Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Стихи не наши, а хотелось бы

Сообщений 221 страница 240 из 399

221

Роберт Фрост
Перевод с английского Григория Кружкова

УРОК НА СЕГОДНЯ

Будь смутный век, в котором мы живём,
Воистину так мрачен, как о том
От мудрецов завзятых нам известно,
Я бы не стал его с налёту клясть:
Мол, чтоб ему, родимому, пропасть!
Но, не сходя с насиженного кресла,
Веков с десяток отлистал бы вспять
И, наскребя латыни школьной крохи,
Рискнул бы по душам потолковать
С каким-нибудь поэтом той эпохи -
И вправду мрачной, - кто подозревал,
Что поздно родился иль слишком рано,
Что век совсем не подходящ для муз,
И всё же пел Диону и Диану,
И ver aspergit terram floribus,
И старый стих латинский понемногу
К средневековой рифме подвигал
И выводил на новую дорогу.

Я бы сказал: "Ты не был никому
Шутом, нижй и Карлу самому;
Ответь мне, о глава Придворной школы,
Открой, как педагогу педагог, -
С Вергилием равняться ты не мог,
Но виноват ли в этом век тяжёлый?
Твой свет не проницал глухую тьму;
Но та же тьма, храня, тебя скрывала.
Нет, ты на время не кивал нимало.
Ты понимал, что тот судья не прав,
Кто сам свою эпоху обвиняет,
Кто судит, выше времени не став.
Взять нынешних - они уж точно знают,
Какой у века вывихнут сустав:
Не оттого ли их стихи хромают?
Они пытались разом всё объять,
Собрать в одну охапку, поднатужась,
Весь мусор фактов. Мы пришли бы в ужас,
Распухли бы от сведений дурных -
И никогда бы не сумели их
Переварить, от столбняка очнуться
И в образ человеческий вернуться,
А так и жили бы, разинув рот,
В духовном ступоре... Хоть мы с тобою
Совсем не мистики, наоборот.

Мы изнутри судить свой век не можем.
Однако - для примера - предположим,
Что он и в самом деле нехорош,
Ну что ж, далёкий мой собрат, ну что ж!
Кончается ещё тысячелетье.
Давай событье славное отметим
Учёным диспутом. Давай сравним
То тёмное средневековье с этим;
Чьё хуже, чьё кромешней - поглядим,
Померимся оружием своим
В заочном схоластическом сраженье.
Мне слышится, как ты вступаешь в пренья:
Есть гниль своя в любые времена,
Позорный мир, бесчестная война.
Что говорить, бесспорное сужденье.
В основе всякой веры - наша скорбь.
Само собою, так. Но плеч не горбь;

Добавь, что справедливость невозможна
И для пола выбор не велик -
Трагический иль шутовской парик.
Всё это правильно и непреложно.
Ну, а теперь от сходства перейдём
К различью - если мы его найдём.
(Учти, мы соревнуемся в несчастье,
Но строго сохраняя беспристрастье.)
Чем современный разум нездоров?
Пространством, бесконечностью миров.
Мы кажемся себе, как в окуляре,
Под взглядами враждебными светил,
Ничтожною колонией бацилл,
Кишащих на земном ничтожном шаре.
Но разве только наш удел таков?
Вы тоже были горстью червяков,
Кишащих в прахе под стопою Божьей;
Что, как ни сравнивай, - одно и то же.
И мы, и вы - ничтожный род людской.
А для кого - для Космоса иль Бога,
Я полагаю, разницы немного.
Аскет обсерваторий и святой
Затворник, в сущности, единой мукой
Томятся и единою тщетой.
Так сходятся религия с наукой.

Я слышу, как зовёшь ты на урок
Свой Палатинский класс. Узнайте ныне,
Значение еheu по-латыни -
"Увы!". Сие запоминайте впрок.
О рыцари, сегодняшний урок
Мы посвятим смиренью и гордыне.
И вот уже Роланд и Оливье
И все другие рыцари и пэры,
В сраженьях закалённые сверх меры,
Сидят на ученической скамье,
Твердя горацианские примеры,
Притом, как чада христианской веры,
Обдумывая смерть и бытие.
Memento mori и Господь помилуй.
Богам и музам люб напев унылый.
Спасение души - нелёгкий труд.
Но если под контролем государства
Спасаться, то рассеются мытарства,
Обетованное наступит царство
И небеса на землю низойдут
(В грядущем, видимо, тысячелетье).

Оно второе будет или третье -
Неважно. Аргумент весом вполне
В любое время и в любой стране.
Мы - иль ничто, иль Божье междометье.
Ну, наконец приехали! Маршрут,
Для всех философов обыкновенный:
С какой они посылки ни начнут,
Опять к универсалиям придут,
Сведут в конце концов на Абсолют
И ну жевать его, как лошадь - сено.

