Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского » Творчество форумчан » Грехи отцов: Испытания любви


Грехи отцов: Испытания любви

Сообщений 241 страница 260 из 311

241

Михаил шёл по коридору, нервно перебирая ключи в связке, и думал: «И с чего я был так уверен, что непременно справлюсь? Как будто дело одного дня — уладить такой серьёзный конфликт брата и сестры. Вёл себя так, будто знаю выход, на самом же деле ни в чём не уверен, и волнуюсь: как бы хуже не сделать. Дать свободу — это красиво и правильно на словах, но как оно выйдет в жизни? Неужели эта задача мне по силам?»
«Ну, конечно же, Миша, конечно, по силам, даже не сомневайся, никто другой с этим не справится. Этот случай должен показать, сколько хорошего ты можешь сделать для других, если не откажешься от своего предназначения. Только тогда твоя жизнь наполнится смыслом. Оставлю выбор за тобой, не стану ничего навязывать, только не ошибись в этот раз — от твоего решения зависит очень многое».
Когда он попытался открыть дверь, в ответ услышал:
- Никого не желаю видеть! Всё, оставьте меня в покое!
«Надеюсь, ко мне это не относится», — мысленно предположил Воронцов.
Миша открыл дверь, и остался стоять на пороге, ожидая разрешения войти.
Надя медленно развернулась лицом к посетителю, намереваясь сказать всё, что думает, выместить всю свою обиду, но, увидев Мишу, замолчала, на глазах показались слёзы:
- Ну вот, от проклятых лекарств уже видения начались. Эта змеюка Ольга не успокоится, пока не сведёт меня с ума.
- Надя, ты что, не узнала меня? Это же я, Миша, — сказал он спокойным мягким голосом, стараясь при этом улыбнуться.
- Миша, это правда ты? Ты мне не кажешься? — спросила она сквозь слёзы.
- Ну конечно, я, а ты ждёшь ещё кого-то?
- Нет…
- Ну, тогда позволь мне войти.
Она только кивнула в ответ, и посмотрела на него, не отрывая глаз, всё ещё не веря в происходящее.
- Наверное, я сплю… Меня редко навещают даже родные, а тут ты…
- Это не сон, и не видения, я действительно пришёл тебя навестить.
- Узнал, что случилось, и решил пожалеть меня,... Если так, то лучше уходи! Уходи, нечего тебе здесь делать, уже увидел всё, что хотел…
Надя отвернулась от него, закрыла лицо руками, и тихо всхлипывала.
- Наденька, не говори так, я же твой друг, и правда хочу тебе помочь.
- Друг? Ты только сейчас об этом вспомнил?!
- Недавно вернулся из Европы, очень хотел тебя увидеть, узнать, как ты, как твои успехи в живописи. Спрашивал Никиту о тебе, но он…
- А он, конечно же, тебя обманул, соврал, что я в имении, в закрытой художественной школе, или где-то ещё. Никита всех обманывает, когда речь заходит обо мне, потому что стыдится. Для него меня вообще нет, я не существую, я умерла в свой пятнадцатый день рождения!
- Нет, что ты!? Он не стыдится, просто очень сильно переживает и волнуется, потому что любит.
- Любит?! Как это смешно и горько одновременно… От большой братской любви Никита задумал отправить меня в монастырь?! Подальше от себя, чтобы забыть весь этот кошмар, и наслаждаться спокойной счастливой жизнью!
- Разве он может быть счастлив в разлуке с родной сестрой?
- Конечно, может, я была его сестрой, до тех пор, пока всё это не случилось… Раньше мы действительно были очень близки, нас связывали общие интересы, мечты, надежды… А потом, в один миг, всё разрушилось. Нет больше его любимой Наденьки, есть только лишний груз ответственности, проблема, которую нужно срочно решить, и самый простой способ — отправить меня в монастырь!
- Простой способ — не всегда правильный, я убеждён, что он тоже это понимает, поэтому так долго сомневается… На самом деле, Никита не хочет с тобой расставаться.
- Нет, ему просто нравится мучить меня бесполезным ожиданием, сколько бы времени ни прошло, ничего не изменится! Он всё для себя уже решил!
- Хочешь, я с ним поговорю, попробую убедить его не совершать ошибку, о которой Никита сам непременно горько пожалеет? Не буду заранее обещать, что всё сразу переменится, могу только сказать: сделаю всё, что в моих силах.
- Спасибо, но лучше не надо, у тебя ничего не выйдет… Не хочу, чтобы вы с Никитой ссорились из-за меня. Достаточно их каждодневных ссор с Ольгой… Как ни горько это признавать, но я мешаю ему, его счастью.
- Никита — твой брат, он не может быть счастлив, видя, как страдает его сестра.
