Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Бедная Настя

Сообщений 61 страница 80 из 178

61

Кадр 61. В Гатчинском замке
Роскошная опочивальня с огромной кроватью под голубым бархатным балдахином. Два камина, в одном из которых весело потрескивают дрова. Задёрнутые портьеры создают интимный полумрак.
Входят император с Нарышкиной.
Император. Значит, здесь они и собираются разыграть очередной акт спектакля? Хм, декорации недурны…
Нарышкина. Я собственными ушами слышала, ваше величество, как они договаривались пошалить, подушки с одеялами раскидать… чтобы создать видимость бурного свидания!
Император. Как дети, право слово!
Нарышкина. А её высочество принцесса Мария им помогает.
Император. Ещё того не легче!
Нарышкина. Она якобы застукала их в кабинете и закатила шумную сцену ревности, запустила в Александра Николаевича вазой, Репнину обругала грубыми немецкими словами, а вечером они втроём играли в бирюльки драгоценностями её величества и радовались, как ловко всех одурачили.
Император (негодующе). За кого они меня принимают?
Нарышкина. Это интриганка Репнина воду мутит, ваше величество! Хочет отомстить за то, что её непутёвого брата отлучили от двора, и перессорить всё ваше императорское семейство!
Император. Я положу конец этому безобразию! Репнина завтра же отправится в Сибирь, а вы займете её место в свите принцессы Марии.
Нарышкина приседает в книксене, улыбаясь всеми тридцатью двумя хищными зубками.
Император. Я умею благодарить тех, кто мне верно служит. (выглядывает в окно) Ага! Один актёр уже пожаловал! Мадмуазель, прошу вас подождать меня в карете…
Нарышкина (задыхаясь от восторга). Я вернусь в Петербург в одной карете с вашим величеством?!
Император (поглаживая усы). Надеюсь, вы тоже умеете быть благодарной?
Нарышкина. О да, ваше величество! (убегает, сияя, как новенький червонец)
Александр (входит в другую дверь). Натали! Вы уже здесь?
Император (от окна тоненьким голосом). Да, да, Александр Николаевич, я уже здесь и готова морочить голову вашему глупому папеньке… Хи-хи!
Александр. Что у вас с голосом, Натали?
Император. А что у тебя с головой, Саша? (раздвигает портьеры на окне, у Александра отваливается челюсть) Ты заболел или впал в детство?
Александр. О чём вы, отец?
Император. О вашем с Репниной дурацком фарсе! Как долго вы рассчитывали водить меня за нос? И почему вы, наследник престола, пляшете под дудку какой-то фрейлины?!
Александр (возмущённо). Неужто господин Бенкендорф не брезгует и в постель ко мне заглядывать?
Император. Ну, в постель-то, как мне сообщили - и, кстати, совсем не Александр Христофорыч, - Репнина пока не сумела вас завлечь.
Александр. Воображаю, что вам про неё наговорили! Но Натали - не прожжённая интриганка, а несчастная жертва! Я сам предложил ей разыграть этот маленький спектакль, чтобы избавить её от ваших домогательств и от позора!
Император (грозит пальцем). Ох, Саша, Саша, не верю я в твои чистые намерения!
Александр (пожимает плечами). Воля ваша, отец…
Император. Хотя погоди-ка… Кажется, я понял! Ты взаправду хочешь сделать Репнину своей любовницей, но обставил дело так, что принцесса Мария считает вас благородными обманщиками, да ещё вам и сочувствует… Браво! (хлопает в ладоши) Блестящий план!
Александр (угрюмо). И теперь вы его разрушите?
Император. Отнюдь! Развлекайтесь, сколько вашим душенькам угодно! Если Репнина мною брезгует, то и я не стану навязываться. Старею, старею… Прежде-то мне ни одна фрейлина не смела отказать - ни явно, ни столь изощрённо…
Александр. Надеюсь, вы не станете ей мстить?
Император. Нет, но кое-кто всё-таки будет наказан… Приятного времяпрепровождения, Саша! (похлопывает его по плечу и уходит, совсем не сердитый)
Александр (сладко потягиваясь). Что же вы не едете, Натали?
Подходит к окну. Во дворе император садится в карету, из которой офицеры охраны предварительно вытряхивают Нарышкину, и экипаж уезжает.
Александр (глядя, как Нарышкина барахтается в сугробе). И что я целую неделю находил в этой рыжей болонке? Одно оправдание - ночью цвет волос не виден…
Натали (входит). Александр Николаевич, я видела у подъезда карету императора. Неужели он заподозрил, что мы…
Александр. К счастью, мне удалось усыпить его подозрения! Но, чтобы он и впредь ни о чём не догадывался, нам нужно играть как можно убедительнее… (приобнимает её за талию)
Натали. Но его величество нас уже не видит…
Александр. Однако нельзя терять бдительность.
На лицо Натали падает солнечный зайчик.
Натали (морщится). Что это?
Александр (подводит её к окну). Взгляните-ка на тот старый дуб… Видите, в ветвях что-то поблескивает?
Натали (щурясь). Да, как будто…
Александр. Это - подзорная труба, в которую за нами наблюдает шпион Бенкендорфа.
Натали. Фу, мерзость!
Александр. Испортим ему удовольствие! (задёргивает портьеры) От одного избавились…
Натали. Значит, есть ещё? (опасливо озирается по сторонам)
Александр. Как вы думаете, почему в одном камине горит огонь, а в другом - дрова сложены аккуратной стопочкой?
Натали. Не знаю, наверное, для красоты…
Александр. Ничуть! В дымоходе тоже сидит соглядатай… и сейчас мы его выкурим!
Подхватывает щипцами горящую головешку из одного камина и разводит огонь в другом. В трубе раздается шорох.
Александр (удовлетворённо). Удирает!
Натали (вздыхает с облегчением). Значит, можно больше не обниматься?
Александр. Напротив - будем изо всех сил изображать пылкую страсть! (сбрасывает с себя мундир и сапоги и плюхается на кровать) Идите сюда, Натали!
Натали (осторожно присаживается на краешек кровати). Если это так необходимо…
Александр. Совершенно необходимо! (шёпотом) Нас могут подслушивать… (нарочито громко) Любовь моя, как долго я ждал этой минуты!
Натали (ещё громче). И я ждала, любовь моя! (прыскает в кулак)
Александр. Поцелуй меня, ненаглядная! (тянется к ней)
Натали (загораживаясь подушкой). Это лишнее, ваше высочество!
Александр. Тогда больше не просите вам помогать! (надувшись, отворачивается)
Натали. Можно сделать и так… (громко чмокает воздух)
Александр. А если за нами наблюдают в какой-нибудь Дионисиев глаз?
Натали (сдаваясь). Ну, хорошо… (аккуратно подставляет щеку)
Обрадованный Александр сгребает её в охапку и опрокидывает на одеяло.
Натали (лупит его подушкой по спине). Ваше высо… (продолжительный поцелуй) Александр…
Александр. Зови меня просто Сашей, милая! (чмокает её в шею и деловито начинает расстегивать крючки на платье)
Натали (взвизгивает). Нет! Я даже своему жениху такого не позволяю! (растрёпанная, соскакивает с кровати и бежит к двери)
Александр. Постойте, Натали! (лихорадочно пытается натянуть сапоги) Подождите! (отшвырнув правый сапог, скачет за ней в одном левом) Натали, вы всё не так поняли! Дело в том, что я… я люблю вас! (падает на колени и зарывается лицом в её юбку)
Натали. О Боже! (закатывает глаза и по двери сползает на пол)
Александр (уткнувшись носом ей под мышку). Откажитесь от своего жениха, а я откажусь от наследования престола… уедем за границу…
Натали. Лучше так, ваше высочество: вы поедете в Зимний дворец, а я - в деревню, к жениху…
Александр. Натали, но это совсем не романтично!
Натали. Зато - честно! (выпутывается из его объятий) А если вы не можете не изменять невесте, изменяйте ей с какой-нибудь другой фрейлиной, да хоть с Нарышкиной!
Александр (хнычет). Но я люблю вас, а не Нарышкину!
Натали. А я люблю своего жениха!
Александр. Этот валенок вас недостоин!
Натали. Пусть валенок, зато не заглядывается на чужие туфельки!
Распахивает дверь и выбегает вон. Александр в одном сапоге бросается следом, по пути сшибив с ног вертевшегося под дверью лакея.
Александр. Где-то я твою рожу уже видел… и не в ливрее, а в голубеньком мундирчике! (молотит лже-лакея) Как стану императором, всё ваше Третье отделение на фонарях вдоль Невского перевешаю! Да-да, так и можешь передать своему шефу! И ещё скажи, что его самого я посажу на Адмиралтейский шпиль вместо флюгера, пусть направление ветра указывает! (напоследок пнув шпиона ещё разок, бежит вслед за Натали)

0

62

Кадр 62. На лесной опушке
Порхает лёгкий снежок. Деревья в белых шапках. Владимир и Михаил открывают на пеньке коробку с пистолетами, доктор Штерн припрыгивает, похлопывая себя по плечам: холодно.
Штерн (обиженно). Зачем же вы меня обманули, барон? Сказали, что вашему другу плохо… Что его лошадь сбросила и лягнула копытом в лоб…
Михаил (оскорблён до глубины души). А нельзя было придумать что-нибудь пооригинальнее, Корф? Если ты сам в прошлом году на параде после пяти бутылок шампанского с лошади свалился, это не значит, что и другие в седле держаться не умеют!
Владимир (примирительно). Не сердись, Мишель - скоро навек расстанемся. Соврал, что первое пришло в голову, прости. Ведь надо было чем-то доктора Штерна сюда заманить, а то никто из соседей к нам в секунданты не захотели… Ткнулся было к Петру Михалычу, покойнику воскресшему, так он меня обругал дураком и мальчишкой, да ещё и тростью своей размахивал! Чуть было и его сгоряча к барьеру не позвал… Ну согласись, не Забалуеву же в ножки было кланяться!
Михаил (великодушно). Ладно, прощаю… Ну что, приступим? (тянет руку к пистолету)
Штерн (канючит). Господа, может, не надо?..
Владимир. Поскучайте немного, доктор… Скоро вам работа найдётся: Мишелю во лбу дырку заштопывать, чтобы он красиво в гробу выглядел.
Михаил. Это ещё надо посмотреть, кого отсюда вперед ногами…
Владимир. …или мои мозги со снега соскребать и укладывать обратно в череп - не могу же я на свидание с отцом явиться совсем без мозгов!
Михаил. Да у тебя их сроду не было!
Владимир (с хищной улыбкой). А вот сейчас и выясним, у кого чем голова заполнена.
Штерн. Господа, может быть, разойдётесь полюбовно?
Михаил. Полюбовно не получится: этот остолоп возомнил себя вершителем судеб - этаким Господом Богом Двугорского уезда… а я намерен объяснить ему, как сильно он заблуждается!
Владимир. Сколько патетики, Мишель! А из-за чего? Любопытно, стал бы ты так волноваться, если б я, к примеру, велел сжечь старую табуретку?
Михаил (возмущённо). Но Анна - не табуретка!
Владимир. Конечно, не табуретка! Её надо сладко кормить и нарядно одевать, а после твоей смерти ещё и утешать придется… (со скабрезной ухмылкой) Одной ночи, наверное, не хватит…
Михаил. Мерзавец!..
С рёвом набрасывается на Владимира и сбивает его с ног. Несколько минут оба воодушевлённо валтузят друг друга.
Михаил (заезжает Владимиру коленом в бок). Подлец, негодяй, скотина!
Владимир (с ответным пинком). От такого слышу!
Живой клубок, рыча и фырча, катается по снегу и, налетев на дерево, разваливается на два тела.
Штерн. Младенцы! Им бы ещё в снежки играть, да с горки кататься…
Владимир (потирая ушибленный бок). Может, к барьеру, по правилам?..
Михаил (вытряхивая снег из-за шиворота). К барьеру!
Штерн (подпрыгивает на месте и дует на пальцы). Умоляю вас, господа, возвращайтесь домой, выпейте бренди…
Дуэлянты, не слушая его, вытаскивают пистолеты.
Михаил. Вишнёвым вареньем пахнет… (мечтательно) Когда я маленьким был, наша кухарка во дворе под вишней варенье варила, а мы с Наташкой пенки таскали…
Владимир. Размяк ты, Мишель, на пороге Вечности, как вишня в компоте! (поводит ноздрями) А ведь и точно, вишней пахнет! (с подозрением обнюхивает дуло пистолета и разражается грубыми проклятьями)
Михаил. Ничего не понимаю… (вытряхивает из пистолета себе на ладонь вишнёвые косточки)
Владимир. Чего тут понимать! Это Анька расстаралась! Вишню съела, а косточками пистолеты зарядила. Вчера на полдник был вишнёвый компот… (с негодованием) И когда только успела?
Анна (задыхаясь, бежит между деревьями, проваливаясь в снег чуть не по пояс) Остановитесь, господа!
Михаил (удивлённо и обрадованно). Анна?! Вы здесь?!
Владимир. Анна?! Ты же дома под замком сидела?!
Анна. Меня Никита освободил, Владимир Иваныч.
Владимир. А Карл Модестыч куда смотрел?!
Анна. Карл Модестыч ключи не хотел давать, и Никита дверь плечом вышиб…
Михаил (фыркает). Плохой ты хозяин, Корф, крепостные тебя ни в грош не ставят.
Владимир. А вот я велю Модестычу всех на конюшне высечь - и Никитку, и Аньку…
Анна (потупив глазки). Модестыча мы в погребе заперли…
Владимир. В погребе?! Он же половину окороков сожрёт, чёрт нерусский! (свирепо глядит на Анну) Одни убытки от тебя! Ты зачем, скажи, лучшую мою пару дуэльных пистолетов испортила?!
Анна (испуганно). Я ничего не портила, честное слово!
Владимир. Ага! (смеётся) Значит, это моего отца проделки. Он вчера грозился порох в сахар превратить.
Штерн (с профессиональным любопытством). И давно вас посещают эти… видения?
Владимир. Да вот, всякий раз, как я, по мнению отца, собираюсь совершить какой-нибудь неблаговидный поступок, он приходит ко мне с нравоучениями…
Штерн (авторитетно). Это говорит голос вашей совести! И очень хорошо, что вы его слышите, а ещё лучше - если б прислушивались! Княгиня Долгорукая не прислушивалась, и привело это к весьма плачевным последствиям…
Анна (обиженно). А мне дядюшка ни разу не являлся…
Владимир (натягивает пальто и нахлобучивает шапку). Всё! Надоело мне, Анна, с вами нянчиться. Забирай её, Мишель, и увози куда подальше. Боюсь, если она ещё на неделю у меня в доме задержится, от него одни стены останутся. Да, и вот вам от меня подарок на свадьбу (протягивает Михаилу свиток)
Михаил (разворачивает и читает). Анечка, он дал тебе вольную! Ты свободна! (Владимиру) Я горжусь тобой, друг! Дай тебя обнять!
Владимир. Да ладно, чего там…
Анна (надувает губы). Как же так, Владимир Иваныч? Батюшка просил вас обо мне заботиться, а вы, значит, его волей пренебрегаете?
Владимир. Мишель о вас лучше позаботится, мадемуазель. Желаю здравствовать! (кланяется всем, вскакивает на коня и уезжает)
Анна (горько плачет). Бездушное чудовище! Он всегда меня обижал, унижал… Вот и прошлой ночью…
Штерн. Простите, я здесь, кажется, лишний (тактично исчезает)
Михаил. И что же… прошлой ночью?
Анна. Я пришла его просить отказаться от дуэли, я не хотела, чтобы он вас убил, Мишенька… Я готова была пожертвовать ради вас своей честью, а он грубо вытолкал меня за дверь!
Михаил (с тихой яростью). А почему же вы ко мне не пришли, сударыня?
Анна. Потому что вы благородный, вы бы от меня такую жертву не приняли, а Владимир - низкий негодяй!
Михаил. А если бы этот низкий негодяй вами воспользовался, а от дуэли не отказался, что бы вы стали делать?
Анна. Не зна-а-аю… (рыдает)
Михаил (холодно). Мне всё ясно, сударыня. Очень хорошо, что ваше истинное лицо открылось мне сейчас, а не потом… когда бы страсть к вам мне уже невозможно было бы вырвать из сердца!
Анна. Вы… вы отвергаете меня? Вы ещё хуже, чем Владимир! Он, по крайней мере, не клялся мне в любви…
Михаил. Прощайте, сударыня! Да, и заберите вашу вольную. Можете её порвать и вновь вернуться под крылышко к Владимиру Иванычу. Вам, кажется, невмоготу жить без его издевательств! (горько усмехается) А Сычиха-то не солгала - про вишни на снегу! (уезжает)
Анна. Миша, подождите, а как же я? Как я отсюда выберусь? Я и сюда-то не помню, как дорогу нашла… (садится в сугроб и плачет, кулаками размазывая по щекам слёзы)
Никита (подъезжает верхом). Аннушка, где ты? Бросили тебя благородные господа? (вытаскивает её из сугроба, укутывает в свой тулуп и сажает рядом с собой на лошадь) Говорил я тебе: не гоняйся за дворянами, мы - крестьяне - надежней, хоть, конечно, рылом и не вышли.
Анна. Спасибо, Никитушка, ты такой добрый… Только я другого люблю, правда, не знаю, кого именно…

0

63

Кадр 63. В придорожном трактире
Дым коромыслом. Гуляют представители всех сословий - от дворян до крестьян. В одном углу обмывают удачную сделку, в другом - просто пьют, в третьем - пляшут под балалайку, в четвертом - дерутся. На подоконнике спит какой-то мужик без сапог. Трактирщик Демьян бдительным оком следит из-за буфетной стойки, чтобы подгулявшая публика не побила мебель и вовремя оплачивала выпитое.
За одним из столиков Забалуев, Седой и Модестыч режутся в карты.
Модестыч (в сердцах швыряя карты об стол). Опять банк сорвал, цыганская морда! Шельмуешь, поди?
Седой (невозмутимо подгребая к себе выигрыш). А ты меня за руку ловил?
Модестыч. Зачем за руку, когда у тебя на лбу написано: продувная бестия!
Забалуев (пересчитывает оставшиеся ассигнации). Метнём банчишко ещё разок?
В трактир вваливается Михаил. Не снимая шубы, падает за первый подвернувшийся столик.
Трактирщик (подбегает). Чего изволите?
Михаил. Водки! (подумав) Много! Напиться хочу…
Трактирщик. Сию минуту! (Быстро организует на столе графинчик, рюмочку и блюдечко с огурчиком)
Михаил. Ты что мне принёс? Я же сказал: хочу напиться! Понимаешь?
Трактирщик (подмигнув). Понимаю!
Приносит вместо рюмки стакан, а вместо огурчика - ещё один графин. Михаил одобрительно крякает и, в два счета покончив с первым графином, принимается за второй.
Седой (партнёрам). Играем? (тасует колоду).
Забалуев вороватым жестом вытаскивает что-то из рукава, Модестыч, ухмыляясь, - из-за воротника. Открывают карты: у Модестыча - два короля, у Забалуева - три, у Седого - четыре.
Забалуев. Господа, кажется, кто-то из нас жульничает.
Седой. Ты меня господином не ругай! Я себе честно королей из колоды сдал - всех четырёх! А у тебя была девятка пик, два валета да дама бубновая…
Забалуев. А ты откуда знаешь, какой масти у меня девятка?
Седой. Да вон она, под стулом твоим валяется!
Модестыч (в надежде отыграться). Не будем усугублять! Может, лучше пересдадим?
Забалуев. Только банкую я! (отбирает у Седого колоду)
Новая игра складывается в пользу Забалуева.
Модестыч (хнычет). Последнее отдаю! (со вздохом бросает на стол золотой медальон) Ни копеечки не осталось, даже горе запить нечем!
Михаил (поддатым голосом). Трактирщик, почему у тебя на потолке муха сидит? Я не хочу, чтоб она в мой стакан свалилась!
Вытаскивает из кармана пистолет, заглядывает в дуло, выковыривает оттуда вилкой оставшиеся вишнёвые косточки, перезаряжает и стреляет в потолок. Пуля рикошетом отлетает в пузатый самовар, а оттуда - в стакан к Михаилу.
Михаил. Все-таки свалилась… Трактирщик, эй! Чистый стакан мне!
Насыпает на стол горками порох и пульки и заново перезаряжает пистолет.
Модестыч (подсаживается к нему). Дозвольте с вами выпить, Михал Саныч… за здоровье невесты вашей Анюточки, дай Бог ей много лет благоденствия…
Михаил (приставляет пистолет к его виску). Если ты ещё раз произнесешь это имя, я спущу курок! (палит в потолок) Слышали все? Я запрещаю произносить имя "Анна"!!! (грохот выстрела тонет в общем трактирном шуме)
Модестыч (робко). А за ваше здоровье, князь, можно выпить?
Михаил. За моё - валяй! Трактирщик, водки ещё! (пытается перезарядить пистолет, но только просыпает порох и, махнув рукой, суёт пистолет под мышку)
Трактирщик (под буфетной стойкой разбавляет водку водой). Зачем на пьяного чистую слезу переводить?
Михаил с трудом выползает из-за стола и, пошатываясь, бредёт между столиками.
Забалуев (любуется камешками на медальоне). Ценная вещица! (довольный, прячет добычу в карман и вытаскивает из-за пазухи новую пачку ассигнаций) Банкуй, цыган!
Михаил (нависая над Забалуевым). И откуда у вас столько денег, Андрей Платоныч?
Забалуев (брезгливо машет рукой, разгоняя исходящие от Михаила алкогольные пары). До чего же вы любопытны, Михал Саныч! А ещё говорили, что в замочную скважину подглядывать неприлично!
Модестыч, воспользовавшись отсутствием Михаила, наливает себе из его графинчика.
Модестыч (делает глоток). Не понял… (озадаченно шевелит усами)
Михаил (не отстаёт от Забалуева). У Долгоруких поживились, или в казённом сейфе?
Седой. Какая тебе разница, князь? Деньги не пахнут!
Михаил. Оба вы воры! (поворачивается к трактирщику) И ты - вор! (орёт заплетающимся языком на весь трактир) Все вы тут воры! (размахивает незаряженным пистолетом) Но я в вашем воровском уезде порядок наведу! У меня полномочия от самого государя-императора!
Бывалая публика не реагирует на его вопли, только спящий на подоконнике мужик дрыгает во сне ногой.
Михаил (трактирщику). Водки мне!
Трактирщик, не моргнув глазом, подаёт ему стакан чистой воды. Михаил выпивает залпом, сваливается на пол и засыпает. Седой подбирает откатившийся в сторону цилиндр, нахлобучивает на голову Михаилу, попутно успев выудить из его кармана несколько золотых.
Седой. Интересно, он пешком или на коне?
Модестыч (плачет в обнимку с пустым графином). И деньги проиграл, и трезвым остался…
Седой (бросает ему через стол золотой). Держи, я сегодня добрый!
Обрадованный Модестыч рысит за выпивкой, но спотыкается о Михаила, летит вверх тормашками и врезается головой в трактирную стойку.
Модестыч (сидит на полу). Кто я? Я - Карл Модестыч Шуллер, управляющий барона Корфа, хозяин мой - сатрап и самодур, такого грех не обчистить… и грех на его денежки не выпить… Ура! На этот раз ничего не забыл! Трактирщик! Водки!