А для души - что этот век, что тот.
Ты можешь мне поверить наперёд:
Ведь это я в твои уста влагаю
Слова. Я  гну своё, но подкрепляю
Твою позицию - так королю
И передай. Эпоха мрачновата
Всегда - твою ли взять или мою.
Я - либерал. Тебе, аристократу,
И невдомёк, что значит либерал.
Изволь: я только подразумевал
Такую бескорыстную натуру,
Что вечно жаждет влезть в чужую шкуру.
И я бы тронул руку старика,
Сжимающую посох, и слегка
Откинулся бы в кресле, потянувшись,
И, усмехнувшись про себя, сказал:
"Я "Эпитафию" твою читал".

На днях забрёл я на погост. Аллейки
В то утро были сиры и пусты.
Лишь кто-то вдалеке кропил из лейки
В оградке тесной чахлые цветы
(Как будто воскресить хотел подобья
Ушедших лиц). А я читал надгробья,
Прикидывая в целом, что за срок
Отпущен человеку - к этой теме
Всё более меня склоняет время.
И выбор был изысканно широк:
Часы, и дни, и месяцы, и годы.
Один покойник жил сто восемь лет...
А было бы недурно ждать погоды
У моря, пожинать плоды побед
Научных - и приветствовать открытья,
И наблюдать дальнейшее развитье
Политики, искусств и прочих дел,
Но притязаньям нашим есть предел.
Мы все на крах обречены в финале;
Всех, кто когда-то что-то начинал,
И Землю в целом ждёт один финал.
Отсюда столько в прозе и в стихах
Слезоточивой мировой печали.
(На что я лично искренне чихал.)
Утрата жизни, денег иль рассудка,
Забвенье, боль отверженной любви -
Я видел всё. Господь благослови...
Кого же? Вот бессмысленная шутка.
Раз никому судьбы не обороть,
Да сам себя благословит Господь!

Я помню твой завет: Memento mori,
И если бы понадобилось вскоре
Снабдить надгробной надписью мой прах,
Вот эта надпись в нескольких словах:
Я с миром пребывал в любовной ссоре.

0

222

Перевод Никиты Винокурова
ПЕДРО ЭСПИНОСА

(1578-1650)

СОНЕТ О ПРЕХОДЯЩЕЙ, ХРУПКОЙ КРАСОТЕ

Теперь, когда пора цветущих роз
уже прошла – и пройден путь немалый,
печальным шагом странницы усталой
ты, Лесбия, вступаешь в город слёз.
Глаза, уста и золото волос –
их цвет, их мёд, их отблеск небывалый,
всё отдано полям с водою талой:
ушло туда, откуда и взялось.
Преодолев пучину лет опасных,
печальна ты, а время на портрете
выводит победительницы лик.
Бледнеет, тает, меркнет в полусвете
очей и уст, и локонов прекрасных
сиянье, иней, серебристый блик.

СОНЕТ, НАПИСАННЫЙ АЛЕКСАНДРИНАМИ

Как грустный мореход в кипящем бурном море,
ослепший от невзгод, охваченный тоской
среди горбатых волн, под грохот их и вой,
с грозою и песком в неутомимом споре,
надежды растеряв, готовясь встретить горе,
вдруг видит блеск огней на мачте над собой,
и, крикнув: Эльм святой ведёт меня домой!
в благословенный порт корабль приводит вскоре,
так я, войдя в моря печалей и обид,
застигнут бурей там, где чёрные глубины,
к погибели плывя, утратив мощь и свет,
увидел, как огонь в очах твоих горит:
о дева! пред тобой валы смирили спины,
и в гавани твоей укрылся я от бед.

СОНЕТ НА СТРОГИЙ ВЗОР ЕГО СЕНЬОРЫ

Когда я, возомнив себя титаном,
воздвигнув до небес гордыни горы,
за славою в небесные просторы
карабкался в упрямстве неустанном,
навстречу мне грозой и ураганом,
как молнии, твои сверкнули взоры,
и, как Тифей, лишившийся опоры,
низвергнут я с моим безумным планом.
В груди моей – пылающая Этна,
а сверху, словно вечная могила,
гнетут Пахин, Пелор и Лилибей.
Любимая, не будь же безответна,
скажи скорей, что ты меня простила,
не злись, как Зевс, и молнией не бей!

0

223

ФРАНСИСКО ДЕ КЕВЕДО

(1580-1645)

ПОГРЕБЁННОМУ В СОБСТВЕННЫХ РАЗВАЛИНАХ РИМУ

О, пилигрим, ты ищешь в Риме Рим,
Но Рима нет... Великий Рим – руина.
Стал Авентин могилой Авентина,
И Палатин надгробием своим.

На медальонах временем слепым
Источен камень. Портиков лепнина
Осыпалась. От славы исполина
Набег эпох оставил прах и дым.

И только Тибра волнами объята
Твоя могила, Рим, твой тихий грот.
Шумит река, томит её утрата...
Из прежнего величья и красот
Всё вечное исчезло без возврата,
Всё бренное осталось и живёт.

АНТОНИО МАЧАДО

(1875-1939)

ДЕТСКОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Хмурый вечер. Небо бездонно.
В старой школе начало урока.
Дети слушают. Монотонно
Зимний дождь барабанит в окна.

Бьют часы. В простенке меж ставень,
На картине в треснутой раме –
По тропе убегает Каин,
На земле умирает Авель.

