Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Одна ночь любви

Сообщений 341 страница 360 из 362

341

Часть 28.
- Сашенька, мне нужно кое-что показать тебе, пока это не увезли к твоему папеньке, - говорил Михаил между поцелуями, по-прежнему обнимая Сашу.
- Речь идёт о том загадочном подарке? – спросила она.
- Именно о нём. Но для этого нужно одеться и выйти на улицу, - Михаил подмигнул Саше.
- Хорошо, тем более денёк сегодня просто великолепный! Стоит прогуляться.
Михаил, однако, по-прежнему обнимал Сашу. Да и она не хотела ослаблять объятий. Просидев так ещё около минуты, оба весело рассмеялись.
- И всё-таки, нужно одеваться, - наконец сказала Саша, а потом добавила: - только вот… кроме подвенечного наряда, у меня больше нет здесь платьев.
В дверь постучали. Михаил накинул халат и вышел за дверь. Это был слуга. Он доложил, что все сундуки Александры доставлены в дом, осталось только занести их. Михаил отдал распоряжения, и все сундуки через некоторое время были перенесены в будуар.
- Вот, Сашенька, стоило тебе только подумать, как все вещи тут же были доставлены, - Михаил улыбнулся, а затем подошёл к жене и нежно поцеловал её.
- Тогда я, пожалуй, пойду, оденусь и выйду вниз, - сказала она в ответ, поцеловав мужа, а потом встала с кровати, накинула пеньюар и вышла в будуар, в который вела дверь возле камина.
Она окинула взглядом то количество сундуков, которые привезли из её дома, точнее, теперь уже бывшего дома. Саша вздохнула. Она открыла первый сундук и достала оттуда бежево-коричневое платье с кружевами. Одевшись, она в нерешительности застыла перед зеркалом. Служанку ей звать не хотелось, она всё ещё смущалась при мысли о том, что теперь является полноправной хозяйкой этого дома, поэтому, взяв шпильки, которые лежали на туалетном столике, передние волосы приколола сзади, а остальные так и оставались распущенными. Ещё раз взглянув на себя в зеркало, она слегка улыбнулась и вышла из комнаты, а потом спустилась вниз по лестнице в гостиную. От пышного празднества не осталось и следа. Всё было идеально убрано. Михаил уже сидел на диване.
- Я уже говорил, какая у меня красивая жена? – спросил он, глядя на Сашу.
- Нет, только то, что у тебя красивая невеста, - улыбнулась Саша, - про жену я ещё ни разу не слышала. Честно признаться, - добавила она, - мне уже не терпится взглянуть на этот загадочный подарок.
- Ну тогда чего же мы ждём? – Михаил встал с дивана и жестом пригласил супругу следовать за ним.
Когда они вдвоём вышли на улицу, Михаил закрыл Саше глаза руками.
- А это зачем? – спросила она.
- Это для того, чтобы сохранить интригу, - ответил ей Михаил.
Вместе они медленно двинулись в неизвестном Саше направлении. Она чувствовала под ногами сначала что-то твёрдое, землю, а потом резко что-то мягкое. Тем более она чувствовала, что сейчас находится в каком-то помещении, в котором пахло свежим сеном, лошадьми и чем-то странным, она не могла сказать, что именно это было.
- Ну вот и пришли, - сказал Михаил, открывая Саше глаза.
Она тут же увидела просторное помещение конюшни, в которой находилось около десяти лошадей. В углу стояли две кареты, дожидаясь своего часа. Михаил подвёл её к одному стойлу, а затем погладил рукой стоящую там лошадь.
- Вот, - торжественно произнёс он, - подарок твоему отцу на нашу свадьбу.
Такого прекрасного жеребца Саша не видела прежде. Её папенька очень любил лошадей, много времени проводил в конюшнях, почти никого к ним не подпускал. В имении он часто ездил на охоту, совершал конные прогулки, брал с собой Сашу. Поэтому она весьма неплохо разбиралась в лошадях, и тоже их очень любила.
- Как ты догадался, что папенька лошадей любит? – спросила Саша. Михаил только пожал плечами.
Снаружи послышался шум, а потом кто-то из слуг крикнул:
- Барин, барин, посмотрите, тут…
- О Боже, что ещё? – сквозь зубы спросил Михаил.
- Позволь, я подойду, - улыбнулась Саша, - теперь это и мои слуги тоже, я хочу узнать их получше.
- Сашенька, ты уверена, что хочешь заводить с ними знакомство? – Михаил недоверчиво посмотрел на неё.
- Конечно, Миша. Тебе не стоит волноваться, я сейчас приду, - сказала она и, подхватив юбки, вышла из конюшни. Слуга повёл её куда-то в сторону, сказав, что у него есть что-то важное для хозяев, а Саша по дороге расспрашивала его обо всём, что хотела узнать.

Из-за угла вышел один мужчина и тихо, чтобы тот, кто находился внутри, ничего не слышал, задвинул дверной засов и повесил ржавый амбарный замок. Он не видел, кто выходил из конюшни, но был просто уверен, что та, от которой Кате так нужно было избавиться, осталась внутри. Пётр подал сигнал Григорию. Тот зажёг длинную спичку и бросил её в небольшую щель в стене конюшни. Сено разгоралось со стремительной скоростью…

0

342

Часть 29.
- Вот, барыня, смотрите, котёночка нашли сегодня утром. Прикажете утопить? Аль куда его девать? – спросил слуга у Саши.
- Что ты, как можно? – Саша выглядела немного испуганно. - Отнеси в дом, да налей молока. Пусть останется у нас.
Саша взяла котёнка на руки и погладила. Он довольно замурлыкал.
- Только осторожно, - сказала она, - Ивашка, кажется? Не порань его.
Саша передала в руки слуги котёнка.
- Это всё, что вы хотели мне сказать?
- Да, барыня, это всё.
Саша развернулась и пошла по направлению к конюшне.

Пётр и Григорий остались незамеченными, поэтому без труда покинули особняк Воронцовых. Теперь они намеревались доложить обо всём Катерине Фёдоровне, чтобы получить свои денежки. Но сначала они направились в трактир, чтобы хорошо отметить ещё одно удачно завершённое дело.

Дмитрий Игнатьев прекрасно понимал, что во второй день после свадьбы, когда молодые супруги хотят побыть вдвоём, не должен был приезжать с визитом к Михаилу Воронцову. Однако дела не ждут. Им вдвоём надо было решить кое-какие дела для императора, а ведь всё, что просил Николай, не терпело отлагательств. Поэтому Дмитрий, которого, хоть и мучила совесть, приказал заложить карету, а вскоре уже подъезжал к дому супругов Воронцовых.

Не доходя до конюшни, Саша почувствовала запах дыма. Она сильно удивилась, даже немного разволновалась, и ускорила шаг. Увиденное повергло её в шок. Одна часть конюшни уже была охвачена огнём. Саша подбежала к двери, дёрнула её, но та оказалась заперта. Ужас и страх охватили её. Она отчаянно забила руками в дверь и крикнула:
- Миша! Мишенька!

Когда Михаил увидел, что огонь распространяется по всей конюшне, было уже поздно что-то делать. Всей той воды, что находилась в то время в конюшне, было недостаточно. Она потушила часть огня, но оставшийся продолжал распространяться по всему помещению со стремительной скоростью. Сначала Михаил не терял самообладания, но, толкнув дверь, понял, что она заперта снаружи. Лошади отчаянно ржали, напуганные огнём. Страх охватил Михаила. Он понимал, что сделать что-то уже практически невозможно, что он, возможно, погибнет здесь, вот так. Вдруг снаружи он услышал отчаянный крик. Это Саша. Он кинулся к двери.
- Сашенька, Саша!
- Миша, я не могу открыть дверь! – взволнованно сказала она, и вновь попыталась вырвать деревяшку из двери, но у неё ничего не получалось.
Миша оглядел конюшню в поисках чего-нибудь, что могло помочь ему открыть дверь изнутри или, хотя бы, разрушить одну из непрочных деревянных стен. Его взгляд упал на бочку, которая никогда не стояла здесь прежде. Он внимательно всмотрелся в неё и с ужасом понял, что в бочке находится порох. А тем временем, огонь был уже совсем близко к ней. Михаил сглотнул, а потом обратился к Саше.
- Саша, ты не справишься одна, нужно позвать людей, чем скорее, тем лучше.
- Миша, я не оставлю тебя здесь! – закричала она. По щекам уже текли слёзы, - слышишь? Не оставлю!
- Любимая моя, ты должна позвать на помощь! Медлить нельзя! Уходи, быстрее… и всегда помни, я люблю тебя, - говорил Михаил, как будто прощался с женой. Но она, возможно из-за охватившего её ужаса, не заметила этого.
- Я вернусь сейчас, - сказала она.
«Только бы она успела, только бы успела…» - Михаил посмотрел на бочку.
Саша отбежала от конюшни на приличное расстояние. Как назло, все слуги и крестьяне были заняты другими делами и не сразу увидели пожарище. Когда они заметили, то поспешили прийти на помощь.
- Скорее, что же вы медлите? – кричала Саша. Голос срывался, но ей было всё равно. Главное – спасти Мишу. Нет, она не может потерять его так скоро! Сама мысль об этом была невыносима.
То, что происходило в следующие минуты, часто являлось Саше в ночных кошмарах.
Слуги с вёдрами, полными воды, уже подбегали к конюшне, кто-то бежал с топором, чтобы разломать стену и выпустить на свободу князя. Но они не успели. Раздался взрыв. Сначала, далеко отпрянув от конюшни, слуги незамедлительно бросились тушить пламя, разгоревшееся с новой силой.
То, что в эти минуты происходило с Сашей, невозможно было описать словами. Из горла вырвался отчаянный крик, слёзы душили её, странное чувство того, что случится что-то ужасное и непоправимое, не покидало её. Она хотела броситься к конюшне, любым способом оказаться рядом с Михаилом. Она уже начала бежать, как вдруг сзади кто-то крепко схватил её за руку и притянул назад к себе.
- Пустите меня! - закричала Саша, вырываясь из рук Дмитрия, - пустите! Миша! – продолжала кричать Саша, несмотря на то, что с каждым разом её крик становился всё сдавленнее и тише, голос сел.
- Александра Илларионовна, вы убьёте себя, - спокойно попытался сказать Дмитрий, хотя волнение за друга отчётливо слышалось в его голосе, - пожар уже тушат, успокойтесь…
Саша не оставляла попытки вырваться, но Дмитрий не ослаблял хватки.
- Миша… - прошептала она, - Миша…, - слёзы застилали глаза, она ничего не видела перед собой, - ты не можешь оставить меня сейчас… Нет! – вновь попыталась закричать она, но из горла вырвался только непонятный хрип, - да пустите же!
Через несколько минут крыша конюшни начала обваливаться, горевшие стены не выдерживали на себе такой тяжести. В одном месте, а именно там, где была дверь, и где совсем недавно Миша говорил Саше о своей любви, она и вовсе обвалилась, сравнявшись с землёй.
До Саши дошёл весь смысл признаний мужа. Он говорил так, как будто прощался, как будто знал, что погибнет. Нет, он жив, он должен жить! Она ещё пыталась вырваться из объятий Дмитрия, но тщетно, и, устав бороться, отчаянно, но несильно и не больно ударила его кулаком по плечу, а потом лицом уткнулась в его военную шинель. Всё её тело сотрясалось от рыданий. Дмитрий лишь крепче обнял Александру.

А ржание лошадей становилось всё тише и тише и вскоре совсем перестало быть слышным.

А ещё через полчаса пожар был потушен. Но, к сожалению, слишком поздно, чтобы кого-то можно было спасти…

0

343

Часть 30.
Саша стояла возле камина, не смея пошевельнутся. Она до сих пор не верила в произошедшее, надеялась, что Миша выбрался из той конюшни, что вот-вот он подойдёт к ней, обнимет за плечи и тихо скажет на ухо слова любви, а потом нежно поцелует. Но где-то в глубине души зарождалась мысль о том, что всё кончено. Что Миша на самом деле погиб, что она больше никогда не увидит его живым, не поцелует, не скажет о том, как сильно любит, не сможет подолгу смотреть в его бездонные глаза, не сможет счастливо улыбаться в ответ, не сможет согреваться в его объятиях. Саша упорно гнала эту мысль от себя. Она просто отказывалась верить. Но слёзы катились по щекам, а всё тело сотрясалось в беззвучных рыданиях. В комнате послышались чьи-то шаги.
-Миша… - произнесла Саша с надеждой в голосе и резко обернулась.
Но в гостиной стоял Дмитрий. Лицо его было мрачно, и, хоть внешне не выражало никаких эмоций, одному лишь Богу было известно, что творилось у него на душе. Его лучший друг… Мишель… Погиб… Такая нелепая смерть, в таком возрасте, когда человек только начинает жить, когда только осознаёт своё предназначение на земле. За что? Почему ОН забрал Михаила именно сейчас? Тогда, когда он почувствовал себя счастливым, когда, наконец, встретил ту, которая изменила его навсегда, с которой он мечтал встретить старость, в окружении взрослых детей и маленьких внуков… А Саша… Бедная девочка, она до сих пор не верит в то, что её муж погиб…
- Александра…Саша… Мне бы очень хотелось, чтобы это было так, чтобы в эту комнату сейчас зашёл Миша, но, увы…Он погиб…
- Нет, не говорите так! – воскликнула она, не пытаясь даже вытереть слёзы, которые градом скатывались по щекам, - он жив, он жив! Он просто не мог погибнуть, не мог… - последние слова она произносила шёпотом, закрыв руками лицо.
- К сожалению, это действительно так. Саша, я понимаю вас. Мне сейчас так же тяжело, как и вам, хотя нет… Я даже не представляю, что вы сейчас чувствуете, о, как бы мне хотелось забрать хоть каплю вашего горя… - Дмитрий подошёл к Саше и взял её за плечи. Она подняла на него глаза, полные боли, страха, отчаяния.
- Только утром он говорил мне о том, что никогда больше не оставит, что всегда будет рядом, что бы не случилось… - хриплым, срывающимся голосом произнесла Саша. - Господи, за что? Что он сделал? – закричала Саша, поднимая глаза куда-то вверх.
Всё её тело дрожало. Только сейчас было трудно сказать, от чего именно. То ли от страха перед будущим, перед неизвестностью и перед правдой, то ли от холода, который, несмотря на то, что в комнате было довольно тепло, насквозь пронизывал Сашу.
- Ещё вчера я не могла поверить в своё счастье, а теперь…. – Саша подошла к столу, на котором стояла ваза с фруктами, хотела взять яблоко… - Нет, он жив! – снова закричала она насколько было возможно громко и с силой толкнула вазу, так, что она полетела со стола, разбилась об пол, а фрукты покатились по полу.
Вошёл слуга. Он принёс графин, в который была налита розоватая жидкость, но совсем не вино, и две хрустальные рюмки.
- Ступай, - твёрдо сказал Дмитрий.
- Что это? – спросила Саша.
- Вот, возьмите, - говорил граф, наливая жидкость в рюмку и протягивая Саше, - так вы немного успокоитесь.
Саша взяла рюмку и, не раздумывая, залпом выпила содержимое. Её лицо тут же исказилось.
- Что это? – ещё раз повторила она, пытаясь справиться с отвращением и ужасным послевкусием.
- Это наливка. Повара…- Дмитрий замялся, - повара Мишеля превосходно делают её. Она немного крепче, чем вино, но зато поможет вам хоть немного прийти в себя.
Дмитрий налил рюмку себе и тоже залпом осушил её. Он не заметил, что Саша вздрогнула, услышав имя супруга.
- Я найду того, кто это сделал… -прошептала она, - обязательно найду…
- Саша, но вы же понимаете, что это очень опасно…
- Плевать я хотела на опасность! – вновь закричала она, а из глаз с новой силой полились слёзы, - я найду этих мерзких людей, чего бы мне это не стоило, пусть даже ценой собственной жизни! Всё равно, жить без Миши невозможно…, - Саша договаривала себе уже под нос, и Дмитрий не слышал её.
-Позвольте мне в таком случае помочь вам? Ведь Миша был…он был моим лучшим другом…
- Разумеется, - сказала Саша, - я не могу вам отказать…
В комнату снова вошёл слуга.
- Барыня, там…
- Говори же скорее, не тяни. Что стряслось?
- Завалы на пожарище разгребли. Нашли… в общем, среди обгоревших тел лошадей, нашли тело человека, барина, Михаила Павловича…
Перед глазами всё поплыло. С каждой секундой дышать становилось всё труднее, корсет туго сдавливал грудную клетку… Подкашивались ноги. А в следующее мгновение Саша упала в обморок, бесшумно опустившись на пол. Даже Дмитрий не успел подхватить её.