0

64

Кадр 64. Усадьба Корфа
Владимир в одиночестве напивается у себя в спальне.
Иван Иваныч (возникает из ниоткуда). Празднуешь освобождение Анны?
Владимир. Не Анны, а ОТ Анны!
Иван Иваныч. Однако, у тебя невесёлый вид?
Владимир. Тоскливо что-то… (мрачно глядит в пустой стакан) Никто не вертится под ногами, не ноет: "за что вы меня ненавидите?"
Иван Иваныч. Не грусти, сынок! Грусть пройдёт!
Владимир. Конечно, пройдёт! Утоплю её в бренди… (наливает себе) А вам налить, отец? Не надоело ещё в раю нектар вкушать?
Иван Иваныч (тянет руку, но отдёргивает). Спасибо, сынок, я уж лучше нектар…
Владимир. Ну, не хотите - как хотите! (выпивает сам)
За дверью раздаются шаги, призрак шныряет в темный угол.
Полина (входит). Можно, барин?
Владимир. Чего тебе?
Полина (опускает низкий вырез платья ещё ниже). Нету больше моей моченьки молчать! Извелась я… не сплю, не ем… а всё от любви!
Владимир. От какой любви?
Полина. Люблю я вас, барин!
Владимир. Лю-юбишь? (глядит на неё сквозь стакан) И давно ли?
Полина. Давненько уж, барин! Помните, однажды летом, когда я бельё на реке полоскала, а вы как раз из полка на побывку приехали?
Владимир (чешет стаканом за ухом). Нет, не помню!
Полина. А потом вечером, в стогу сена… Помните?
Владимир. В стогу сена? Вроде бы, что-то такое… Так это ты была?
Полина. Я, барин! (томно закатывает глаза) Ох, и сладко тогда было!.. А теперь будет ещё слаще! (запрыгивает к нему на колени) Уж я сумею вас ублажить - не хуже, чем Анька старого барина!
Владимир. Чего ты мелешь, дура? (вскакивает с кресла, стряхивая Полину на пол)
Иван Иваныч (из темного угла). Вот нахалка!
Полина (испуганно оглядывается). Странное в вашей комнате эхо, барин… А про Аньку - неужто не знали? Она всем врала, что вашему батюшке Ветхий завет по ночам читает, а на самом деле…
Владимир. Не смей чернить память моего отца!
Иван Иваныч. Не смей возводить на Аннушку поклёп! (в гневе выступает из тёмного угла)
Полина. Ой-ой-ой! (испаряется быстрее призрака)
Иван Иваныч (продолжает негодовать). Не будь я привидением, заставил бы её съесть собственный язык!
Владимир. Да она и так теперь две недели будет заикаться… (наливает себе, пьёт и тяжко вздыхает) Сейчас, наверно, Анечка читает Ветхий завет Мишелю…
Иван Иваныч. Сам виноват! Если б ты ей с самого начала объяснил про свою любовь, а не издевался почём зря…
Владимир. Мало Анька моей крови выпила, так ещё и вы, отец, в душу лезете! Дайте же мне спокойно напиться!
Призрак обиженно пожимает плечами и растворяется в темноте. Из коридора снова доносятся шаги.
Владимир (через плечо, лениво). Пошла вон, дура!
Лиза (с порога). Я понимаю, что поступила не слишком умно, явившись к вам среди ночи, но, может, прежде чем гнать, вы меня хотя бы выслушаете?
Владимир. Лиза?! (проводит её в комнату, помогает снять шубку и усаживает в кресло) Выпьешь бренди?
Лиза (подумав). Выпью!
Владимир (наливает ей на донышко, себе - полный стакан). Ну, а теперь рассказывай, что случилось!
Лиза (пьёт и плачет). Забалуев новый сюртук справил и мимо моей спальни гоголем ходит, а папенька отказался подавать прошение о разводе, говорит: терпи, нечего семью позорить… От Андрея и вовсе никакого толку - так дрожит, как бы Наташа про его шашни не спознала, что ни о чём другом и думать не может… Неужели на свете ни одного настоящего мужчины не осталось?
Владимир. Как - не осталось? А я?
Лиза. Потому-то я к тебе и пришла… Владимир, на тебя моя последняя надежда! Помоги мне от муженька постылого избавиться!
Владимир. Прошение о разводе, что ли, написать?
Лиза. На дуэль вызвать и пристрелить!
Владимир. Проще простого! Только ведь господин Забалуев сразу догадается, зачем я его к барьеру приглашаю, и вызов не примет.
Лиза. Да, он хитрый и трусливый… но что же делать? Мухоморами его накормить или сбросить что-нибудь тяжёлое на лысину?
Владимир. Одна моя петербургская знакомая, которую выдали замуж за такого же старого хрыча, утешилась тем, что наставила ему рога.
Лиза. С тобой?
Владимир. Э-э… с одним моим приятелем.
Лиза. Не скромничай! Зачем же стесняться такого прекрасного поступка? Помочь несчастной, обиженной судьбой женщине… Кстати, а её супруг вызывал тебя на дуэль?
Владимир. Где там! В деревню сбежал, жену в столице бросив, впрочем, она о том не сильно горевала.
Лиза. А мне, Владимир… мне бы ты мог оказать подобную услугу?
Владимир. Лиза, я совсем не то имел в виду… просто к слову пришлось… Разве мог бы я тебе, подруге детских лет, предложить что-то дурное?
Лиза. А может, я всю жизнь мечтала, чтобы ты предложил мне что-нибудь дурное? (садится к нему на колени и обнимает за шею) Пожалуйста, Володя… Давай наставим Забалуеву рога, ославим его на весь уезд!
Владимир. А твоя репутация?
Лиза (всхлипывает). И на что я надеялась? Ты, видно, помогаешь только тем женщинам, с которыми сам не прочь развлечься, а меня ты никогда не любил! (спрыгивает с его колен и сердито напяливает на себя шубку)
Владимир. Куда ты ночью, в метель? (стаскивает с неё шубку и снова усаживает в кресло) Оставайся! Выпьем, поговорим, вспомним детство…
Разливает бренди: Лизе - на донышко, себе - до краёв.
Лиза (решительно). Нет уж, мне тоже полный стакан! Я и в стрельбе из рогатки от тебя не отставала, и здесь отставать не хочу!
Таинственно звенит хрусталь, меркнут свечи…
…Наутро. Солнце уже вовсю гуляет по небосводу, заглядывая в спальню сквозь неплотно задёрнутые шторы. Лиза и Владимир мирно спят рядышком, под одним одеялом. Кто-то скребётся в дверь.
Модестыч (в щёлочку). Кража у нас, Владимир Иваныч! (открывает дверь пошире) Эге! Он опять не один! Широко живёт наш хозяин: вчера - Анька, нынче… (присмотревшись) Неужто госпожа Забалуева? Вот так-так! (ухмыляется) Тут дело тонкое… шуметь нельзя… а вот как-нибудь потом, при случае… (удаляется на цыпочках)
Лиза (сладко потягиваясь). А-а-а! (заезжает локтем Владимиру в ухо)
Владимир (спросонья). Анна, не хотите танцевать в семи вуалях, и не надо… зачем же по лицу? (открывает глаза и поворачивает голову) Лиза?! Что ты здесь делаешь?!
Лиза (в ужасе). Владимир?! А ты что тут делаешь?
Владимир (оглядываясь). Вообще-то, это моя спальня… Как будто…
Лиза (смотрит по сторонам). О Боже! (в панике ощупывает себя) Боже! Я почти раздета! И в постели с мужчиной!..
Владимир (морщась). Как голова трещит… (выползает из-под одеяла - в мятых брюках и ботинках, запахивается в халат) Где-то ещё оставалось бренди… (бренчит пустым графином)
Лиза (держась за голову). Я ничего не помню… Ничегошеньки! Господи, как голова болит!.. (жалобно) Владимир, хоть ты объясни…
Владимир. Что объяснить? Я сам ни черта не помню… (роется в шкафу в поисках спиртного) Вроде бы, речь шла о Забалуеве…
Лиза (охнув). Он тоже был здесь?! (на помятом личике отображается сложный мыслительный процесс) Нет, этого бы я не забыла… А! Кажется, мы хотели сделать ему какую-то гадость!
Владимир. Но так и не сделали…
Лиза выползает из-под одеяла с другой стороны и, прячась за пологом кровати, начинает напяливать на себя недостающие предметы туалета.
Лиза (причитает) И как такое со мной могло случиться?! Это ты виноват! Напоил меня до беспамятства… (собирает разбросанные по полу юбки) Какую сначала надевать - фланелевую, потом - кринолин… или сначала волосяную и кринолин, а потом муслиновую? Ах, да какая теперь разница! (влезает в юбки без всякой последовательности, потом ныряет в платье)
Владимир. Сейчас велю подать рассолу.
Лиза. Зачем?
Владимир. Для прояснения ума (следит краем глаза, как Лиза дёргается, безуспешно пытаясь застегнуть крючки на спине) Давай помогу! (в два счёта расправляется с крючками)
Лиза. Как это ловко у вас получается, Владимир Иваныч! Еще ловчее, чем у моей горничной. Видать, богатая у вас практика… А я ещё верить не хотела, когда мне говорили, что вы первый в нашем уезде волокита и дамский угодник.
Владимир (с мнимым смущением) Так уж и первый!
Лиза. А почему вы давеча меня Анной назвали? Она тоже успела здесь побывать?
Владимир. Никак нет-с, пока не имел чести…
Лиза (рассвирепев). Княжной Долгорукой вы, значит, брезгуете, а с какой-то крепостной - имеете честь? Нет у вас никакой чести! Напрасно я папеньку и братца ругала за пристрастие к дворовым девкам, все вы, мужчины, одинаковы! (хватает шубку и выскакивает вон)
Владимир. Лиза, подожди, а рассолу?
Лиза. Пей его со своими крестьянками! (хлопает дверью)

0

65

Кадр 65. Кухня в усадьбе Корфа
Зелёный с похмелья Владимир пьёт мутный огуречный рассол, Варвара размахивает скалкой перед носом привязанного к табуретке Модестыча.
Варвара. Говори, чёрт окаянный, куда капусту дел?! Ведь вы подумайте, барин - цельных две кадки! Сколько щей можно было наварить, кулебяк настряпать!..
Владимир (отхлёбывая рассол). Лучше сознайся, Карл Модестыч, а то несдобровать тебе - у Вари рука тяжёлая!
Модестыч. Чем хотите, поклянусь, барин, ни листочка не брал! Да и на что мне эта капуста, мою печёнку от одного её вида корчит!
Варвара (шлёпает его скалкой по спине). А колбаса куда подевалась - пять кругов? Да окорок копчёный?
Модестыч (хнычет). Не виноват я, не виноват! Мне и не унести столько, сколько из погреба пропало! Две кадушки только Никитке по плечу! А вы спросите у него, спросите! Зачем он тут с утра до ночи вертится, коли у Долгоруких жалованье получает?! Высматривает, поди, где чего у нас плохо лежит!
Варвара. Никита навозу с конюшни ни разу без барского дозволения не вынес, а от тебя, нехристя, нам одни убытки!
Владимир (наливает себе ещё рассолу). Всыпь-ка ему, Варь - да только не по голове, чтоб снова память не отшибло!
Варвара (опускает скалку Модестычу на загривок). Где капуста?! (гуляет скалкой по бокам) Где колбаса?!
Модестыч. Прикажите ей убрать скалку, барин! Ведь убьёт ни за что, ни про что! Кабы руки связаны не были, перекрестился бы сто раз: ни капустки, ни колбаски не брал!..
Владимир. Ладно, Варь, развяжи его. Не хочет правды говорить, ну и чёрт с ним! Вычту из жалованья…
Модестыч (ноет). Зачем же из жалованья, Владимир Иваныч? Ну, недоглядел за вашим имуществом, так ведь не по своей же вине! Продрог в погребе, куда меня Анька с Никиткой заперли, до мозга костей, до потери соображения… Вот и пошёл в трактир, отогреться чтобы, а там душно, самовар пыхтит, водочка опять же… Вот и сомлел маленько, а как очнулся - утро на дворе! Спохватился домой бежать… тут меня Варька со своей скалкой и встретила!
Входит Михаил - тоже зелёный, мрачный и в мятом цилиндре.
Михаил (ворчит). И что за нравы в вашем уезде - вор на воре сидит и вором же погоняет!
Владимир (роняет чашку с рассолом). Репнин, это опять ты?
Из-под стола выскакивает Лучик и тычется мордочкой в лужу рассола, но тут же недовольно мяукает.
Владимир (ловит котёнка за шкирку и сажает на стол возле себя). Варя, дай ему молока, чтоб не орал!
Михаил (присаживается к столу). А мне - рассолу! Лучше капустного, покислее…
Варвара (сокрушённо разводит руками). Нету капустного, барин. Какой-то подлый тать вчера из нашего погреба два бочонка капусты укатил!
Михаил. Вот и у меня - коня свели… пока в кабаке пил… только одна уздечка на коновязи и осталась!
Модестыч. Коня - это не я! Я и в трактир пешочком, и обратно…
Владимир (устало). Модестыч, поди к лешему!
Модестыч. С нашим удовольствием, барин! (испаряется)
Михаил (отхлёбывает рассол). Так я о чём толкую, Корф… можно одну из твоих лошадок взять?
Владимир. К чему такие сложности, Мишель? Сказал бы прямо, что тебе Анну везти не на чем, я бы приказал для вас карету заложить… или сани…
Михаил (с каменным лицом). Мы с Анной расстались.
Владимир (икнув). Рас-стались?
Михаил (мрачно). "Глупец, кто в женщине одной мечтал найти свой рай земной…"
Владимир. Чего-то я не понимаю…
Михаил. Не прикидывайся, всё ты прекрасно понимаешь! (Владимир открывает было рот) Только не надо рассказывать, что ты спал, когда она к тебе в спальню приходила!
Варвара (всплеснув руками). Говорила же дурёхе, молчи, держи язык за зубами! А она: не могу лгать Мише, не могу лгать Мише… Да кому она нужна, правда-то такая?!
Владимир (пожимая плечами). Приходила, ну и что? Ничего же не было.
Михаил (в бешенстве). Но могло бы быть!
Раздаётся жалобный писк.
Владимир (раздражённо). Варя, налей ты этому блохастику молока!
Варвара. Налила уж, барин…
Михаил. Я мог бы снова вызвать тебя на дуэль, Корф, но решил поберечь порох для более достойного противника и более достойной дамы сердца. (с грохотом встаёт из-за стола) Так ты дашь мне коня или нет?
Владимир. Пожалуйста, забирай хоть всю конюшню! (с озадаченным видом) Если Анна вчера не уехала с тобой, то где же её черти всё это время носили?
Михаил. Не знаю и не имею ни малейшего желания знать! Благодарю за коня! (поправляет на голове цилиндр и уходит)
Снова раздаётся писк.
Владимир (сердито сует Лучика носом в молоко). Ешь, не верещи!
Варвара. Да не он это, барин…
Владимир. Тогда кто же… (озирается по сторонам, прислушиваясь) А-а! Кажется, знаю, кто! (шарит за печкой и вытаскивает оттуда растрёпанную и заплаканную Анну)
Варвара (ахает). Аннушка, болезная моя! Да как же это? Да неужто всю ноченьку здесь и просидела?! А меня-то почему не кликнула?
Анна (хлюпает носом). Боялась… А за печкой тепло, тихо… И Владимир Иваныч не ругается…
Владимир (стонет). Господи, за что мне это наказание?! Варя, дай водки! (сам снимает с полки графинчик)
Варвара (причитает над Анной). Голубка ты моя… я тебе сейчас пирожков горяченьких! (шепчет ей на ухо) Не бойся, барин стакашек-другой пропустит и подобреет! Это он с рассолу такой сердитый…
Анна, боязливо косясь на Владимира, садится к столу, Варвара ставит перед ней тарелку румяных пирожков.
Владимир (обиженно). За что это Аньке такие привилегии? (отделяет Анне три пирожка, остальные придвигает к себе) Значит, Мишель от тебя сбежал? Догонять поедешь?
Анна (грустно жуя пирожок). Нет, я хоть и бывшая крепостная, а гордость свою имею.
Владимир (глядя в потолок). Иными словами, вы решили остаться здесь?
Анна. Чтоб вы меня каждым куском попрекали? Нет уж, увольте! (доедает последний пирожок) Можно ещё, Владимир Иваныч?
Владимир. Ешьте, сколько влезет! (придвигает ей тарелку, на которой остался один пирожок) Каковы же тогда ваши планы на будущее?
Анна. Я бы в Петербург поехала, в театр… только денег нет…
Владимир. Денег я дам…
Анна. Дадите, а потом опять закабалите? (подумав) Хорошо, я возьму деньги, но отдам вам из первого же жалованья! И в особняке вашем жить не буду… Разве только первое время… Я теперь буду вести самостоятельную жизнь, квартиру себе сниму…
Владимир. Желаю вам всяческих успехов… (кричит) Эй, Модестыч!
Модестыч (вырастает на пороге). Чего изволите, барин?
Владимир. Вели карету для Анны заложить! И денег ей дай… триста рублей. (Анна капризно надувает губы) Хорошо, пятьсот…
Анна (встаёт из-за стола). Не нужны мне ваши жалкие подачки, Владимир Иваныч!
Владимир (Модестычу). Ладно, отсчитай ей две тысячи… и шубу дай потеплее, чтоб в дороге не замёрзла… (в сторону) Неужто я, наконец, стану сам себе хозяином?