Наш учитель, сухой и бледный,
Словно призрак в тенях вечерних,
Позвонив в колокольчик медный,
Открывает старый учебник.

И весь класс повторяет хором
Вслед за ним, как слова из песен:
Дин-ди-линь, пятью восемь сорок,
Шестью восемь… девятью десять…

Хмурый вечер. Небо бездонно.
В старой школе конец урока.
Дети учатся. Монотонно
Зимний дождь барабанит в окна.

ФЕДЕРИКО БАРРЕТО

(1868-1929)

СЧАСТЛИВОЕ ВРЕМЯ

Она в тот вечер одевалась к балу,
Я должен был идти, конечно, с нею,
Поскольку отказать ей не умею,
Предпочитая не попасть в опалу…

Скучал я, но когда внезапно в залу
Она вошла, я понял, что немею,
Что вижу я прекраснейшую фею,
Подобную живому идеалу.

Пьянея, словно бабочка от света,
Я плечи ей исцеловал безбожно.
Порыв мой не остался без ответа…

«А как же бал?» – спросил я осторожно.
«Ослабь-ка мне шнуровку у корсета, –
Мне был ответ. – На бал и завтра можно…»

0

224

ХОСЕ МАРИЯ ЭРЕДИА

(1803-1839)

К ОКЕАНУ

Пусть волны, предвещая ураган,
Опять моё раскачивают ложе:
Я снова – в море! Есть ли что дороже,
Чем гул твоей кифары, Океан!
Я столько раз в мечтах, разгорячённый,
С восторгом наблюдал
Твой мощный бег. Я ветер твой солёный,
Твой воздух чудодейственный вбирал.
Ты – жизнь моя, спасение от муки,
Творения мистическая часть,
И счастлив я к груди твоей припасть
В конце одиннадцати лет разлуки.

Надежды клад я, вынув из груди,
Твоим волнам вверяю:
Изменчив ты, но я пути не знаю
Надёжнее… веди ж меня, веди
К родным брегам, к равнинам плодородным,
Где ждут меня полей
Объятия, и матери моей
Слезами переполненная грудь…

Расслышит ли мой голос кто-нибудь
В морской дали, где мрачен небосклон,
Где бьёт крылом и воет аквилон
И стонет на скрипящей мачте грот,
Дрожа натянутою тетивою,
И где корабль, пущенный стрелою,
То грудью пробивает толщу вод,
То вдруг взмывает с лёгкостью пера,
Лазурные одолевая стены,
Грохочет водопад, сверкает пены
Кипящая гора…

О, зрелища божественного миг –
Смешенье вихря, грохота, движенья!
Пусть оживляют чары вдохновенья
В разлуке онемевший мой язык.
Я чувствую перстов прикосновенья
К забытой лире, вновь
Гармонию вдыхаю и любовь:
Сны, смертному завещанные, где вы?
О новой помышляю я судьбе –
В тебе, о дивный Океан, в тебе,
Я черпаю теперь свои напевы!

Ты – Хаоса перворождённый сын!
Когда зажёгся первый свет пред Богом,
Его – в кристалле чистом и глубоком –
Ты отразил один.
Когда наш мир прекрасный был готов
Издать свой первый крик,
Ты даровал ему своих валов
Торжественный язык.

Когда же мир приблизится к концу,
Дряхлея меж ухабов и колдобин,
Ты, Океан, останешься подобен
Нетронутому временем юнцу.
И шум твоих бушующих валов
Всё так же будет жадно обнимать
Пустые пляжи гулких брегов,
Пока однажды не отхлынут воды…
Умолкнет бриз, вздыхая тяжело,
И ты, над миром наклонив чело,
Услышишь погребальный гимн Природы.

Супруг могучий Матери-Земли!
Она в твоих живительных объятьях
Раскрыла недра тайные свои,
И принесла дары, моля принять их.
Не будь твоих сокровищ, Океан,
Неиссякаемых – воды и жизни,
Что было бы? Удушливый туман
Над мёртвою смердящею пустыней…

Дыханья твоего чистейший иней
Сгущается в высоких облаках,
И ветер их разносит на крылах,
И проливает шумными дождями,
Больной Природе возвращая вновь
Утраченную свежесть и любовь
И украшая лик её цветами.

Ты, Океан, зерцало звёздной дали:
В тебе блистает серебром луна,
И сказочная ночь отражена
Под пологом сверкающей вуали.
Когда же солнце вечными огнями
По глади пробегает серебристой,
Глаза иных миров следят за нами
С Юпитера, и Марса, и Венеры,
И радует их лик небесно-чистый
В твоих объятьях задремавшей Терры.

О, Океан, божественно-безбрежный!
Тот глуп и жалок, кто перед тобою
Не преклонится. С юности мятежной
Твой образ, мне дарованный судьбою,
Я страстно полюбил,
Его в мечтах почти обожествил,
И вот теперь, как прежде,
Стою пред тобой в слепой надежде,
Что, песнь твою заслышав, злой тиран
Тоски меня гнетущей сгинет всё же
И даст дышать… О, есть ли что дороже,
Чем гул твоей кифары, Океан!