На следующее утро в газетах было напечатано известие о том, что погиб молодой князь Воронцов, один из богатейших и знатнейших людей Петербурга, носитель древней и известной фамилии… Было сказано и о вдове князя. Сообщалась дата похорон. Обстоятельства гибели были описаны весьма туманно, но все могли понять, что князь погиб при пожаре на конюшне в своём особняке.
Утром Катя сидела в трактире. Перед ней – Пётр и Григорий. На их лицах отчётливо читался испуг.
- Что вы наделали? – спрашивала она. Ни капли горя в её голосе. Ни слезинки на лице. - Вы могли хотя бы проверить, кого запираете в конюшне? Теперь вы получите деньги только за своё молчание, причём сумма будет намного меньше той, которую я вам сулила. Чтобы не допускали в будущем подобных ошибок.
Да, это была именно ошибка. Причём не только Петра и Григория. Это была и Катина ошибка тоже. После новости о смерти князя она не испытала ровным счётом ничего. Не проронила ни слезинки. Хотя она сослалась на шок, до сих пор уверяла себя, что любит Михаила больше жизни… Как же она ошибалась… Ведь ей ещё предстояло встретить настоящую любовь…

Отредактировано Кассандра (2018-10-09 01:47:20)

0

344

Часть 31.
В довольно маленькой, но уютной, небогатой, но со вкусом отделанной комнате находились двое людей. Это были мужчина и женщина. Женщина мочила белую тряпку в прохладной воде, всё время что-то шептала себе под нос, иногда громко охая. Она была довольно плотной комплекции, одета в скромное платье, сверху которого был надет фартук, с белым ажурным чепцом на голове. Она подошла к кровати, на которой в беспамятстве лежал мужчина, потрогала рукой его лоб, покачала головой, а затем приложила тряпку ко лбу. Вечером, возвращаясь из лавки, на заднем дворе своего дома она нашла этого мужчину. С тех пор он ещё ни разу не пришёл в себя, хотя его дыхание было спокойным и размеренным. У него был жар. Да и всё тело покрывали ожоги. Некоторые из них были весьма серьёзными, и должно было пройти время, чтобы они зажили. Вдруг мужчина зашевелился, а через несколько секунд медленно открыл глаза. Это далось ему ценой немалых усилий. Боль пронизывала всё его тело, даже дышать было больно, не говоря уже о том, чтобы шевелиться.
- Где я? – спросил он, оглядев комнату, в которой находился. Ничто не было ему знакомо. Тяжело дыша, он попытался подняться, но женщина тут же положила на него руку, запрещая это делать.
- Лежите, лежите, вам нельзя сейчас вставать, вы ещё очень слабы…
- Где я? – повторил мужчина, всё так же тяжело дыша.
- Да что вы всё заладили? Меня Татьяной зовут. А вы у меня дома. Нашла я вас давеча на улице, совсем без сознания были. Позвала мужиков, они помогли дотащить вас до кровати, уложили. Вам теперь сил набираться нужно, чудом живы остались. А как вас величают-то? – спросила Татьяна.
Мужчина закрыл глаза. Он старался вспомнить происшествия последних дней, но у него ничего не получалось. Тогда он решил покопаться в далёком прошлом. Но у него не получилось вспомнить ничего, как будто вся жизнь его была сплошным белым пятном. Он даже не мог вспомнить своего имени…
- Я… я не помню, - с ужасом прошептал мужчина, ведь нет ничего ужаснее, чем не помнить своего прошлого, не помнить даже своего имени.
Татьяна удивилась.
- Как так, не помните? Вы что же это, память потеряли? Вот те на… - продолжала причитать Татьяна. – На вас одежда была дворянская, может, сейчас что вспомните? – Татьяна с надеждой посмотрела на мужчину. – А ещё у вас кольцо на пальце. Вы женаты.
Мужчина не понимал, о чём говорит эта женщина, Татьяна. Дворянин? Кольцо? Но откуда? Отчего всё это? Почему он лежит весь в ожогах и не может вспомнить, что происходило с ним раньше?
В комнату заглянул маленький мальчик.
- Мама, там тётя Глаша пришла, вас спрашивает, что ответить?
- Скажи, что сейчас приду.
- А когда – сейчас? – мальчик посмотрел на мужчину, лежащего на кровати, и грустно вздохнул. Его отец погиб на Кавказе, когда защищал государя. Жаль, что он так и не увидел своего почти взрослого сына.
- Мишка, уйди. Ты видишь, что барин у нас лежит, хворает, а ты тут со своими расспросами. Ступай.
Мужчина нахмурился. Мишка… Это имя было каким-то знакомым, каким-то близким. Он закрыл глаза.

В красиво обставленной гостиной возле камина сидел маленький мальчик. Он смотрел на огонь. Ему очень нравилось это занятие. Он любовался игрой языков пламени, слушал, как поленья потрескивают, разгораясь. Перед ним лежали игрушки, это были солдатики. Мальчик часто устраивал игрушечные сражения и мечтал, что когда-нибудь и сам станет бравым офицером и защитит всю страну, государя и маменьку с папенькой. К нему подошла женщина, которой на вид было около пятидесяти лет. Она заботливо взяла мальчика за руку и повела его к молодой женщине, которая сидела в кресле и вышивала.
- Дорогой мой, пора спать, - ласково сказала она, целуя сына. - Варвара проводит тебя в твою комнату. Спокойной ночи, Мишенька, - женщина улыбнулась мальчику.
- Спокойной ночи, маменька, - ответил мальчик, и Варвара, снова взяв его за руку, повела наверх.

Мужчина быстро открыл глаза, однако пожалел об этом. Всё его лицо тут же как будто разгорелось огнём. Однако он старался не обращать внимания на боль.
- Миша… - прошептал он.
- Вы что-то вспомнили? – тут же отозвалась Татьяна.
- Миша… - повторил мужчина, - да, я вспомнил. Меня зовут Михаил.

0

345

Часть 32.
Рано утром Саша открыла глаза. В ту ночь ей впервые приснился кошмар. Ей снились происшествия прошлого дня, гибель её мужа. Она до сих пор отказывалась верить в то, что он мёртв. Она закрывала глаза и видела перед собой его улыбающееся лицо в тот день, когда они давали клятву верности друг другу. Она видела его полные любви и нежности глаза, когда он, дотрагиваясь до её щеки в ту самую ночь, уносил все страхи и сомнения. Саша провела рукой по подушке, которая до сих пор хранила запах его одеколона. Она взяла её в руку и поднесла к лицу. Вдохнув приятный запах, она обняла подушку. Слёзы вновь полились из глаз. Погиб… Она больше никогда не сможет видеть его глаза, ощущать сладость губ, просто находиться рядом с любимым человеком.
Спать совсем не хотелось. Да и как можно было спать? Саша медленно встала с кровати, которая для неё одной теперь казалась пустой и холодной. Она подошла к зеркалу и взглянула на своё уставшее и безжизненное лицо. Под глазами уже залегли тени, а всё лицо осунулось. Теперь, глядя на неё, нельзя было сказать, что это молоденькая девушка, которая только начинает жить и чувствовать себя счастливой. Она скорее походила на женщину, перенёсшую глубокое потрясение, женщину, которую изрядно потрепала жизнь. К сожалению, так и было. В своём юном возрасте она перенесла уже немало горя, которое подчас не способны были перенести взрослые люди. Саша окинула взглядом комнату. Множество букетов прекрасных роз ещё дарили свой аромат. Теперь они не казались ей такими прекрасными. Ничто не казалось прекрасным без него. Без самого родного и самого любимого человека на земле. В этом доме всё напоминало о нём. Каждая комната, каждый уголок. В его кабинет Саша даже боялась заходить… Она совсем не знала, как справится с этим, как сможет жить дальше, не знала, найдёт ли в себе силы продолжать жить, да и возможно ли это? Жить она перестала уже тогда, когда узнала, что её муж действительно погиб, что больше не вернётся. Никогда. Теперь она лишь существовала… Одна…

В тот день приехала модистка, привезла Александре платье для похорон. Днём раньше она заказала его по меркам, по которым совсем недавно шилось подвенечное платье. Траур был готов не до конца, но Саше было необходимо примерить платье. С лестницы она спустилась в тёмно-синем платье. Её волосы были туго затянуты в пучок. Она не проронила ни слова, и, хотя внешне старалась выглядеть спокойно, модистка была уверена, что сердце у этой бедняжки разрывается.
Через несколько минут Саша вновь стояла перед зеркалом. Она вспоминала, как совсем недавно вот так же стояла перед зеркалом в чудесном подвенечном платье, как по щекам текли слёзы счастья. Теперь по щекам тоже текут слёзы, но это – слёзы горя и отчаяния. Сейчас, стоя перед зеркалом, она впервые за прошедшие дни вспомнила старинную примету. Жениху нельзя видеть невесту в подвенечном платье перед свадьбой, это обязательно накликает беду. Так и произошло. Тогда Михаил убедил её не обращать внимания на глупые приметы. Михаил… Невозможно будет начать жить заново, без него… Никогда больше не произносить это имя, никогда…
- Довольно, - сказала Саша, - я устала, - она отвернулась от зеркала, - я надеюсь получить это платье завтра, за день до… до похорон моего мужа. – На щеках снова слёзы, голос снова дрожит.
Саша снова переоделась в своё платье, устало села на диван. Она не переставала благодарить Дмитрия Антоновича за то, что тот помогает ей организовать похороны. Сама бы она не справилась. Просто не выдержала бы всего того, с чем бы пришлось столкнуться. Ей оставалось только ждать. Ждать, когда пройдёт достаточно времени, чтобы постараться жить дальше, не вспоминать о прошлом, если это время когда-нибудь наступит…
В гостиную тем временем уверенными большими шагами зашёл Илларион. Саша с ужасом осознала, что за всё это время ни разу не вспомнила о своей семье.
- Сашенька, доченька, я, право, не знаю, что тебе сказать… - тихо сказал Илларион, подходя к дивану, на котором сидела Саша.
- Папенька… - прошептала она, и слёзы вновь хлынули из глаз, - Боже мой, папенька… - Саша закрыла лицо руками, опустив голову на колени.
Илларион погладил её по спине. Он понимал, что слова бесполезны, что сейчас он никак не может ей помочь. Он вспоминал себя в тот день, когда узнал о смерти Лизоньки, своей жены. Никто, казалось, не был способен помочь ему. Но у него была причина продолжать жить дальше. Его дочь, Сашенька. Она вернула его к жизни. И сейчас эта бедная девочка страдает от утраты любимого человека. Она просто должна найти в себе силы, должна справиться с горем, должна продолжать жить. Пусть даже сейчас она думает, что это невозможно…
- Папенька, я не могу больше жить, не хочу, я устала…
- Сашенька, ангелочек мой, забудь об этом. Ты справишься, ты обязательно справишься, всё будет хорошо, надо только верить в это… - Илларион сел с ней рядом и, обняв её голову своими руками, медленно погладил по волосам. Она замолчала, слёзы продолжали катиться по щекам.
- Почему так происходит, почему? – воскликнула она, - почему я не могу быть счастлива, почему должна страдать?
Илларион молчал. Он не мог подобрать нужных слов. Ей просто нужно было выплакаться, она сможет, она обязательно найдёт в себе силы, она ещё станет счастливой. Сердце отца сжималось при виде слёз своей дочери, при виде её страданий. Она ещё такая юная! За что ей всё это?

В это время в другой дом другая модистка привезла два готовых траурных платья для матери и дочери. Катя была спокойна, она лишь пыталась выдавить из себя слезу, но ничего не получалось. Она как будто не чувствовала ничего. Ни горя, ни боли утраты, ничего. Но она всё ещё продолжала убеждать себя в том, что любила Михаила всем сердцем, всей душой.
- Катюша, сходи, позови Марусю, будь добра, - ласково сказала Дарья Матвеевна, - пусть принесёт мне пилюли, а то мигрень разыгралась не на шутку.
- Да, маменька, - отозвалась Катя, пытаясь придать своему голосу как можно больше грусти. Шурша платьем, Катя отправилась на кухню. Она услышала разговор двух женщин, как ей показалось, они секретничали о чём-то важном, поэтому Катя затаилась за дверью и прислушалась.
- Маруся, я давеча Татьяну видела, ну, мещанку ту, помнишь? Так, говорит, барина какого-то нашла. Хворает больно, весь в ожогах, аж память отшибло начисто. Только помнит имя своё и всё.
Катя напрягла слух, пытаясь уловить каждое слово.
- Так немудрено, небось, пострадал где сильно… - Маруся развела руками.
Катя решительно вошла на кухню.
- А теперь скажи, где эта твоя Татьяна проживает, - спокойно и властно приказала Катя, - немедленно скажи.
Служанка описала место, где живёт Татьяна, потому что не была обучена грамоте и не знала точного адреса.
Катю очень заинтересовал рассказ об этом дворянине. Более того, в её голову закралась мысль о том, что это мог быть выживший Михаил. А если он ещё и память потерял…. Ей это будет только на руку. Несмотря на то, что вероятность того, что этим мужчиной окажется князь Воронцов, была мала, Катя твёрдо решила нанести ему визит. Сразу после похорон…

0

346

Часть 33.
Наступил день церемонии отпевания и похорон князя Воронцова. Отпевать его должны были в той церкви, где меньше недели назад проходила церемония венчания Саши и Михаила. Хоронить князя должны были в родовом кладбище Воронцовых, которое, не смотря на то, что находилось на территории особняка Воронцовых в Петербурге, было умело скрыто от посторонних глаз. В церкви уже собрались все приглашённые на церемонию. Возле закрытого гроба стояла Саша, одетая в чёрное платье, с чёрной вуалью на голове. Слёзы текли по её щекам, она даже не пыталась их утереть. Одна её рука лежала на крышке гроба, Саша была не в силах отойти. Возле неё стояли Илларион, Аннушка и Дмитрий Игнатьев. Саша изо всех сил старалась держать себя в руках, но всё время находилась в предобморочном состоянии. Она слабо отвечала на, казалось бы, искренние соболезнования тех, кто ещё недавно так же искренне желал ей вечной любви и постоянного счастья в браке.