0

66

Кадр 66. В Зимнем дворце
Грустный Александр качается на деревянной лошадке, Жуковский вздыхает у окна.
Император (входит). А-а, я вижу, что тебе уже принесли мой подарок, Саша!
Александр (вяло удивившись). Да? А я думал, это Костька пошутил.
Император. Ты не хочешь спросить, почему я сделал тебе такой подарок?
Александр. Зачем? Вы и так скажете.
Император. Ты слишком дерзок, Саша! А если я прикажу сослать Василия Андреевича в Сибирь - за то, что плохо тебя воспитал?
Александр (лениво). Воля ваша… (продолжает меланхолически раскачиваться)
Император (хмыкает). Вижу, что угодил тебе своим подарком. Наконец-то ты нашел занятие по душе и по способностям! Играй, Саша, а я пойду заниматься государственными делами (уходит).
Жуковский (скорбным тоном). Мне стыдно за вас, ваше высочество!
Александр. Вам не за меня стыдно, а в Сибирь ехать не охота.
Жуковский. Однако мне её не миновать - потому что я и в самом деле никудышный воспитатель. Вы не усвоили ни одной благородной мысли из тех, что я вкладывал вам в голову!
Александр. Василий Андреевич, я хочу отказаться от престолонаследования.
Жуковский. У меня просто нет слов! Вы будущий монарх или капризная содержанка? Закатывать истерики по любому ничтожному поводу - куда это годится?!
Александр. Несчастная любовь, по-вашему, - мелкий повод?
Жуковский. Вспомните, как вы убивались, когда вас разлучили с Ольгой! Бедную матушку довели до мигрени, батюшка с расстройства пять смертных приговоров подмахнул… и что же? Уже через неделю вы вовсю флиртовали с другими фрейлинами!
Александр. Но Ольга отвечала мне взаимностью, а Натали заявила, что знать меня не хочет, и сбежала к жениху, в деревню… Скажите, чем я хуже этого её очкастого недотёпы?
Жуковский. Мадмуазель Репнина оказалась на редкость благоразумной девушкой и предпочла законный брак сомнительной связи, пусть даже и с самим цесаревичем.
Александр. Нет, я не допущу этого брака! Она ещё узнает, на что я способен! Я пошлю за ней отряд жандармов, её вернут во дворец…
Жуковский. Ваше высочество, опомнитесь! Что вы говорите?!
Александр. Она полюбит меня, я её заставлю! Я не хочу, чтобы она выходила замуж за другого, не хочу, не хочу, не хочу!!! (падает на пол и колотит по ковру кулаками)
Мари (входит). Не хотите - чего? Жениться на мне?
Александр отползает за деревянную лошадку.
Жуковский (спасая положение). Нет, он не хочет заседать с министрами. Государь велел Саше явиться на заседание кабинета, а Саша ужасно расстроился, потому что в это время хотел погулять с вами по городу.
Мари (хлопает в ладоши). Мы идём на прогулку? Правда, Саша?
Александр (угрюмо, из-за лошадки). Правда… (бросает на Жуковского свирепый взгляд)
Константин (врывается, размахивая деревянной сабелькой). Сдавайтесь, проклятые турки!
Жуковский и Мари дружно поднимают руки, Александр прикидывается убитым.
Константин. Нет, так неинтересно! Вы должны оказывать сопротивление, чтобы я мог проявить свою доблесть!
Жуковский. У меня и оружия-то нет, ваше высочество… разве что пёрышко, которым я вирши пишу?
Мари. А у меня - только булавка.
Константин (разочарованно). Нет, с вами неинтересно играть! (замечает деревянную лошадку) Вот это коняга! Хоть сейчас в поход… (замечает брата) Саша, а ты почему тут валяешься? Тебя выбило из седла?
Александр (складывая руки на груди). Я убит.
Константин. Оживай скорей, и пойдем играть в подвале! (тормошит его) Ну, Саша! Там же так интересно! Столько закоулков, страшных комнат… Темнота, паутина - красотища!
Мари. Костя, пойдёмте лучше с нами на Невский - там на каждом углу кондитерские, а в каждой кондитерской - пирожные с кремом… вкуснотища!
Константин (капризно). Я не хочу на Невский, я хочу в подвал!
Жуковский (в сторону). Фамильная черта всех Романовых - ни с чьими другими желаниями считаться не хотят, а если что самим взбредёт в голову - вынь да положь!
Константин (запрыгивает на деревянную лошадку). Тогда давайте поиграем в битву при Иссе: я буду Александром Македонским, Саша - царём Дарием…
Александр. У тебя есть Буцефал, а мне где взять боевых слонов для своего войска?
Константин. Боевых слонов? (задумывается). Слонов будет изображать Василий Андреевич!
Жуковский (с поклоном). Благодарю за честь, ваше высочество!
Константин. А Мари будет прекрасной Роксаной!
Александр. Отлично! Битва проиграна, Дарий бежал, Александр встречает свою Роксану, все счастливы… аминь! (снова складывает на груди руки и закрывает глаза)
Константин. Саша, почему ты сегодня такой скучный?
Мари. Наверное, он боится, что за ним придёт отец и уведёт на заседание кабинета… А! Я придумала! Давайте все вместе спрячемся в оранжерее, там тоже много закоулков, и нас никто не найдёт!
Константин. Ура! И вволю наедимся персиков!
Александр. Персики?! Опять персики?! (вскакивает с налитыми кровью глазами) Меня тошнит от персиков! А вы идите, ешьте их, лопайте, трескайте, пока сами не лопнете… можете все деревья обобрать… только меня оставьте в покое!!! (топает ногами)
Мари и Константин со слезами на глазах убегают.
Александр (Жуковскому). И не молчите так укоризненно, Василий Андреевич! Лучше ступайте переводить вашего Шиллера!
Жуковский. Знаете, ваше высочество, чем вы отличаетесь от этой лошадки?
Александр. Чем?
Жуковский. Этот кусок дерева приносит детишкам радость… а вы… вы - тоже кусок дерева, но не умеете приносить радость ни себе, ни близким! (уходит)
Александр (раскачивается на лошадке и трёт кулаками глаза). Если я деревянный, почему же так плакать хочется?

0

67

Кадр 67. Во дворе усадьбы Корфа
Григорий с тремя мужиками, кряхтя от натуги, волокут от крыльца к саням тяжеленный сундук. Владимир с котёнком на плече за ними наблюдает.
Владимир (разговаривает с Лучиком). А, может, попросим её остаться? Нет, нельзя - тогда совсем на шею сядет…
Во двор спускается Анна.
Владимир (кивая на мужиков, которые ворочают второй сундук). Все вещи упаковали?
Анна. Нет, только самое необходимое. Хотела ещё дюжину платьев взять, да в Петербурге теперь, наверно, другая мода…
Владимир (кричит). Эй, Модестыч!
Модестыч (подбегает рысцой). Я здесь, Владимир Иваныч!
Владимир. Ты Анне денег дал?
Модестыч. Уже принёс, не извольте беспокоиться! (протягивает Анне тоненькую пачечку ассигнаций)
Владимир (перехватывает и пересчитывает). Я же ясно сказал: две тысячи!
Модестыч. Что? Ах, да! Вот, одна бумажка за подкладку провалилась…
Владимир. А в рукаве что? (вытряхивает из Модестыча припрятанные деньги и отдаёт Анне). Держите, на первое время хватит, а потом ещё пришлю.
Подходит Никита в новом тулупе.
Никита (ломая шапку). Здрасьте вам, барин! И ты, Аннушка, здравствуй! Взял вот у Долгоруких полный расчёт, чтобы, значит, до Петербурга тебя в целости и сохранности доставить…
Владимир (отводит его в сторону). Ты там, в столице, по кабакам не шляйся, а за Анной присматривай! Ей свобода в голову ударила, как бы не набедокурила чего на радостях…
Никита. Глаз с неё спущу, вот вам крест святой, барин!
Варвара (выбегает с узелком). Аннушка, возьми в дорожку пирожков с капустой! (утирает слезу кончиком платка) Когда-то ещё свидимся…
Владимир (мужикам). Долго вы ещё будете возиться? У меня уши замёрзли… (прикладывает Лучика то к правому, то к левому уху)
Анна. Владимир, а можно мне Лучика с собой взять?
Владимир. Нет уж, покупайте себе в Петербурге новую муфту, а этого (гладит котенка по полосатой спинке) я себе на воротник оставлю!
Анна (надувшись). Тогда и деньги ваши забирайте, не нужны они мне! (поколебавшись, кладет ассигнации в свой ридикюль) Хорошо, я возьму их, сделаю вам такую любезность, но учтите: с первого же жалованья верну всё до копеечки!
Владимир. Непременно учту. (помогает ей сесть в сани)
Никита (берёт в руки вожжи). Н-но, родимые!..
Тройка резво трогается, Анна машет всем рукой.
Владимир (бурчит). Счастливого пути! (Лучику) Пойдём, брат, напьёмся…
Во двор галопом въезжает Михаил.
Владимир (без удивления). Репнин? Соскучился уже? Ну, пойдем выпьем за встречу…
Михаил (отмахивается). Да ну тебя, Корф! Тут такие дела творятся… (глядит на скрывающиеся за поворотом сани) Провожаешь кого-то?
Владимир. Угу! Анна поехала покорять Петербург.
Михаил. Анна… уехала? (бросает вдаль тоскливый взгляд и вздыхает) Значит, и впрямь не судьба… (спрыгивает с коня) Я что тебе сказать хотел, Корф… помнишь цыгана Седого? Он у костра на гитаре играл, когда мы Анну от Модестыча в таборе прятали… помнишь?
Владимир. Да помню, помню… дальше-то что?
Михаил. Убили его!
Владимир. Ну и чёрт с ним, с твоим Пегим!
Михаил. Так его не просто убили, а еще и… съели!
Владимир. Как это - съели?
Михаил. Мы с исправником в лесу кости нашли, обглоданные до блеска, ни мясинки не осталось… а рядом амулет Седого…
Модестыч. Неужто в нашем уезде людоед завёлся?!
Толпящиеся вокруг дворовые испуганно крестятся.
Владимир (морщась). Какой людоед - это голодные забалуевские псы по округе рыщут, они и сожрали!
Михаил. Но след-то к Сычихиной избушке вёл!
Модестыч. Не зря молва идет, что она покойников на кладбище откапывает и холодец с них варит!
Варвара (толкает его в сугроб). Чего ты мелешь, чёрт нерусский?!
Владимир. Хм! От этой старой ведьмы всего можно ждать… хотя, с другой стороны, зачем ей убивать, когда проще выкопать?
Модестыч (из сугроба). Со свежих-то, известно, навар гуще!
Михаил. Мы с исправником в избушку вошли, а там на столе - чугунок с похлёбкой и ложка рядом лежит, будто есть кто есть собирался… в похлёбке куски мяса плавают, то ли говяжьи, то ли человечьи… а самой Сычихи и след простыл, и где её теперь искать, одному Богу известно.
Модестыч. Зачем её искать? Она сейчас у Варьки на кухне сидит, чаи гоняет!
Владимир. Я же запретил ей в моем доме показываться!
Варвара. Простите, барин… да как же не пожалеть бедняжку? Грех разве пирожком её угостить? Что она в своём лесу видит-то!
Владимир. Меня здесь что, никто не боится?! (в бешенстве) Всех велю драть на конюшне!!! (Михаилу) Пошли, выдворим эту людоедку к чертям собачьим! (уходят)
Варвара (замахивается на Модестыча). И чего ж тебе неймётся, пакостник ты этакий?! Вот жалко, скалки с собой нет, а то бы отшибла у тебя охоту пакостничать да ябедничать!
Спустя несколько минут возвращаются Владимир с Михаилом, ведя под руки Сычиху.
Модестыч (орёт дурным голосом). Спасайся, кто может - людоедка идёт! (ныряет обратно в сугроб)
Двор мгновенно пустеет.
Михаил. Надо бы коляску заложить, не на себе же нам арестантку в город тащить.
Владимир. Я её покараулю, а ты распорядись на конюшне… Дорогу-то не забыл?
Михаил (бурчит). Не забыл… (уходит)
Владимир (Сычихе). Что, тетушка, надоело жаб с мухоморами кушать? Человечинки захотелось? (Сычиха, насупясь, молчит) Вот посидишь за решеткой, попомнишь, как меня в детстве в чулан запирала!
Сычиха. Глупый ты, Володя, это ж для твоей пользы!
Владимир. Хороша польза! А как коленями на горох ставила? А как сладкого лишала? Помнишь?
Сычиха. Я мужчиной тебя хотела воспитать, а не кисейной барышней!
Владимир. Ты вообще никакого права не имела меня воспитывать!
Сычиха. А Иван и вовсе с твоим воспитанием не справлялся! Если б я ему не помогала, неизвестно, что бы из тебя выросло!
Владимир. Что выросло, то и выросло, не твоя печаль!
Сычиха. Злой ты, Володя, нехороший… Хотела тебе тайну одну открыть… даже две… да теперь ничего не скажу!
Владимир (презрительно фыркает). Нужны мне твои тайны!
Сычиха. Эти бы тебе как раз пригодились… Но ты от меня ни словечка не услышишь! Я вообще с тобой разговаривать не буду, пока прощения не попросишь! (отворачивается)
Владимир. У тебя? Прощения?! Не дождёшься!
Подъезжает Михаил в коляске, Владимир заталкивает туда тётку, сам лезет следом. Здесь же вертится Варвара, суёт Сычихе в руки узелок с одеждой и пирожками. Коляска уезжает.
Модестыч (выкарабкиваясь из сугроба). Опять тайны? Любопытно-с! (алчно шевелит усами) Нельзя ли на этом заработать?

0

68

Кадр 68. Прихожая в доме Долгоруких
Выходит Натали в шубке и кокетливой меховой шапочке, сердито теребя в руках муфту.
Андрей (бежит следом). Наташенька, подожди, давай поговорим…
Натали (сердито). Нам не о чем больше говорить! Как ты мог… как ты мог даже подумать такое?!
Андрей. А о чём мне было думать, когда я увидел, как ты целуешься с Александром?
Натали. Надо было подойти и потребовать объяснений!
Андрей. Потребовать объяснений… у наследника?!
Натали. У меня!
Андрей (поправляет очки). Прости, не догадался…
Натали. Ты подверг меня двойному унижению: во-первых - заподозрив в измене, а во-вторых - заставив выпытывать у тебя, в чём ты меня заподозрил!
Андрей. Наташенька, прости, я ревнивый дурак…
Натали. Мне, конечно, очень приятно, что ты меня ревнуешь, но больше всё-таки обидно, потому что я тебе поводов для ревности не давала! А вот ты со своей горничной…
Андрей. Наташа, ради Бога! Я тебе миллион раз говорил - Таня мне, как сестра!
Натали. А цесаревич мне - как брат! Он помог мне по-братски, по-дружески, если б не он, я бы пала жертвой страсти императора!
Андрей (всё ещё в сомнениях). Но ты с ним целовалась…
Натали. Когда я целовалась с Александром, то закрывала глаза и представляла на его месте тебя…
Ольга (выбегает в прихожую с громким воплем). Ты целовалась с Александром?!!
Натали (потрясённо). Оля?! Как ты сюда попала? Разве ты не в Польше?
Ольга. А ты бы предпочла, чтобы я оставалась там? Вероломная подруга!
Андрей. Подождите, я ничего не понимаю… Елена Петровна, когда вы успели познакомиться с моей невестой?
Натали. Я понимаю ещё меньше… Какая Елена Петровна? Это - моя подруга Ольга Калиновская.
Андрей (роняет очки). Калиновская?!
Ольга (бушует). Распутница, бесстыдница! Ты предала нашу дружбу! Ты же знала, что я люблю Сашу, что он - только мой… как ты посмела к нему прикоснуться?!
Натали. Оля, ты ошибаешься…
Ольга. Нет, это ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю так со мной обойтись! (срывает с неё шапочку и вцепляется в волосы)
Натали (отбиваясь). Ты с ума сошла!
Ольга. Да, я сошла с ума, если решила довериться такой подлой негодяйке!
Натали. А я-то, дура, ещё помогала тебе, чуть места при дворе не лишилась!
Ольга. Вот ты и открыла своё мерзкое лицо, змеюка!
Растопыривает пальцы с намерением расцарапать сопернице физиономию, но та кусает её за руку, Ольга взвизгивает и наступает ей на ногу, Натали отрывает ей воротник…
Андрей (растерянно). Наташа, Елена Петровна…
Неуклюже пытаясь их разнять, наступает на собственные очки.
Андрей (зовёт на помощь). Таня! Таня!
Прибегает Татьяна и решительно наводит порядок: приносит Андрею новые очки и помогает ему растащить вошедших в раж барышень.
Ольга (бьётся в истерике на руках Андрея). Я никому не отдам моего Сашу!
Натали (прячась за Татьяну). Опомнись, Оля, он тебе уже не принадлежит! У него скоро свадьба!
Ольга. Не будет никакой свадьбы!
Натали. Чего ты добиваешься? Чтоб тебя заточили в крепость?
Андрей (вмешивается). Елена Петровна, я требую, наконец, объяснений: кто вы - наша родственница или бывшая фаворитка наследника?
Ольга. Не бывшая!!! Саша любит меня!!!
Андрей (возмущённо). Значит, вы обманом воспользовались нашим гостеприимством? (в ужасе) А если об этом станет известно в Третьем отделении? Понаедут жандармы… нас всех в Сибирь без суда и следствия…
Татьяна (громко всхлипывая). За что, Андрей Петрович?!
Андрей. И не будет за что! Я жизнями своих близких рисковать не позволю! Госпожа Болотова, или как вас там, я категорически требую, чтобы вы сегодня же покинули наш дом!
Ольга. Не переживайте, я и сама здесь больше не останусь! (поправляет оторванный воротник) Поздравляю, Наташенька, у тебя чудесный жених - так трогательно заботится о своей семье… Вы с ним прекрасная пара - трус и предательница! (уходит)
Натали. Неужели так необходимо было вышвыривать бедняжку на улицу среди ночи?
Андрей. От этой бедняжки не обобраться неприятностей!
Натали. Андрей, мне всегда нравилось твое благоразумие… но иногда ты бываешь таким благоразумным, что даже скулы сводит! (тоже уходит)
Татьяна. Идите спать, Андрей Петрович, уж давно за полночь…
Андрей. Да сон-то из-за всех этих дрязг улетучился…
Татьяна. Не хотела я вам на ночь говорить, да если всё равно вам спать расхотелось… Ребёночек у нас будет, Андрей Петрович!
Андрей (бледнеет). Какой ребёночек?
Татьяна (гладит себя по животу). Хотелось бы сыночка…
Андрей со стоном садится на пол и обхватывает руками голову.
Татьяна. Что ж вы… будто и не рады?
Андрей (со слабой надеждой). Может, ты ошибаешься?
Татьяна. Не ошибаюсь, мне Варвара всё объяснила, кухарка Корфов… (садится рядом с Андреем на пол и кладёт голову ему на плечо) А ещё говорят, что ребеночка доделывать надо… чтоб он без ручки или без носика не родился… и доделывать непременно чтоб с любовью!
Андрей. Бабьи глупости! (задумывается) Хотя ребёночку, конечно, любовь нужна… (обнимает Татьяну, та блаженно улыбается) А если… если Наташа узнает?!
Татьяна (в сторону). Скорей бы уж узнала! (громко) Не узнает! Она в господской спальне спит, а мы ко мне пойдём! (уводит Андрея в дверь на половину прислуги)
Некоторое время царит благостная тишина, потом раздаётся грохот, и с улицы вваливается Михаил, полунеся на себе пьяную Лизу.
Лиза. Куда вы меня привели, Михал Саныч?
Михаил. К вам домой, Лизавета Петровна.
Лиза. Ой, я муфту потеряла! (пьяно хихикает)
Михаил. Умоляю вас, не шумите, Лизавета Петровна! Перебудим ваших родственников, как мы им объясним, откуда явились в столь поздний час?
Лиза. А откуда мы явились? (пошатнувшись, падает на Михаила)
Михаил (с трудом возвращая её в вертикальное положение). Вы же не хотите, чтобы папенька или маменька узнали про ваше приключение в трактире?
Лиза. А что там приключилось?
Михаил. Вы не помните? (Лиза весело мотает головой) Покуролесили вы на славу… Я глазам своим не поверил, когда увидел вас в трактире, среди пьяных мужиков! Вы с ними отплясывали и на балалайке бренчали: "Светит месяц, светит ясный..."
Лиза. Ах, как было весело!
Михаил (хмуро). Куда уж веселее… А как девка кабацкая на вас с кулаками накинулась за то, что вы у неё кавалеров отбиваете? Как вы с ней друг друга за волосы таскали, помните? Как мужики об заклад бились, чья возьмёт?
Лиза. И чья взяла?
Михаил. Ваша - вы надели ей на голову балалайку.
Лиза. А потом?
Михаил. А потом началась всеобщая свалка, я вас оттуда выдернул - и бежать!
Лиза (озорно подмигивает). Может, вернёмся? (звонко хохочет)
Михаил. Тише, прошу вас, тише! Неужто вы ещё не навеселились? А Владимир-то рассказывал, что вы самая благоразумная барышня в уезде!
Лиза. Владимир говорил обо мне? Враки! Ему всегда было на меня наплевать! И мне на него тоже наплевать. На-пле-вать!
Забалуев (выныривает из темноты коридора). Так-так-так, Михал Саныч, и откуда это вы мою жёнушку ведёте? Да ещё в такой час? (втягивает ноздрями воздух и морщится) Да ещё в таком виде? Как прикажете вас понимать, милостивый государь?
Михаил. Позвольте объяснить…
Забалуев. Нечего выкручиваться! И как вам не совестно, князь! Вас, как порядочного человека, пустили в дом, а вы учиняете под этой гостеприимной крышей такое свинство!
Лиза. Под этой крышей только одна свинья - вы, мой дорогой муженёк!
Забалуев. Виноват, не понял-с?
Лиза. Ах, отстаньте, гадкий старикашка! Я хочу спать! (громко зевает)
Михаил. Я провожу вас в вашу комнату, Лизавета Петровна!
Забалуев. Позвольте, молодой человек, с какой такой стати вы собираетесь вести мою жену в её комнату?
Михаил. С той стати, что она сама идти не может.
Лиза. Могу! (засыпает на руках у Михаила)
Появляется Пётр Михалыч - в ночном колпаке, халате и с ружьём.
Пётр Михалыч. Что за шум? Андрей Платоныч? Лиза? Князь? А я уж думал, что в дом воры забрались!
Забалуев. Да кабы воры - ещё полбеды! А вы полюбуйтесь-ка, Пётр Михалыч, на доченьку свою ненаглядную - как она честь-то семейную бережёт!
Михаил. Тш-ш! Вы её разбудите! (кивает на спящую Лизу)
Пётр Михалыч (громким шёпотом). Князь, в моём доме я требую ото всех - и от родных, и от гостей - неукоснительного соблюдения правил приличия, поэтому извольте объясниться!
Забалуев. Да-да, пусть расскажет, как он с чужой женой по кабакам гуляет!
Пётр Михалыч (хватается за сердце). По кабакам?!
Михаил. Хорошего же вы мнения о своей супруге, Андрей Платоныч! Лизавета Петровна и слова-то такого не знает - кабак! (вдохновенно врёт) Она поехала кататься верхом, упала с лошади, потом долго шла пешком, выбилась из сил… Я встретил её у ворот, насквозь продрогшую… (Лиза икает во сне) Слышите, как она кашляет? Не в сугробе же её было бросать! Помог добраться до дому…
Пётр Михалыч. Коли так, спасибо, Михал Саныч… (шевелит ноздрями) Но отчего же так вином пахнет?
Михаил. Должно быть, Андрей Платоныч на сон грядущий стаканчик пропустил… Однако позвольте мне всё же отнести Лизавету Петровну на кровать… я понимаю, это в нарушение ваших правил, Пётр Михалыч, но у вас сердце слабое, вам её не поднять… да и Андрей Платоныч стар и слаб…
Пётр Михалыч. Да-да, конечно! (уступает ему дорогу)
Михаил с Лизой на руках шествует вглубь дома. Забалуев, растерявшийся от такого нахальства, беззвучно разевает рот, как рыба.
Забалуев (опомнившись, набрасывается на тестя). Зачем вы позволили этому юнцу унести Лизаньку? А вдруг он над ней какое бесчестье учинит?!
Пётр Михалыч. Нет, князь Репнин - очень приличный молодой человек. Вот опять же, на дуэли за честь дамы вступился, хотя какая там дама - крепостная девка!.. Мог бы её купить, а он - стреляться! Значит, понятия о чести имеет… И к старшим с большим уважением… Вот бы Сонечке такого мужа!