0

225

РОБЕРТ БЕРНС

(1759-1796)

ЛЕСНОМУ ЖАВОРОНКУ

Певунья, юркая юла!
Тебя спугнул я не со зла –
Разлука с милой завела
Меня в твои чащобы…

Так нежно голос твой звенел!
Когда бы я так петь умел,
Ужели муки бы терпел
Я от моей зазнобы?

А, может, так же, как и я,
Ты любишь, чувство затая,
И оттого печаль твоя
Так искренне поётся?

Так эти звуки глубоки,
В них столько неги и тоски,
Что сердце бедное в куски
От нежной трели рвётся!

ДЖОН СТЮАРТ БЛЭККИ

(1809-1895)

ОЗЕРО ЛОХ-ЭРИХТ

Озёрный воздух чист и неподвижен,
Глубины вод светлы и холодны,
На склонах гор, где ни дорог, ни хижин,
Лишь облака святые видят сны;
Да блеянье овцы с тропы утёса
Доносится, вплетаясь в говорок
Ручья, легко несущего с откоса
Хрустальных струй медлительный поток;
И кажется, что рай душе усталой
Меж этих гор дарован навсегда,
Когда б не знать, с какою небывалой
Здесь яростью взрывается вода,
И как, ревя, о берег бьётся вал,
И с грохотом поток срывается со скал!

АНАКСАГОР

Не сразу созревает виноград,
Не сразу покрывает камни мох,
Не сразу обретает листья сад,
Не сразу открывает тайну Бог.
Сказал Фалес, что чистая вода
Была первоосновой всех вещей.
Сказал Анаксимандр, что глупей
Он ничего не слышал никогда;
В основе – бесконечность перемен!
Нет, воздух! – возразил Анаксимен.
Огонь – и точка! – крикнул Гераклит.
Глупцы! – подвёл итог Анаксагор –
Лишь Разум в основании лежит
Всего, что есть и было до сих пор.

0

226

ЭДВАРД ТОМАС

(1878-1917)

ОСИНЫ

Ещё тепло и в доме, и снаружи,
Ещё листва не падает с вершин,
Но шорох ливня и дыханье стужи
Я различаю в шелесте осин.

В деревне – шум, народ делами занят:
Из лавок – гул, из кузни – перезвон,
В трактире хор лихую песню тянет –
Почти полвека не смолкает он.

Но звук иной заполонил темнины
Безлюдных троп, где неба бесприют,
Где правит ночь, и шёпотом осины
Из мрака тени спящие зовут…

Из погребов, из глубины каминной,
Как из могил, на лунные огни,
Под шум грозы и посвист соловьиный
На перекрёстках сходятся они.

И проступает вечности замшелость
Сквозь сон эпох и груды шелухи,
И слышишь ад, не вслушиваясь в шелест
Такой же тихий, как мои стихи.

И днём, и ночью шепчутся осины,
И с ними в лад шумит моя листва…
Тот не поймёт печали без причины,
Кому другие ближе дерева.

ДЖЕЙМС УИТКОМБ РАЙЛИ

(1849-1916)

ЕСЛИ ТЫКВУ ТРОНУЛ ИНЕЙ

Если тыкву тронул иней, если смётаны стога,
Если слышится за дверью бормотанье индюка,
И под гомон кур гвинейских и кудахтанье пеструх
Запевает аллилуйю, на забор взлетев, петух;
Нет на ферме веселее и приятнее поры:
После отдыха ночного дни спокойны и бодры,
Выйдешь корм задать скотине, и тропа тебе легка,
Если тыкву тронул иней, если смётаны стога.

Это время в атмосфере мне ужасно по нутру,
Пусть осенняя прохлада сменит летнюю жару!
Жаль, конечно, дух цветочный зеленеющих полей,
Пенья птичек-невеличек и жужжания шмелей,
Но уж больно воздух вкусен, а сверкающий пейзаж
В хрупкой дымке так искусен, что ни кисть, ни карандаш
Не подарят мне картины, что так сердцу дорога,
Если тыкву тронул иней, если смётаны стога.

В грубом шорохе соломы различим, хотя и тих,
Скрежет спутавшихся листьев, словно утро, золотых.
Шелестя, напоминает одинокая стерня,
Как зерном своим амбары наполняла для меня.
На лужайке сено в копнах, жатка убрана в сарай,
Все лошадки в тёплых стойлах клевер хрумкают с утра.
Сердце бьётся, как будильник, то-то радость велика,
Если тыкву тронул иней, если смётаны стога.

Если собран красно-жёлтых спелых яблок урожай
И лежат они в подполье, полыхая, как пожар,
И полны бутыли сидром, и хозяюшка-краса
Заготовила повидло, колбасу да соуса...
И вот если б в это время, прям, не знаю, как сказать,
С неба ангелы слетели, попросились ночевать,
Все пуховые перины я бы отдал им тогда,
Если тыкву тронул иней, если смётаны стога.

РОБЕРТ ФРОСТ

(1874-1963)

ДРУГАЯ ДОРОГА

В тот день на распутье в осеннем бору,
Как всякий, кому не судьба раздвоиться,
Охваченный грустью, застыв на ветру,
Я долго смотрел, как тропа по бугру
Сбегает к опушке и в клёнах змеится...