Катя Урусова вместе с маменькой зашла в церковь. Мрачная и тоскливая атмосфера отчасти помогла ей, она с усилием выдавила из себя слезу и теперь всхлипывала, изображая рыдания. Она подошла к Саше, которую при виде княжны Урусовой передёрнуло, выразила свои соболезнования, коснулась рукой крышки гроба и зарыдала. Без слёз. Затем она отошла в сторону. Вскоре началась церемония.
За всё это время Саша не смела пошевельнуться. Она лишь сильно зажмуривала глаза тогда, когда уже ничего не видела от слёз. Её тело тряслось, она ничего не могла с этим поделать. Раз или два Дмитрий пытался отвести её в сторону, усадить на стул и хоть немного успокоить, но она противилась. Она отказывалась даже пить успокоительные пилюли.
А Катя смотрела на Сашу. Она не могла понять, отчего ту так сильно трясёт, отчего она молча роняет слёзы, отчего даже не пытается их вытереть, отчего всё время держит руку на крышке гроба, не смея отпустить. Она просто не понимала, насколько была сильна Сашина любовь. Не понимала потому, что ни разу не испытывала её сама. Катин взор был также устрёмлен на Дмитрия, который стоял возле Саши. На его лице застыло выражение скорби, грусти, печали и тоски. Тоски по истинному другу, такому другу, которого можно всем пожелать, который никогда не оставит, который всегда придёт, коли это будет нужно. Катя ловила себя на мысли о том, что этот человек безмерно добр, порядочен и честен. Ведь он сейчас помогает Саше, поддерживает ту, которая его отвергла, которая выбрала другого. Катя бы так не смогла. И сейчас она искренне восхищалась Дмитрием, если вообще была способна на искренние чувства. Сейчас она не понимала, отчего не сводит глаз с графа Игнатьева. Скоро ей предстояло узнать истинную причину…

После церемонии отпевания остались только самые близкие друзья и товарищи погибшего князя, а также Илларион и Аннушка. Дмитрий напрасно пытался успокоить Сашу. В рыданиях, она бросилась к гробу, когда тот собирались опускать в землю, и намертво вцепилась в него. Она долго плакала, она не слышала никого, кто говорил ей сзади слова утешения. Сейчас ей было всё равно. Последний раз она ощущает близость к любимому человеку. Пусть даже она не видела его тело после пожара, пусть даже ей говорили, что тело настолько обезображено, что опознать его невозможно, пусть даже так. Сейчас ей хотелось открыть крышку гроба и посмотреть на своего мужа. И неважно, умрёт ли она после этого от разрыва сердца или обезумеет, неважно. Пусть её заберут в жёлтый дом, пусть увезут куда-нибудь далеко, откуда не возвращаются, это не имело никакого значения для Саши. Насилу Дмитрий смог оттянуть её, пытался обнять, успокоить, но Саша отчаянно вырывалась. Лицо было красным и опухшим от слёз, пряди выбивались из тугого пучка, Саша кричала. Этот крик, казалось, слышали все в округе. И у всех щемило сердце, когда они слышали этот отчаянный, полный боли крик женщины, которая совсем недавно была молоденькой девушкой, способной только дарить свою любовь, радость и счастье окружающим её людям. Казалось, эта девушка исчезла навсегда…

После церемонии отпевания Катя направилась в дом, чтобы переодеть платье. Потом она быстро, так, чтобы маменька не видела, исчезла из дома и быстрым шагом пошла по улице, по дороге расспрашивая прохожих о доме, который описала ей Маруся. Найдя нужный дом, Катя постучала в дверь. Дверь ей открыла женщина средних лет, возле неё стоял маленький мальчик.
- Вы – Татьяна? – дрожащим голосом спросила Катя.
- Да, барыня, я, - ответила ей мещанка.
- Мне сказали, - Катя поднесла руку к глазам, делая вид, что вытирает слёзы. Потом она устало вздохнула, - мне сказали, что у вас барин лежит, хворает и… простите, не могу говорить, - Катя промокнула глаза белым платочком, - говорят, в ожогах весь… память потерял…
- Да, выхаживаю я такого…
- Мне кухарка моя сказала, разрешите взглянуть на него? – Катя снова всхлипнула.
- Проходите, барыня. Только не долго, пожалуйста, слаб он ещё. А он кем вам приходится-то?
- Сначала дайте взглянуть, потом объясню всё как есть.
Татьяна указала Кате на дверь в комнату.
Катя вошла. Она была права. На кровати действительно лежал Михаил. Ожоги покрывали всё его тело. Он был действительно слаб, пытался ворочаться, но гримаса боли тут же искажала его лицо. Катя подошла к кровати, села на её край и взяла руку Михаила в свою.
- Кто вы? – спросил он, пытаясь приподняться с кровати, - я не знаю вас, - каждое слово давалось с трудом, но Михаил не придавал этому значения. Возможно, это – девушка из его прошлого, и сейчас она расскажет ему, кто он, как попал сюда, как получил все эти ужасные ожоги.
- Я понимаю, Мишель, тебе нелегко будет всё вспомнить, но я помогу тебе, вместе мы обязательно справимся со всеми трудностями, - Катя снова поднесла платок к глазам, а потом, положив его на колени, поправила бант сзади на платье.
- Кто вы? – вновь спросил Михаил. Он чувствовал, что это девушка из его прошлого, что когда-то он был с ней знаком. Но вот только… Кто она?
- Ах, Мишель, ты меня не узнаёшь, а я так надеялась, - Катя вновь всхлипнула, - ну ничего, ничего…
- Так вы мне скажете, кто вы? И почему вы обращаетесь ко мне на «ты»?
- Мишель, я – Екатерина Фёдоровна… - Катя положила правую руку на колено, на безымянном пальце блестело кольцо, которое она перевернула другой стороной, чтобы не было видно камней, тогда, когда поправляла бант, - Воронцова, твоя жена…

0

347

Часть 34.
Миша удивлённо уставился на Екатерину. То, что она говорила, неужели это правда? Она – его жена, в таком случае он – князь Воронцов, дворянин…
- А что вы ещё обо мне знаете? Как моё полное имя? – спросил он.
- Миша, называй меня на «ты», мы же супруги с тобой, - Катя улыбнулась, - тебя зовут Михаил Павлович Воронцов, ты – носитель одной из известнейших и древнейших фамилий Империи, обладатель огромного состояния и тысяч душ. А я, Катерина Фёдоровна, в девичестве Урусова, теперь твоя жена – княгиня Воронцова. Мы обвенчались совсем недавно, а потом… - Катя снова всхлипнула, - потом то ужасное недоразумение, - снова промокнула глаза платочком, - конюшня загорелась, а дверь заклинило, тебя не смогли вытащить… Я думала, что потеряла тебя навсегда, что умру от горя, но тут… такое счастье… ты жив, и теперь мы всегда будем счастливы. Вместе, - Катя вновь улыбнулась, погладив Михаила по щеке.
Но Михаил не испытал тепла прикосновения. Более того, он испытал какое-то странное чувство. Он чувствовал, что эта женщина действительно присутствовала в его прошлом, но вот её предназначение в его судьбе он вспомнить не мог. Более того, всё его существо старалось отдалиться от Кати, как будто она не жена ему вовсе, а совсем чужой человек. Но зачем ей было обманывать его?
- Что же ты, даже свою жену не поцелуешь? – спросила с надеждой Катя, - я так хочу вновь прикоснуться к твоим губам… - она не стала дожидаться ответа, а сама нагнулась к Михаилу и поцеловала его.
И вновь он не испытал ни нежности, ни теплоты. Сердцебиение его не участилось, а поцелуй этой девушки казался сухим и безжизненным. Он отстранился от Кати.
- Подождите, Катерина Фёдоровна, мне ведь нужно вспомнить хоть немногое из моего прошлого… Быть может, вы расскажете мне, как мы познакомились с вами?
- О, это была прекрасная история… Впервые мы увиделись на балу у графини Игнатьевой, кстати, Дмитрий Антонович Игнатьев – твой лучший друг… -  Катя осеклась, поняла, что этого говорить не стоило, и тут же добавила, - однако сейчас он в отъезде. Государь приказал ему составить отчёт о работе людей в губерниях. Так вот, в тот вечер на мне было изумрудное платье без декольте. Оно открывало мои руки и шею. Ты тут же устремил свой взор ко мне, как ты говорил позже, я была прекрасна. Ты подошёл ко мне, и у нас завязалась беседа, после которой мы оба поняли, что не можем жить друг без друга, а вскоре ты сделал мне предложение, и я с радостью приняла его. Наша свадьба была поистине великолепной! Весь свет Петербурга присутствовал на ней.
Всё время, что Катя рассказывала, Михаил внимательно изучал её. Безусловно, она была хорошенькой, имела весьма красивые большие глаза и очаровательные пухлые губки. Но что-то в ней было не то… Михаил закрыл глаза.

Красивая барышня… ещё одна… и ещё. Их лица проносились одно за другим, но лица Кати он не видел. Все эти дамы призывно улыбались, бросали томные взгляды на Михаила, обмахивались веерами. Он ступал по полу, время от времени останавливаясь около барышень, чтобы пофлиртовать с ними. Ничего более не было у него на уме. Он давно слыл в обществе дамским угодником, и его вполне устраивало это. Ему нравилось наблюдать за восторженными и влюблёнными взглядами, за глубокими призывными декольте, за родинками на груди, шее и лице. После каждого бала он страстно целовал ту, которую выбирал очередной жертвой, очередной игрушкой в своих руках. А на следующее утро забывал о ней. Она присылала записки с признаниями в любви. Каждый раз они были одинаковыми. В них говорилось о том, что девушка не сможет и дня прожить без встречи с возлюбленным, без его поцелуев и страстного взгляда. Но это было всё не то... Все эти дамы были скучны и однообразны. И жизнь его приобретала единый распорядок, единый план. Соблазнить очередную красавицу, понять, насладиться её внешними данными, испытать мимолётную страсть, а утром убедиться, что она – такая же пустышка, как и другие. Нет, ему нужна была другая… Та, что была способна изменить его жизнь раз и навсегда. И вот, в зал вошла она. Её платье было скромным, лишённым роскоши. Вся она не блестела от бриллиантов, а декольте не оголяло её плеч. В ней было что-то особенное. Она как будто наоборот стремилась отвлечь от себя взгляды мужчин, но те, настолько сытые той роскошью нарядов и украшений, той смелостью, что порой пугала, наоборот, устремляли к ней восхищённые взоры. Она гордо прошла вглубь зала, пытаясь скрыться в толпе. Но от его взгляда она не ускользнула. Он захотел покорить её. Её безупречная осанка притягивала, манила к себе. Но, к большому сожалению, Михаил не видел её лица… Оно словно было скрыто невидимой вуалью, невидимой маской. Михаил подошёл к ней, поцеловал её руку. А дальше… всё было как в тумане…

- Мишель, - звала его Катя, - Мишель…
- Да, - сказал он, открыв глаза, - я, кажется, вспомнил кое-что из своего прошлого…
- И что же это было? – удивлённо спросила Катя.
- Тот бал, на котором мы с вами встретились, - с этими словами глаза Кати расширились, она казалась напуганной, - я действительно видел девушку в изумрудном платье, она покорила меня… Да, теперь я склонен поверить вам… тебе, Катя.
Катя просияла. Он, должно быть, не вспомнил лица той девушки, поверил её рассказу. Ещё бы, она в точности описала историю Александры Илларионовны с той лишь разницей, что главным лицом теперь была она, Катя.
Михаил слабо улыбнулся. Дамский угодник? Да, ему, пожалуй, нравилась такая роль. Лишь одно оставалось непонятным… Чем именно Катя так привлекла его? Чем изменила его жизнь?

Саша вошла в свою комнату. У неё больше не было сил, она безумно устала, но спать даже не собиралась. Заснуть означало вновь увидеть тот кошмар, тот пожар, гибель её мужа, Миши… Саша подошла к креслу возле камина. Из глаз вновь полились слёзы. На спинке кресла небрежно висела скомканная белая рубашка, а на сидении лежал галстук. Тот самый, который Саша несмелыми и неуверенными действиями снимала с шеи Михаила в ту ночь. Их первую и последнюю ночь. Она взяла в руку рубашку и поднесла к губам. Она целовала её, слёзы капали на ткань. Саша закрыла глаза. Вот она, такая счастливая, стоит перед алтарём, держит в руках свечу и произносит клятву верности. Вот она, уставшая, но опять же безумно счастливая, принимает бесконечные поздравления от гостей. Вот она целует своего мужа, утопает в его глазах, ласках и объятиях. Вот она просыпается и видит перед собой любимые, полные ответного чувства, глаза. Но вот… Вот раздаётся взрыв, ей хочется бежать туда, к нему, к Мише, но сильные руки не дают этого сделать. Вот она узнаёт, что её муж погиб, теряет сознание. Вот стоит в той же церкви, но теперь убитая горем и печалью. Вот хочет умереть вместе с ним, кидается к нему, но опять сильные руки сдерживают её. И вот теперь она стоит в комнате, которая так опустела без него, сжимает в руках рубашку, пока не побелеют костяшки пальцев, кусает в кровь губы, глотает слёзы, но вдыхает тот родной и любимый запах, который на мгновения переносит её в то счастливое время, когда, казалось, ничто не могло разлучить её со своей любовью. Но почему-то в сердце нет смертельной пустоты, оно продолжает так же биться, как будто любимый человек где-то рядом. Саша знала, что так оно и есть. Он навсегда останется жить в её воспоминаниях, в её мыслях, в её сердце…

0

348

Часть 35.
На следующее утро Саша опять встала очень рано. Кошмары постоянно преследовали её. Она не высыпалась, ворочалась всю ночь, пытаясь отогнать их от себя. Но ничего не получалось. Ей опять снился тот пожар, пугающее ржание лошадей и её собственный крик… Она слышала его как будто со стороны и всегда просыпалась. Она встала с кровати, накинула чёрный пеньюар и приказала служанке нагреть воды, чтобы умыться. Умывшись, Саша подошла к шкафу и распахнула дверцы. Вместо ярких платьев с красивыми узорами на вешалках висели чёрные. Саша сняла с вешалки одно из них, а через несколько минут завязывала вокруг пучка чёрную ленту. Солнце только-только поднялось из-за горизонта. А если учесть то, что за окном был май, и светало очень рано, Саша практически не спала ночью.
Спустившись в гостиную, она приказала подать завтрак, а сама села возле камина. Она смотрела на огонь, слушала тихое и спокойное потрескивание поленьев и понемногу успокаивалась. Она задремала, когда вошёл слуга и сказал, что завтрак подан. Саша очнулась, медленно встала с кресла и прошла в столовую. На огромном обеденном столе, рассчитанном на двенадцать персон, стояла всего одна тарелка с горячим, лежал всего лишь один набор столовых приборов. Саша прошла к своему месту, где, по этикету, должна была сидеть жена владельца дома. Она лишь бросила взгляд на стул во главе стола и, стараясь сдерживать слёзы, немедленно подступившие к глазам, села на стул рядом. Следующие полчаса она слышала лишь стук вилки и ножа о тарелку.
Как ни старалась Саша, чувства взяли над ней верх. Слёзы текли по её щекам, когда она осознавала, насколько одинока в этом огромном доме. Как пусто здесь, как тяжело одной. Одной, без него…
Саша не знала, чем занять себя, день тянулся ужасно медленно, как будто кто-то ещё больше хотел заставить её страдать. Она решила начать своё расследование. Первым делом она пойдёт и опросит всех слуг, которые в тот день были около конюшни.