0

69

Кадр 69. Обрыв над рекой
Ольга сосредоточенно рвёт на мелкие клочки толстую тетрадку.
Ольга. Вот и вся любовь, Сашенька… (пускает клочки по ветру) Чем жить без тебя - лучше совсем не жить! (на последнем оставшемся листке бумаги что-то пишет крупными буквами и прикалывает его себе на грудь булавкой с крупным рубином) Твой подарок, Сашенька… Ты всегда говорил, что рубины мне к лицу…
Всхлипывает, достаёт из кармана верёвку и привязывает её к нижнему суку одиноко торчащего на берегу дерева. Вяжет петлю, накидывает себе на шею.
Ольга (вертит головой). Что-то петля тугая… (подумав, вытаскивает голову из петли, отвязывает верёвку и бредёт к обрыву, смотрит вниз, ёжится) Высоко… (возвращается к дереву)
Владимир (подходит). Сударыня, я бы не советовал вам вешаться на этом дереве, не видите - оно гнилое? Сук обломится прежде, чем вы успеете задохнуться.
Ольга (огрызается через плечо). Не говорите под руку! (узнаёт его) Барон Корф? Что вы здесь делаете?
Владимир. Гуляю… дышу свежим воздухом…
Ольга. За столько вёрст от Петербурга?
Владимир. Я не виноват, что мои предки решили свить родовое гнездо в такой глуши…
Ольга. Мне дела нет до ваших предков. Убирайтесь к ним и оставьте меня в покое!
Владимир. К моим предкам? Не горю ни малейшим желанием! А вот вам ваших, похоже, не терпится увидеть.
Ольга. Убирайтесь, не мешайте мне!
Владимир. Мешать вам свести счёты с жизнью? И в голове не держал. Напротив, я мог бы подсказать вам удобный способ, но раз вы меня гоните… (делает шаг, чтобы уйти)
Ольга. Постойте! (размышляет вслух) Если все друзья от меня отвернулись, не будет зазорно принять помощь от врага.
Владимир (хмыкает). Быть врагом красивой женщины ничуть не менее приятно, чем быть её любовником.
Ольга. Ах, барон, из ваших уст даже пошлость звучит, как комплимент!
Владимир. Комплимент и есть самая вопиющая пошлость… Однако мы удаляемся от главной темы нашей беседы. Итак, вы решили покинуть этот бренный мир… почему? (читает вслух надпись на приколотом к её груди листочке) "Прощай, Саша, ты предал меня, а я предаю свою душу геенне огненной!" Ага! Вы хотите отомстить какому-то Александру… я даже догадываюсь, какому…
Ольга. Да вы ещё и ясновидец!
Владимир. Нет, это вы чересчур прозрачны… Ведь вы мечтаете, чтобы он рыдал над вашим хладным телом - над вашим прекрасным хладным телом?.. Позвольте, но тогда вам нельзя вешаться!
Ольга (с любопытством). Почему?
Владимир. Представьте себе картину: болтаетесь вы в петле - с синим лицом, язык на плечо вывалился… Бр-р! Если цесаревич вас увидит…
Ольга (хватается за горло). Нет! (оглядывается на реку)
Владимир. Топиться я вам тоже не советую! Зима… прорубь надо делать… а потом ещё умудриться прыгнуть в неё с обрыва… Но даже если вам повезёт и вы утонете, а не разобьётесь о лед, потом ваше тело вмёрзнет где-нибудь в берег… по весне, конечно, оттает, но к тому времени надпись с вашей груди смоется, и Александр никогда не узнает…
Ольга (в отчаянии). Неужели нет ни одного красивого способа умереть?
Владимир. Есть! (достаёт из кармана бутылку, из бутылки - пробку, и отхлёбывает из горлышка) Когда всё на свете надоело и жить не хочется, надо просто крепко напиться… ручаюсь, назавтра вам будет так плохо, что о вчерашних бедах вы и не вспомните!
Ольга. Эти ваши гусарские лекарства не для меня! И потом, не думаете же вы, что я буду пить вино прямо из бутылки?
Владимир. В таком случае приглашаю вас к себе, выпьем из хрустальных бокалов! Видите тот жёлтенький теремок с белыми колоннами? Это и есть мой дом…
Ольга. За кого вы меня принимаете? За доверчивую дурочку, которую можно заманить, напоить, соблазнить?
Владимир. Да это вы меня битый час соблазняете!
Ольга. Я?! Вас?!
Владимир. А к чему весь этот дешёвый водевиль с веревкой, с предсмертной запиской? Так я и поверил, что вы на самом деле решили с собой покончить!
Ольга (влепляет ему пощечину). Psiakrew!
Владимир (рассердившись). Ну и чёрт с вами! Топитесь, вешайтесь, можете даже застрелиться или заколоться кинжалом… только проделывайте всё это не в моём имении, а под окнами у вашего бывшего любовника!
Ольга (просияв). Да! Я так и сделаю! (в порыве радости целует Владимира) Я повешусь на Александрийской колонне, и пусть Саша кусает себе локти от горя! (в восторге) Как я счастлива, что встретила вас, барон!
Владимир (бурчит). А уж я-то как счастлив…
Ольга. Сейчас же заберу свои вещи от Долгоруких и поеду в Петербург! Ведь вы дадите мне карету, барон?
Владимир. Карету? (задумчиво сдвигает шапку на затылок горлышком бутылки) Пожалуй, я дам вам и карету, и лошадей… и даже провожатого!
Ольга. Уж не себя ли вы предлагаете в качестве спутника?
Владимир (широко улыбается). Угадали, себя!
Ольга. Вы тоже решили ехать в Петербург? Зачем?
Владимир (улыбаясь ещё шире). Хочу посмотреть, как вы будете карабкаться на Александрийскую колонну.

0

70

Кадр 70. В усадьбе Долгоруких
Татьяна несёт перед собой на вытянутой руке перепачканный сажей сюртук, брезгливо держа его за воротник двумя пальчиками.
Лиза (выглядывает из своей комнаты). Что это у тебя, Таня?
Татьяна. Сюртук вашего супруга.
Лиза (морщит носик). Фу! Где он так изгваздался?
Татьяна. Небось, как чёрт, по ночам в печных трубах возится.
Лиза. Ну-ка! (затаскивает Татьяну вместе с грязным сюртуком к себе в комнату) Давай поглядим, что у него в карманах!
Татьяна (боязливо косясь на дверь). Неловко как-то, барышня…
Лиза. А муженьку моему ловко везде свой нос совать да тащить, что плохо лежит? (шарит по карманам сюртука)
Татьяна. Сажей испачкаетесь, барышня! Дайте лучше я…
Тянет сюртук к себе, из него выскальзывает золотой медальон, от удара об пол крышечка открывается.
Лиза (поднимает находку). Тут написано что-то… (читает) "А-нас-та-си-я… 10 декабря 1819 года…" Странно! День моего рождения… И кто такая эта Анастасия?
Татьяна. Может, первая любовь господина Забалуева?
Лиза (фыркает). Разве мой муженёк похож на человека, у которого была первая любовь? (Татьяна энергично мотает головой) То-то же! И медальон этот он попросту где-то украл… Что, если у этой самой Анастасии? Что, если она оплакивает теперь потерю этой вещицы, дорогой ей, как память, как… Я должна непременно разыскать эту женщину и вернуть ей медальон!
Татьяна. Но как вы её разыщете?
Лиза. Попрошу помощи у князя Михаила, он душевный человек, не откажет! А медальончик припрячу пока… (суёт под подушку и убегает)
Татьяна тоже хочет уйти, но на пороге сталкивается с разъярённым Забалуевым.
Забалуев. Отдай сюртук, воровка!
Татьяна. Я его почистить взяла…
Забалуев. Что ж вся грязь-то снаружи осталась? Или ты только карманы обчистила?
Татьяна. В ваших карманах и взять-то нечего, кроме дырок!
Забалуев. Вон пошла, нахалка! (отбирает сюртук и выталкивает её за дверь) Достаточно я терплю попрёков от тестюшки с тёщенькой и прочих вредных родственничков, чтобы ещё какая-то дворовая девка… (хлопает себя по карманам) Медальон… где медальон? Стащила всё-таки, воровка! Сколько золота… (призадумавшись) Нет, это не она… Это жёнушка моя, проказница - так и ищет, чем бы мне досадить! Не зря и Таньку с моим сюртуком я у неё в комнате застал… Где же она его припрятала? (рыщет глазами по комнате) Где же, где же… (запускает руку в шкатулку на туалетном столике) Серёжки ерундовенькие… браслетишки… разве только жемчугом поживиться? Нет, товару на копейку, а шуму будет на сто рублей! (запихивает жемчуг обратно в шкатулку и выдвигает ящики комода) Вот в какую яму денежки-то улетают! Тряпочки, ленточки, шнурочки… Невеста с богатым приданым! Тьфу! (с досадой задвигает ящик) На что мне такое приданое?! Лучше б денег дали! (добирается до Лизиной кровати, поднимает подушку) Ага! Так я и знал! (обрадованно хватает медальон)
За дверью слышны приближающиеся голоса. Забалуев ныряет в кровать и с головой накрывается одеялом. Входят Лиза и Михаил.
Михаил. Очень любопытно, Лизавета Петровна! Медальон, говорите вы? Я как раз слыхал об одном таинственном медальоне… Нельзя ли на него посмотреть?
Лиза. Я вас затем и позвала, Михал Саныч, чтобы спросить вашего совета… (суёт руку под подушку) Ой! А медальона нет…
Михаил. Может, вы его не туда положили?
Лиза. Да нет, именно сюда, под подушку! (шарит под одеялом и натыкается на Забалуева) Ай!!! Там кто-то шевелится! (с визгом отскакивает на другой конец комнаты)
Михаил, достав пистолет, смело откидывает одеяло.
Михаил (выпучив глаза). Господин Забалуев?!
Забалуев. А кого вы здесь ожидали увидеть, молодой человек?
Михаил (смешавшись). Да нет, никого… просто… Но что вы здесь делаете?
Забалуев (садится в кровати). Странно, если не сказать - нагло, задавать мужу вопрос, что он делает в постели своей жены! А вот вы, князь… что ВЫ делаете в спальне Лизаветы Петровны? Я ещё давеча заметил нездоровый интерес к этой комнате с вашей стороны …
Лиза (подскакивает). Это вы украли у меня медальон, пакостный старикашка?!
Забалуев. Позвольте-позвольте, Лизавета Петровна, этот медальон лежал в моём кармане, и ещё вопрос, как он попал к вам под подушку… И вообще, зачем делать постороннего человека свидетелем нашим семейных ссор?
Лиза. В самом деле… (незаметно подмигивает Михаилу) Едва ли, князь, вам прилично здесь находиться…
Михаил (подмигивает в ответ). Приношу свои глубочайшие извинения и обещаю, что этого впредь не повторится. (уходит)
Забалуев (ему вслед). Очень надеюсь на это, князь!
Лиза (садится на кровать). Вы сердитесь на меня, Андрей Платоныч?
Забалуев. Чего уж греха таить, Лизавета Петровна… Некоторые ваши слова очень даже обидны для меня бывают!
Лиза. Я дерзила вам, грубила… а всё потому, что счастья своего не понимала! (кладёт голову обалдевшему Забалуеву на плечо) Счастье - это вы, мой дорогой муженёк!
Забалуев (недоверчиво). Дорогой?
Лиза. И почти любимый! (гладит его по лысине) Милый мой старикашечка!
Забалуев (сладко жмурясь). Милый!..
Лиза. Заживём мы теперь с вами всем на зависть! (делая вид, что ласкает его, шарит по карманам сюртука)
Забалуев (дергается) Хи-хи! Ха-ха!
Лиза. Что случилось?
Забалуев. Я щекотки… хи-хи!.. боюсь! (замечает вдруг Лизины пальчики в своем нагрудном кармане) А что вы ищете, душенька моя Лизавета Петровна? Уж не это ли? (раскрывает кулак с медальоном на ладони)
Лиза. Да-да! Мне так понравилась эта вещица… не будьте скрягой, дорогой Андрей Платоныч! Сделайте подарок своей милой жёнушке!
Забалуев. Подарю, коли жёнушка приласкает!
Лиза. Вы сначала подарите, а я вас потом приласкаю! (тянется к медальону)
Забалуев (прячет кулак за спину). Ай-я-яй! И не стыдно мужа своего, горячо любимого, обманывать?
Лиза (выйдя из себя). Убирайтесь, гадкий старикашка!
Запускает в него подушкой. Забалуев кувырком сваливается с кровати и на четвереньках бежит к выходу.
Лиза. Стойте! Отдайте медальон!
Михаил (заглядывает в комнату). Вам помочь, Лизавета Петровна? Почему вы кричите?
Забалуев по-прежнему на четвереньках проносится мимо Михаила, отскочившего в сторону, чтобы не быть сбитым с ног, и выбегает в коридор.
Лиза. Ловите, ловите его, Миша!
Михаил. Поздно, уже удрал… (слегка ошалело) Экий он у вас прыткий!
Лиза (хнычет). Что же делать, Миша? Как медальон вернуть?
Михаил. Может, денег ему предложить?
Лиза. Нет, он теперь из вредности не уступит.
Михаил. Досадно! А вдруг это тот самый таинственный медальон?
Лиза (с заблестевшими глазами). Таинственный?
Михаил. Понимаете, я как-то спрашивал местную колдунью, Сычиху, про один медальон… но она наотрез отказалась говорить.
Лиза. Так поедемте к ней и спросим ещё раз!
Михаил. Поехать-то можно, только она сейчас сидит в тюрьме за убийство и людоедство, а в тюрьме не больно-то поговоришь…
Лиза. Мишенька, придумайте что-нибудь! Ну пожалуйста! Ведь вы такой умный, я это с первого взгляда поняла!
Михаил (польщён до румянца на щеках). Я мог бы предложить вам один способ потолковать с нашей людоедкой без свидетелей, но…
Лиза. Что - "но"?..
Михаил. Но боюсь, что это не совсем, гм… законно.
Лиза. Один разок можно и закон нарушить!
Михаил. Как бы это не переросло у вас в дурную привычку… с вашим характером…
Лиза. Вам не нравится мой характер?
Михаил. Напротив, очень нравится! Вы такая живая, такая… Вашему супругу, верно, не сладко с вами приходится?
Лиза. Ну его! Он сам себе эту неприятность на голову нашёл. Скажите лучше, Миша, что вы придумали?
Михаил. Сычиху уже осудили и не сегодня-завтра в острог повезут. Устроим на дороге засаду…
Остальное договаривает Лизе на ушко, та согласно хихикает и потирает ладошки.

