалась в крестьянку.
Император. В крестьянку? Зачем? (переварив услышанное) Так Калиновская жива?!
Императрица (с облегчением). Слава Богу!
Император. Позвольте, Александр Христофорыч, но вы ведь сами видели её тело и привезли мне (морщится) полный стакан крови?
Бенкендорф (разводит руками). Увы, ваше величество…
Император. Как же вы позволили себя одурачить?
Забалуев (вмешивается). Это Корф с Репниным, ваше величество! Они подучили его высочество надуть его высокопревосходительство!
Император. Да что же, наконец, творится в этом чертовом Двугорском уезде?! Видно, мне следует побывать там лично. (адъютанту) Мою карету!
Бенкендорф (идёт за императором к выходу). Я не смел просить ваше величество об этой прогулке, но раз вы сами пожелали взглянуть на проказы Александра Николаевича и его распутных приятелей, которым давно пора болтаться в петле… (в сторону) Но сначала заставлю этих мальчишек отстирать мой мундир!
Уходят, Забалуев, пританцовывая и урча от радости, - сзади.
Жуковский (с глубоким вздохом). Бедный Миша! Что я скажу его родителям?
Императрица. Князь и княгиня Репнины достойные и благородные люди, я только диву даюсь, как у них могли получиться такие непутёвые дети: что Михаил, который вовлекает Сашу во всякие опасные забавы, что Натали, которая вовлекла его в забавы альковные!
Жуковский. С позволения сказать, ваше величество, Саша охотно позволяет вовлекать себя во все эти забавы, хотя у него тоже достойные и благородные родители, и не менее достойный и благородный воспитатель.
Императрица (спохватывается). Зизи! Куда исчезла Зизи?
Жуковский, кряхтя, лезет под стол за болонкой.
Императрица (примеряя на свою любимицу душегрейку). Не тесновато ли? Что вы думаете, Василий Андреевич?
Жуковский. Думаю, как бы мне не пришлось примерять зипунишко для путешествия в солнечную Сибирь.

0

100

Кадр 100. В трактире
По раннему времени нет ещё ни одного пьяницы. Трактирщик Демьян за стойкой нанизывает сушки на верёвочку, неохотно отвечая на вопросы Михаила и Владимира.
Владимир (выбирает из горки варёных яиц одно покрупнее и разбивает о столешницу). Не слыхал, значит, ни про какую Марфу?
Трактирщик. Не слыхал, барин (живописно развешивает связку сушек на самоваре).
Михаил. А ты подумай получше! На десять вёрст в округе ни одного постоялого двора, негде ей было больше остановиться!
Трактирщик. А я почём знаю? (вытирает рукавом пятнышко со стакана)
Владимир (счищает с яйца скорлупу). Не хочет он нам помочь…
Михаил (принимаясь уговаривать). Демьян, ты ж неглупый человек, сметливый… поможешь нам, князья Долгорукие тебя щедро отблагодарят, а не поможешь - пеняй на себя!
Трактирщик. Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.
Владимир (надкусывает яйцо и плюётся). В мешочек!
Трактирщик. Ну и что? Самая вкуснятина!
Михаил. Мой друг после контузии на Кавказе яйца в мешочек на дух не выносит! Он просто звереет, если ему такое яйцо попадается!
Владимир (хватает Демьяна за бороду). Будешь говорить, скотина?!
Михаил. Я ж предупреждал! Контуженый мой друг, если что не по нём - убьёт и не поперхнётся! (несколько минут наблюдает, как Владимир возит трактирщика мордой по стойке) Ну и будет с него пока…
Владимир выпускает свою жертву и принимается чистить другое яйцо.
Михаил (ласково). Как, Демьянушка, просветлело у тебя в памяти?
Трактирщик (вытирая фартуком кровь и сопли). Чистый зверюга…
Владимир (густо посыпает яйцо солью и ест). Нет, я добрый… не люблю только, когда врут.
Михаил (трактирщику). Вот я и говорю: не серди моего друга! (поднимает с пола золотые часы, выпавшие из кармана трактирщика) Да это ж часы цесаревича! И вензель "АР", и корона… (трактирщику) Отвечай, прохвост, где взял часы? Украл?!