- Скажи, любезный, - медленно и тихо говорила Саша, словно боялась своего голоса, - ты не замечал чего-нибудь подозрительного в тот день? Когда… - Саша сделала глубокий вдох, словно набираясь сил, чтобы сказать то, что собиралась, - когда случился пожар…
- Так ничего-с, барыня, всё как обычно было, - ответил слуга. Он посмотрел на Сашу и вздохнул сам. Молодая княгиня так безутешна в своём горе! Он понимал её. Все слуги сейчас разделяли её чувства. Они очень любили своего молодого барина, который всегда был добр и заботлив к ним, - только вот видал я утром, как раз когда жеребца-то заводили, двух мужичков, странные очень были… Я их не видывал никогда здесь, но подумал, может, ваши? Или новых барин нанял…
Саша словно очнулась ото сна, когда услышала слова слуги.
- А как они выглядели? – взволнованно спросила она.
- Оба высокие такие, один черноволосый, другой русый. И вообще, не похожи они на крестьян были, слишком одеты хорошо.
- А поподробнее описать можешь?
- А чего ж не могу-то? Один говорил так громко, чётко, а другой, тот, что русый, как будто того, первого, слушался. Только много таких, барыня, не сыщете вовек…
Саша гневно посмотрела на слугу.
- А это уже моя забота, - сказала она, но потом смягчилась, - спасибо тебе за помощь, я не забуду этого, - Саша развернулась, чтобы уйти, но слуга окликнул её.
- Постойте, барыня, - сказал он, - Степан-то знать должен… Он сказывал мне, что странные эти двое, хотел проследить за ними… Может, расскажет вам чего побольше моего. Только не видать его… Запропастился куда-то, как барин-то… - Слуга снова посмотрел на Сашу, - Богу душу отдал… - добавил он то, что хотел.
Саша попыталась сглотнуть комок, подступивший к горлу, но ничего не вышло. Она вновь ощутила влагу на щеках, но поспешила вытереть слёзы. Она быстрыми шагами направилась к дому, в коридоре на ходу приказала принести ей бумагу и чернила, а через десять минут уже отправила записку Дмитрию Антоновичу.

0

349

Часть 36.
Дмитрий почти беззвучно зашёл в гостиную. Он увидел Сашу, сидящую в кресле перед камином. Она всё меньше была похожа на ту жизнерадостную и весёлую Сашеньку, которую он увидел на балу, с которой завёл знакомство в парке. Глаза её были закрыты. Она дремала. Но и во сне по щекам её струились прозрачные слёзы, а лицо было грустным, глубокое потрясение и горе оставили свой отпечаток. На ней было чёрное платье, и из-за этого её горе казалось ещё больше. Дмитрию становилось жалко эту маленькую девочку, которая, по сути, не успела ещё познать счастье и любовь, а уже страдает, и кажется, что горе её не знает предела. По всему её внешнему виду Дмитрий с уверенностью мог сказать, что она не спит ночами, а лишь беззвучно плачет. Он негромко кашлянул, но Саша тут же очнулась и поудобнее села в кресле.
- Дмитрий Антонович, доброе утро, - сказала она, наспех вытирая слёзы, которые сама только почувствовала на щеках.
Дмитрий подошёл к Саше, поцеловал ей руку и, указав на кресло рядом, спросил:
- Вы позволите?
- Да, разумеется, - рассеянно пробормотала она.
Около минуты оба молчали. Дмитрий не решался первым начать разговор, а мысли Саши были где-то далеко-далеко, она смотрела на огонь, не в силах оторваться, и лишь смахивала со щёк редкие слезинки.
- Александра Илларионовна, - начал всё же Дмитрий, - в своей записке вы…
- У меня появилась зацепка, - вдруг резко сказала Саша, не отрывая взгляд от камина. Увлечённая своими мыслями, она не слышала Дмитрия и думала, что заговорила первой. Она медленно повернулась и посмотрела на графа, - я узнала, кто мог убить Мишу…
При этих словах из её глаз вновь полились слёзы, а взгляд наполнился ещё большим горем, несчастьем и отчаянием. Она поднесла руку к глазам, большим пальцем дотронулась до лба и устало вздохнула. У неё не было больше сил плакать, страдать, но она не могла остановить себя. Любое напоминание о Мише заставляло всплывать перед глазами ту ужасную картинку, которая глубоко впечаталась Саше в сердце.
- И… кто это мог сделать? – спросил Дмитрий. Он понимал, что Саше тяжело об этом говорить, но она не могла молчать. Она должна была поделиться с ним своими соображениями.
- Я узнала у одного слуги… - начала она, - что в тот день, когда Миша… - снова глубокий вздох, - Миша должен был дарить моему папеньке скакуна, в особняке присутствовали двое весьма странных слуг. Их никто не видел здесь прежде, а после пожара они сразу исчезли. Слуга описал мне их. Оба высокие, один темноволосый, другой русый. Сложены они весьма статно, по виду не похожи на крестьян.
- Александра Илларионовна, но такие люди составляют половину Петербурга…
- У вас есть другие предположения? Что вы хотите делать? Лично я не собираюсь сидеть сложа руки, пока убийцы моего мужа гуляют на свободе! – закричала Саша, а потом, успокоившись, добавила, - простите меня, Дмитрий Антонович, я не должна была…
- Нет-нет, Саша, я понимаю вас… не извиняйтесь… У меня есть некоторые соображения по этому поводу...  – Дмитрий закинул ногу за ногу и продолжил, - в конюшне произошёл взрыв, ведь так?
Саша молча кивнула, всеми силами пытаясь сдержать слёзы, вновь подступившие к глазам.
- А при простом поджоге взрыва не происходит… Что-то здесь нечисто… Возможно, в конюшне был порох, который взорвался, как только огонь подошёл к нему… Понадобилось бы немалое количество пороха, чтобы взорвать такое помещение… Если нам удастся опросить всех поставщиков и продавцов оружейной лавки, возможно, мы выйдем на правильный след. Тот человек, что стоит за всем этим, должно быть, очень хитёр и коварен, раз смог провернуть такое дело.
Саша всхлипнула.
- Ради Бога, Александра Илларионовна, простите… - произнёс Дмитрий.
- Что вы, Дмитрий Антонович, не стоит… Я согласна с вами.
- Александра, я понимаю, просить вас об этом по меньшей мере жестоко, но постарайтесь вспомнить происшествия того дня. Возможно, нам удастся выяснить кое-что ещё.
- В тот день Миша хотел показать мне скакуна, которого собирался подарить папеньке на день свадьбы. Мы пошли в конюшню, там я увидела этого прекрасного жеребца.
- А что заставило вас выйти из той конюшни? Почему Мишель остался там один?
- Какой-то слуга позвал Мишу, сказал, что показать кое-что хочет. Я уговорила его, что схожу сама, сказала, что хочу познакомиться со слугами. Я вышла из конюшни. Тот слуга направил меня куда-то, показал какого-то котёнка, которого надо было утопить, но я приказала нести в дом, а потом я вернулась назад, но увидела, что конюшня уже охвачена огнём, а дверь заперта, - снова слёзы покатились из глаз Саши, теперь она не останавливала их, потому что знала, что это бесполезно, - а потом Миша сказал, что любит меня, и попросил, чтобы немедленно уходила и звала на помощь. Только потом я поняла, что он прощался со мной… - Саша горько заплакала, закрыв лицо руками.
Однако Дмитрий был серьёзен как никогда.
- Вы сказали, что слуга звал Михаила?
- Да,- отозвалась Саша.
- Но постойте же… Возможно, возможно, убийца хотел выманить его из той конюшни, чтобы… О, Боже… Чтобы убить вас…
Саша медленно подняла голову и посмотрела на Дмитрия. Её глаза были широко раскрыты.
- Но… кому это понадобилось? – тихо спросила она.
- А это нам и предстоит выяснить… Александра Илларионовна, вам теперь надо быть очень осторожной, возможно, убийца уже знает, что в конюшне были не вы и попытается напасть на вас снова…

Отредактировано Кассандра (2018-10-15 17:55:17)

0

350

Часть 37.
- Катя, а почему ты не перевезёшь меня в наш дом? – спросил однажды Михаил, когда к нему в очередной раз пришла Катя, чтобы навестить. Его раны практически зажили, он сам чувствовал себя намного лучше. Но по-прежнему пробелы в прошлом не давали ему покоя. Время от времени моменты из прошлого снились ему, но все они были связаны с детством или со службой. Никаких воспоминаний о жене. Ни малейшего намёка…
- Миша, ты был очень слаб, чтобы переехать домой, я не хотела тревожить тебя. Я обещаю, скоро мы поедем в наше имение, в Отрадное. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу, а когда ты окончательно поправишься, мы сможем переехать в особняк в Петербурге и зажить как прежде.
- А как мы жили прежде?
- Мы были безумно счастливы, - прошептала Катя и коснулась своими губами губ Михаила.
Он не отстранял Катю. Он понимал, что, возможно, из-за потери памяти, он не помнит её характера, её манер, её особенностей, и поэтому его чувства к ней могли остыть. Он думал, что, вспомнив всё своё прошлое, чувства к Катерине вернутся. Но он не оставлял мысли, что в нём действительно жило сильное чувство. Чувство к женщине. Но ей явно была не Катя. Он не мог понять, отчего так происходило, но при Катиных поцелуях он не чувствовал ничего, от её прикосновений и взгляда веяло холодом, как будто она была совсем чужим человеком. Но зачем ей лгать? Если она говорит, что является его женой, скорее всего, так оно и есть.

С момента разговора Саши и Мити прошло несколько недель. Они почти каждый день расспрашивали возможных свидетелей пожара, не раз посещали оружейную лавку, но её хозяина никогда не было на месте. Он как будто сквозь землю провалился! Саша тем временем старалась как можно больше загрузить себя какими-нибудь занятиями, чтобы оставалось как можно меньше времени для того, чтобы думать о том, кто никогда больше не подойдёт к ней, не поцелует, не обнимет, не скажет, как сильно любит… Время лечит, говорили ей. Но она не верила. Прошло уже немало времени со дня похорон, но грусть, печаль и боль были так же сильны, как и в тот день. Она до сих пор находилась в трауре, одевала чёрные платья и не собиралась что-либо менять. Она горевала о своём супруге, о своей любви, которая, несмотря на то, что осталась жить в сердце, и была так же сильна, как и прежде, всё труднее и труднее переживала отсутствие рядом того человека, которому оно принадлежало. Дмитрий хотел продолжить расследование самостоятельно, ведь он видел, как страдает Саша, как ей тяжело, как она устала. Но она не хотела оставлять расследование, хотела поскорее найти убийц своего мужа, поскорее снять с души тот камень… Графу было очень жаль её, он хотел забрать хоть часть той боли, которую испытывает Саша, хотел всеми возможными способами облегчить её страдания, но она как будто сама была против, не давала ему этого сделать, предпочитала всё держать в себе, думала, что так будет легче… Но ей до сих пор было невыносимо тяжело слушать мерное постукивание вилки во время приёма пищи, мучительную и невыносимую тишину, ощущать одиночество, каждый вечер ложиться в огромную, холодную и пустую кровать, не ощущать рядом с собой тепла, того тепла, которое она ощутила лишь однажды, только одной ночью, но которое не способна была больше забыть. О, как медленно тянется время! И почему оно не лечит, как должно? Почему хотя бы на каплю не облегчит её страданий?

- Маменька, но мне просто необходимо поехать! – говорила Катя своей матушке. Она хотела уехать в Отрадное вместе с Михаилом, чтобы создать видимость супружеской пары. Она не хотела, чтобы князь что-то заподозрил, - вы же помните, какие мы хорошие подруги с Еленой, нам будет о чём потолковать все эти дни!
- Хорошо, Катюша, ты поедешь к Елене, но только с одним условием.
Глаза Кати загорелись. Она готова была сделать всё, лишь бы сегодня-завтра отправиться в путь.
- Сегодня мы нанесём визит одной моей доброй приятельнице. Я давно не виделась с ней, да и она не прочь увидеть нас. Она прислала нам приглашение на чай.
- И кто же эта знакомая? – поинтересовалась Катя.
- Графиня Софья Александровна Игнатьева.
Катя застыла в изумлении. И зачем ей только понадобилась эта встреча?
- А Дмитрий Антонович будет? – с Катиного языка слетел вопрос, прежде чем она успела подумать, стоило его задавать или нет.
Дарья Матвеевна по-доброму улыбнулась.
- А не приглянулся ли тебе молодой граф, Катенька? – с задором спросила княгиня.
- Ну что вы, маменька. Просто мы с Дмитрием Антоновичем слишком мало знакомы, мне бы хотелось познакомиться поближе… Ты же знаешь, он был дружен с Михаилом Павловичем Воронцовым… и его супругой… Бедняжка… - Катя попыталась изобразить сочувствие, но у неё это плохо получилось. От княгини не ускользнул лёгкий румянец на щеках дочери.
- В таком случае, - сказала она, - мы едем немедленно. Я уже приказала заложить карету, её должны подать с минуты на минуту.
Это маленькое одолжение для маменьки не стоило ничего по сравнению с несколькими последующими неделями, проведёнными с Михаилом… Наедине… в их поместье… А потом, потом она откроется матушке, та всё поймёт, обязательно поймёт, и Катя с Михаилом будут жить долго и счастливо. Вместе. У Кати уже был план, как выселить Александру Илларионовну из её дома. Оставалось только претворить его в жизнь. И Катя не сомневалась. На этот раз всё получится…

Отредактировано Кассандра (2018-10-16 12:30:47)

0

351

Часть 38.
Дмитрий сидел в гостиной своего особняка и вместе с матушкой ждал гостей. Он не мог понять, зачем ей понадобилось принимать у себя именно Урусовых? Зачем он непременно должен был присутствовать? Ведь сейчас Саша одна, ей необходима помощь и поддержка.
- Маман, неужели мне необходимо присутствовать?
- Митя, мне казалось, мы уже обо всём договорились, - с укором посмотрела на сына Софья Александровна, - ты проводишь с Александрой Илларионовной больше времени, чем с собственной семьёй! Не забывай, она вдова.
- Именно поэтому ей сейчас необходима моя поддержка. К тому же расследование ещё не окончено…
- Довольно! Больше ни слова о расследовании. С минуты на минуту придут гости, веди себя достойно.
Дмитрий промолчал. Ему совсем не хотелось видеться с Катей. Она принесла немало горя Александре. Ему не нравилась эта холодная и расчётливая девушка, которая не остановится ни перед чем ради достижения своей цели. Даже перед счастьем других людей.
В комнату вошёл слуга.
- Прибыли Дарья Матвеевна Урусова с дочерью, - сказал он.
- Проси, - Софья Александровна немного засуетилась. В её голове давно появилась идея о том, что Кати составит идеальную партию для её сына. Впрочем, Дарья Матвеевна была того же мнения.
В гостиную вошла княгиня Урусова, следом за ней Катя. Она держалась уверенно, но, когда взглянула на Дмитрия, потеряла ту уверенность, с которой шла сюда. Этот человек по-прежнему был печален, чем-то озабочен. Казалось, он не обратил никакого внимания на Катю. И это её задело. Она не понимала, почему, но ей сейчас хотелось, чтобы Дмитрий смотрел только на неё.
- Добрый день, Дарья Матвеевна, - сказал он после того, как матушка поздоровалась с гостями, - добрый день, Катерина Фёдоровна, - сухо добавил он, а затем, чтобы соблюсти правила приличия, поцеловал руки дамам.
- Прошу к столу, - сказала Софья Александровна, - в столовой уже накрыт обед.
Дарья Матвеевна немедленно последовала за графиней, а Катя немного задержалась.
- Я рада вас видеть, - Дмитрий Антонович, - говорила она, когда маменька прошла вперёд.
- Катерина Фёдоровна, не надо церемоний, мы оба знаем, что это не так, - Дмитрий улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего хорошего. По крайней мере, для Кати.
Катя невольно вздрогнула. Почему он так холодно с ней разговаривает? Она ловила себя на мысли, что не может вынести такого отношения этого человека к себе. Ей хотелось, чтобы он был вежлив с ней и ласков. Но почему его отношение к ней не было для неё безразлично?
За столом говорили мало. Дмитрий был погружён в свои мысли, ему не терпелось поскорее закончить этот обед и уехать к Александре, которой так нужна была его помощь! И, в конце концов, он не выдержал и сказал:
- Прошу меня простить, но мне нужно ехать, - он сделал жест, давая понять, что не намерен больше задерживаться за столом.
- Митя, куда ты? – спросила его графиня, - у нас гости, будь, пожалуйста, более вежлив. Не заставляй меня краснеть.
- Маман, вы прекрасно понимаете, что мне необходимо быть сейчас рядом с Александрой Илларионовной.
Саша. Ну конечно! Как Катя раньше не додумалась, что виной всему была Саша? Она всё время была у неё на пути. Теперь решение Кати стало ещё сильнее, она просто должна была отнять у Саши особняк. Иначе и быть не могло.