- Так ведь он и не видит, почти меня не навещает, а когда приходит, даже не смотрит в глаза, и разговор у нас никак не складывается, будто говорим на разных языках, и не слышим друг друга…
- Пойми, всё это от того, что Никита чувствует свою вину перед тобой, и боится сделать тебе ещё больнее — неосторожным словом или поступком.
- От его безразличия и холодности, — вот от чего мне действительно больно! Его любви я совсем не чувствую, может быть, где-то она и существует, тихо умирая в глубинах сердца, которое превратилось в камень с тех пор, как Никита вернулся с войны. Жалость, сострадание, ответственность за меня, долг перед родителями, обещание заботиться обо мне, — вот что удерживает Никиту от последнего решительного шага, а вовсе не любовь ко мне!
- А при чём здесь его поездка на Кавказ? Что же там с ним случилось?
- Не знаю, но оттуда вернулся не мой брат, не тот Никита, которого я знала… Первое время после несчастного случая ещё была надежда, что всё будет, как раньше, ну, или почти так… Когда Никита через год в самое трудное время тайно ушёл на войну, я поняла, что ничего для него не значу… Тогда ему было важнее вдали от дома, неизвестно зачем, убивать людей, которые просто защищают свою землю, чем быть со своей семьёй.
- Он выполнял свой долг перед Родиной.
«Сбежал на войну… Зачем? Так себя наказать, что ли, задумал? Попасть под первую же пулю, чтобы не вернуться».
- Есть ещё и долг перед семьёй, только о нём Никита всё время забывает. В тот год мы даже поладили с Олей, ожидание сблизило, обе молились за него, плакали бессонными ночами… И даже когда сказали, что он пропал без вести, всё равно ждали и верили — он вернётся.
- Эта вера спасла его.
- Да, Никита вернулся, но стало только хуже, сейчас есть новая причина, чтобы забыть о нас — заговоры и всякие тайные дела!
- Постарайся понять, война сильно меняет людей.
- Я знаю, сама это увидела — вернулся чужой человек, который совсем меня не понимает и не любит… А мой брат, похоже, остался там, пропал без вести, я безуспешно пытаюсь его найти, и уже теряю надежду… Где же он, ты не знаешь?
Миша не знал, что на это ответить, слушая её рассуждения о Никите, он постепенно приходил к мысли, что Надя права.
- Вот посмотри: это единственное, что осталось, как память о моём Никите, настоящем брате, который любил меня, помогал и доверял свои секреты, не боялся выражать чувства, смеялся и плакал вместе со мной… — Надя показала Мише портрет, который сама нарисовала когда-то давно. — Миша, посмотри внимательно и скажи: ты узнаёшь его?
Михаил долго смотрел на изображение, пытаясь найти сходство с оригиналом, с Никитой Орловым, которого, казалось, он знал. Жизнерадостный, открытый миру, светлый человек с загадочным блеском в глазах был как живой, от взгляда шла какая-то энергия, которая завораживала, приковывала внимание.
Оторвавшись от портрета, он сразу вспомнил другого Никиту: всегда серьёзного, хмурого, сосредоточенного на очередной проблеме, и хорошо знакомый суровый взгляд, который превращал живое лицо в каменную статую…
«И почему я раньше не обратил внимания, давно мог бы всё понять».
- Честно: нет, не узнаю… Всё так, очень похоже, но в жизни он какой-то другой.
- Таким его вижу только я, а в жизни… Никита — бледная тень самого себя… Миша, как ты считаешь, существует ли ещё тот человек, которого я мечтаю вернуть?
- Конечно, конечно, он есть, и вместе мы его вернём, обещаю, только помоги мне.
- А что делать?
- Бороться, бороться за свои права, покажи ему, какая ты сильная, докажи, что сможешь жить так же, как и все люди.
- Жить среди обычных людей, не боясь насмешек и презрения? Я очень хочу этого, правда, но не уверена, что смогу, справлюсь со всеми трудностями, моих сил просто не хватит.
- Если так себя настраиваешь, то сама отнимаешь у себя силы.
- За это время я совсем разучилась нормально общаться с людьми, всё время говорю колкости, даже тем, кто мне ничего плохого не сделал… — сокрушалась Надя. — Вот недавно нагрубила одной девушке, она хотела как-то помочь, а я была так расстроена, что даже не выслушала её! Знаешь, что я сделала?
- Что?
- Просто выгнала её, и даже бросила вслед баночку с краской, вот… — тихонько прошептала Надя и, краснея, опустила глаза.
- Саша нисколько не обиделась, и всё ещё хочет тебе помочь, именно она рассказала мне о тебе. Если хочешь, я попрошу её прийти к тебе завтра.
- Саша… Ты знаешь её?
- Знаю, и очень люблю, но это секрет.