Трактирщик (всхлипывает). И чего вам надо? Избили ни за что, ни про что…
Владимир (принимаясь за третье яйцо). Может, ещё память ему освежить?
Михаил. Хватит грубостей! (достаёт пистолет) Мы с Демьянушкой полюбовно потолкуем…
Трактирщик (хнычет). Без вины обижаете, господа, вот вам крест! Часы на полу вчерась подобрал, а про Марфу вашу… Ну, поселилась какая-то баба, только имени я у неё не спрашивал - на что мне имя-то? Лишь бы платили…
Михаил (живо). Что за баба?
Трактирщик. Да вон же она! (кивает на лестницу, по которой спускается Марфа)
Марфа. Демьян, дрова в моей комнате вышли, топить нечем!
Михаил. Она! Я её у Долгоруких видел.
Владимир. Угу, наша бывшая горничная. Разбогатела, гляжу, на вольных-то хлебах!
Михаил (вежливо). Марфа?
Марфа (неприветливо). Кому Марфа, а кому Марфа Егоровна!
Михаил (сама любезность). Простите великодушно, Марфа Егоровна, мы с приятелем барышню одну ищем, княжну Елизавету Долгорукую… не встречали вы её, часом?
Марфа (заметив в руках у Михаила пистолет). За Настенькой пришёл, ирод окаянный?! (подхватив юбки, бросается вверх по лестнице, Михаил с Владимиром - следом)
Трактирщик (распахивает дверь на кухню). Яшка! Лети стрелой за исправником, скажи, грабят нас! (прячет золотые часы между сушками на самоваре)
Владимир и Михаил подбегают к двери, захлопнувшейся перед их носом.
Владимир (барабанит в дверь кулаками). Откройте!
Марфа (из-за двери). Подите прочь, не отдам мою Настеньку!
Михаил (кричит). Лиза, ты там? Ответь!
Голос Лизы. Мишенька! Спасите ме… (короткий визг и шум борьбы)
Михаил (обезумев). Лиза! Лизанька! (бьётся в дверь всем телом)
Александр (подбегает, запыхавшийся). Уф, насилу вас разыскал, господа! Кого спасаем?
Владимир (ковыряя ножом в замке). Невесту Михал Саныча…
Михаил. Её одна сумасшедшая старуха похитила, решившая, что Лиза - её дочь.
Александр (восхищённо). Да это целый роман, господа!
Лиза (из-за двери). Помогите! Тут ещё Сычи…
Снова визг и шум борьбы.
Голос Марфы. Я тебя скорей убью, чем Машке с Петькой отдам!
Михаил (стонет). О Боже! Она хочет её убить!..
Владимир. А ну-ка, господа, навалимся! (ломятся в дверь втроём)
Голос Лизы. Я тебе покажу, как на меня с кочергой! (грохот)
Вопль Марфы. Спасите!!!
Михаил. Дверь с той стороны на засове… попробую забраться в окно! (убегает)
Владимир (поглядев на разбитый в кровь кулак). Тут надо что-то покрепче… (тоже убегает)
Голос Михаила (внизу). Где садовая лестница, скотина?
Голос Владимира (внизу). Тащи топор, мерзавец!
Александр (подпрыгивая от восторга). Ну, где в нашем захолустном Петербурге найдешь такое весёлое развлечение?
Владимир (возвращается с колуном). Берегись, Марфушенька-душенька…
Начинает рубить косяк, Александр помогает ему сорванной со стены рогатиной, висевшей там для украшения. Дверь слетает с петель одновременно с ввалившимся в окно Михаилом. Посреди комнаты Лиза размахивает обломком стула над Марфой, пытающейся прикрыться кочергой, вокруг валяются другие деревянные обломки.
Марфа (бормочет). Настенька, доченька, что ж ты на мать-то родную…
Михаил. Лиза! Ты жива?!
Лиза. Мишенька! (отшвыривает обломок стула и с радостным визгом бросается ему на шею)
Александр с Владимиром живо скручивают Марфу портьерой, для верности обмотав сверху половиком. У потухшего камина, привязанная простынями к креслу, сидит Сычиха, голыми ногами на каминной решётке.
Владимир (бросаясь к ней). Тётя! Что с тобой?!