Дмитрий всё же уехал, не дождавшись окончания обеда. Катя была молчалива, погружена в свои мысли, думала о том, что совсем скоро уедет вместе с Михаилом в Отрадное. Но почему она испытывала всё меньше восторга, когда думала об этом? Почему из головы не шли сухие фразы Дмитрия Антоновича? Почему она вообще о нём думала?
Вечером, когда все вещи были погружены в карету, Катя попрощалась с маменькой и уехала. Она собиралась забрать Михаила, а потом уже направиться в Отрадное. Однако кучер должен был сказать княгине, что Катя направилась к своей подруге, Елене. Княжна предусмотрительно отправила ей письмо с просьбой подтвердить её присутствие, если маменька будет писать и спрашивать, где её дочь.
Катя переступила порог комнаты, где лежал Михаил. Он чувствовал себя превосходно.
- Миша, ты готов? – спросила Катя с улыбкой.
- Да, Катенька. Мне и не нужно быть готовым, ведь с собой у меня не было вещей, - Михаил улыбнулся. Он был настроен на то, чтобы как можно раньше вспомнить свою жену, вспомнить те чувства, что они испытывали друг к другу прежде. Он встал с кровати и, обняв Катю за талию, поцеловал. Она тут же обхватила руками его шею, стараясь забыться в этом поцелуе. Но отчего-то ей больше не хотелось целовать Михаила. Она думала, что просто устала. Она мягко высвободилась из объятий «мужа».
- Нам пора ехать, - сказала она.
- Разумеется, - Михаил снова улыбнулся. Ему не терпелось поскорее увидеть родовое имение. По воспоминаниям, которые то и дело всплывали в его памяти, он мог судить о внутреннем убранстве некоторых комнат, но он надеялся, что, оказавшись там, сможет вспомнить намного больше.
Всю дорогу до Отрадного Катя проспала на плече у Михаила. Она держала его за руку, как будто боялась отпустить. Она так долго шла к своей цели и, наконец, у неё это получилось. Но перед тем как заснуть, Катя подумала, что не рада этому так, как предполагала.
Карета остановилась. Отрадное. Михаил вышел из кареты, подавая Кате руку. Что-то в этом жесте явно было ему знакомо…

Перед церковью, выйдя из кареты, он подаёт руку своей невесте. Она в роскошном платье, но, к сожалению, лица опять не разглядеть. Он чувствует, что улыбка не сходит с лица обоих, оба безмерно счастливы. А от прикосновения руки веет теплом…

Михаил вдруг резко отдёрнул руку. Почему он не чувствует тепла теперь? Почему не может его ощутить?
- Что-то не так? – спросила Катя.
- Нет-нет, всё в порядке, - ответил он, снова подав руку Кате, помог ей выбраться из кареты.
Слуги помогли отнести в дом Катины вещи. Но в доме всё было пусто и безжизненно, как будто никто и не готовился к приезду хозяев. Взглянув на Михаила, слуги замирали в ужасе. Они знали, что их барин погиб, но вот теперь он стоит перед ними живой, со своей супругой. Никто из них не знал, как выглядит его жена, поэтому приняли Катю за неё.
- Всё после, - говорила она, когда, вглядываясь в лица слуг, понимала, что они, по меньшей мере, удивлены. - Я всё вам расскажу после. А теперь зажгите свечи и камин.
Через несколько минут всё было сделано, и Михаил сразу же узнал комнату из своих воспоминаний тогда, когда он мальчиком играл здесь в солдатики. Дай Бог, скоро он вспомнит всё. Интуитивно, он поднялся по лестнице и толкнул дверь в комнату. Это была его спальня. Катя последовала за ним.
- А это наша комната, - сказала она после того, как, вглядевшись в лицо Михаила, поняла, что он вспомнил это место.
- Она прекрасна, - отозвался он.
Через несколько минут они сидели в гостиной и разговаривали. Михаил всё пытался понять, какие же чувства питал раньше к Кате, но ничего не получалось. Она как будто была ему совсем чужой. Когда большие напольные часы пробили полночь, Михаил встал.
- Нужно идти спать, уже довольно поздно. Завтра будет новый день…
- Я согласна с тобой, - произнесла Катя. - Идём.
Увидев снова большую кровать, Катя вдруг испугалась. Оставив Михаила одного, она прошла в будуар и надела белую сорочку. Накинув сверху пеньюар, она вновь вернулась в спальню и увидела, что Михаил уже лежит, накрывшись одеялом. Катя осторожно скользнула под одеяло и замерла. Михаил посмотрел на неё, а потом приблизился и поцеловал. Он целовал её шею, плечи, спуская сорочку с плеча. Сначала Катя обнимала его за шею, запускала руку в волосы, но потом вдруг резко отстранилась.
- Не сегодня, - сказала она, - я очень устала.
А потом отвернулась и натянула на себя одеяло. Михаил отвернулся в другую сторону. Так они и заснули.

0

352

Часть 39.
- Помните, никто не должен знать о том, что Михаил Павлович жив, - говорила Катя слугам на следующее утро. Она встала рано, когда Михаил ещё спал. Молча оделась и спустилась в кухню, - он потерял память, и пока не вспомнит большинство фактов прошлого, для всех остаётся погибшим. А потом я сделаю обществу Петербурга небольшой сюрприз. Главное, о том, что барин жив, не должны знать слуги его особняка в Петербурге, они же не смогут удержать эту новость в себе. А вы за молчание получите неплохую выгоду. Я значительно уменьшу вам оброк и барщину, чтобы вы смогли больше работать на своих землях.
Слуги слушали свою барыню и не понимали, зачем ей всё это было нужно? Но они не решались с ней спорить, только лишь молча кивали. В конце концов, кто откажется от дополнительной прибыли?

Когда Михаил проснулся, Кати уже не было. Он ещё раз оглядел то место, где лежала его супруга, и вспомнил события прошедшего дня. Почему она отказала ему в ласке? Ведь они были женаты, а значит… Нет, что-то точно было не так, но Михаил никак не мог понять, что именно. Но он собирался это выяснить. И чем скорее, тем лучше. Только бы всё вспомнить!

Когда Михаил спустился в гостиную, Катя уже сидела на диване и пила чай с пирожными.
- Доброе утро, - сказала она.
- Доброе утро, - ответил ей Михаил и подошёл, чтобы поцеловать жену. Катя неожиданно для самой себя сухо ответила на поцелуй, не затягивая его.
- Как спалось? – решил поинтересоваться Михаил.
- Чудесно, - отозвалась Катя, - мне наконец удалось выспаться, после всего того, что происходило, я почти не спала.
Михаил внимательно посмотрел на Катю. Безусловно, она была прелестна. Но влюбиться в такую девушку он бы не смог, он чувствовал это. Понимал, что ему были интересны другие.
- А каким я был в прошлой жизни? До того, как потерял память? – спросил вдруг Михаил.
Катя на минуту задумалась. Она не знала, говорить ли правду о его склонностях и характере или солгать?
- Мишель, скрывать не стану, несколько лет подряд о тебе ходила дурная слава в Петербурге. Ты кружил головы молодым барышням, они сходили с ума. В общем, тебя опасались все родные молодых девиц, ты был дамским угодником, да ещё каким…
Михаил улыбнулся. Несмотря на то, что это явно была не лучшая сторона его прошлого, она ему нравилась. Быть дамским угодником мог далеко не каждый мужчина, а успех в этом деле имели только единицы… Но это он и так уже знал, видел в своём воспоминании.
- А потом, - продолжала Катя, - как ты сам говорил, увидев меня, что-то изменилось в тебе самом. Тебе больше не интересны были те барышни, способные сделать всё, чтобы добиться твоего внимания. Тебе нравилось меня завоёвывать, потому что я была неприступной, долго не подпускала к себе. Кое-где я вела себя даже высокомерно и холодно. Ты выдержал испытания, и я поняла, что пора было тебя впустить в своё сердце. Тогда мы открылись друг другу, а после ты сделал мне предложение, - рассказывала Катя хорошо знакомую ей историю Саши.
Но для Михаила до сих пор оставалось непонятным, что же именно так привлекло его в Кате. Спросить у неё было бы верхом безразличия, а он не хотел казаться безразличным по отношению к своей супруге. Это могло вызвать в ней сильную обиду.
Его размышления прервал вошедший в комнату слуга.
- Княгиня Воронцова, к вам стряпчий из Петербурга пожаловали.
- Проси, - без замешательства ответила Катя, а потом обратилась к Мише, - я пойду в кабинет, потолкую со стряпчим, отдам ему распоряжения по поводу нашего особняка в Петербурге. Пока к тебе не вернётся память, делами буду заниматься я, - Катя доброжелательно улыбнулась, и Михаил улыбнулся ей в ответ.
- Конечно, иди, - сказал Михаил, - а я, пожалуй, прилягу, - добавил он и тут же направился в спальню.

- Итак, - говорила Катя, сидя на стуле перед письменным столом. Так она чувствовала себя полноправной хозяйкой, - мне необходимо уладить кое-какую вещь…
- Я весь внимание.
- Разговор будет очень серьёзным, поэтому приготовьтесь слушать. Но прежде чем я начну, хочу сказать вам, что о нашем разговоре не должен знать никто. Разумеется, я плачу сполна. Вы узнали меня как княгиню Воронцову. Однако вас ввели в заблуждение. Настоящая княгиня, вдова, живёт сейчас в особняке Воронцовых в Петербурге. И ещё. Михаил Павлович вовсе не погиб, он жив, но потерял память. И принял меня за свою жену. Что ж, я не стала разуверять его в этом. Так вот, мне нужно всеми возможными способами выселить Александру Илларионовну из того дома, - стряпчий хотел было возразить, но Катя не дала ему сделать это, - и не забывайте о деньгах. Я смогу обеспечить вам безбедную жизнь до самой смерти. Вы, как и ваши жена с детьми, ни в чём не будете нуждаться. После благополучного завершения дела сможете уехать куда захотите, а сможете и остаться в Петербурге и купить себе роскошный дом, я же могу позаботиться и о дворянском титуле. Хорошенько подумайте над тем, что я сказала вам… - произнесла Катя.
Стряпчий молчал. Он поднёс руку ко лбу и медленно потёр его. Всё, что просила сделать эта женщина, казалось ему безумным. Однако стряпчий всегда был алчен, мечтал о безмерном богатстве и жизни в роскоши. Да, он проявлял уважение к чете Воронцовых, всегда был их помощником, но почему он должен был получать копейки за свою службу? Почему хоть раз в жизни не мог позволить себе роскоши?
- Хорошо, Катерина Фёдоровна, я согласен, сколько я получу в случае удачи?
- Четыре тысячи рублей, - не задумываясь, ответила Катя.
Глаза стряпчего расширились. Да это же целое состояние! Он мог обеспечить безбедную жизнь не только своим детям, но и внукам.
- Да, да, вы не ослышались, - улыбнулась Катя, - и помните, я всегда держу своё слово…
- Что именно я должен сделать? – спросил стряпчий.
- О, а это уже ваша фантазия. Главное для меня – результат, а путь к достижению цели не имеет значения. Не хотите ли выпить за удачно заключённую сделку?
- С удовольствием, - отозвался стряпчий и налил в бокал красного вина.
Глаза Кати хищно блеснули, она даже не пыталась скрыть довольной улыбки.

0

353

Часть 40.
Каждое утро Саша по обыкновению сидела в кресле перед камином и ждала вестей от Дмитрия Антоновича. В те дни, когда она не занималась расследованием вместе с ним, ей совершенно нечем было заняться. Она могла часами сидеть перед камином, заворожено наблюдая за движением языков пламени, слушая потрескивание поленьев. И эти часы казались ей вечностью. На каминной полке стоял портрет её мужа. Она всеми возможными способами пыталась заставить себя не смотреть постоянно на него, но и убрать тоже не могла. Этот портрет стоял там до прихода её в этот дом, и Саша не осмеливалась что-либо нарушить в нём, пусть даже этим чем-либо был портрет её мужа, который, несмотря на то, что сохранял образ до боли любимого человека, приносил немало страданий. У Саши было плохое предчувствие в этот день, у неё с утра сильно болела голова, она была неспокойна. Как будто что-то плохое должно было случиться в этот день, хотя куда уж хуже?
В комнату неспешным шагом вошёл Илларион Степанович. Он был мрачен и чем-то обеспокоен. Ему явно не хотелось заводить с Сашей этот разговор, но он просто был вынужден это сделать.
- Доброе утро, Сашенька, - начал он.
- Доброе утро, папенька, - безжизненно, не выражая никаких эмоций, кроме грусти, ответила Саша.
- Ангел мой… - начал было Илларион, не в силах подойти к Саше и заглянуть ей в глаза, - я должен поговорить с тобой…
- Прошу вас, присядьте, - Саша головой кивнула в сторону кресла подле камина.
- Сашенька… родная моя, кровиночка моя… - Илларион зажмурил глаза, пытаясь отогнать подступившие к глазам слёзы. Он знал, что эта новость ещё больше расстроит Сашу, которая и так уже не улыбалась со дня гибели своего мужа. Но он не мог молчать, иначе потом будет слишком поздно… - Саша, дело в том, что я… - Илларион набрал в лёгкие побольше воздуха и произнёс на одном дыхании, - проиграл в карты наш особняк в Петербурге…
Саша медленно повернула голову и посмотрела папеньке в глаза.
- Как проиграли? – спросила она, удивлённо глядя на папеньку. Она ещё не до конца поняла, что происходит…
- Вчера, когда я сел играть. И ведь знал же, старый дурак, знал, что не мой день, так нет же… - Илларион снова зажмурился, его сдавливали рыдания, - заложил дом на кон, думал, карта пойдёт, но нет…. Прости меня, Сашенька…
К горлу Саши подступил комок, а слёзы навернулись на глаза. Дом? Это было единственным, что осталось от маменьки, что напоминало о ней, и теперь… теперь и последние воспоминания о ней потеряны, проиграны в карты, по глупой случайности…
- Как вы могли, папенька, зачем играли? У нас же есть деньги, мы жили, ни в чём себе не отказывая…
- Сашенька, это была видимость, которую мы с Аннушкой отчаянно пытались создать для тебя, чтобы ты себе ни в чём не отказывала, не чувствовала лишней в обществе… Я последние деньги отдавал на твои наряды, на украшения, лишь бы ты была счастлива… На самом деле, дом в Петербурге  – единственное, что у нас оставалось, а карты – единственная возможность, чтобы заработать денег… Когда ты приняла предложение князя Воронцова, я был несказанно счастлив…
- Так вы подстроили наш брак? Хотели извлечь выгоду?
- Нет-нет, ни в коем случае… Это Бог послал нам такую благодать, хотя я и не заслужил её… Я никогда не хотел выдать тебя замуж, чтобы извлечь выгоду, хотел, чтобы ты вышла по любви и была счастлива…
Саша сглотнула. Счастлива? Да, когда-то она была искренне счастлива. Радовалась каждому дню, каждому часу, каждому мгновению… А теперь…
- Ведь мы можем ещё всё спасти, можем выкупить дом, заплатив деньгами князя, твоими деньгами, Саша…
Саша молчала. Она смотрела на огонь, по щекам текли слёзы. Как папенька мог так поступить? И почему не сознался во всём раньше? Почему не сказал, что они обедневшие дворяне? Она бы не растрачивала последние деньги на наряды, любыми способами бы помогала папеньке…
- Нет, - вдруг резко сказала она, - как бы не было больно, мы справимся со всем этим… Мы отдадим наш дом, но деньги мужа я тратить не собираюсь… Вы с Аннушкой переедете жить сюда, и, дай Бог, всё наладится, мы заживём, как прежде… - слёзы со стремительной скоростью катились по щекам, кожу быстро защипало от соли, но Саша не обращала на это никакого внимания. Ей было просто всё равно. Будь что будет…
- Сашенька… - произнёс Илларион, он взял руку дочери и приложил к своему лицу, из его глаз полились слёзы, - прости меня, если сможешь… Дай Бог тебе перенести всё то, что свалилось на тебя в последнее время… Ты сильная, ты справишься, обязательно справишься!
Саша закрыла глаза. Она обещала справиться со всем, так и будет… Она обязательно сделает всё возможное, чтобы обрести хотя бы маленькую частичку счастья…
- Не вините себя, папенька, все совершают ошибки… А сейчас, поезжайте, соберите вещи, и я жду вас в этом доме.
Саша вздохнула, а Илларион, отпустив её руку, медленно поднялся и так же медленно зашагал из комнаты.