0

71

Кадр 71. В доме мадам де Воланж
Комната, убранная в пошлых розовых тонах: на обоях - розовые цветочки, на потолке - розовые амурчики, на окнах - розовые портьеры, мебель обита розовым шёлком, посреди комнаты на розовом ковре - розовый же рояль.
Мадам де Воланж (потчует Анну пирожными с розовым кремом). Таких пирожных вы больше нигде не отведаете, их печёт только мой повар, я его из Парижа выписала.
Анна (в восторге). Я обожаю всё французское!
Мадам де Воланж. А ваше новое платье вам нравится?
Анна. Оно тоже из Парижа? (зябко поводит голыми плечами в розовых кружевах) Мой хозяин… то есть опекун запрещал мне носить такие открытые наряды…
Мадам де Воланж. Бедняжка! Я выбросила все ваши старые платья, среди них не было ни одного приличного - длинные рукава, глухие воротники… Quelle horreur!
Анна. Я так и знала, что они вышли из моды…
Мадам де Воланж. Зато юность и прелесть никогда из моды не выйдут. Ах, ma enfant, вы посланы мне Небом! Я давно искала себе в компаньонки милую скромную девушку… (в сторону) А главное - глупенькую!
Анна. Вы так добры, мадам, не знаю, как вас и благодарить…
Мадам де Воланж. Не нужно благодарностей, достаточно, если вы будете приветливы с моими гостями. Меня иногда навещают друзья моего покойного мужа - тихие, добрые старички… У них и радостей-то иных в жизни не осталось, кроме как музыку послушать…
Анна. Я с удовольствием спою для ваших гостей.
Лакей (входит). Граф Кайзерлинг, мадам!
Мадам де Воланж. Зови его скорей!
Лакей исчезает, уступая место важному гостю.
Мадам де Воланж (бросаясь ему навстречу). Аристарх Прохорыч, дорогой! Какая приятная неожиданность! А я только давеча вас вспоминала и жалела, что вас нет в Петербурге.
Кайзерлинг. Заскучал в своей глухомани и решил наведаться в столицу… а в столице первым делом - к вам, матушка! (целует ей ручку) Знаю, знаю, что у вас всегда отыщется что-нибудь этакое… (игриво подмигивает)
Мадам де Воланж. И не прогадали, дорогой Аристарх Прохорыч!
Кайзерлинг (заметив Анну). Уже вижу, что не прогадал! (молодецки подкручивает усы) Что это за прелестное юное создание?
Мадам де Воланж. Моя новая demoiselle de compagnie… Аннет, познакомьтесь: Аристарх Прохорыч - мой давний приятель и большой ценитель искусств… (усаживает гостя) Сейчас мы попьём чаю, и Аннет споёт нам какой-нибудь романс!
Кайзерлинг. О! Мадмуазель поёт?
Анна (делает книксен). И пою, и музицирую… (подумав) И читаю Шекспира в подлиннике…
Кайзерлинг. Charmant! (пялится на её грудь в глубоком декольте)
Анна. Я и на сцене могла бы играть, но в театре мне почему-то отказали… и я уж совсем было собралась поступать в гувернантки, но тут, на своё счастье, повстречала мадам де Воланж…
Кайзерлинг. В гувернантки?! Эта жалкая участь не для вас! Вы могли бы давать концерты на моих вечерах, да, и имели бы шумный успех!
Анна (обрадованно). Правда? То-то бы я утёрла нос своему бывшему хозяину… то есть опекуну… Он считает, что я ни на что не способна!
Мадам де Воланж. Аннет, ma cherie, исполните что-нибудь для нас с Аристархом Прохорычем!
Анна, не заставляя себя долго упрашивать, садится к роялю и поёт "Сей поцелуй".
Мадам де Воланж (вполголоса). Что скажете, cher ami?
Кайзерлинг (облизываясь). Просто прелесть, что за дурочка! (шарит глазами по её фигуре) Правда, тоща немного…
Мадам де Воланж. Зато - как грациозна! Разве сравнить с вашими толстомясыми архангельскими девками?
Кайзерлинг. Хм, хм… Пожалуй, дам двойную цену.
Мадам де Воланж. А голос? А игра на рояле? А Шекспир в подлиннике?
Кайзерлинг. Хорошо, тройную.
Мадам де Воланж (не унимаясь). А право первым сорвать этот невинный цветочек?
Кайзерлинг (достаёт пачку ассигнаций). Здесь в четыре раза больше, чем обычно.
Мадам де Воланж. Пойду пересчитаю (уходит).
Полюбовавшись на Анну со спины, Аристарх Прохорыч подходит к роялю, облокачивается на него и погружает плотоядный взгляд в её декольте.
Анна (с беспокойством). Вам не нравится, как я пою, Аристарх Прохорыч?
Кайзерлинг (томным голосом). Я наслаждаюсь! И не только вашим голосом… Скажите, дитя моё, мужчины говорили вам, что вы очень красивы?
Анна (самодовольно). Говорили!
Кайзерлинг. И что вы им отвечали?
Анна. Давала ручку поцеловать.
Кайзерлинг. А губки?
Анна (краснея). Я воспитана в самых строгих правилах!
Кайзерлинг (трогает её за ушко). Признайтесь, баловница, а правила-то иногда хотелось нарушить?
Анна (дёргаясь). Никогда!
Кайзерлинг (наклоняется к ней). До чего же вы пугливы, птичка моя!
Анна. Хотите, я вам ещё спою?
Кайзерлинг. Позвольте лучше на ножку взглянуть… (пытается приподнять юбку)
Анна (отскакивая). Что вы делаете?!
Кайзерлинг. Поедемте со мной, крошка моя! У меня есть чудесное именьице под Архангельском…
Анна. Под Архангельском? (с опаской) А вы, случайно, не знакомы с господином Забалуевым?
Кайзерлинг. С Андреем Платонычем? Как же-с! Это мой старинный приятель, друг юности… Ох, и пошалили же мы с ним в своё времечко! (восторженно прищёлкивает языком) Правда, ему больше смугляночки-цыганочки нравились, а мне - синеглазенькие блондиночки… (тянет к Анне руки)
Анна (отталкивая его с омерзением). Так вы и есть тот самый развратный старикашка, которому меня хотели продать?!
Кайзерлинг. Ах, кабы вы знали, какое счастье, какое это неземное наслаждение - развращать таких маленьких, миленьких, нежненьких барышень! (щипает её ниже спины)
Анна взвизгивает и отвешивает ему пощёчину.
Кайзерлинг (в восторге). Ударь, ударь меня ещё! Да побольнее!
Анна (хнычет). Господи, куда я попала?!
Кайзерлинг. Мы сольёмся в экстазе боли! Ты будешь изнывать от страсти под ударами моего кнута…
Анна (вооружается канделябром в виде трех голеньких амурчиков). Не приближайтесь ко мне!
Кайзерлинг (возбуждённо лопочет). Багровые рубцы на нежной белой коже… Я буду лупцевать тебя и целовать, лупцевать и целовать…
Анна запускает в него подсвечником, но промахивается и разбивает зеркало.
Кайзерлинг. Осколки зеркала, осколки страсти… (бегает за Анной по комнате) Сжалься надо мною! Помучь меня!
Анна ныряет под рояль, Кайзерлинг лезет следом.
Кайзерлинг (пытаясь поймать и поцеловать её ножку). О, дивная нимфа!
Анна (лягает его каблуком в лоб). Отстаньте, мерзкий сатир!
Выскакивает из-под рояля и распахивает окно. В комнату врывается морозный воздух. Анна оглядывается по сторонам, ища, что надеть, срывает розовую бархатную портьеру, заворачивается в неё и выпрыгивает на улицу, на голову проходившего под окном поручика Писарева. Оба падают в сугроб.
Писарев. Откуда вы, мадмуазель? (оглядываясь на дом) Да ведь это заведение мадам де Воланж! Так ты, наверное, одна из её девиц?
Анна (всхлипывает). Нет-нет, я попала туда по ошибке…
Писарев. Все вы сначала говорите, что по ошибке, а потом вас от этого занятия за уши не оттащишь… (срывает с её шеи жемчужное ожерелье) А это что у тебя?
Анна. Отдайте! Это дядюшкин подарок!
Писарев. Обчистила, небось, богатого клиента? А ну-ка, пошли в участок!
Анна бешено брыкается и случайно попадает ему в чувствительное место. Писарев сгибается пополам и падает обратно в сугроб. Анна, подобрав юбки, шныряет в ближайший переулок.
Мадам де Воланж (свешиваясь из окна). Держите воровку!
Писарев (злобно хрипит). Догоню! Убью! (кое-как выпрямляется и бежит за Анной, но той уже и след простыл)
Мадам де Воланж (возвращаясь в комнату). Аристарх Прохорыч, где вы?
Кайзерлинг (барахтаясь под роялем). Поясницу заклинило, матушка…
Мадам де Воланж (кричит). Данила! Гаврила! (вбегают два дюжих лакея) Помогите господину графу!
Данила с Гаврилой ретиво принимаются двигать рояль и отламывают ножки.
Мадам де Воланж (визжит). Идиоты! Олухи! Погубили мой лучший рояль! Тьфу, хотела сказать, лучшего клиента!
Данила могучим плечом приподнимает упавший рояль, Гаврила ручищей-лопатой за шиворот вытаскивает помятого Кайзерлинга.
Мадам де Воланж (причитает). Аристарх Прохорыч, дорогой! Вы целы? Кто б подумать мог! Ведь овечка овечкой… Как внешность-то обманчива! Ну, ничего, мы эту негодяйку поймаем и в тюрьму упрячем!
Кайзерлинг (задушенным голосом). Нет… мне… дайте её мне… я хочу лупцевать её и целовать… лупцевать и целовать… плачy вдесятеро!
Мадам де Воланж (лакеям). Чего стоите, олухи?! Бегите искать девчонку!

0

72

Кадр 72. В подвале Зимнего дворца
Мари с Александром пробираются по темному кривому коридору.
Мари (водя вокруг фонарём). Мне кажется, в этом месте мы уже были… Знакомая паутина…
Александр. Да тут везде паутина!
Мари. Но эта не такая, как везде… рисунок похож на графа Бенкендорфа: те два обрывка паутинки - бакенбарды, а засохшие мухи - глаза…
Александр (подносит к стене фонарь). И вправду похож… Ну нигде от него не спрятаться! (растерянно чешет затылок) Выходит, мы заблудились? Как же так? Я же эти подвалы с детства знаю, как свои пять пальцев!
Мари (всхлипывает). Неужели мы пропадём здесь так же, как несчастный Костя?
Александр (утешает её). Мари, Костя не пропал, мы его обязательно найдём! И нас найдут… Мари, дорогая, не плачьте! Накричите на меня, ударьте, скажите, что я виноват в исчезновении Кости, что я несправедливо обидел его, что я эгоист и негодяй… только не надо плакать!
Мари (бурчит). Всё, что я имела сказать по этому поводу, я уже разбила.
Александр (невольно хватаясь за красное распухшее ухо). А той вазы династии Цинь ничуть не жалко - она была такой уродливой… (просияв) Мари, я придумал! Мы пойдём не вперед, а назад! И будем отмечать наш путь крестиками! (подбирает с пола обломок кирпича и рисует на стене крест) А если мы вновь сюда вернёмся… значит, мы и впрямь заблудились…
Оба уходят в ту сторону, откуда пришли. Из-за угла выглядывает шкодливая мордочка Константина.
Константин (ухмыляясь). Не хотел со мною играть, Саша, а придётся! (стирает рукавом крестик со стены и прячется в тёмную нишу)
Возвращаются Мари и Александр.
Александр (уставясь на знакомую паутину). Опять эта гнусная рожа!
Мари. А нашей метки нет…
Александр. В самом деле… (водит носом по стене) Не домовые же её стёрли! Ничего не понимаю…
Мари. А я понимаю, что мы окончательно потерялись.
Константин хрюкает от смеха.
Мари (жмётся к Александру). Мне страшно… Может быть, вернёмся?
Александр. Я бы тоже вернулся - только куда?
Константин, прижав ко рту ладошки, страшно ухает.
Мари (стуча зубами). Точно так же ухало привидение в Дармштадском замке…
Александр. А в Петербурге ни одного привидения не осталось - все отловлены Бенкендорфом и высланы в Сибирь. (направляет луч фонаря в то место, откуда донеслось уханье, и высвечивает физиономию Константина) Так вот что здесь за домовые!
Младший цесаревич, боясь расправы, забивается глубже в нишу, но неожиданно с воплем проваливается в темноту.
Александр. Костя! Куда ты делся? (ощупывает стены ниши) Здесь какая-то дверь… Посветите мне, Мари!
Мари, споткнувшись о кусок кирпича, падает на Александра, тот падает на дверь, и оба кувырком летят вниз.
Александр (хватая кого-то в темноте). Мари, вы целы?
Константин (хнычет). Отпусти меня, я и так шишку набил!
Мари (из темноты). И фонарь погас…
Александр. Сейчас надеру Костьке уши и зажгу фонарь… Нет, сначала - фонарь, а то ушей в темноте не найду. Мари, ловите спички!
Мари, повозившись, зажигает фитиль и оказывается, что Александр держит брата за ноги головой вниз. Константин, извернувшись, выныривает из своих сапог и улепётывает вверх по лестнице, по которой они все сюда скатились.
Александр (обескураженно разглядывая пустые сапоги). Немудрено, что я уши не мог найти… Ну, берегись, Костяша! (прыгает вслед за братом, и оба утыкаются носами в запертую ржавую дверь)
Константин (злорадно). Засов с той стороны захлопнулся.
Александр (пинает дверь). Откройте, кто-нибудь, эй!
Константин (ещё злораднее). В эту часть подвала никто не забредает.
Александр (хватает брата за шиворот и трясёт, как щенка). Это ты всё подстроил, бездельник?
Константин. Надо было играть со мной по-хорошему, а не ломаться!
Александр. Я тебе поломаюсь!
Прицеливается надрать брату уши, но тот выныривает из своего мундирчика и удирает вниз.
Мари (вертит головой, глядя, как Александр носится за Константином, перепрыгивая через кучи подвального хлама). До чего забавная игра! Это салочки? Или пятнашки?
Константин проворно карабкается на груду сломанной мебели, Александр лезет следом, но тут эта груда обрушивается, и он оказывается погребённым под ней.
Константин (восседая сверху на ободранном кресле). Сдаёшься?
Александр (сипло). Сдаюсь… (с трудом выползает из-под кресла и комода без ящиков)
Мари. Ausgezeichnet! А теперь - подумаем, как нам отсюда выбраться.
Константин (с упоением роется в хламе). А зачем отсюда выбираться? Здесь же так интересно!
Александр. Очень интересно, только живот подводит… Мы сегодня из-за тебя и не позавтракали толком!
Мари (извиняющимся тоном). Нам как раз за завтраком сообщили, что вы пропали, Костя, и мы бросились на ваши поиски…
Константин. Глупые! Надо было запастись провизией… Ладно, так и быть, поделюсь с вами, раз вы такие недогадливые! (достаёт из карманов хлеб, ветчину и сыр)
Александр (уплетая за обе щеки). Молодец, Костяша! Вот бы тебя-то и в императоры!
Константин. Нет уж, правьте сами! Была мне охота на заседаниях кабинета зевать… Я буду гвардейцами командовать!
Мари (отбирая у Александра последний кусок). Оставьте же и Косте! Это благодаря ему мы не умерли с голоду! (беспомощно оглядывается) Неужели отсюда нет другого выхода, кроме этой ржавой двери?
Константин (тычет пальцем под потолок). Вон какое-то окошко!
Александр (с сомнением). Высоковато…
Константин (презрительно). Ха! Пара пустяков! (деловито начинает сооружать лестницу из подручного хлама)
Мари (снимая его с двух колченогих стульев и комода). Не выдумывайте, Костя! Пусть лезет Саша - из-за него мы здесь оказались, ему нас и вызволять!
Александр. Из-за меня?! (трогает распухшее ухо и виновато вздыхает) Из-за меня так из-за меня… (достраивает начатую братом пирамиду и карабкается под потолок)
Мари (снизу). Саша, не сломайте, пожалуйста, то миленькое креслице! Ах, мы, русские, живем так неэкономно! Мои бывшие соотечественники ни за что бы не выбросили почти хорошую вещь! Его ещё можно обить новым шёлком и поставить в моем будуаре…
Александр (пытаясь протиснуться в узкое отверстие). Эполеты мешают… (сбрасывает с себя мундир и ввинчивается в окошечко)
Мари. Саша, там что-нибудь видно?
Александр. Пока темно, посмотрю дальше… (исчезает)
Константин (по-братски делит последний бутерброд). Угощайтесь, Мари!
Мари (растрогана). Спасибо, Костя! (чмокает его в щёчку)
Константин. Мари, а если б я был старше, вы бы стали моей невестой?
Мари (вздыхает). На своём печальном опыте знаю, что жених с невестой постоянно ссорятся… давайте лучше нежно дружить, как брат и сестра!
Константин. Тоже хорошо! (в ответ чмокает её в щечку)
Голос Александра. Я, кажется, застрял…
Константин. Никакого от него толку! (роется в ящичках ветхого бюро) Мари! Я нашел колоду карт! Сыграем на щелобаны?
Мари (с любопытством). Это как?
Константин (щёлкает пальцем по крышке бюро). Точно так же, только по лбу! Меня гвардейцы научили.
Мари (хихикает). По лбу? Может, подождём Сашу?
Константин. Мы его теперь до лета не дождёмся.
Голос Александра. Я вижу свет!!!
Мари. Далеко?
Голос Александра. Близко! Вот… вот… Сейчас!
Раздаётся грохот, с потолка падают гнилые доски, и в образовавшееся отверстие вываливается Александр, весь в клочьях грязной паутины.
Мари (бросается к нему и гладит по голове). Очень больно, Саша?
Александр (целует её в ладошку). Ничуть! (оглядывается по сторонам) Кто из философов говорил, что нельзя дважды войти в один и тот же подвал?
Константин (тасует колоду). Играем! (быстренько сдаёт карты на троих) Я выиграл! Прости, Саша… (ставит ему звонкий щелбан)
Мари. А теперь выиграла я! Прости, Саша… (неумело ставит ему щелбан)
Константин. Нет, Мари, не так! Я же вас учил! (медленно, с оттяжкой, щёлкает брата по лбу) Вот как надо!
Мари. Так? (следуя его указаниям, делает щелчок)
Константин. Уже лучше!
Мари. Попробую ещё раз… (влепляет Александру подряд несколько щелчков и радостно хлопает в ладоши) Научилась! Научилась! Костя, сдавайте карты!
Александр (тоскливо). Может, лучше в салочки?
Неожиданно ржавая дверь слетает с петель, и в подвал врывается отряд жандармов во главе с Бенкендорфом.
Бенкендорф. Ну и заставили же вы нас побегать, ваши высочества! (садится на ступеньку и вытирает вспотевший лоб) Коридоры, коридоры… и на всех стенах - крестики… и все - по кругу!
Мари. Как же вы нас нашли?
Бенкендорф. Услышали какие-то щелчки.
Александр. Никогда ещё я не радовался так вашему появлению, Александр Христофорыч!
Бенкендорф (с кривой усмешкой). Благодарю, ваше высочество.
Константин (разочарованно бросает карты). У меня были три туза…
Мари (также). А я только-только научилась правильно ставить щелобаны…
Бенкендорф. Идёмте-ка к родителям, ваши высочества! Государь с государыней места себе не находят, даже приём иностранных послов отменили… (сердито) Скандал на всю Европу, а из-за чего - из-за трёх безответственных ребятишек!
Пристыжённая троица понуро бредёт к выходу.
Бенкендорф (жандармам). Забейте эту дверь наглухо! И вообще все двери в подвалах, чтоб им неповадно было! (ворчит) Наверху им мало места для игр… вся Россия-матушка! Играй - не хочу! А они - в подвал… Только на мне империя ещё и держится.

0

73

Кадр 73. Гостиная в Петербургском особняке Корфа

Входят Ольга и Владимир.
Ольга (бросается к зеркалу). Какой ужас! Матка боска!.. Во что превратилось моё платье!..
Владимир (разглядывает потолок). Я же предупреждал вас, что в карете неудобно… Только аппетит испортите… Так вы и слушать не захотели!
Ольга. Вы неучтивый кавалер, барон! Если дама просит…
Владимир. Надо было подождать до Петербурга. Здесь и диван удобный, и не трясёт…
Ольга (падая на диван). Ну, не томите же меня, Вольдемар!
Владимир. Извольте (ловко откупоривает извлечённую откуда-то бутылку и разливает шампанское по бокалам).
Ольга. Ах! (выпивает залпом) Почему же у вас в карете не оказалось бокалов, барон?
Владимир. Потому что в дороге я привык обходиться без них.
Ольга. И меня из горлышка пить заставили… (возмущённо) Я облила себе всё платье!
Владимир. Да не печальтесь вы так! Позаимствуем что-нибудь из Анькиного гардероба. Отец столько платьев для неё накупил, что ей дней в году не хватит, чтобы каждое надеть.
Ольга. Я хочу ещё шампанского!
Вдвоём быстро приканчивают одну бутылку и откупоривают другую.
Владимир. Теперь вы пришли в достаточно весёлое расположение духа, чтобы ехать на Дворцовую площадь?
Ольга. На Дворцовую площадь? Зачем?
Владимир. Неужто забыли? (делает рукой жест, будто набрасывая на шею петлю)
Ольга. Ах, это… (с загадочной улыбкой вертит в руках бокал) Видите ли, барон… мои планы несколько изменились…
Владимир. Ну, раз вы передумали с собой кончать, прикажу подавать обед. (откидывается на спинку дивана, блаженно прикрыв глаза) Страсбургский пирог, ананасы…
Внезапно распахивается дверь, и в гостиную вваливается Никита, за косу волоча Полину.
Никита (громко возмущаясь). Ведь что удумала, подлая! Отправилась вместо Аннушки на прослушивание в театр, ей там, знамо дело, дали от ворот поворот - у них такие актёрки помои с кухни выносят… а отказ-то потом на Аннушкино имя пришел! Как она убивалась, сердешная, для неё ж в театре вся жизнь! Вещи собрала, да из дому… Никому, говорит, обузой быть не хочу, сама себе на хлеб заработаю и на одёжу… Пытался я её задержать, так опять же эта подлая Полинка меня отвлекла, глядь я - а Аннушки-то и нет!
Ольга и Владимир с ошалелым видом слушают его гневный монолог.
Владимир (мотает головой). Ничего не пойму! Анна где?
Никита (разводит руками). Так нету её, барин… Ушла, говорю… и дома не ночевала…
Владимир. И дома не ночевала?! Нет, это просто из ряда вон! (Никите) Я ж тебе русским языком говорил: не спускай с неё глаз!
Никита (виновато переминается с ноги на ногу). Так я что, барин… я ничего… это она всё… (кивает на Полину)
Владимир (морщится). Откуда она вообще здесь взялась?!
Никита. Она платья-то Аннушкины из сундука выбросила, и сама, значит, в этот сундук и залезла… а наши мужики так её в сундуке в санки и погрузили…
Владимир. А Модестыч куда смотрел?!
Модестыч (просовывает нос в дверь). Я, Владимир Иваныч, как обнаружил, что Полька пропала, так сразу - и в Петербург, догонять…
Владимир (скрипит зубами). Я с вами когда-нибудь с ума сойду… Ну, и где теперь прикажете Аньку искать?!
Модестыч. Не извольте беспокоиться, барин! Найдём, хоть со дна канала выудим! Всех городовых на ноги поставим! Никитка, побежали в участок!
Владимир. Стойте, идиоты! От вас вред один, сам пойду искать… (надевает пальто и нахлобучивает шапку) Никита, принеси пистолеты! А ты, Модестыч, Полину стереги! Вернусь, потолкую с ней…
Полина (хнычет). Ну вот, опять я кругом виновата! Аньке-то, небось, всё с рук сходит, а чем она меня лучше?
Владимир. Анька - она только для меня, и ругать её имею право тоже только я! А для всех остальных - "сударыня", и с поклоном, и с почтением! Ясно? (хлопает себя по карманам) Никита, пистолеты! Сколько можно повторять?
Никита. Осмелюсь предложить вам, барин, кое-что получше… (протягивает кастет) Незаменимая вещь в драке! Пистолет - он что? Пальнул один раз, и заново заряжай, а этой штукой машите направо и налево, хоть под дых, хоть в глаз!
Владимир (с интересом). Ну, и как им пользоваться?
Никита. Просто, барин! Возьмите в руку, вот так, и всё! (хвастливо) Знаете, сколько я с ним долгоруковских мужиков завалил, когда наши с ихними стенка на стенку ходили?
Владимир. Ладно! (суёт кастет в карман) А пистолеты всё-таки принеси…
Ольга (капризно). Вы бросаете меня, барон?
Владимир. Прошу прощения, сударыня, неотложные дела. О вас позаботятся мои люди (уходит)
Ольга (брезгливо приподнимает грязный подол). Ну, и кто из вас почистит мне платье?
Полина (резво). Я почищу!
Модестыч (хватает её за косу). Куда?!
Полина. Не видите, Карл Модестыч, барыня с дороги устали… им переодеться нужно…
Ольга. И пообедать.
Полина (подхватывает). И пообедать! Прикажите слугам, чтоб на стол накрывали! А ты, Никитка, не стой столбом, неси вещи барыни в лучшую комнату! (выталкивает Модестыча и Никиту за дверь)
Ольга. Спасибо, голубушка! Вижу, ты девушка расторопная, а мне как раз горничная нужна…
Полина. Я б с радостью, сударыня, да только барин, боюсь, не позволит… Вот вернётся и отправит меня обратно в деревню… или на конюшне велит пороть…
Ольга. С барином твоим я как-нибудь договорюсь… (сладко потягиваясь) Но до чего же он хорош в гневе! Сколько огня, сколько силы!.. Если б я так не любила моего Сашеньку… А скажи-ка мне, голубушка, из-за какой такой Анны поднялся весь этот переполох? Она сестра Владимира?
Полина. Какая там сестра - овца приблудная! Старый барин её незнамо где подобрал да вырастил себе на утеху.
Ольга. Вон оно что!
Полина. Анька и при старом барине как сыр в масле каталась, и при новом не бедствует - везде успела, проныра! И хлопот-то от неё не оберёшься! Вот вернётся, и снова весь дом кувырком…
Ольга. Может, Владимир её и не найдёт? Петербург - город большой…
Полина. Ха! Она далеко и не убегала, где-нибудь здесь, поблизости, вертится. Ей надо, чтобы все вокруг неё приплясывали да пылинки с неё сдували! А как почует, что барин с крючка срывается, так сейчас же и выкидывает какой-нибудь фортель, и снова она - королевна!
Ольга. Почему же Владимир позволяет ей так с собой обращаться? Он мне казался человеком твёрдым, даже суровым…
Полина. Это с остальными он суровый, а с Анькой - кисель-размазня! Поддался-таки на её чары… А вот вы, барыня, Аньку бы живо на место поставили!
Ольга (хмыкает). Зачем мне это?
Полина (подмигивает). А разве вам наш барин не глянется?
Ольга. Не твоё дело, голубушка!
Полина. Ну, не моё, так не моё… Только вы как Аньку увидите, так вам сразу же и захочется ей гадость сделать! Небось, меня о помощи станет просить…
Ольга (задумчиво накручивает локон на палец). Если б я так сильно не любила моего Сашеньку… Вот что, милочка: я напишу одно письмо, его надо снести во дворец.
Полина. Снесу, барыня, куда угодно снесу! А если Аньке с этого выйдет какая-нибудь неприятность, так ещё и в два раза быстрее сбегаю!