Вздохнув, я пошёл по соседней – она,
Укрытая дикой, высокой травою,
Была под ногами почти не видна,
Но, видно, своё отслужила сполна
Ходившим когда-то и этой тропою.

Две равных дороги лежали в листве,
И было в тот день на обеих безлюдно.
Я шёл по заросшей, держа в голове
Мыслишку о том, что их всё-таки две,
Что можно вернуться, хоть верилось трудно.

Быть может, потом, в стариковской ворчбе
Я вспомню развилку и обе дороги,
Вздохнув по упущенной сдуру судьбе...
Но путь я нехоженный выбрал себе,
Что только и важно в конечном итоге.

РОБЕРТ УИЛЬЯМ СЕРВИС

(1874-1958)

ЧЁРНЫЙ МОРАН

Трёх пассажиров Билл Джером вёз как-то из тайги:
Двух шулеров из порта Ном и патера Макги.
Спешили все за перевал на благодатный юг,
Мертвее мёртвого стоял безмолвный лес вокруг.

Внезапно вбок тропа ушла, и кони взрыли снег –
Из-за упавшего ствола поднялся человек.
Под чёрной маскою лица не разглядеть совсем,
Зато в руках у молодца винчестер, видный всем.

«Стоять, скопцы!» – тропу закрыв, он сипло прохрипел,
И выстрел, лица опалив, над ними прогремел.
«Эге, – заметил Билл Джером, – уж больно парень рьян…
Да и повадкой мне знаком… не Чёрный ли Моран?»

«Пред вами ад уже разверст! – орал меж тем бандит,
Мошенники – за триста вёрст от ваших дел смердит!
А ну вытряхивай мешки с наживой поживей!»
И золотишко игроки сгрузили в снег с саней.

Тут преподобный Тим Макги сошёл с саней на снег,
«Прими, мой сын, и сбереги вот этот крест! – он рек. –
Наживы мне не достаёт, я не искал её,
Но, может быть, тебя спасет распятие моё…»

Бандит шепнул: «Не взять креста ни пуле, ни ножу!
Я к нашей Церкви неспроста, отец, принадлежу….»
И в сани золото швырнув, он крикнул шулерам:
«Молитесь, к Господу прильнув! Сегодня – счастье вам!»

«Молитесь, – подтвердил Макги, – Господь вас защитил,
А парню этому грехи я б сходу отпустил…»
«Молва недаром говорит, – заметил Билл Джером, –
Что самый набожный бандит – Моран из порта Ном».

0

227

ЧЕЛОВЕКУ НУЖЕН ЧЕЛОВЕК...

Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе,
Оставаться рядом на ночлег,
Интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться: там сквозняк,
Одевай-ка тапочки скорее.

Человеку нужен человек,
Позвонить ему, послушать голос:
"А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там? Беспокоюсь!"

Чтобы был приятель, друг, сосед,
И ещё сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко...

Человеку нужен человек,
чтобы ждал, любил и просто помнил.
Время разговорами заполнил,
Тяжесть аргументов опроверг.

Чтобы было с кем и для кого
просыпаться моросящим утром,
Помогать друг другу в чём-то трудном,
Печь пирог с черникой для него.

Пить под настроение коньяк,
Спорить и поддакивать часами,
Новыми меняться адресами
И нагрянуть в гости просто так.

Чтобы кто-то передал привет,
Проводил неравнодушным взглядом,
На рыбалке молча думал рядом,
Улыбнулся искренне в ответ.

Нужен тот, благодаря кому ты поймёшь,
Что жизнь прекрасна.
Всё, что сделал,
Сделал не напрасно.
Человеку плохо одному...

0

228

Так давно, что не помнит дождик,
Лет пятнадцать, а может, больше,
Жил в каморке один художник,
Лишь слегка на меня похожий.
И с какой-то особой иронией,
Когда дни закрывали тучи,
Он головку чертил в короне,
Раз мечтать - так о самом лучшем!
Мучим голодом и тоскою,
Он ложился в постель под утро,
И казалось ему порою:
Оживает она как будто...
О любви мечтал, как о сказке,
Рисовал светлый образ, только
Он не знал, растворяя краски,
Что и в сказках бывает горько.
Что желаний бояться надо...
Но однажды, как лучик света,
Как награда за годы ада,
Королева сошла с портрета.
Радость стала рекой бескрайней -
Это всё, что, казалось, нужно:
Каждый день с ней одним дыханьем -
С самой нежной и самой лучшей
Рядом днём быть и ночью просто,
Любоваться у спящей позой,
Ежедневно дарить ей звёзды,
Оживлять на рисунках розы.
Все волшебники - это люди,
Лишь влюблённые люди всюду...
Только если тебя не любят,
Ни одно не поможет чудо...

0

229

Сергей Кучин (2015)
Подслушал разговор случайно,
Гуляя в парке городском, -
Внук деду объяснял отчаянно,

Что жить легко и "всё пучком".
Дед отвечал ему размеренно,
Уткнувшись подбородком в трость.
А я внимал, слегка растерянный,
Ведь был не прошенный я гость...