Через несколько минут приехал Дмитрий. Он сообщил, что ему удалось отыскать владельца оружейной лавки и скоро они смогут поговорить с ним. Надо было действовать очень осторожно, чтобы не спугнуть его. Саша всё время лишь молча кивала, бросала какие-то бессвязные фразы, как будто не слушала Дмитрия.
- Александра Илларионовна, с вами что-то произошло? Я же вижу, вам плохо…
- Мой папенька проиграл в карты дом, последнее напоминание о маменьке… Господи, ну за что? За что ты посылаешь мне такие испытания? – Саша снова заплакала. Дмитрий встал со стула, подошёл к Саше и, присев перед ней, обнял её. Саша продолжала плакать. Но теперь она чувствовала, что не одинока. Дмитрий пытался ей помочь. И она ценила его за это, искренне уважала, возможно, даже любила… Но той любовью, которой сестра любит брата. Той, что полюбила Мишу, она не сможет полюбить больше никого…
- Спасибо вам, Дмитрий Антонович, вы помогаете мне во всём, а я… Я недостойна вашей поддержки, вашей помощи… после того, как поступила с Вами…
- Что вы, Сашенька, забудьте об этом… Всё в прошлом.
В комнату вошёл слуга.
- Александра Илларионовна, вам письмо, от стряпчего, - слуга протянул поднос, с которого Саша взяла письмо. Она медленно раскрыла его, одной рукой вытирая слёзы, которые мешали читать. По мере прочтения письма ей становилось всё хуже и хуже, перед глазами всё плыло, последние строчки трудно было разобрать…
- Что там? – нетерпеливо спросил Дмитрий, видя состояние Саши.
- Стряпчий пишет… что… отец Михаила задолжал большую суму денег… срок погашения долга истёк, деньги не были выплачены, а в залог… в залог был оставлен этот дом, - тихо произнесла Саша, а в следующее мгновение потеряла сознание и обмякла в кресле. В руке она сжимала письмо…

0

354

Часть 41.
Саша открыла глаза. Она лежала на нерасстеленной кровати, в платье. Голова почему-то очень сильно болела. Саша зажмурила глаза, пытаясь отогнать эту боль. Она пыталась вспомнить, что произошло с ней за этот день. Сначала папенька приехал… Дом в Петербурге… Из глаз Саши полились слёзы. Как такое могло произойти? Потом приехал Дмитрий Антонович, пытался успокоить, и Саша почувствовала себя по-настоящему защищённой. Может быть, с того времени, как узнала о смерти Миши… Миша… Долг… Этот дом… Саша обхватила голову руками. Нет, этого не может быть, это сон, просто ужасный сон. Она тихо вскрикнула, казалось, никто не должен был слышать этого крика, однако в комнату вошёл Дмитрий Антонович. Он был очень взволнован.
- Сашенька, с вами что-то случилось? – спросил он.
- Нет, что вы, Дмитрий Антонович, со мной всё в порядке, если не считать того… - Саша не могла говорить, она расплакалась.
- Александра Илларионовна, вы упали в обморок, я немедленно вызвал доктора, он сейчас здесь… И ещё… я понимаю, вам сейчас тяжело, но… - он на секунду отвернулся от Саши и позвал доктора, - Платон Тимофеевич, Александра Илларионовна пришла в себя.
В комнату вошёл доктор. Только теперь Саша заметила, что на тумбочке стоят пузырьки с лекарствами.
- Александра Илларионовна, моё почтение, - поздоровался он и подошёл к кровати, - Дмитрий Антонович, вы не оставите нас на несколько минут? – доктор посмотрел на Дмитрия.
- Да, разумеется, - граф вышел из комнаты.
- Александра Илларионовна, я хочу сказать…
- Не томите, со мной что-то серьёзное? – Александра напряглась, она боялась, что не вынесет ещё одного потрясения.
- Нет, - доктор улыбнулся, - у меня для вас радостная весть. Вы скоро станете матерью…
- Это что же… Я беременна? – глаза Саши расширились.
- Да, - доктор снова улыбнулся, - я не сомневаюсь, вы станете прекрасной матерью своему ребёнку…
Но Саша не слышала его последних слов. У неё будет ребёнок… Мишин ребёнок… Она улыбнулась. Первый раз за несколько недель. Она почти забыла, что значит – улыбаться. И вот теперь, она вновь обрела ту частичку счастья, о которой так давно мечтала. Эта частичка теперь живёт в ней, является частью её самой. А ещё, она всегда будет напоминать о самом любимом, самом дорогом человеке на земле.
-Господи, спасибо тебе, спасибо за этот подарок, - Саша поднесла руки к лицу и заплакала. Она плакала от счастья. О большем подарке судьбы она и мечтать не могла…
- А Дмитрий Антонович знает? – спросила она спустя некоторое время.
- Да, когда я осмотрел вас, он был первым, кто узнал эту новость… Простите, Александра Илларионовна, что первой узнали не вы, но граф так за вас волновался, что я просто не смог молчать.
- Всё в порядке, - ответила Саша и снова счастливо улыбнулась.
Ребёнок… У неё будет ребёнок… Мальчик… Мишенька… Она была уверена в этом.
В комнату снова вошёл Дмитрий. Он увидел счастливую улыбку на лице Александры.
- Я рад за вас, Александра Илларионовна, - произнёс он, - и теперь я просто не могу не предложить вам руку помощи. Более того, я настаиваю, чтобы вы переехали ко мне в особняк.
- Дмитрий Антонович, спасибо вам, но… ваша маменька…
- О, уверяю вас, она всё поймёт. К тому же, ей не будет так скучно, ведь теперь она будет находиться в компании.
Александра обежала глазами комнату. Этот дом ей будет тяжелее покидать, чем свой собственный. Время уже вылечило её боль от утраты маменьки, но рана на сердце от смерти мужа всё ещё была свежей. И вот теперь она отказывается от любого, хоть малейшего, воспоминания о нём. Жить в этом доме ей было трудно, но вдали от него – ещё труднее…
- Я благодарна вам, за всё, что вы сделали для меня и моей семьи. Я никогда вам этого не забуду… - прошептала Александра и закрыла глаза. Усталость разом накатила на неё, а через несколько минут она заснула. И первый раз за долгое время ей снился чудесный сон. Ей снилось, что она стоит около колыбели, убаюкивая сына. А рядом, на кресле, сидит счастливый Михаил и смотрит на свою прекрасную жену…

На следующий день немногие вещи Александры, Иллариона и Анны были перевезены в особняк Игнатьевых в Петербурге. А позже туда въехали и сами гости. Саша рассказала папеньке и Аннушке о своей беременности, и, несмотря на всё то несчастье, что свалилось на них, они искренне улыбались и радовались за Сашеньку.  А она… Ей было всё так же тяжело, но теперь у неё появилась цель, которую она обязательно достигнет. Это счастье её ребёнка. И ради этого она сделает всё возможное.

А Катерина Фёдоровна утром следующего дня получила письмо от стряпчего с известием о том, что особняк свободен. Катя, не раздумывая, сообщила об этом Михаилу, и вместе они готовились к переезду в Петербург.

Отредактировано Кассандра (2018-10-20 13:11:47)

0

355

Часть 42.
Прошло несколько дней с тех пор, как Катя и Михаил переехали жить в особняк в Петербурге. Катя всё продумала заранее. Теперь никто не должен был знать, что она живёт здесь. Слуги были подкуплены, да притом так хорошо, что у них даже не возникло вопросов, они ни разу не сказали слова против. Как только Миша переступил порог дома, на него тут же нахлынули воспоминания. Как известно, стены помогают. Он вспомнил некоторые моменты своей юности, самого весёлого времени своей жизни. Он вспоминал, как устраивал пирушки со своими друзьями-офицерами. Как правило, такие посиделки заканчивались игрой в карты и пьяными разговорами и обсуждениями «побед». К слову, Михаил вспомнил некоторые из них. Он вспомнил княжну Малинину, Долгорукую, графиню Растопчину… Но это было всё не то. Безусловно, эти воспоминания превращались в довольную улыбку на лице. Но он хотел вспомнить другое. Вспомнить свою свадьбу, ночь, проведённую с женой. Он был весьма раздосадован, когда не вспомнил ничего, связанного с этим. Катя показала их комнату, но ни одно малейшее воспоминание не проснулось в нём. Он надеялся на то, что всё-таки ему удастся вспомнить своё прошлое и поскорее начать жить как прежде.

Саша несколько дней жила в особняке Дмитрия Антоновича. Она пыталась привыкнуть к этому дому, но не могла. Всё здесь казалось ей чужим, непохожим ни на дом маменьки, ни на дом Миши. Миша… Она ни на секунду не переставала думать о нём, воспоминания об их, хоть недолгой, но счастливой жизни, больно ранили сердце. Но теперь, когда она носит под сердцем его ребёнка, который, она не сомневалась, будет копией отца, постарается сделать всё, чтобы не показать ему боли и грусти, чтобы сделать его счастливым, самым счастливым на всём белом свете. Сегодня был первый день, когда Саша сменила траур на обычную одежду. Этим знаком она хотела показать, что начинает новую жизнь, жизнь, в которой всю себя посвятит своему сыну… Маленькому Мишеньке…
Саша сидела в гостиной, когда в комнату вошёл Дмитрий. Он был очень взволнован.
- Александра Илларионовна, кажется, мне удалось узнать, кто поджёг конюшню…
Саша облокотила руку о спинку кресла и развернулась, чтобы как можно лучше видеть Дмитрия.
- Сегодня я постараюсь навестить этих людей. Мне сказали, они частые гости одного трактира, быть может, мне удастся их застать.
- Дмитрий Антонович, я пойду с вами.
- Нет, Саша, вам нужно беречь себя…
- Не останавливайте меня. Если так будет нужно, то я пойду и одна, вы не сможете мне помешать. Я должна сама заглянуть в лицо тем мерзавцам, что осмелились убить моего супруга.
- А как же ваш ребёнок?
- С ним ничего не случится, - Саша настаивала на своём и даже не собиралась сдавать позиции.
- Хорошо, - наконец сдался Дмитрий, - сегодня вечером я намерен идти туда.
- Спасибо, - Саша довольно улыбнулась. С недавнего времени она стала улыбаться довольно часто, и окружающим это очень нравилось. Вот и сейчас Дмитрий не мог сдержать ответной улыбки.

Вечером Саша и Дмитрий вышли на улицу. Погода стояла чудесная, несмотря на довольно поздний час, птицы продолжали щебетать, а благоухание летних цветов заполняло всё в округе. Путь их лежал мимо особняка Воронцовых. Проходя мимо него, у Саши защемило в сердце. Почему-то именно сейчас оно казалось не пустым. Именно сейчас она почувствовала учащённое сердцебиение, как в присутствии любимого человека. Её это очень напугало, она постаралась не обращать на это внимание, но ахнула, когда увидела, что в окне на втором этаже, как раз там, где находился кабинет, горели свечи. Очевидно, новый хозяин дома уже обжил его и теперь чувствует себя там полноправным хозяином. Но вот к окну подошёл человек, и Саше на мгновение показалось, что на неё смотрит её погибший муж.
- Дмитрий Антонович, - тихо сказала она, - мне показалось, там, в окне, взгляните…
Но когда Дмитрий посмотрел в сторону дома, человек уже отошёл от окна.
- Но там никого нет, - Дмитрий забеспокоился, - Александра Илларионовна, кого вы видели?
- Мне показалось, что на меня смотрел Миша…
- Мне очень жаль, но его уже не вернуть, вам, должно быть, он просто привиделся.
Саша вздохнула. Да, должно быть, просто видение. Но почему тогда сердце вновь трепещет от любви?

Михаил сидел за письменным столом и читал какую-то книгу. Она была неинтересной, он просто хотел убить время. Катя не выпускала его на улицу, говорила, что сделает всем сюрприз, сказав, что он жив, но только тогда, когда он вспомнит всё. Миша не стал сопротивляться, он просто соглашался с женой. Почему-то ему совсем не хотелось с ней спорить, почему-то он не мог долго находиться в её обществе, а сердце тем временем трепетало от любви… Сейчас он не мог сосредоточиться на книге, потому что чувствовал присутствие рядом близкого человека. Какая-то неведомая сила направила его к окну. Он увидел, как по улице идёт девушка, а с ней рядом офицер. Их лиц не было видно. Вот две фигуры на мгновение остановились. Сердце князя бешено забилось в груди, ему показалось, что он увидел знакомых ему людей, но не мог вспомнить, кто они. Чтобы не терзать себя лишними сомнениями, Михаил поспешил отойти от окна. Почему же эти двое людей заставили его сердце трепетать? Почему он почувствовал, что как-то связан с ними? И почему, взглянув на силуэт девушки, он почувствовал в своём сердце… любовь? Настоящую любовь...