0

74

Кадр 74. Гостиная в усадьбе Долгоруких
Сёстры Долгорукие и Натали сидят на диванчике, Михаил - на подоконнике, Андрей болтается из угла в угол. Татьяна собирает со столика кофейные чашки.
Андрей. Зачем надо было снова звать этого ювелира? Я давно уже купил кольца для нас с Наташей…
Михаил. Не беда, купишь что-нибудь ещё.
Андрей. Да, но…
Михаил. Неужели у моей сестры будет муж-скряга?
Лиза (хихикает). Андрюша - не скряга, он разумно прижимистый.
Татьяна (бурчит). И правильно, чего деньги зазря на ветер пускать?
Натали (оскорблённо дёргает плечиком). Ничего мне не нужно!
Соня (робко). А я б не отказалась от серёжек… Мне маменька ещё когда обещала…
Андрей (сдаваясь). Ладно, ладно, будут вам всем серёжки и кто что захочет… (обрадованные девицы хлопают в ладоши) В конце концов, у меня свадьба, пусть все будут довольны!
Татьяна сердито швыряет на пол кофейник, во все стороны летят брызги и осколки.
Натали (привычно отряхивая подол). Хорошо, что на мне платье кофейного цвета - пятен не видно.
Соня (шмыгает носом). А на голубом видно…
Лиза. Ну что вы расхныкались из-за каких-то пятен на юбке?! У меня жизнь разбита, я и то духом не падаю…
Андрей (грозит пальцем). Лиза, ты опять собираешься что-то раскапывать?
Лиза (обиженно). И не раскапывать, и не я, а Миша… то есть мы с Мишей… то есть с Михал Санычем…
Андрей. Да ладно, можно без церемоний, мы же почти родственники!
Лиза. Миша, расскажите им!
Михаил. Андре, твой милый зятёк, должно быть, часто просит у вас с отцом денег? (Андрей брезгливо кивает) И вы, разумеется, отказываете. (Андрей энергично кивает) Где же ему, бедняге, денег взять?
Соня (робко). Украсть…
Михаил. Правильно, Софья Петровна! Ваша сестра приметила у господина Забалуева одну вещицу, которую он, скорее всего, где-то украл…
Лиза. Золотой медальон, усыпанный брильянтами! Да ещё и с именем "Анастасия" на крышечке.
Андрей. Погодите, погодите, дайте сообразить… Забалуеву нужны деньги… значит, он попытается продать этот медальон ювелиру?
Михаил. Браво, Андре! Ты всегда отличался сообразительностью.
Андрей. И если мы его за этим делом сцапаем…
Натали. Можно будет обвинить его в воровстве и упрятать за решётку!
Лиза. И я, наконец-то, избавлюсь от ненаглядного муженька!
Михаил. Доказать бы ещё его причастность к убийству цыгана… (прислушиваясь). Тс-с!
На цыпочках крадется к двери и резко распахивает её - в комнату с грохотом вваливается Забалуев, вертевшийся у замочной скважины. Молодёжь брезгливо наблюдает, как он с кряхтеньем поднимается с пола, но никто не думает ему помочь.
Андрей. Как же вам не стыдно, Андрей Платоныч?!
Натали. Подглядывать в замочную скважину - низко и гадко!
Забалуев. Это вам должно быть стыдно-с, молодые люди! Плести интриги против старого больного человека…
Андрей. Да этот старый больной человек всех нас вместе взятых переинтригует!
Забалуев (отряхивая пыль с коленок). Никакого почтения, никакого уважения… (направляется к двери) Пойти пожаловаться тестюшке, Петру Михалычу…
Михаил (поворачивает ключ в замке). Не спешите, Андрей Платоныч!
Забалуев (возмущённо). Что вы себе позволяете?
Лиза (забирает у Михаила ключ и демонстративно кладёт себе за корсаж). Вы не выйдете отсюда, дорогой муженёк, пока не отдадите нам медальон!
Забалуев (прикидываясь дурачком). Какой медальон?
Лиза. Который вы украли у бедной Насти!
Забалуев. Душенька моя Лизавета Петровна, уж не повредились ли вслед за вашей маменькой рассудком? (обращаясь ко всем) Вы слышите, что она несет? Какая Настя? Кто-нибудь хоть когда-нибудь слышал об этой Насте?
Лиза (протягивает руку). Медальон!
Андрей (с угрозой). Добром не отдадите, силой заставим!
Забалуев. Нет у меня никакого медальона! Хоть обыщите!
Андрей (переглядываясь с Михаилом). Обыщем?
Михаил. Почему бы и нет?
Наступают на Забалуева с двух сторон.
Забалуев (с беспокойством). Господа, господа… Я же пошутил!
Андрей. А мы не шутим!
Забалуев. Господа… но не при дамах же!
Лиза. Не беда, мы отвернёмся!
Барышни, хихикая, отворачиваются.
Забалуев (съёживается). Молодые люди…
Молодые люди в два счёта сдёргивают с него сюртук и жилетку.
Татьяна. Кидайте мне, Андрей Петрович, я знаю, что искать - я этот медальон в руках держала. (трясёт забалуевский сюртук, из карманов вылетают разные побрякушки) Ой, Андрей Петрович! Это же ваша булавка для галстука!
Андрей. Ну-ка, ну-ка… (поднимает булавку) В самом деле…
Татьяна. И колечко Софьи Петровны!
Соня (верещит). Моё колечко?!
Барышни, забыв про раздетого Забалуева, бросаются поднимать украшения с пола.
Лиза. Мой жемчуг!
Натали. Мои браслеты!
Татьяна (рассматривая золотые часы). А эти не знаю, чьи… в нашем доме ни у кого таких нет… с эмалью…
Михаил. С эмалью? С эмалью мои! А я-то думал, что в трактире их потерял… (поворачивается к Забалуеву) Недурную вы собрали коллекцию, господин предводитель уездного дворянства!
Андрей (гневно поблескивая стёклами очков). Довольно! Я сейчас же пошлю за исправником.
Забалуев. Вам-то, Андрей Петрович, какая от моего ареста выгода, кроме нового скандала? Всё равно ничего доказать не сможете, а люди потом станут говорить, что князья Долгорукие, как простые мещане, из-за пяти копеек готовы друг друга удавить!
Андрей (сникая). Он прав… медальона-то мы так и не нашли…
Лиза (чуть не плача). Андрей, почему ты всегда уступаешь этому негодяю?
Михаил. Успокойтесь, Лизавета Петровна! Не удалось посадить его за кражу медальона, посадим за убийство цыгана!
Забалуев. Мужа, значит, за решётку, и к жене - в тёплую постельку… Во времена моей молодости, Михал Саныч, это называлось разврат!
Лиза. Замолчите, мерзкая жаба, у вас одни гадости на уме!
Забалуев. У меня на уме, а у князя Репнина - на делах.
Натали (с негодованием). Мой брат - самый благородный на свете человек! Как вы даже подумать про него такое могли!
Михаил. Все эти ваши пустые рассуждения, Андрей Платоныч, имеют целью сбить нас с панталыку и увести в сторону от разговора об убийстве.
Забалуев. Убийство? Ха! (подбирает с пола жилетку и сюртук и одевается) Не докажете!
Лиза. Докажем!
Забалуев (развалясь на диване). Танька! Чаю мне!
Андрей. Таня! Не вздумай! (остальным) Идёмте отсюда, здесь смердит!
Барышни зажимают носы и вслед за Андреем покидают комнату.
Михаил (задержавшись на пороге). И всё-таки я упрячу вас в острог!
Забалуев (хрюкает). Жаль мне вас, юноша! Думаете, небось, что для себя стараетесь? А Лизавета Петровна вас использует, чтоб от меня избавиться и пасть в объятья давнего своего любовника Корфа.
Михаил, сердито поиграв желваками, хлопает дверью с другой стороны.
Забалуев (весело жуя яблоко). И ничего-то у вас не выйдет, господа хорошие!

0

75

Кадр 75. Петербург. Городской парк
Анна сидит на скамейке, грызёт бублик с маком.
Анна (всхлипывая). Холодно… И бублик чёрствый… А Варя, наверное, сейчас пирожки из печки достаёт… румяные, тёпленькие… А тут и в театре отказали, и в гувернантки без рекомендаций не берут, и деньги с вещами остались в том ужасном доме… (вздрагивает от отвращения) И за помощью обратиться не к кому… (сморкается в кружевной платочек) Миша вон слова всякие говорил, ручки целовал, а теперь - знать вас не знаю! Ну и ладно, не очень-то я и обиделась… Всё равно он какой-то… прохладный… Вот если бы его доброту да соединить с пылкостью Владимира Иваныча! Хотя, если честно, то барон тоже не очень злой, то есть - совсем не злой… Ну, покричит иной раз, ногами потопает, а к обеду потом всё равно приглашал… и счета от модистки, хоть и ворчал, оплачивал… и новые ноты из Парижа выписывал… И целовал так, что… Миша так не умеет! А, может, всё-таки вернуться? Соврать, что вольную потеряла, поплакать…
Мадам де Воланж (подходит). Вот ты и попалась, голубушка!
Анна (роняет надкусанный бублик). Мадам…
Мадам де Воланж. Что ж это ты, милочка, обещала моих гостей развлекать, а сама?
Анна. Я же спела для Аристарха Прохорыча…
Мадам де Воланж. У него от твоего пения шишка на лбу вскочила!
Анна (со страхом). И… что теперь?
Мадам де Воланж. Лечить его надобно! А лекарство мы ему сейчас доставим… (хлопает в ладоши) Данила! Гаврила! (подбегают два дюжих лакея) Везите её домой!
Данила с Гаврилой хватают Анну и тащат к брошенным поблизости саням. Анна отчаянно брыкается и визжит.
Владимир (вырастая как из-под земли). А ну, отпустите её, мерзавцы!
Отбирает Анну и направо-налево машет кастетом. На снег летят брызги крови, а за ними - Данила с Гаврилой.
Мадам де Воланж (верещит). Караул! Убивают! (присмотревшись к Владимиру) Не может быть! Барон Корф?!
Владимир. Какая приятная встреча, мадам! Однако извольте объясниться: с какой стати ваши громилы обижают приличных барышень?
Мадам де Воланж. Вы всё неправильно поняли, мсье барон: это одна из моих девушек, и мы…
Владимир. Не лукавьте, мадам, всех ваших девушек я знаю наперечёт.
Мадам де Воланж. Но эта - новенькая, провинциальная дурочка… Приходите ко мне через месяц, мсье барон, и вы не узнаете эту дикарку!
Владимир. Вынужден вас разочаровать, мадам, но мадемуазель Платонова - моя воспитанница, и на правах опекуна я имею другие виды на её будущее.
Мадам де Воланж. Ах! Если эту девушку воспитывали вы, мсье барон, она могла бы стать украшением моего заведения! (вполголоса) Может быть, сторгуемся?
Владимир. Поищите себе другого поставщика.
Мадам де Воланж. А кто мне заплатит за разбитое этой дрянью зеркало?! Кто вернёт потерянного клиента?!
Владимир. Убытки я вам, так и быть, возмещу (суёт ей пачку ассигнаций), а что до клиентов… боюсь, что сейчас вы лишились ещё одного.
Мадам де Воланж (пересчитывает деньги). Не очень-то вы щедры… Ваш высокопоставленный приятель, с которым вы осенью всю мою мебель перебили, прислал потом вдвое, и золотом… Ну да ладно! (пинает валяющихся в сугробе лакеев) Чего разлеглись, олухи, бездельники? За что я вас пою-кормлю?!
Данила (утирая рукавом кровь с морды). Кто ж знал, что этот дворянчик так дерётся?!
Гаврила (выплёвывая выбитые зубы). С виду благородный господин, а подишь ты - в кармане кастет!
Владимир. У меня и пистолет есть… (суёт руку за пазуху)
Данила с Гаврилой, роняя шапки и рукавицы, бросаются наутёк. Мадам де Воланж бежит за ними, осыпая их отборной французской бранью.
Анна. Странно… Я хорошо знаю по-французски, а что она кричит, не понимаю…
Владимир. Не забивайте себе головку, мадемуазель, таких слов ни в одном учебнике нет.
Из-за угла выворачивает взъерошенный человек в фартуке приказчика, за ним - городовой.
Приказчик. Вон, вон она - воровка! Держи её!
Анна (прячась за спину Владимира). Спасите меня!
Владимир. В чём дело? Я - барон Корф, опекун этой девушки.
Городовой (с неловкостью). Так, значит… господин барон… Он вот (кивает на приказчика) уверяет, что эта мамзель стащила в его лавке бублик с маком.
Владимир. С маком? И какова же цена этого бублика, позвольте спросить?
Приказчик. Пять копеек!
Владимир. Держи рубль. И ты держи (суёт городовому червонец). И чтобы я вас обоих тут не видел!
Приказчик с городовым испаряются.
Владимир (оборачивается к Анне). Ну, и что всё это значит?
Анна (смущённо). Я голодная была…
Владимир. А зеркало в борделе зачем разбили?
Анна (всхлипывает). Там был отвратительный старикашка… Аристарх Прохорыч… щипал меня, говорил всякие мерзости…
Владимир. Аристарх Прохорыч? Уж не граф ли Кайзерлинг?
Анна. Вы с ним знакомы?
Владимир. Ему в Петербурге ни один приличный человек руки не подаст… Значит, он вас обижал? К барьеру я его, конечно, вызывать не стану - много чести, а поколотить поколочу!
Анна. Ему колотушки только в радость.
Владимир. От моих побоев, обещаю, он удовольствия не получит. (морщится) Что это за розовую дрянь вы на себя нацепили? (разматывает бархатную портьеру и обнаруживает под ней вульгарное декольте) А это ещё что за безобразие?!
Анна. Платье по последней парижской моде…
Владимир. Вы что, с ума сошли - в таком виде по городу разгуливать?! (срывает с себя пальто и укутывает в него Анну по самый нос) Если вы ещё хоть раз не то, что на себя напялите - в руки такую тряпку возьмёте, ей-богу, выпорю!
Анна (хнычет). Вы ещё худший консерватор, чем был дядюшка!
Владимир. Я консерватор?! А вы… вы… (не может найти слов) Идёмте-ка лучше домой! Ваши прогулки по городу дорого мне обходятся…
Анна. И обедать будем?
Владимир. Будем, конечно, будем. Я, пока по улицам бегал, вас разыскивая, десять раз успел проголодаться.
Анна. А как вы меня нашли?
Владимир. Ожерелье ваше помогло (протягивает ей жемчуг).
Анна (испуганно). Ой! На нём кровь!
Владимир. Простите… (окунает ожерелье в сугроб) Пришлось отнимать эту безделицу у одного моего знакомого, крайне непонятливого человека…
Анна (с притворным сочувствием). Надеюсь, этот поручик не сильно пострадал?
Владимир. Ваш Аристарх Прохорыч на его месте захлебнулся бы от удовольствия.