- Смотри, дедуль, сейчас всё можно:
Свобода, выбор, интернет.
Бери и пользуйся, не сложно!
Жить надо проще! Разве нет?

- Всё так, внучок. Совет хорош.
Пока есть силы, так и надо делать,
Но помнить правило: чем больше ты берёшь,
Тем больше должен от себя отмерить.

- Отмерить? Как это? Что должен я отдать?
Вот, например, я взял с утра... конфету!

- Сказать "Спасибо" маме и обнять,
Отдав частичку сердца ей за это.

- Но сердце не отдашь, оно внутри!

- Вот в этом и секрет! И каждый раз,
Когда кого-то ты благодаришь,
Ему крупицу самого себя отдашь.
Бывает, ничего взамен не ждёшь,
А просто искренне, любя, творишь добро.
И, вроде бы ты только отдаёшь -
Обратно возвращается оно.

Так мать любовью балует дитя,
Так друг без задней мысли бескорыстен,
Солдат в бою рискует всем, глядя
В глаза опасности, и думая о близких.

Малыш задумался, на дедушку смотря,
Потом спросил, боясь ответ узнать:

- А если, вдруг, раздашь себя зазря?
Вдруг кто-то будет просто молча брать?..

- Такое будет обязательно, поверь,
Но это не должно тебя пугать:
Живи, люби, держи открытой дверь
Для всех, кому себя готов отдать.
А если кто-то позабыл сказать
В ответ спасибо, ты его прости.

- Не честно так. Нельзя так просто брать!
- Сказал малыш и даже загрустил...

- А ничего бесследно не пройдёт,
Всему цена есть: за добро - добро,
За безразличие - забвение придёт,
И зло всегда назад приводит зло.
И даже время чувствует любовь,
При добром слове, будто замирая.

- Спасибо, дедушка, за то, что ты... живёшь!
Сказал малец, вдруг слёзы утирая.

- Сейчас ты мне себя чуток отдал...
Я стал моложе на чуть-чуть, на миг.
Ты - повзрослел...

Старик тут замолчал,
А я тихонько отошёл.

Проник
Тот диалог до самого нутра,
Задуматься заставил о былом:
А сколько я за жизнь свою отдал?
И сколько взял?
Я шёл и думал, даже бормотал:
"Спасибо, дед. Живи...
Сегодня ты мужчину воспитал."

0

230

Ирина Самарина
Есть люди – «закаты» и люди – «рассветы».
Одни с негативом, другие с «приветом».
Но те, что с «приветом», – улыбчивы часто,
А те, что – «закаты», обычно несчастны.
С одними общаясь, ты чувствуешь холод,
С другими и в семьдесят, кажется, молод.
И ты от одних заряжаешься светом,
С другими его круглосуточно нету.
Но если отдать человеку – «закату»
Кусочек тепла, что исчезло когда-то,
А не обвинять, что тоскливо на сердце,
Он тоже захочет и греть, и согреться.
Ведь людям – закатам, как людям – рассветам,
Хотелось бы к счастью пойти за билетом,
Но просто любить бескорыстно боялись,
Поэтому злились и больно кусались.
И люди – рассветы становятся тоже
Людьми с негативом на тучу похожих,
Когда благодарность в душе исчезает,
То небо рассветы в закат превращает.
Я тоже порою бываю на взводе,
Но знаю, с рассветом печали уходят.
И пусть кто-то скажет: «Она же с приветом».
Есть люди – «закаты» и люди – «рассветы»...

Доброта – она не увядает
И не ждёт взаимности в ответ…
Никогда не жжёт, а согревает,
Оставляя в душах яркий свет…

Доброта не судит, не калечит…
От неё не стоит ждать вреда…
Лишь она от злобы мир излечит,
Не завысив цену никогда…

Доброта действительно бесценна.
И старик, что кормит голубей,
Даже сам не зная, постепенно,
Эту землю делает добрей…

И ребёнок, пожалев дворнягу
И отдав с портфеля бутерброд,
Доброте поступком дал присягу,
Что в беде друзей не подведёт…

Доброта – она всегда богаче
Самых состоятельных людей…
У неё ни джипа нет, ни дачи,
Но Господь поведал нам о ней…

И друг другу веря и жалея,
Не таская в сердце груз обид,
В целом, мы становимся добрее.
Ничего, что там, в груди, щемит…

Доброта всегда протянет руку,
Несмотря на сделанное зло…
Не узнать о ней – вот это мука.
С ней не всем столкнуться повезло…

Доброта, как раненая птица,
Что, сломав крыло, стремится ввысь…
И блеснёт слезою на ресницах
Доброта, что верит в нашу жизнь…

Где добро, там свет, а как иначе?
Жизнь без милосердия пуста…
Если от чужого горя плачем,
Значит, не иссякла доброта…

Отредактировано Кассандра (2016-07-28 21:49:54)

0

231

Бетаки Василий
У низкого моря в Тоскане
прибой шевелит камыши;
ленивые тучки таская,
день долго уйти не спешит,
и в бликах болотных старея,
он ляжет в глубокие травы,
оливковой станет аллеей, -
(не лЮвровой громкой аллеей!), -
уйдёт от холмов и от славы,
мимо Пизанской башни,
мимо песчаной мели,
рыжей, как та, вчерашняя,
на полотне Боттичелли;
смягчатся краски заката,
в туманный портрет вдали:
(так пишет блаженный Беато
лик усталой земли?) -
и вечер останется вечным,
и свет в ночи не стихает:
ведь кроме пейзажей да женщин
ничего не бывает в стихах,
ничего в стихах не бывает.