0

356

Часть 43.
Саша неуверенной походкой шла рядом с Дмитрием. Сегодня им не удалось застать тех людей в трактире. Они разминулись. Саше и Мите надо было прийти хотя бы на пять минут раньше. Но они обязательно найдут тех людей. Не сегодня, так завтра. Сашино сердце продолжало учащённо биться. Тот человек, что стоял в окне, до сих пор не лез из головы. Саша была почти уверена, что на неё смотрел Михаил. Этот взгляд она бы различила в толпе среди сотни других. Но разум твердил ей обратное. Он говорил, что Миша погиб, что сейчас похоронен на семейном кладбище Воронцовых. А ведь она даже не могла навестить его могилу. Теперь она полностью принадлежит новому хозяину. Тому, что смотрел на неё из окна…

Утром следующего дня Катя решила навестить во дворце свою давнюю знакомую, которая теперь служила фрейлиной Её Высочества. Им надо было многое обсудить, ведь Наталья Андреевна Оболенская была единственным человеком, которому Катя могла поведать все свои тайны. Она хотела рассказать о Мише. Катя была уверена, что Натали поймёт её, всегда понимала. Ведь они были так похожи, хотя при этом очень сильно отличались друг от друга. Катя ведь не знала, что все её беды и проблемы не были случайностью. Всё это время ей ловко и умело манипулировал человек, которому она безоговорочно доверяла. Жаль, что княжна даже не подозревала об этом… Что же касается Натальи, то она плела хитрые интриги за спиной у цесаревны. Эта барышня действительно была двуличной лживой особой, которая не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Она была любовницей императора, и впоследствии сама распускала об этом слухи. Но никто не мог отлучить её от двора, поскольку она была довольно знатного рода, и её батюшка всегда был близок к императору. Катя направлялась в покои Натали, когда по дороге заметила знакомый силуэт. Дмитрий Антонович куда-то спешил и был настолько увлечён бумагами, что не замечал никого вокруг. Кате вдруг сильно захотелось обратить его внимание на себя. Она воспользовалась ситуацией и, подходя к графу, задела его плечом, отчего тот выронил папку с документами из рук. Катя тут же опустилась и вместе с ним начала собирать бумаги.
- Простите меня, я такая неловкая… - начала она.
Дмитрий поднял голову, потому что услышал знакомый голос.
- Вы? – только и спросил он.
- А вы ожидали увидеть кого-то другого? – поинтересовалась Катя, чувствуя, что её щёки заливает румянец под пристальным взглядом Дмитрия.
- Нет, право, признаться, я вообще никого не ожидал видеть, - протянул граф, - тем более вас, - добавил он, но получилось чересчур резко.
Катя опустила глаза. Все бумаги были подняты, и она вновь поднялась на ноги.
- Позвольте узнать, чем же я заслужила такую немилость с вашей стороны?
- А почему я должен восхищаться вами? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.
Катя не нашлась, что ответить. Ну конечно, он ведь заодно с Александрой Илларионовной, он ведь души в ней не чает.
- Как поживает Александра Илларионовна? – спросила Катя, пытаясь поддержать разговор, однако прекрасно знала, каким будет ответ…
- Вы знаете, княжна, Александра лишилась крыши над головой. Оба её дома перешли за долги другим хозяевам, и теперь она живёт в моём особняке. А теперь прошу меня простить, но я спешу с докладом к императору.
Катя протянула руку для поцелуя, однако Дмитрий как будто не заметил этого и поспешил дальше по коридору. Его слова и жесты больно задели Катю. Да, она была виновата во всех бедах Александры Илларионовны, но ведь граф не знал об этом! Опустив голову, она прошла к покоям Наталии, где служанка попросила подождать, потому что княжны не было на месте, она была на прогулке с Великой Княгиней Марией Романовой. Катя села на кресло перед чайным столиком. С этого места хорошо просматривалась вся комната. Она была выполнена в классическом стиле, преобладал белый цвет. В этой комнате на общем фоне ярко выделялось пятно огня в камине, оно привлекало внимание, и Катя засмотрелась на него. Она вспомнила, как, находясь в поместье, всё время читала любовные романы. Она находила их очень интересными и захватывающими. Романтическая любовь, которая способна изменять судьбы людей, балы, дуэли, всё это привлекало внимание юной особы, которой так необходимы были эти чувства. Вспоминая сюжеты многочисленных романов, которые она прочитала, Катя вдруг начала осознавать, что те чувства, что она испытывала к Михаилу, не были любовью. Привязанность, страсть, как угодно, но только не любовь. Она вдруг поняла, что любовь – это совсем другое. Любовь – это когда хочется не расставаться с человеком ни на минуту, находясь в его обществе, чувствовать себя немного скованно и смущённо, но одновременно легко и свободно. Любовь занимает все мысли и чувства. И вообще любовь нельзя описать словами. Для каждого человека она своя. И сейчас Катя нашла её. Она устало закрыла глаза, и первый раз за долгое время из глаз её потекли слёзы. Она вдруг поняла, что любит, но не Михаила… Дмитрия… Для этого человека понятия честь и достоинство стояли на первом месте, он мог сделать всё ради своих друзей, он притягивал к себе своим обаянием, как внешним, так и внутренним. Но это было не самое главное. Главное – то, что Катя не должна была его любить, а запретная любовь всегда становится ещё сильнее и прочнее укрепляется в сердце. Катя вдруг резко встала с кресла и направилась к выходу, на ходу бросив служанке что-то невнятное.

Переступив порог дома Михаила, Катя сразу же направилась в гостиную. Она хотела сейчас побыть одна наедине со своими мыслями. Она беззвучно опустилась в кресло, но почти сразу же услышала голос Миши.
- Катенька, ты пришла? – спросил он. Михаил целый день пытался создать видимость спокойствия, как будто ничего не произошло. Но события прошлого дня до сих пор не выходили у него из головы.
- Да, Мишель, оставь меня, мне нужно побыть одной, - Катя положила руку на лоб и тяжело вздохнула.
- Что-то стряслось?
- Нет, - резко ответила она, - просто… Я совершила самую большую ошибку, которую только способна была совершить… Извини, мне нужно отдохнуть.
Катя направилась в спальню для гостей.

0

357

Часть 44.
Весь день Саша не выходила на улицу, сославшись на плохое самочувствие. События прошедшего дня не лезли из головы, как, впрочем, и очертания того человека в окне. Поэтому, когда в комнату неспешными шагами вошёл Дмитрий, Саша искренне ему обрадовалась, насколько способна вообще была радоваться в сложившейся ситуации.
- Как ваше самочувствие? – вместо приветствия спросил Дмитрий.
- Спасибо, всё благополучно, - ответила Александра, - вам удалось что-нибудь выяснить? – желание поскорее раскрыть то дело и выяснить, кто же убил её мужа, было сильнее всех остальных.
- Нет, но я подумал, что сегодня мы сможем опять навестить тех двух людей, если вы, конечно, не будете против.
- Что вы, Дмитрий Антонович, конечно, я только за. Вы же знаете моё желание поскорее разобраться со всем этим.
- В таком случае, не будем терять времени, отправимся сию же минуту.
Александра встала с кресла, но почувствовала лёгкое головокружение и слегка покачнулась. Её поддержал Дмитрий, и тут же предложил остаться дома, но она отказала. Граф не стал сопротивляться, и, поддерживая Сашу под руку, продвинулся к выходу.

Их путь снова лежал через особняк Воронцовых. И снова Саша почувствовала учащённое сердцебиение, однако сделала над собой большое усилие и не стала смотреть в сторону особняка.
Толкнув дверь трактира, Дмитрий пропустил Александру вперёд. Они вместе подошли к хозяину и расспросили о двух людях. Тот указал на стол в углу, где сидели Пётр и Григорий и что-то бурно обсуждали, размахивая руками. Даже издалека было видно, что они изрядно выпили.
Саша почувствовала лёгкую тошноту, однако вместе с Дмитрием решительно двинулась к столу.
- Позвольте, господа, - произнёс граф, садясь за лавку. Саша села рядом с ним.
- С кем имеем честь? – заплетающимся языком проговорил Пётр.
- Граф Игнатьев, - представился Дмитрий, - а это, - он указал на Сашу, - княгиня Воронцова. Нам, безусловно, будет очень интересно узнать, зачем вам понадобилось поджигать конюшню в её особняке, - с этими словами Дмитрий достал пачку денег и бросил её на стол.
Алкоголь и деньги развязали язык Петру, и он без особого замешательства начал свой рассказ.
- Нам приказали, - неуверенно начал он.
- Кто? – требовательно спросил Дмитрий.
- Граф, подождите, я всё расскажу. Княжна Урусова дала задание. Катерина Фёдоровна. Дождаться, пока супруги Воронцовы пойдут в конюшню, затем выманить князя и поджечь княгиню.
Глаза Саши расширились от ужаса. Так это Катя всё подстроила! Ну конечно, она хотела смерти Саши, чтобы расчистить себе дорогу к Михаилу, но из-за глупой ошибки сама отчасти оказалась жертвой. Саша с ненавистью смотрела на этих людей.
- Она была очень разгневана на нас, когда мы допустили ошибку, поэтому вместо обещанных богатств заплатила нам жалкие гроши, куда меньше, чем вы сейчас нам дали, - Пётр схватил деньги, лежавшие на столе, и быстро спрятал их под пиджак.     
- Поговаривают, что Катерина не сама до всего этого додумалась, - вставил своё замечание Григорий. – Вроде как родственник у неё какой-то странный, Воронцовых на дух просто не переносил! Дедом он ей вроде бы приходится… Вот и убедил её в том, что нужно любыми путями добиваться поставленной цели… 
Дмитрий был разгневан не меньше, чем Саша, но не терял самообладания. Он поддержал её, когда та снова оказалась на грани обморока, и решил вывести из этого ужасного заведения. Но что, если Григорий сказал правду? Вдруг Катей и правда умело манипулировали?

Вернувшись в дом, Дмитрий усадил Сашу в кресло и велел подать чаю с успокаивающими травами.
- Не могу поверить, - говорила она, по щекам текли слёзы, - я не могу поверить в то, что княжна Урусова столь коварна. Она – причина всех моих несчастий… нет…
- К сожалению, это так, Александра Илларионовна, и я так же, как и вы, отказываюсь поверить в это.
Саша вздохнула. Но почему? Почему всё произошло именно так? Теперь понятно, почему от княжны давно нет вестей…
- Странно прежде всего то, что вчера во дворце я видел княжну. Она показалась мне на редкость спокойной… - после нескольких минут молчания вновь заговорил Дмитрий. Он, как и Саша, отказывался верить в происходящее. Как могла такая девушка быть столь холодной и расчётливой? Как могла допустить в свою голову мысль об убийстве? Возможно, Кате действительно требуется помощь, если дед действительно внушает ей такие страшные истины? Вроде бы Дмитрий слышал что-то о так называемом гипнозе. Что, если Катя стала его невольной жертвой?
Слёзы из Сашиных глаз полились с удвоенной силой. Она с трудом нашла в себе силы, чтобы хоть как-то успокоиться.
- Александра Илларионовна, - вдруг сказал Дмитрий. В эту минуту ему стало так жаль эту девочку, которая потеряла всякую надежду на счастье, лишилась мужа, состояния, крыши над головой.
Саша подняла голову и заплаканными глазами посмотрела на Дмитрия. На его лице читалась такая жалость, грусть и нежность, что невольно Саша опустила глаза, чтобы не видеть всего этого.
- Я понимаю, вам сейчас очень тяжело, вы переживаете большое горе, но я не могу поступить иначе. Саша, я мог бы дать вашему ребёнку свою фамилию, признать его своим, вы понимаете?
- О чём вы говорите? – по-прежнему глядя в пол, спросила Саша.
- Я говорю о том, что мы могли бы заключить с вами брак, чтобы обеспечить вашему ребёнку будущее.
Осознав эти слова, Саша заплакала ещё горче. Дмитрий Антонович сейчас поставил под удар своё будущее, своё счастливое будущее ради неё. Ради той, что пережила столько горя. Ради той, что никогда не способна была полюбить его. Ради той, что никогда не забудет своего мужа. Саша знала, что Дмитрий понимал это. Она была благодарна ему за всё, за всё, что он сделал для неё, и сейчас, при мысли о том, что ещё он готов был сделать, у Саши всё перевернулось внутри. Связать свою жизнь с такой женщиной, как она – это поистине великий подвиг.
- Александра, простите, если обидел вас… - Дмитрий пытался успокоить Сашу, но всё было напрасно. Она продолжала плакать.
- Дмитрий Антонович, вы не понимаете… - сквозь слёзы и рыдания говорила она.
- Поверьте мне, я всё понимаю. Просто ответьте мне, вы согласны стать моей женой?
Саша опустила голову на руки. Дмитрий не смел её торопить. Он понимал, что в данный момент Саша принимает решение, от которого потом будет зависеть её судьба. Через несколько минут она подняла голову и, наскоро вытерев слёзы, только и смогла прошептать:
- Да…