0

76

Кадр 76. На лесной дороге
Лиза и Михаил, одетые в грубые крестьянские тулупы мехом наружу, пилят толстое дерево на обочине.
Михаил (вытирая рукавом пот со лба). Не устали, Лизавета Петровна? Может, отдохнём?
Лиза. Некогда отдыхать, Михал Саныч, успеть бы! (закусив губу от натуги, налегает на рукоять пилы)
Пилят ещё несколько минут.
Михаил. А теперь - отбегайте в сторону!
Лиза. И не подумаю! Вместе пилили, вместе и валить будем!
Михаил, покачав головой, толкает подпиленный ствол, Лиза изо всех сил ему помогает. Дерево с громким треском падает поперёк дороги.
Лиза (визжит и прыгает от восторга). Ура! Ура! Какие мы молодцы!
Михаил. Ловко вы это придумали с деревом, Лизавета Петровна.
Лиза. А это не я, а Владимир! Мы с Забалуевым венчаться ехали, и он нам дорогу перегородил - и не одним деревом, а целой дюжиной! И как ему одному удалось столько нарубить? Должно быть, бедный, два дня спину гнул…
Михаил (хмуро). Почему-то все женщины, которые знали Корфа, вспоминают о нём одновременно с возмущением и с грустью…
Лиза. Да я вовсе и не хотела его вспоминать, просто к слову пришлось… И потом, дерево - это всего лишь дерево, главная-то идея, с засадой, принадлежит вам! Задумать такое смелое и опасное предприятие мог только незаурядный человек!
Михаил (смущён и польщён). Да нет, ничего героического… Мы на Кавказе только и делали, что в засадах сидели: мы - на абреков, они - на нас… А вот женщина, которая не только не упала в обморок со страху, узнав подробности оного предприятия, а ещё и пожелала принять в нём участие, достойна… (Лиза расплывается в улыбке до ушей, приготовившись слушать комплименты) …самого сурового порицания!
Лиза (обиженно). Почему?
Михаил. Потому что не женское это дело - в засаде сидеть! Сам не знаю, почему я согласился взять вас с собой…
Лиза. Попробовали бы не взять!
Михаил (прислушивается) Чу! Кажется, едут… Ладно, Лизавета Петровна, потом доспорим, а сейчас - спрячьтесь и не показывайтесь, пока я с ними не разделаюсь!
Лиза, пожав плечами, ныряет за сугроб. Михаил карабкается на дерево, уцелевшее от порубки. Подъезжает тюремная карета, на козлах - кучер и вооружённый охранник. Михаил обрушивается на них с дерева и сбрасывает обоих на землю. Охранник хочет дотянуться до отлетевшего в сторону ружья, но Лиза запускает ему в глаз крепко скатанным снежком, а Михаил бьет в другой глаз кулаком, одновременно успев пнуть попытавшегося очнуться кучера.
Михаил (Лизе). Я же велел вам не высовываться!
Лиза. Это нечестно! Всё самое интересное для себя приберегли, а я - в сугробе скучай?
Михаил. Зато я с вами точно не соскучусь! (шутливо грозит ей пальцем) А теперь свяжем-ка этих двух бедняг!
Подтаскивают бесчувственных кучера и конвоира к дереву, и крепко-накрепко прикручивают верёвками к стволу, заткнув им рты рукавицами.
Михаил (сбивает замок с дверцы кареты). Пожалуйте на свободу!
Сычиха (выходит, щурясь на яркий солнечный свет). Нынче утром снежок так красиво падал… и тараканы под лавкой шуршали, что скоро конец моему заточению…
Михаил (услышав возню внутри кареты). Есть там кто ещё? (вытаскивает за шиворот молоденького солдатика)
Солдатик (увидев Сычиху). Нет! Нет! Уберите её от меня! (в истерике машет руками)
Михаил (ласково). Чего плачешь, дурашка?
Солдатик. Эта ведьма обещала меня силы мужской лишить, а я всего неделю, как женился-я-я… (кулаками размазывает по щекам слёзы)
Сычиха (ворчливо). А нечего было меня дразнить, какие покойники слаще - копченые или вяленые!
Михаил (солдатику). Не горюй, служивый! У меня после её угроз сил втрое прибавилось!
Солдатик (шмыгает носом). Правда?
Михаил. Правда, правда… (связывает его и заталкивает обратно в карету)
Лиза (отводит Сычиху в сторонку). Помнишь, ты мне по осени блондина нагадала? (с придыханием) Это Миша?
Сычиха. По картам имени не прочтёшь, только масть. А этот блондин, или какой другой - тут уж как судьба распорядится.
Лиза. Не хочу другого, мне этот нравится!
Сычиха (хмыкает). Сама всё знаешь, а меня пытаешь. (Подходит Михаил) Спасибо, князь, что вызволил меня… Не боязно людоедке-то помогать?
Лиза. Что ты на себя наговариваешь? Я твой холодец кушала - он был из свиных ушек, не из человечьих.
Михаил. Я тоже не верю, что вы способны на такое злодеяние. Всякое, конечно, про вас говорят, только чего ж дураков слушать-то? Мы - люди умные.
Сычиха. Тогда и меня за дуру не держите! Знаю, что у вас до меня какая-то нужда, иначе б не полезли на вооружённую охрану.
Лиза. Сычиха, мы ищем женщину по имени Анастасия…
Сычиха (бледнеет). Анастасия? Откуда вы узнали?
Михаил. Знаем-то мы как раз очень мало, а хотелось бы побольше…
Сычиха. Не моя это тайна.
Лиза (умоляюще). Сычиха, миленькая, ты хоть намекни, где искать, мы сами найдём!
Сычиха (сама с собой). Говорила я ему, что шила в мешке не утаишь, а он - ни в какую! Поплатился вот… и Настенька горе мыкает… (Лиза с Михаилом навостряют уши) Всё, больше ничего не скажу!
Лиза (вздыхает). Теперь из неё и слова не вытянешь, хоть на куски режь!
Михаил (растерянно). Что ж нам с ней делать? Не бросать же её посреди леса! Спрятать бы в каком безопасном месте… (чешет затылок) Знаю! Отведём её к Варваре, в усадьбу Корфа - Вольдемара там сейчас нет, вызверяться некому.
Лиза. Идём!
Подхватывает Сычиху под правый локоток, Михаил - под левый, и скрываются за деревьями.
Подъезжают верхом Марфа и Модестыч.
Модестыч (присвистнув). Это кто ж тут погулял? (развязывает пленников)
Кучер (плачет). Не то люди, не то звери…
Конвоир (щуря оба подбитых глаза). Сверзился откуда-то и копытом меня лягнул…
Кучер. А меня рогом боднул!
Модестыч. Без нечистой силы тут не обошлось… Видать, Сычиха наколдовала, оживила своих мертвяков, они и помогли ей на волю вырваться…
Марфа. Ушла, проклятая! (грозит в пространство кулаком) Всё равно я тебя найду, из-под земли выну!
Модестыч. На кой ляд она тебе сдалась, эта ведьма-людоедка?
Марфа. Спросить у неё хочу, что она с доченькой моей сделала, с Настенькой…
Модестыч. У тебя дочка есть? А я и не знал!
Марфа. А мы с Петрушей никому и не говорили - жены его боялись… (всхлипывает) Родила я Настеньку и сдуру-то Сычихе оставила, чтоб она её спрятала до поры до времени от Машки Долгорукой… (подвывает) Только не уберегла Сычиха мою доченьку…
Модестыч (ахает). Съела?!
Марфа. Мне-то она сказала, что похоронила Настеньку и медальон, Петрушин подарок, в гробик положила…
Модестыч. Слопала она твою Настеньку, как пить дать, слопала!
Марфа (причитает). Я двадцать годков доченьку свою оплакивала, а тут в вашем трактире предложил мне один человек медальон у него купить… я глянула и обмерла - медальончик-то Настенькин, двенадцать камушков на крышечке…
Модестыч. Двойная выгода: ребёнка - в суп, медальон - процентщику…
Марфа (рыдает на груди у Модестыча). Чует моё сердце - жива Настенька! Жива!
Модестыч. Не плачь, Марфуша, Долгорукие - племя живучее. Пётр Михалыч вон с того свету возвернулся, глядишь, и Настенька твоя из супа вынырнет.
Марфа (всхлипывая). А вдруг это Машкины происки? Вдруг она с Сычихой сговорилась, чтоб доченьку мою погубить?
Модестыч. А ты поди к ней да топни ножкой: куда, мол, Настеньку мою дела? И коли виновата, пусть она тебе за обиду денег даст! Со мной поделишься… не за просто ж так я тут тебя утешаю и советы даю!
Марфа (воинственно). И пойду! И топну!
Модестыч (выразительно шевелит пальцами). И про меня, про меня не забудь!

0

77

Кадр 77. Петербургский особняк Корфа
За чайным столиком. Владимир разглагольствует о своих подвигах на Кавказе, Ольга слушает его, развесив уши, Анна с деланно равнодушным видом пьёт чай.
Ольга. Четверо черкесов? Я бы умерла со страху!
Владимир. Дело было так: выхожу я на рассвете от… в общем, из одной сакли… а навстречу мне по горной тропинке - пятеро черкесов! Я вытаскиваю пистолет и приканчиваю всех шестерых одним выстрелом… а седьмого зарубил его собственной саблей.
Ольга (восторженно). Вы настоящий герой, барон!
Анна сердито дует на чай.
Владимир (вытирает горячие брызги со щеки). Это что! (хвастливо) Вот, помню, как-то мы с Мишелем стояли вдвоём, безоружные, под дулами двух десятков мушкетов…
Ольга (застывает с недоеденным пирожным в руке). И остались живы?!
Владимир. Как видите!
Анна (изящно зевая). Право, война - это так скучно… Почему бы не поговорить о музыке, о поэзии?
Владимир (поворачиваясь к ней). О музыке? Извольте! Играли мы как-то в карты на барабане… вдруг, откуда ни возьмись, черкесы… и тут такая музыка началась!..
Ольга (теребит его за рукав). Нет, Владимир, лучше расскажите, как вы выпутались из той переделки?
Владимир. Из какой переделки? Ах, тогда, с Мишелем… Отобрали мы у этих болванов ружья, хотели перестрелять, да государь-император лично пожаловал и нижайше нас просил, чтобы мы сохранили для него лучшую роту солдат… (Анна громко фыркает) Что опять не так? Вам же нравилось слушать рассказы моего отца о войне с Наполеоном?
Анна. Но дядюшка никогда не врал так бессовестно!
Владимир. Я вру? Я? Ну, если и прикрасил, то самую малость…
Анна. Можете продолжать в том же духе, не стану вам мешать. (с грохотом отодвигает стул и уходит)
Владимир (разводит руками). Я отказываюсь что-либо понимать! Купил ей давеча три новых платья, целую коробку нот привёз из музыкального магазина, с господином Оболенским договорился о репетиции… а она всё недовольна!
Ольга. Мужчины порой бывают так слепы… Она же вас ревнует!
Владимир. Ревнует? (громко смеётся) Помилуйте, к кому?
Ольга. Ко мне.
Владимир. К вам? (хохочет во всё горло)
Ольга (с оскорблённым видом). Вы полагаете, ко мне нельзя ревновать?
Владимир (вытирая слёзы). К вам - можно! Но только не меня.
Ольга. Я говорила, что вы неучтивы… но это было слишком мягко сказано… вы просто хам и мужлан и не умеете обращаться с дамами!
Владимир (целует ей руку). Сударыня, в любое другое время я был бы счастлив оказаться в шкуре соблазняемого…
Ольга (отдёргивая руку). Вы самовлюблённый и самоуверенный дурак! Зачем мне тратить время на какого-то барона, когда у меня есть мой Саша?
Владимир. Да нет, шановна пани, это вы страдаете от глупой самоуверенности. Нет у вас никакого Саши!
Ольга (истерически). Есть! Есть! Мы поклялись любить друг друга вечно, назло времени и расстоянию… И даже если ему приказали забыть меня, я верю… я чувствую… только что такой бездушный чурбан, как вы, может знать о муках любви?!
Владимир (меланхолически). О муках-то как раз знаю…
Ольга. А коли знаете… устройте мне с ним встречу!
Владимир. С гораздо большей охотой я устроил бы ваш отъезд в Польшу.
Ольга (швыряет в него чашкой). Nikczemnik!
Владимир (вздыхая, вытирает пятно с галстука). Домой вас, я вижу, не тянет…
Ольга. Я должна с ним увидеться! И если он и вправду… как все твердят… тогда я пойду и утоплюсь в Неве!
Владимир. А если сразу - в Неву?
Ольга. Не-е-ет! Так просто вам от меня не отделаться!
Владимир (тоскливо). Я уже начал это подозревать… (махнув рукой) А-а, была ни была! Я помогу вам…
Ольга набрасывается на него с радостными поцелуями.
Владимир (снимает её со своей шеи). Но предупреждаю - никаких глупостей за моей спиной!
Андрей (входит). Прости, что без доклада, Вольдемар! Случайно узнал, что ты в Петербурге, решил навестить… (заметив Ольгу, чуть не роняет очки) Пани Калиновская?!
Ольга. С вашего позволения - Елена Петровна Болотова.
Андрей (напускается на Владимира). Ты что, рехнулся?! Или тебе надоело голову на плечах носить? Так её у тебя живо снимут!
Владимир. С какой стати?
Андрей. Да потому что ты укрываешь у себя беглянку, за которой охотится всё Третье отделение!
Владимир (Ольге). Вы слыхали, Елена Петровна? Свидание с Сашей придётся отложить… (оживляясь) А почему бы вам не прогуляться к Неве?
Ольга. Оба вы - трусы и ничтожества! О матка боска, как измельчало русское дворянство! Где тот благородный Димитрий, который бросил к ногам Марины Мнишек московский кремль?
Владимир. Не своим легко расшвыриваться.
Андрей (поправляя очки). Это Гришка-то Отрепьев - благородный? Видно, я чего-то не дочитал в русской истории…
Ольга. Idz do diabla! (уходит, хлопнув дверью)
Андрей (качая головой). Ну и фурия! Вольдемар, пока ты не нажил крупных неприятностей, выпроводи её вон!
Владимир. Не поверишь, Андре, только об этом и думаю… Но чёрт меня дёрнул пообещать ей помощь, не могу ж я выставить себя полным подлецом, пусть даже и перед вздорной бабёнкой! Выпьешь чаю? (подвигает ему чашку и вазочку с вареньем) Ты в Петербурге по делам?
Андрей (садится к столу). Можно и чаю… а дело… (зачёрпывает ложечкой варенье) дело у меня, собственно, к тебе…
Владимир. Валяй!
Андрей. Дело тут такое… понимаешь… (отправляет варенье в рот и прихлебывает чай) К нашей маменьке неожиданно вернулась память…
Владимир. Мне, вероятно, нужно выразить по этому поводу радость? Извини, не буду.
Андрей. Да я тебя и не заставляю… но, видишь ли… maman теперь здорова… её могут отправить в тюрьму… Мы с отцом посоветовались, и вот… (достаёт из кармана и протягивает Владимиру бумагу)
Владимир (читает). Дарственная? Четыреста десятин земли под лесом? Что это, черт побери?!
Андрей (мямлит). Мы хотели… ты бы не мог… чтобы маменьку не в тюрьму…
Владимир (скомкав, отшвыривает бумагу). За кого вы меня принимаете?! Чтобы я отцовский прах на вязанку хвороста променял?!
Андрей (стушевавшись). Но ведь ты тогда… луг и мельницу…
Владимир. Убирайтесь к лешему с вашими лугами, лесами и маменькой! (выскакивает из-за стола) Ничего не желаю больше про неё слышать! Пусть живёт, как хочет, только чтоб на глаза мне не смела показываться, иначе я за себя не отвечаю! (с порога) Да, и мельницу тоже заберите, всё равно на ней жернова ни к черту, как и всё в вашем хозяйстве! (хлопает дверью)
Андрей (один). Неловко как-то вышло… (аккуратно расправляет дарственную и кладёт в карман) У Вольдемара-то, оказывается, широкая душа… Правда, он от этой широкой души может нашу maman пристрелить… надо сказать ей, чтоб в его имение - ни ногой!
Никита (входит, кланяется). Доброго вам здоровьица, барин!
Андрей (рассеянно). Чего тебе?
Никита. Да я вот… узнать… (мнёт в руках шапку) Как там лошадки-то ваши? Ураган, Рыжик? Овса-то им вволю дают?
Андрей (раздражённо). Что ты мелешь, дурачина? Тут беда за бедой валятся, а он про каких-то лошадок! (сам с собой) Maman то в уме, то не в уме, от папашиных нравоучений волком выть хочется, зять за обедом аппетит портит… и с невестой нелады…
Никита. Из-за Тани?
Андрей. А ты откуда знаешь?
Никита. Так про то все давно знают, барин! И в вашем имении, и в нашем… Таню, знамо дело, жалеют - куда она теперь, горемычная… с дитём-то…
Андрей (ноет, сжав руками голову). Все всё знают, и Наташа скоро узнает… Что же делать? Что делать?!
Никита. Вы - барин, вам видней…
Андрей (задумчиво ест варенье). Наташа Таню давно невзлюбила, всё талдычит мне: прогони её на работы, или замуж отдай! Можно, конечно, и замуж… я б и приданое дал…
Никита (чешет затылок). А велико ли приданое, барин?
Андрей. Да уж не обидел бы… (взглядывает на Никиту с интересом) У тебя кто-то есть на примете?
Никита. Мы с Татьяной давно друг друга знаем… я б и об ней бы заботился, и о дите вашем… а кабы вы нам ещё деньжат на обзаведенье подкинули…
Андрей. Ты… готов на ней жениться?! (бросается обнимать Никиту) Вот спасибо-то, дружок! Ввек не забуду! (суетливо подвигает ему стул) Садись, выпей со мной чаю! Нет, лучше поедем в поместье! (тащит Никиту к выходу) Вот не чаял, не гадал, что всё так ладно устроится!
Никита. Я что… я завсегда…
Андрей. Едем, едем! Ещё засветло успеем… Как я рад! Как я рад!.. (выталкивает Никиту за дверь)

0

78

Кадр 78. На почтовой станции
Комната с низким потолком и дешёвой мебелью. Входят Лиза и Михаил, румяные с мороза.
Лиза. Ух, как я замёрзла!.. (обнимает печку) И проголодалась…
Михаил. Я велел подать ужин сюда, чтобы внизу ненароком с вашим муженьком не столкнуться. Хотя какой в этой дыре ужин! Щи да каша…
Лиза. С удовольствием похлебаю с вами щей из одного котелка!
Михаил (стаскивает с себя шубу). И как это вам, Лизавета Петровна, пришло в голову назваться мужем и женой?
Лиза. А вы тоже - не могли подыграть! Покраснели, мямлили чего-то… Если бы не я, пришлось бы нам ночевать в чистом поле под стогом сена! (с разбегу прыгает на кровать) Мягко-то как! Надеюсь, у них нет клопов? (заглядывает под подушку)
Михаил (ворчливо). Зачем вы вообще за мной увязались? Если б я не боялся упустить Забалуева, отвёз бы вас обратно к папеньке с маменькой!
Лиза. Если бы не я, вы бы вообще ничего не узнали! Это я нашла в камине обрывок письма с угрозами, это я следила за ним целый день - как он метался по дому, как под вечер стал собираться в дорогу… а вы в это время валялись у себя в комнате с книжкой в руках!
Михаил. Я не собираюсь умалять ваших заслуг, Лизавета Петровна, однако же поймите и вы меня…
Лиза. Интересно, чего он так испугался? И куда едет?
Михаил. Куда он едет, не знаю, а спит у нас под боком, в соседней комнате.
Лиза. В соседней? За стенкой, значит? (с озорным блеском в глазах) Миша, а давайте подсмотрим, чем он там занимается!
Михаил. Но это… гм… не совсем законно… Да и что мы увидим сквозь стенку?
Лиза. Нам с вами не впервой закон нарушать! А стенку можно просверлить.
Михаил. Он же услышит!
Лиза. Не услышит, он тугой на оба уха!
Михаил (достаёт пистолет). Так, может…
Лиза. Глухой, но не настолько же!
Михаил задумывается.
Лиза (подсказывает). Шпора!
Михаил (хлопает себя по лбу). И как я сам не догадался! (отцепляет от сапога шпору и начинает ковырять ею в стене) Слава Богу, тут тоненькая перегородка! (шпора проваливается в дыру) Готово!
Лиза. Дайте посмотреть! (приникает глазом к дыре)
Михаил. Ну что, видно?
Лиза. Видно, только плохо…
Михаил. Позвольте… (расширяет отверстие рукояткой пистолета и заглядывает) Вон он, ваш благоверный, денежки считает.
Лиза (пихает его в бок). Пустите!
Михаил. Но мне тоже интересно!
Отталкивают друг друга от дыры в стене, в конце концов пристраиваются рядышком, щека к щеке.
Лиза. Пачка-то какая толстая! Видать, за наш медальон выручил…
Михаил. Или украл из казённого сейфа…
Лиза (испуганно). Ой! Сюда смотрит! Заметил!
Отскакивают и вжимаются в стену по разные стороны. В дыре показывается глаз Забалуева.
Забалуев. Что? Зачем? Ужо всыплю я смотрителю, каналье! (сердито пыхтит) В щах у них, понимаете, тараканы плавают, в стенах - дыры зияют… А у меня спина больная, мне нельзя, чтоб сквозняки! (затыкает отверстие какой-то тряпкой)
Лиза (переводя дух). Уф! Чуть не попались!
Михаил. До чего же вы легкомысленны, Лизавета Петровна! И я с вами всякую осторожность потерял…
Лиза. Чем меня шпынять, лучше б послали за исправником! Сцапали бы муженька моего с ворованными денежками - и в тюрьму!
Михаил. А если здешний исправник - его друг-приятель? Да и деньги не пахнут, поди докажи, что они ворованные…
Лиза. Какой же вы зануда, Михал Саныч!
Слуга приносит ужин.
Михаил (заглядывает в супницу). Что там? Щи?
Лиза. С тараканами? Увольте!
Михаил (слуге). Пошёл вон, не будем мы ужинать.
Слуга (бормочет, уходя). Из нумера в нумер таскаю эти щи, и везде носы воротят… Сдались им эти тараканы… обсосал да выплюнул...
Лиза. Пирог и вино можно было бы оставить.
Михаил. Только пирог! (берет с подноса тарелку с пирогом и выталкивает слугу за дверь) Завтра нам потребуется свежая голова.
Лиза (догоняет слугу в коридоре и возвращается с бутылкой вина). До завтра ещё целая ночь, а я согреться хочу… Да и вам не мешало бы принять для храбрости, а то совсем раскисли.
Михаил. Зато у вас бодрости на троих… (откупоривает бутылку и режет пирог) Прошу к столу!
Лиза (громко зевая). Пойду-ка я лучше спать! Глаза слипаются… (начинает расстегивать крючки на платье)
Михаил (роняет вилку). Ч-что вы делаете?
Лиза. Не ложиться же в постель одетой! Кстати, отвернитесь!
Михаил, зажмурившись и невнятно бормоча извинения, отворачивается. Лиза сбрасывает с себя платье и многочисленные юбки, расшвыривает их во все стороны и, схватив кусок пирога, ныряет под одеяло.
Лиза (с набитым ртом). Маменька нам в детстве не разрешала в кровати кушать… Ругала за крошки на простынях… (откусывает ещё) А вы-то что делаете?
Михаил (застилая сундук шубой). Готовлю себе на ночь постель.
Лиза. Там же неудобно! (хлопает по одеялу рядом с собой) А здесь и впятером можно поместиться!
Михаил (краснея до корней волос). Вы… вы предлагаете мне лечь с вами на одной кровати?!
Лиза. Если вы заботитесь о приличиях, то мы и так уже их все нарушили, мыслимые и немыслимые… зачем же ещё и в удобствах себе отказывать? Лучше налейте мне вина, сухой кусок в горло не лезет.
Михаил с бутылкой и двумя пустыми бокалами осторожно пробирается между разбросанными там и сям юбками и садится на краешек кровати.
Михаил (наполняя бокалы). Выпьем… за успех нашего предприятия?
Лиза. И за мой развод!
Михаил. И за ваш развод! (чокаются)
Лиза (разомлев от тепла и вина). Я вам так благодарна, Миша… так благодарна… в семье меня никто не понимает, а вы такой отзывч… (засыпает с куском пирога в руке)
Михаил поправляет на ней одеяло и вытаскивает из руки пирог.
Михаил (жуёт пирог, запивая вином). Такого романтического ужина у меня ещё не было… (подумав, допивает остатки вина, потом задувает свечку и, не раздеваясь, ложится на кровать с краю)
Лиза (бормочет во сне). Уйдите с глаз моих, гадкий старикашка!
Михаил (гладит её по плечу). Бедная! Даже во сне ей этот Забалуев покою не дает!
Лиза. Вот пожалуюсь Мише, он вас смелет в муку!
Михаил (глубоко тронут). Разве могу я обмануть её надежды? Придётся побыть мельником… (Лиза кладёт голову ему на грудь и обнимает рукой за шею) …и подушкой…
Лиза (сладко причмокивает во сне губами). А ещё он спустит с вас шкуру, посадит на кол и утопит в колодце с гнилой водой!
Михаил (обнимая её). До чего же вы кровожадная, Лизавета Петровна! Даже страшно рядом с вами спать - ещё скушаете вместо Забалуева… (улыбается в темноте) И всё-таки - это самая романтическая ночь в моей жизни! (тоже засыпает)