Отредактировано Кассандра (2016-08-10 20:59:32)

0

232

Не запрещай себе мечтать –
Пусть не в цветном, пусть в чёрно-белом;
Пусть ты открыт ветрам и стрелам –
Сними замок, сорви печать!
Не запрещай себе творить,
Пусть иногда выходит криво –
Твои нелепые мотивы
Никто не в силах повторить.
Не обрывай свои цветы,
Пускай растут в приволье диком
Молчаньем, песней или криком
Среди безбрежной пустоты.
Не запрещай себе летать,
Не вспоминай, что ты не птица:
Ты не из тех, кому разбиться
Гораздо легче, чем восстать.
Не запрещай себе любить,
Не нужно чувств своих бояться:
Любовь не может ошибаться
И всё способна искупить.
Не береги лучей звезды –
Бросай направо и налево,
И эти странные посевы
Дадут чудесные плоды.
Не бойся жить, не бойся петь,
Не говори, что не умеешь:
Ты ни о чём не пожалеешь –
Да будет не о чем жалеть!
И не стесняйся побеждать:
Твоих врагов судьба излечит,
И может быть, другие встречи
Ещё вас будут ожидать.
Не бойся в камне прорастать,
Под небосвод подставив плечи.
Пусть без мечты порой и легче –
Не запрещай себе мечтать!

0

233

Ты выбираешь женщину рассудком,
Не сердцем и не голосом души.
От этого мне делается жутко:
Как так умеют люди, расскажи?

Она должна быть стройной и покорной,
Предельно ясной в мыслях и словах,
И волосы, постриженные ровно,
Должны лежать покорно на плечах.

Она должна всегда вставать с рассветом,
Готовить чай и поливать цветы,
И соблюдать любые этикеты,
В любое время, как захочешь ты!

Но эта не пойдёт к тебе босая,
По снегу дожидаться у ворот!
Не будет мокнуть, стоя у трамвая,
Забыв в квартире курточку и зонт!

Не постучится в дверь в ночи глубокой,
Сказать, что без тебя нельзя дышать!
И если надо, станет очень строгой,
И если надо, - доброй, словно мать!

И горько мне от этой дешевизны;
Набрав в ладонь посредственный букет,

Ты выбираешь женщину для жизни,
Как выбирают пищу на обед.

0

234

Однажды на рассвете утром рано
Мне в дверь тихонько кто-то постучал.
Я дверь открыла: «Счастье?… Так нежданно…»
«Я просто в гости. Завтракать. На чай!»

Оставив у порога два ботинка,
Протопало на кухню через холл.
Достало аккуратно из корзинки
Пирог горячий. «Ну, садись за стол!»

И в доме стало радостно, уютно.
Ведь счастье перешло его порог.
Не каждому приносят ранним утром
Красивый, вкусный, праздничный пирог.

Отрезало кусок, роняя крошки,
«Немного он горяч. За то — прости».
О жизни поболтали мы немножко.
Сказала я ему: «Не уходи!»

«Но мне пора». Обуться помогаю.
«Пойду к другому дому. Не грусти».
Оно ушло к тебе, я точно знаю.
Открой на стук и Счастье в дом впусти…

0

235

Бегу по лужам. Опоздала!
Ну что за жизнь! Проклятый зонт!
Зачем, зачем же я сказала,
Что буду в восемь? Вот же… Черт!

А он шутил, что ждать не будет.
Шутил ли? Не сходи с ума!
Он будет там. А вдруг не будет?
Да будет. Я б его ждала…

Я опоздала. Нет прощенья,
Нет оправданья. Небеса!
Ну дайте капельку терпенья
Ему, чтоб подождал меня!

Дорога, поворот, взлетела…
"А вот и я!" А он стоит
Весь мокрый, без зонта. "Мой милый…".
Смешной. Небритый. И молчит.

"Прости…"
И он вдруг рассмеялся,
Обнял и прошептал: "Забудь.
Тебя так долго добивался…
А час? Потерпим как-нибудь".

0

236

Сильная женщина шла через годы,
Переступая обиды, невзгоды…
Сердце своё, закаляя слезами,
Грусть выдавая только глазами.

Падала вниз, и с колен поднималась.
Душа замирала, а жизнь продолжалась.
Люди родные её предавали,
Злой и жестокой порой называли.

Ветры потерь ей лицо обжигали,
Шла лишь вперёд, несмотря на печали.
Ночью ей грустно и холодно было,
Женское счастье она позабыла.

Боль, одиночество сердце травили.
Но и они не смогли, не сломили.
«Только вперёд! Всё оставлено в прошлом.
Думать всегда и везде о хорошем!»