0

358

Часть 45.
Через несколько недель Саша стояла перед зеркалом в своей комнате. Она примеряла фату, которую только что привезла портниха. Саша решила не заказывать новое платье, ведь церемония венчания должна была пройти очень скромно, никто даже не знал о ней. Это было обоюдное решение Саши и Дмитрия, и никто не стал оспаривать его. На то было несколько причин, и, пожалуй, самой веской стало то, что Саша не хотела пышной церемонии из-за нахлынувших воспоминаний. Она боялась их, боялась вновь почувствовать ту печаль, то горе и несчастье. И вот теперь она решила заказать только лишь фату для уже имеющегося у неё бежевого платья. Оно всем подходило для церемонии, поэтому Саша остановила свой выбор на нём, она не хотела вновь проходить через примерку платья для венчания, это лишь ухудшило её и без того неважное самочувствие. Саша накинула прозрачную фату на глаза, но через несколько секунд поспешила снять её. Отбросив фату на кровать, Саша опустилась рядом. Слёзы вновь полились из глаз. Ей было жалко. Нет, не себя. Дмитрия. Она искренне жалела его, ведь знала, что никогда не сможет полюбить его. Возможно, то, что она испытывала, отчасти и было любовью, но только той, что способна испытывать сестра к брату. А он жертвует всем ради неё. Она желала ему только счастья и любви, но понимала, что не сможет дать ему этого. Она могла только надеяться, что со временем её чувства к Михаилу хоть чуть угаснут, и тогда она сможет по-другому посмотреть на Дмитрия. Своего будущего мужа. Почему-то сейчас Саша вспомнила свой первый бал, который устраивала семья Дмитрия. Она вспомнила, как боялась впустить кого-то в своё сердце, боялась полюбить, боялась стать отвергнутой. А потом, когда она испытала настоящую любовь, поняла, что это чувство – самое великое из всех. Она больше не боялась его, напротив, распахнула для него своё сердце, считала минуты до появления любимого человека. Казалось, любовь обманула её, отняла самое дорогое, что было на свете. Но теперь Саша не закрыла своё сердце, как раньше. Казалось, тот огонь Михаила навсегда растопил тот лёд в Сашином сердце. Она ещё шире распахнула его, стараясь впустить новую любовь. Но этого не происходило… Она теперь стала совсем другой, не той Сашей, что, гордо вскинув голову, неприступно стояла в тени бального зала, не той, что, обронив платок на мостовой, не осознавала, для чего сделала это, не той Сашей, которая, выронив корзинку с пирожными, в первый раз почувствовала на губах поцелуй любви. Нет, она теперь совсем другая. Она скорее похожа на женщину, которую изрядно потрепала жизнь, которая разочаровалась во всякой возможности счастья, которой ничего не остаётся, кроме как плыть по течению судьбы.
Когда в дверь постучали, Саша продолжала смотреть в одну точку. Она даже не замечала, что по щекам её текут теплые струйки слёз. Она твёрдо, но негромко, сказала:
- Войдите.
В то же мгновение в дверном проёме показался Дмитрий. Он с участием взглянул на Сашу.
- Ты плачешь? – обеспокоено спросил он.
- Прости, я не хотела, - Саша быстро вытерла слёзы и, чтобы как можно дольше не смотреть на Дмитрия, взяла в руки фату и начала теребить её.
- Ты боишься…
- Нет, я просто… немного волнуюсь, ведь свадьба уже завтра, - Саша попыталась изобразить некое подобие улыбки, но уголки губ лишь слабо дёрнулись, - со мной всё в порядке, Митенька, не стоит беспокоиться.
- Я бы хотел спросить… после венчания… ты останешься в этой спальне?
- Мне нужно время, - Саша на мгновение подняла глаза, но вновь их опустила, - я не могу вот так сразу… Должно пройти время…
- Да, конечно, я понимаю… Не стоило спрашивать об этом…
- Нет, что ты, не вини себя… - Саша вновь посмотрела на Дмитрия, потом встала с кровати и взяла его за руку, - ты очень хороший, - она заглянула ему в глаза, а потом свободной рукой погладила его по щеке.
Ничего не ответив, Дмитрий лишь улыбнулся ей, а потом поднёс её руку к губам и медленно прикоснулся, по-прежнему глядя в глаза.
В ответ Саша дотронулась губами до его щеки, а он, обхватив её за талию, мягко притянул к себе и поцеловал в губы. Он чувствовал, что слёзы по её щекам катятся с новой силой, он чувствовал их солёный привкус на губах, но не обращал на это внимания. Сейчас он целует любимую женщину, а остальное неважно.
Саша не могла вот так просто отстраниться от Дмитрия. Она понимала, что сейчас обманывает его, но, отстранившись, сделает ему очень больно. Ей не хотелось этого. Впервые она встретила человека, которому не важно её прошлое, не важна её репутация, важна лишь только она сама. От этого слёзы вновь покатились по щекам. При этом поцелуе она не чувствовала того, что чувствовала при поцелуе с Мишей. Не было той искры, что проскальзывала между ними, не было того жара, той страсти.
Дмитрий первым окончил поцелуй. Он посмотрел на Сашу, и она тут же опустила глаза.
- Не стоит торопиться, - тихо сказал он.
- Ты прав, не стоит, - эхом отозвалась Саша, не поднимая глаз.
Не произнося больше ни слова, Дмитрий развернулся и вышел из комнаты. Как только дверь за ним захлопнулась, Саша упала лицом на кровать и горько заплакала.
Дмитрий же никак не мог понять, почему его мысли вновь невольно обращаются к княжне Екатерине Урусовой. Ведь он же должен её ненавидеть, разве нет? Именно эта девушка стала причиной страданий Александры! Однако в глубине души граф понимал, что, возможно, совершает большую и серьёзную ошибку, не решившись узнать всю правду о том, что на самом деле произошло с Катей. Вдруг эта свадьба станет самой большой ошибкой в его жизни? Однако отступать было уже слишком поздно.

Отредактировано Кассандра (2018-10-24 02:50:20)

0

359

Часть 46.
Всё следующее утро Саша провела у себя в комнате. Она надела платье, в котором собиралась ехать в церковь, убрала волосы в пучок. Она рассчитывала потратить на приготовления намного больше времени, но управилась всего за полчаса, поэтому ещё долго сидела в кресле, глядя на мерное покачивание деревьев за окном. Она была спокойна, но в то же самое время не чувствовала ничего. Как будто все чувства просто заморозили. Когда подошло время, Саша спустилась вниз, где её ждал Дмитрий. Он был одет не в парадную форму, а в повседневную, поскольку венчание было тайным и никто, кроме самых ближайших родственников, ну и слуг дома, не знал об этом.
- Ты готова? – спросил Дмитрий.
- Да, - Саша слабо улыбнулась и, подойдя к Дмитрию, взяла его под руку, - пойдём.
Они вышли на улицу и сели в карету, которая должна была доставить их в церковь.
Когда карета подъехала, Дмитрий вышел первым, чтобы подать руку Саше. Этот момент показался ей до боли знакомым. Закрыв глаза, она вспомнила, как вот так же, подав руку, Михаил помогал ей выбраться из кареты в день их венчания. Воспоминания из прошлого преследовали её на всём пути к алтарю, она всё время вспоминала, как несколько месяцев назад также шла к алтарю, но только тогда она была безмерно счастлива. Дмитрий тоже не выглядел счастливым, ведь мысли о Кате по-прежнему не давали ему покоя. Но было уже слишком поздно что-то менять. Эта свадьба обязательно должна состояться… 

В то утро Катя решила идти к Дмитрию и во всём признаться ему и Александре. Она больше не могла лгать ни Михаилу, ни окружающим, ни себе. Она не могла находиться под одной крышей с человеком, которого не любит. Несмотря на то, что она давно переехала в спальню для гостей, продолжала чувствовать себя неловко. Теперь она твёрдо знала, что любит именно графа Игнатьева. Он снился ей по ночам, она всё время думала о нём, невольно представляя свою с ним свадьбу.
- Катя, ты уходишь? – спросил Миша, сидя в гостиной. Катя только что спустилась с лестницы. На голове её был летний капор.
- Да, - сухо и без чувства ответила она.
Догадки Михаила о том, что Катя не является ему женой, находили всё большее подтверждение. Иначе как объяснить то, что она переехала в спальню для гостей, практически не уделяет ему внимания, а все разговоры ведёт достаточно сухо и сдержанно?
Катя стремительно прошла сквозь гостиную и вскоре закрыла за собой дверь. Выйдя на улицу, она села в карету, которая должна была доставить её в дом к Игнатьевым.
- Скажи, барин дома? – спросила она слугу, переступая порог особняка графа.
- Нет их, уехали.
- А матушка его дома?
- Не извольте гневаться, их тоже дома нет.
- А куда они все запропастились? – не выдержав, спросила Катя, боясь услышать ответ.
- Говорить не велено, барыня.
Катя, не задумываясь, достала ассигнацию из сумочки и протянула слуге.
- Эх, так и быть, скажу вам. Свадьба сегодня у Дмитрия Антоновича, вот и уехали-с в церковь.
- Свадьба? - глаза Кати расширились от удивления и ужаса, - где? С кем?
- Так женятся они на вдове Воронцовой, бывшей Забелиной. Тут церковь неподалёку.
Катя быстро сбежала по ступенькам, чуть не споткнувшись по дороге, почти запрыгнула в карету, и быстро сказала направление.
- Да поживее! – крикнула она.
Через несколько минут Катя уже выходила из кареты и направлялась в церковь. Нарушив все правила, которые только существовали, она ворвалась внутрь. К счастью для неё, вовремя, потому что Александра и Дмитрий только что стали перед алтарём.
- Нет, - громко сказала Катя, чуть надрывисто и нервно, - вы не можете…
Она заставила обернуться Анну, Иллариона и Софью Александровну, а после Дмитрия и Сашу.
- Что вы себе позволяете? – спросила графиня Игнатьева.
- Простите меня, но я должна сказать, что свадьба не должна состоятся.
- Позвольте узнать, почему? – спросил Дмитрий, которого появление Кати почему-то не удивило, скорее обрадовало. Каким же он был идиотом, когда пошёл на поводу у собственных чувств! Ведь, кажется, его помощь нужна сейчас отнюдь не Александре! Сама Саша стояла как громом поражённая и не могла вымолвить ни слова.
- На это есть две причины. Первая – я люблю вас, Дмитрий Антонович, - Катя набрала побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхании произнесла, - вторая – ваш муж жив, Александра Илларионовна…

0

360

Часть 47.
Саша почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она теряла равновесие. Но Дмитрий подхватил её, и теперь она, опираясь на его руку, смотрела на Катю.
- Миша жив? – несмело произнесла она, как будто боялась спугнуть эту новость, боялась, что всё растворится и окажется просто сном.
- Да, - сказала Катя, - он жив.
- Но… но где он?
- Он в своём доме, здесь, в Петербурге.
Саша глубоко вдохнула, она словно ловила воздух ртом, его отчаянно не хватало. Выходит, она не ошиблась, её сердце не лгало ей. Миша действительно всё время был рядом, поэтому и сердце не было пустым, ему было всё так же тепло.
- Но позвольте узнать, откуда вы это знаете? – Дмитрий, всё так же поддерживая Сашу, всё же не терял самообладания. Впрочем, каким бы ни был ответ, он всё равно попытается помочь Кате. Видимо, дед и правда хорошенько помог ей осуществить свой коварный план мести семье князя Воронцова… 
- Это долгая история…
- Мы готовы слушать, - ответил граф.
- Хорошо, - спокойно сказала Катя, - Мишель чудом спасся из горящей конюшни, но он совершенно не помнил, как это сделал. Он потерял память. Первое время не помнил даже, кто он и как его зовут. Однажды утром я услышала от своей служанки, что какой-то мужчина пострадал после пожара, он весь в ожогах и ничего не помнит. Я поняла, что это мой шанс, я ведь думала, что люблю его. Тогда я пошла в тот дом и выдала себя за княгиню Воронцову, его жену. Он, конечно, принял всё за чистую монету. Мы отправились в Отрадное, его родовое поместье, а после…
- Но как вы заполучили этот дом? – спросила вдруг Саша, - он ведь ушёл за долги, хотя… постойте, неужели вы это всё подстроили? – Саша закрыла рот руками. Глаза её были полны ужаса, ненависти и отвращения к этой девушке.
Катя лишь вздохнула.
- Мне жаль, что так вышло, я не понимала, что творила, я думала, что буду счастлива с князем, что люблю его, но это всё оказалось не так… Я сожалею о случившемся…
- И вы считаете, что ваших сожалений достаточно? – Дмитрий, конечно, разозлился не на шутку. Его буквально на части разрывало. С одной стороны, Катя сплела такую умелую сеть интриг, а сейчас спокойно смотрит в глаза Саше, той, чью жизнь разрушила несколько месяцев назад. С другой стороны, Дмитрий понимал, что такие изощрённые интриги определённо не могли сами собой залететь в её прелестную головку…   
- Я искренне надеюсь на ваше прощение, - произнесла Катя, - разумеется, вам нужно некоторое время, я подожду в стороне.
С этими словами Катя развернулась и направилась к выходу из церкви.
- Катя, стойте! – Дмитрий окликнул её. – Я знаю, что вы – тоже жертва. Но об этом мы поговорим с вами потом. А сейчас извините, мне нужно прийти в себя!

- Митя, прости меня, но… - говорила Саша Дмитрию в следующую минуту. По щекам её текли слёзы. Она не могла с уверенностью сказать, отчего плакала. Может, от счастья, а может, от вины перед Митей, перед его чувствами, а может, от обиды и ненависти к Кате.
- Я всё понимаю, Саша, - ответил Дмитрий. Его губы едва дёрнулись, изображая слабую улыбку, - иди к нему. Но прежде... я хочу сказать, что пока рано осуждать безоговорочно Катю. Возможно, она сама пострадала из-за интриг собственного деда, ненавидящего князя Воронцова… А теперь иди к нему! Я тебя больше не задерживаю!
Саша не знала, что и ответить, она смогла только произнести:
- Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал, я никогда этого не забуду. И пожалуйста, помни о том, что я сказала тебе тогда, на свадьбе. Ты обязательно встретишь ту, которая полюбит тебя всем сердцем, которая изменит твою жизнь.
- Саша, прости, что я сейчас это скажу, но… Вероятно, Катя для меня всё-таки что-то значит. Я постараюсь во всём разобраться… Нужно узнать правду о её дедушке…
- Я думаю, это правильно, что ты даже сейчас пытаешься как-то ей помочь. Я желаю тебе удачи!
Саша крепко обняла Дмитрия. Они стояли так несколько минут. А их родители, словно громом поражённые, всё это время молча наблюдали за тем, что происходило.
- Мне надо идти, - сказала Саша, взглянув сначала в глаза Дмитрию, а затем посмотрев на папеньку.
Она быстро выбежала из церкви и побежала в сторону особняка Воронцовых.

Катя, заметив выбегающую Александру, не поспешила направиться внутрь церкви. Она подождала, пока из неё выйдут графиня Игнатьева, князь Забелин и Анна. Они, не глядя на Катю, сели в карету и уехали домой к Игнатьевым. Вскоре показался и Дмитрий. Он был грустен, смотрел вдаль и хотел уже спуститься по ступенькам, но Катя его остановила.
- Дмитрий Антонович, постойте, - окликнула она его.
Он неспешно развернулся, но подходить не спешил. Тогда Катя сама подошла к нему почти вплотную.
- Дмитрий Антонович, вы слышали то, что я сказала вам в церкви?
- Вы сказали так много… Позвольте узнать, что именно?
- Я люблю вас, - повторила Катя.
Ни один мускул не дрогнул на лице Дмитрия.
- Неужели? – спросил он наконец.
- Именно так. Граф, скажите, я могу рассчитывать на ваше прощение и ответные чувства? Я не тороплю вас, подумайте…
- Знаете, Катя, ещё недавно я бы ответил вам без промедления, что это невозможно. Что ни о каком прощении, а тем более чувствах речи быть не может. После всего, что вы сделали Александре, после тех страданий, которые принесли бедной женщине, будущей матери, я не мог и подумать, что когда-нибудь я буду способен вас простить. Я бы мог вам также сказать, чтобы вы не искали впредь встречи со мной, а ещё лучше – уезжали к себе в поместье, поскольку Петербург ещё не скоро забудет о вас. Однако сейчас я уже не так уверен в том, что это будет правильно. Ведь вы тоже стали невольной жертвой своего деда… Он использовал вас в своих целях… И я просто не могу вас сейчас бросить одну… 
Дмитрий протянул Кате руку, показывая взглядом, что они вместе могут направиться к ещё одной карете, которая должна была отвезти графа домой.
Однако Катя застыла на месте, не в силах пошевелиться. Такого стыда и отвращения к себе она не испытывала ещё никогда. Что же я наделала, проносилось у неё в голове. По щекам потекли слёзы, но она не обращала на них внимания. Все её мечты рухнули в одночасье. Да, она совершила немало дурного, причинила много страданий людям и теперь должна расплачиваться за свои грехи. И это наказание – самое малое из того, что вообще могло быть.
- Катя, я повторяю: вы не должны казнить себя! Давайте поедем ко мне домой и там всё обсудим. А ещё лучше будет, если мы поедем прямо к вам домой. Нужно попросить Дарью Матвеевну, чтобы она рассказала о своём отце всё, что знает… 

Саша поднималась по лестнице, ведущей в дом Воронцовых. Волнение накрывало её с головой, руки и ноги дрожали. Сейчас она должна была увидеть своего мужа, если Катя не обманула. Вспомнит ли он её, свою любимую Сашеньку, свою жену? Княгиня медленно толкнула дверь и вошла в дом. Она не встретила слуг и немного удивилась этому, но не стала задерживаться, а проследовала в гостиную. На диване она увидела Его. Своего мужа, которого все считали погибшим. Все, но только не она.
- Миша? – спросила Саша дрожащим голосом.
Мужчина обернулся на её голос. Он вгляделся в её лицо, в её глаза, а затем сказал:
- Саша, любимая…
И бросился к ней, очень вовремя, потому что Саша начала медленно оседать на пол.

Отредактировано Кассандра (2018-10-26 01:25:23)

0