Лиза (на секунду оторвавшись от Михаила). Марфа её пытать хотела - пятки поджарить на огне, да дрова закончились.
Владимир (рычит на Марфу). У-у, ведьма, чуть тётушку мою родную не угробила!
Сычиха (в полуобмороке). Ванечка, я ничего ей не сказала… я твою тайну сохранила…
Владимир (жалостливо). Бредит, бедная…
Исправник (врывается с двумя солдатами). Вы все арестованы!
Михаил (не выпуская Лизу из объятий). Господин исправник, мало того, что вы являетесь позже всех, так ещё и покушаетесь на арест невинных людей, которые, между прочим, вашу работу сделали - обезвредили сумасшедшую преступницу и освободили двух несчастных женщин!
Исправник (выпучив глаза). Господин Репнин? (солдатам). Уберите ружья, болваны! (в сторону) С этим князьком лучше не связываться, себе дороже станет.
Михаил (продолжает бушевать). Я вот доложу государю императору, какой в вашем уезде беспорядок творится, с попустительства властей! Трактирщик, вон - водку водой разбавляет и у посетителей часы ворует!
Исправник. Ах, разбойничья душа! Ну, мы ему!.. (солдатам) Ребята, ату вора!
Александр. Куда вы? А преступница?
Солдаты взваливают дёргающийся и воющий свёрток на плечи и утаскивают вон.
Исправник (расшаркиваясь в дверях). Честь имею, господа, честь имею… Вы уж там государю-батюшке доложите, что у нас в уезде полный порядок-с! (уходит)
Михаил с Лизой продолжают целоваться, Владимир и Александр развязывают Сычиху и переносят на кровать.
Владимир. Надо бы её к нам домой переправить.
Сычиха (стонет). К Ване мне надо, к Ване…
Владимир. Не спеши, тётушка, туда всегда успеется.
Александр. До вашего имения далековато, барон… Может, к Долгоруким?
Сычиха (приоткрыв один глаз). Только не к Машке с Петькой! Везите в мою избушку! (снова впадает в беспамятство)
Владимир (повеселев). Значит, всё не так плохо!
Александр. Да как сказать, барон…
Владимир (настороженно). У вас что-то случилось, ваше высочество?
Александр. Нет, барон, это у вас случилось - с Ольгой!
Владимир. Откуда вы знаете?
Александр. Эва! Да об этом весь дом знает.
Владимир (с опаской). И Анна… знает?
Александр. Так она же вас первая в спальне и застала.
Владимир (со стоном хватается за голову). О, Господи!
Александр. От души вам сочувствую, барон! Анна была в бешенстве и угрожала вам обоим страшными карами, Ольга уже поплатилась… думаю, вам сегодня лучше дома не показываться и заночевать у тётушки - чтобы оттянуть момент расправы.
Владимир (обречённо). Будь что будет… В конце концов, я - бывший офицер, привык смотреть опасности в лицо.
Александр (хлопает его по плечу). Полноте, барон, не пугайтесь! Я пошутил. Мне удалось убедить Анну в вашей невиновности, и если вас и ждёт дома выговор, то только за долгое отсутствие.
Владимир. Не знаю, как и благодарить вас, ваше высочество! Но вы-то сами верите в мою невиновность? Мне бы не хотелось, чтоб вы думали…
Александр. Какие счёты между друзьями, барон! Просто вчерашней ночью мне предлагала себя дивная девушка, а я был настолько пьян, что не только не смог принять её дар, но даже и не помню, наяву это случилось или во сне… а вы были ещё менее трезвы, следовательно, и Ольге похвастаться нечем.
Михаил (подаёт голос). Господа, примите мой дружеский совет: от Калиновской нужно срочно избавляться, пока она не навлекла на всех нас неприятности похуже.
Александр. Я уж который день над этим голову ломаю, и всё без толку.
Михаил. Мы тут с Лизой… (покраснев) с Лизаветой Петровной… посоветовались…
Лиза. Калиновскую нужно спрятать в нашем дальнем имении - там такая глухомань, что ни один жандарм не доберётся.
Михаил (подхватывает). А самое главное - она сама оттуда не выберется.
Физиономии Александра и Владимира озаряются неподдельной радостью.

0