Сильная женщина шла через годы...

0

237

Наталья Фёдорова
Мне нравятся люди, которые "живы":
во всём не угодны, умны и не лживы.
Не руки - а крылья. Не сон - а движенье.
И словом не бьющие на пораженье.
Мне нравятся люди, которые верят,
что дабы пожать - нужно прежде посеять.
Что могут с тобой говорить не по чину.
Не верят пустому и ищут причины.

Мне нравятся люди, с которыми можно
в своих откровеньях не быть осторожной,
которые дарят в безверье - надежду,
не будут судить о тебе по одежде;
не смогут продаться копейкой со сдачи,
не будут о горе и счастье судачить.
Не мнят себя богом. Не просятся в судьи.
Мне нравятся люди, которые - Люди...

Которые ценят и искренне плачут.
Которые ищут жар-птицу Удачу.
Которые лечат улыбкой усталой.
Мне нравятся люди, которых... так мало...

0

238

Алена Васильченко

Мужчину красят не слова,
Не внешность и не буйство нрава.
Мужчину красят лишь дела,
И поворот один – направо.

Мужчина тот, кто долго ждёт,
Способный попросить прощенья.
Мужчина тот, что не уйдёт,
Не канет в бездну прегрешенья.

Мужская сила не в руках,
Не в мускулах и не в везеньи,
Мужская сила лишь в умах,
В духу, характере, решеньи.

Мужская цель не «много баб»,
Красивых, стройных – не полнее.
Мужская цель, когда сам раб,
Душа важнее, чем влеченье.

Мужчина тот, кто дарит смех,
Подставит руку в час печали.
И жалок тот, что лишь утех
Желает с дамой да «Феррари».

Мужская смелость – это щит,
Для тех, кто слабже по неволе.
Отважен тот, кто не кричит,
А просто верен своей доле.

Мужчину красят не дома,
Машины, яхты, лимузины.
Мужчину красят лишь дела,
Поступки важны и мотивы.

Мужчиной кличат разных лиц,
Больших, высоких и не очень.
Мужчина тот, что без границ
Любить одну всю жизнь захочет.

Мужчина, которому буду нужна,
Меня не оставит, он будет со мною.
Не скажет, что слёзы мои ерунда,
И нежно укроет от бури собою.

Найдёт 5 минут, чтобы мне позвонить,
Узнать, как дела, что я ела сегодня.
Не станет в проблемах слабее винить,
Мужчина сильнее, ему я не ровня.

Мужчина, которому буду нужна,
Оценит черту мою главную - верность.
И я для него тоже стану одна,
Его же девиз под названием смелость.

Он будет любить, уважать и беречь,
Он будет мужчиной не словом, а делом.
Смахнёт все заботы с моих хрупких плеч,
И будет гордиться душой, а не телом.

Мужчина, которому буду нужна,
В минуты раздора не скажет мне грубо.
Хоть пусть не всегда я бываю права,
Но он не допустит в любимой испуга.

Меня не заставит свидания ждать,
А сам поспешит, чтоб скорее увидеть.
Желания сможет в глазах угадать,
Табу для него, чем возможно обидеть.

Мужчина, которому буду нужна,
Наивность мою посчитает талантом.
Не даст усомниться – ему я важна,
И стала единственной, не вариантом.

Себе не позволит исчезнуть и лгать,
И боль причинять никогда не посмеет.
А слабость его – страх меня потерять,
Он сможет сберечь, знаю точно - сумеет.

0

239

Катерина Кэйнси

Она вошла… Разулась на пороге,
С улыбкой бесподобно озорной…
На серый снег её ступали ноги,
Её давно не видели такой…

Целуя март, обняв его за плечи,
Она ему шепнула: «Начинай…»
И таять снег вдруг стал уже под вечер…
Как будто бы с небес спускался рай…

Она включила звёзды, отодвинув
Былую серость полусонных туч…
К утру дорисовав свою картину,
Где мчит с небес стрелою тёплый луч…

Касается земли, и словно чудо,
Рождаются подснежники в лесах…
И аромат духов её повсюду
Любовь пробудит у людей в сердцах…

И бдительность успешно усыпляет,
И разум отправляет отдыхать…
Её увидев, опыт лет растает,
И хочется, как бабочка, порхать…

Она легка, наивна, безупречна,
С улыбкой бесподобно озорной…
Как жаль, она не может длиться вечно,
Но можно вечно жить в душе с ВЕСНОЙ…

0

240

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2016

Полюбите собаку безродную,
Одинокую, беспородную.
Не беда, если шерсть вся в репьях -
Посмотрите на чувства в глазах…
Приглядитесь, как кожа дрожит,

Если ветер её не щадит.
Хвост опущен и спинка дугой…
Чей-то друг… что случилось с тобой?
Сколько бед перенёс и обид
И хозяин тобой уж забыт!!!
Приласкайте его, накормите,
Своё сердце ему подарите.
Не прогадаете, не ошибётесь,
Если другом своим назовёте!!!

ВЫ ПОЙМЁТЕ ТОГДА, может быть,
КАК СОБАКИ УМЕЮТ ЛЮБИТЬ!!!

0