0

79

Кадр 79. В Петербургском особняке Корфа
Пустая прихожая. Надрывается входной колокольчик. Из гостиной выходит трезвый и злющий Владимир.
Владимир (орёт). Откроет кто-нибудь эту чёртову дверь?! (тишина) Где все?! Я вам хозяин или мальчик на побегушках?!
По-прежнему тишина.
Владимир (рычит). Ну, подождите… Всех в рекруты сдам! (сам распахивает дверь)
Александр (улыбается с порога). Добрый вечер, барон! А всё стучу, стучу в эту чёртову дверь… Уходить уж собрался…
Владимир (с отвалившейся челюстью). А-а… э-э… (заикаясь) В-ваш-счество?
Александр. Оставьте, барон! Надоели мне эти реверансы… С утра до вечера только и слышу - "ваше высочество", "ваше высочество"… нет, чтобы кто-нибудь просто, по-дружески, назвал Сашей!
Владимир. В таком случае… выпьем по-дружески за встречу?
Александр (оживляясь). Конечно, выпьем! (снимает с себя треуголку и плащ и бросает их на Владимира)
Владимир. А как вы узнали, что я в Петербурге? (перебрасывает одежду цесаревича с себя на кресло в углу)
Александр. Вы же сами прислали мне во дворец записку! (по-хозяйски распахивает дверь в гостиную) Давненько я у вас не был!
Владимир (бормочет). Записку? Какую записку? (вдруг хлопает себя по лбу) Ну, берегитесь, шановна пани!
С улицы входит Анна и пытается незаметно проскользнуть в боковую дверь.
Владимир (ловит её за накидку). Откуда так поздно? Вы ещё два часа назад должны были быть дома!
Анна (по привычке съёживаясь). Я была в театре… на репетиции… а потом выпила чаю в кондитерской…
Владимир. В какой кондитерской?! Что, у нас дома чаю нет?
Анна (осмелев). Я не обязана перед вами отчитываться за каждый свой шаг!
Александр (вмешивается). В самом деле, барон! К чему такие строгости? (целует Анне ручку) Хорошеньким девушкам не грех иногда полакомиться пирожным.
Анна (жеманничая). Merci, monsieur… Владимир, почему же вы не сказали, что у нас гости?
Владимир. Вот именно - у нас гости, а вы гуляете неведомо где! Уж хотел снова бежать вас разыскивать…
Анна. А те жандармы, что бродят у наших ворот - вы их за мной собирались послать?
Александр (опять вмешивается). Жандармы? Эти меня караулят! (с интересом поглядывает на Анну) Барон, представьте же меня!
Владимир. Простите, ваше высочество… это Анна, воспитанница моего отца.
Анна (хлопает ресницами). Ваше высочество? (хочет сделать книксен)
Александр (поднимает её). Довольно церемоний, а то я обижусь и уйду! Расскажите лучше, мадмуазель Анна, что вы репетировали?
Анна. Мне дали главную роль в новой пьесе. Моя героиня - певица, её бросает возлюбленный, и от горя она теряет голос.
Владимир (с ехидным огорчением). Неужели мы будем лишены удовольствия слышать ваше пение?
Анна. Господин Оболенский обещал, что я буду петь в другой пьесе! (показывает ему язык) Я купила пирожных, но вы их теперь не получите, раз вы такой злюка! То ли дело барышня, с которой я познакомилась в кондитерской - милая, добрая… и ведь эту бедняжку чуть было не забрали в участок - из-за того лишь, что у неё не оказалось чем заплатить за сладости!
Владимир. Мало вам графа Кайзерлинга, теперь вы с воровками якшаетесь?
Анна. Она не воровка, а иностранка… приехала из Германии к своему жениху… Я одолжила ей денег, мы выпили кофе и поболтали.
Александр. Моя невеста тоже немка… надо бы ей объяснить, чтоб из дворца без денег не выходила, а то попадёт в некрасивую историю… (поднимает с пола веер и галантным движением вручает Анне). Это вы обронили, мадмуазель?
Анна. Я не ношу вещей такого вульгарного красного цвета! (бросает на Владимира уничтожающий взгляд и уходит)
Александр (вертит в руках веер). Скажите, Владимир, а много у вашего отца было воспитанниц?
Владимир. Хвала Создателю, только одна, да и то вернее было бы сказать "невоспитанница".
Александр. Вот как? А я хотел вас обоих пригласить завтра на бал в честь моей невесты (достаёт из кармана красивый конверт)
Владимир. Пощадите, ваше высочество! (проводит его в гостиную и разливает по бокалам вино) Худшего наказания, чем сопровождать Анну на бал, и придумать невозможно! Она будет строить глазки и танцевать со всеми подряд, а я потом этих бедняг к барьеру вызывай?
Александр. Вы могли бы сами с ней танцевать, пусть она вам одному строит глазки.
Владимир. Мне это как-то не приходило в голову…
Александр. Когда человек перестаёт соображать, объяснение одно - он влюбился.
Владимир (скорбно). Что, это так заметно?
Александр. Увы, барон, даже невооруженным глазом. И всё-таки, кому принадлежит этот веер вульгарного красного цвета? Ах, понимаю! Осколок былого увлечения… С тех пор, как вы заполучили этот сувенир в свою коллекцию, его обладательница перестала вас волновать?
Владимир (уныло). Если бы!
Александр (виновато) Боюсь, я подложил вам свинью, дав вашей милой Анне повод для ревности…
Владимир. Не беспокойтесь, ваше высочество! (подливает ему вина) Мы с Анной и без этого веера по двадцать раз на дню ссоримся, и я к такому положению вещей уже привык… хуже того, оно мне начинает нравиться.
Александр (освоившись, наливает себе сам). Мы с Мари тоже частенько ссоримся, и в пылу ссоры она перебила о мою голову немало фарфоровых ваз…
Владимир. Анна до фарфора пока не добралась…
Александр. Доберётся, ещё как доберется! (расстёгивает мундир и разваливается в кресле) Войдёт во вкус и всю посуду в доме переколотит, только успевайте увёртываться!
Владимир. Да у нас и фарфора-то мало… (оглядывается на бюст Шекспира) Отец больше увлекался скульптурой…
Александр. У-у!.. В вашем случае, барон, совет один: не грешите!
Владимир. Последние месяцы я влачил такое праведное существование, что, боюсь, утратил интерес к альковным шалостям.
Александр (обмахивается красным веером). Ах, как же славно мы шалили с одной прелестницей, обожавшей этот цвет! Я дарил ей красные рубины, мы предавались страсти на красных шёлковых простынях, а после утоляли жажду сочными красными вишнями…
Владимир (откупоривая четвёртую бутылку). А вам бы не хотелось вновь окунуться в этот красный омут?
Александр. Нет, к вишням я с тех пор охладел, но нежно полюбил персики… румяные, бархатные… как щёчки у одной сердитой зеленоглазой девушки… Только тс-с! (прикладывает палец к губам) Не выдавайте меня моей невесте!
Владимир. Как можно, ваше высочество! Это наши маленькие мужские секреты… (поднимает бокал) женщин в них посвящать необязательно!
Александр. Необязательно! (чокаются и выпивают)
Часы бьют девять раз.
Александр (нетвёрдым голосом). О… мне пора домой… (нетвёрдой походкой направляется к двери, на ходу застёгивая мундир) У матушки музыкальный вечер… (морщится) Ненавижу флейту!
Владимир. Так оставайтесь у меня! Я прикажу подать ещё вина… или чаю… может, Анна смилостивится над нами и угостит пирожными…
Александр (тоскливо). Нельзя… Этикет… Какой осёл придумал этот этикет? Где моя шляпа? (Владимир подаёт ему плащ и треуголку) Нынче я покидаю ваш дом на своих ногах! а прошлый раз… чёрт, что было в прошлый раз?
Владимир. Натали Репнина утверждает, что доставила вас во дворец, завернутым в ковер… посмеялась, наверное…
Александр (мечтательно). Натали… (распахивает дверь на улицу) Барон, я жду вас завтра… на балу… (вываливается на крыльцо) Не надо меня провожать! Тут мои конвоиры… то есть охраниры… Эй, болваны! Несите моё высочество во дворец!
Раздаётся топот ног.
Владимир. Adieu, votre altesse…
Закрывает дверь и возвращается в гостиную, посреди которой, уперев руки в боки, стоит Ольга.
Ольга (грозно). С кем вы тут пьянствовали?
Владимир. С одним полковым товарищем…
Ольга. Я слышала голос Александра!
Владимир. Вам показалось… (выливает остатки вина из бутылки себе в бокал)
Ольга (сердито топает ногой). Он был здесь! Не смейте мне лгать! (вырывает у него бокал)
Владимир (с недоумением смотрит на свою пустую руку). Какого чёрта…
Ольга. Почему вы меня не позвали?!
Владимир. Потому что у меня - не дом свиданий!
Хочет отнять у неё бокал, но Ольга выплёскивает вино ему в физиономию.
Владимир (отряхиваясь). Нет, две скандалистки в доме - это слишком… Завтра же отправлю вас в Польшу!
Ольга. Отправьте лучше в деревню свою Анну!
Владимир. Мои отношения с Анной вас не касаются!
Ольга. А вас не касаются мои отношения с Сашей! Если вы немедленно его не вернёте, я… я… (замахивается пустой бутылкой) Jak сie w morde strzele, to cie rodzona matka nie pozna!*
Владимир (отбирает бутылку). Я говорил сегодня с вашим Сашей, он влюблён в другую.
Ольга (визжит). Я вам не верю! Подлец! Мерзавец! Это из-за вас меня с ним разлучили! (в истерике катается по дивану)
Владимир (пытаясь её утихомирить). Меня за приключение с вами тоже не орденом наградили.
Ольга (рыдая, падает ему на грудь). Я не могу, не могу, не могу жить без Сашеньки!
Владимир (гладит её по плечам). Сможете, сможете…
Ольга (поднимает к нему заплаканное лицо). Вы думаете? (подставляет губы)
Владимир (в сторону). На что только не пойдешь ради тишины в доме! (целует её)
На пороге возникает Анна с заученно-холодной миной на лице. При виде парочки на диване каменная маска сменяется плаксивой гримасой, Анна пулей вылетает вон.
Ольга (томно). Ах, барон, если б я так сильно не любила моего Сашеньку…
Владимир. А вы не могли бы любить его из Варшавы? На расстоянии, говорят, любовь крепче…
Ольга (взбеленившись). Psiakrew!
Хватает другую бутылку, Владимир спасается позорным бегством. Бутылка разбивается о захлопнувшуюся дверь.
Ольга (бушует одна). Трус! Ничтожество! (сметает всё со стола на пол, среди осколков замечает красивый конверт) Что это? Приглашение на бал? Сашенька! Любимый! Мы увидимся с тобой! (осыпает конверт поцелуями)
* Надеюсь, понятно и без перевода: "сейчас как врежу по физиономии, родная мама не узнает!" Самое приличное из найденных мною в интернете польских ругательств. Оказывается, братский славянский язык та-а-акой грубый!

0

80

Кадр 80. Кабинет Бенкендорфа
Огромный стол, заваленный бумагами. За столом - Бенкендорф, в расстёгнутом по-домашнему мундире, с очками на носу.
Бенкендорф (читает вслух). "Прощай, немытая Россия… и вы, мундиры голубые…" Безобразие! Доколе мне будут поминать облитый чернилами мундир?! (читает дальше) "Быть может, за стеной Кавказа сокроюсь от твоих пашей, от их всевидящего глаза, от их всеслышащих ушей…" Не-е-ет, господа хорошие, от нас нигде не скроетесь - ни на Кавказе, ни в Сибири!
Врывается возмущённый Жуковский.
Жуковский. Доколе?! Доколе, я спрашиваю, можно терпеть полицейский произвол?!
Бенкендорф (глядит поверх очков). Что случилось, господин Жуковский?
Жуковский. Ваши дуболомы опять рылись в моих бумагах!
Бенкендорф. Помилуйте, Василий Андреевич! Разве мог я поручить столь тонкую работу моим, как вы изволили выразиться, дуболомам?
Жуковский. Уж не хотите ли сказать, что вы собственноручно…
Бенкендорф. Вот именно, собственноручно! В ущерб всем прочим делам… целое утро убил на изучение содержимого вашего бюро… и не зря! (с гордостью потрясает толстой пачкой бумаг) Благодаря мне при дворе не распространится ересь вольнодумства.
Жуковский. Благодаря вам Россия погрязла во тьме средневековья, в то время как весь просвещённый мир…
Бенкендорф. Кстати, напрасно вы прятали эпиграммы вашего приятеля Вяземского в записке о денежной реформе. (ухмыляется) Думали, я финансовыми вопросами не заинтересуюсь?
Жуковский (растерянно). Не было у меня никакой записки… должно быть, Александр Николаевич оставил… (спохватившись, прикрывает рот, но - поздно)
Бенкендорф (торжествующе). Ага! Значит, и эти рожицы на полях - дело рук его высочества?
Жуковский (пытаясь выкрутиться). Мне неизвестно, чтобы его высочество баловался рисованием…
Бенкендорф. Зато мне всё известно! (разглядывает карикатуры) А вы знаете, весьма похоже, весьма… И граф Канкрин, и весь кабинет… (хихикает) и лысины, и животы, и ордена на подбородках… (обиженно) А вот я ничуть не похож… Бакенбарды и эполеты мои… а рога не мои! Да ещё и копыта, и хвост мохнатый! Я, конечно, понимаю, что его высочество меня недолюбливает, но рога и копыта - это, знаете ли, слишком!
Жуковский. Невинные детские шалости…
Бенкендорф. Шалости, говорите вы? (перебирает рисунки) Снова я - теперь с ослиными ушами и свиным рылом… а здесь - с петлёй на шее… ещё одна виселица… а тут черти варят меня в котле…
Жуковский фыркает в кулак.
Бенкендорф (скорбным голосом). Вам смешно, Василий Андреевич? А мне грустно… грустно от того, что мысли его высочества однобоки, как флюс, и приобрели эту однобокость под влиянием пошлых эпиграмм господина Вяземского… и хорошо ещё, что я успел изъять стишки некоего Лермонтова, они отличаются особой вредностью!
Жуковский (ехидно). Вы опоздали, Александр Николаич уже прочитал их и даже удостоил лестного отзыва!
Бенкендорф (в гневе срывает очки). Государь дал вам слишком много воли, господин поэт! И вы, пользуясь своею безнаказанностью, забиваете голову его высочества крамольной белибердой!
Жуковский. Было бы лучше, если б наследник престола Российского читал Баркова и разглядывал лубочные картинки?!
Бенкендорф. Мните себя неуязвимым, Василий Андреевич? Уверены, что у вас нет слабых мест? (грозит пальцем) А ваш роман с юной племянницей? Боюсь, это не понравится государыне, всем известны её строгие моральные принципы…
Жуковский (багровея до макушки лысины). Вы можете рыться в моих бумагах, но не лезьте своими грязными полицейскими лапами ко мне в душу!
Бенкендорф. Ах, Василий Андреич, я вас понимаю и где-то даже сочувствую… Мне тоже нравятся молоденькие прелестницы… (игриво улыбается) Аромат юности… невинные глазки… но с родной племянницей? Фи!
Жуковский. Вы стремитесь задушить поэзию в России? Ликуйте, одного поэта вы уже убили - он перед вами! Я не буду больше писать од и элегий, я буду кропать эпиграммы, пасквили, памфлеты, рисовать карикатуры… и очень надеюсь, что скоро сумею превратить вас из жупела в посмешище! (уходит, хлопнув дверью)
Бенкендорф (вздыхает). Все меня ненавидят… Я для них - жандарм, гонитель, душитель… и хоть бы кто-нибудь попытался понять мою душу! (берёт гитару и поёт надтреснутым баритоном)
А у меня душа - она почти из воска,
Податлива, тонка, наивна, как берёзка.
Душа моя щедра, но что вам от щедрот?
Никто ведь не поймёт, никто ведь не...
Адъютант (входит). Разрешите, ваше высокопревосходительство?
Бенкендорф (откладывает гитару). Чего тебе, голубчик?
Адъютант. Срочное донесение, ваше высокопревосходительство!
Бенкендорф (застёгивая воротник мундира). Читай!
Адъютант (читает). "Бывшая фрейлина Калиновская тайно покинула Польшу".
Бенкендорф. Тайно, говоришь, покинула? Хорошо… И куда же направилась - уж не в Петербург ли?
Адъютант. Не могу знать, ваше высокопревосходительство.
Бенкендорф. А вот это плохо!
Адъютант (спеша оправдаться). Наш человек в Варшаве проследил её до границы…
Бенкендорф (одобрительно кивает). Прекрасно.
Адъютант (виновато). …но дальше заставы его не пустили - ему не хватило денег на взятку офицеру.
Бенкендорф. Проигрался, небось… или на смазливых полек спустил… а дело кто делать будет? Плохо, голубчик!
Адъютант. …под Вильно карету Калиновской встретил другой наш агент и провожал почти до Пскова…
Бенкендорф. Уже лучше!
Адъютант. …чтобы не быть замеченным, он вёл наблюдение, едучи на крыше её кареты, однако под Псковом замёрз и свалился…
Бенкендорф. Худо, братец, худо!
Адъютант. …но из её разговоров с кучером он узнал, что она держит путь в Двугорский уезд.
Бенкендорф. Превосходно!
Адъютант. …только наш человек в Двугорском не знает Калиновскую в лицо…
Бенкендорф (морщась). Скверно!
Адъютант. …но он сообщает, что в поместье князей Долгоруких поселилась их дальняя родственница, о которой прежде никто и слыхом не слыхивал, - некая госпожа Болотова.
Бенкендорф (заинтересованно). Так-так-так...
Адъютант (воодушевляясь). Мы срочно направили туда двух людей, чтоб они с неё глаз не спускали… Вскоре госпожа Болотова была замечена в компании соседского помещика (заглядывает в донесение), барона Корфа… Они распивали вино на берегу реки, ночевали в его усадьбе, а на другой день спозаранку отбыли в Петербург.
Бенкендорф. Ага! Барон Корф, её бывший любовник! И даже стрелялся на дуэли с другим её любовником - цесаревичем… (потирает руки) Кажется, мы приближаемся к самому интересному?
Адъютант (шелестит донесениями). В Петербурге госпожа Болотова никуда не выходила, а барон Корф полдня отсутствовал и приволок домой какую-то девицу подозрительного вида…
Бенкендорф. Да это распутник с размахом!
Адъютант. …а на другой день в особняк заходил… (перечитывает написанное, словно не веря глазам) …его высочество великий князь Александр Николаевич… (в полной растерянности) ушёл оттуда пьяным до изумления… возвращался во дворец верхом на двух жандармах… понукал их хлыстом и покрикивал: "Вот бы на вашем шефе так прокатиться!"
Бенкендорф (обрывает его). Довольно, голубчик. Немедленно послать к Корфу взвод… нет, роту жандармов! Арестовать его самого, его любовниц, слуг, собутыльников, - грести под гребёнку всё, что найдётся живого в этом гнезде разврата и заговоров!
Адъютант. Будет сделано, ваше высокопревосходительство!
Бенкендорф. Погодите, я сам с вами поеду. Как бы вы кого не упустили, а мне не хотелось бы явиться на доклад к государю с голыми руками… (ворчит, выходя) Пусть его величество поглядит, к чему привело либеральное воспитание господина Жуковского!

0