- Миша, расскажи, ну, пожалуйста, я умею хранить секреты, честно-честно!
- Что тебе рассказать?
Когда разговор перешёл на Сашу, Миша заметно повеселел и раскрепостился.
- Какая она?
- Саша… Она необыкновенная… Она — как ангел: такая же добрая, открытая, отзывчивая, честная, она никогда не обманет и не предаст, всегда стремится помогать другим людям, абсолютно бескорыстно… Ещё она очень смелая, таких я раньше никогда не встречал.
- Она тебя тоже любит?
- Да, я так рад, что мы наконец-то смогли сказать друг другу о наших чувствах! Это такое счастье — любить и быть любимым!
- Здесь ты хранишь её портрет, чтобы Саша всегда была рядом? — спросила Надя, указывая на медальон. Ну покажи, пожалуйста, я же угадала?
Михаил тяжело вздохнул, его улыбка стала немного грустной.
- Да, угадала, — последовал ответ после долгой паузы. Он раскрыл перед ней медальон.
- Она очень красивая, как принцесса из сказки… — тут она с грустью добавила: — В таких, как она, всегда влюбляются, а я… На меня никто никогда не обратит внимания, даже если удастся избежать монастыря. Может, так оно и лучше — уйти в монастырь, и не питать иллюзий, не мечтать о счастье, до дыр зачитывая любовные романы.
- Наденька, пойми: внешность, красота — это не главное, не единственное, важнее то, какая у тебя душа… Можно быть тысячу раз красавицей, но при этом пустой, насквозь фальшивой, и даже злой, поэтому душа всё-таки важнее.
- Миша, признайся честно: ты говоришь так, чтобы я в очередной раз не расплакалась… В первую очередь смотрят на внешность, только потом замечают душу, и то не все, лишь некоторые. В моём случае внешность отпугнёт и тех, и других, восхищаться красотой души будет уже некому.
- Сейчас переубеждать тебя бесполезно, но поверь: пройдёт какое-то время, и когда ты встретишь человека, который тебя полюбит, ты поймёшь, что была не права. Однажды он появится, увидит тебя, найдёт то, что давно искал — теплоту, искренность, нежность, — если этот человек предназначен тебе судьбой, никакие трудности его не испугают, вы будете вместе.
- Сидя здесь, я его точно не встречу, — уверенно произнесла она, приободрившись.
Слова Миши вселили в неё надежду, что именно так всё однажды и случится. Робкую, слабую, но всё-таки надежду.
- Совершенно верно. Что нужно для этого сделать?
- Убедить его не отправлять меня в монастырь, и не запирать здесь. Только я не знаю, как…
- Поговори с ним, поговори откровенно, так же, как со мной сейчас, скажи Никите о том, чего ты на самом деле хочешь… Не иди у него на поводу, не думай о том, как сделать, чтобы ему или Ольге было проще и удобнее. Это же твоя жизнь, а не их, только ты можешь решать, какой она должна быть.
- Я не знаю, я боюсь…
- Кого, своего родного брата? Помни, что таким образом ты поможешь и ему снова стать самим собой, тем Никитой, который всегда любил тебя и понимал. Главное, верь, что он есть, что он рядом, и тоже очень хочет быть всегда с тобой. Есть одна преграда, но вместе вы можете её разрушить, если очень сильно захотите.
- Миша, спасибо тебе.
- Пока рано, я ещё ничего не сделал.
- Ты первый, кто меня выслушал и понял… Я хочу по-своему отблагодарить тебя — напишу твой портрет.
- Портрет, зачем?
- Мне будет приятно, я давно не писала людей, только пейзажи.
- Всё равно не нужно, я могу обойтись и без портрета, ничем не заслужил такого внимания, и тебя не хочу утруждать. Позировать — это так утомительно, у меня просто не будет времени, — он уже не знал, какой ещё предлог придумать, чтобы отказаться.
«Что, Миша, опасаешься за свою тайну? Совершенно правильно! Надя раскроет твою душу, как только возьмётся за кисти», — подметила Судьба.
- Всё, никакие возражения не принимаются! Жду тебя завтра. И пусть Саша тоже придёт, думаю, она сможет тебя убедить. Кроме того, это отличный повод, чтобы ты пришёл ко мне ещё не один раз.
- Хорошо. Тогда у меня ответная маленькая просьба: можно, я ненадолго заберу его с собой, — спросил он, указывая на портрет Никиты.
- А зачем?
- Покажу Никите, посмотрю, узнает ли он себя…
«Может, это как-то его вразумит, направит к верному решению… Жаль, Никита даже не догадывается, как сильно его любит родная сестра, и что она давно всё ему простила».
- Хорошо, только обязательно верни.
- Обязательно.
- До завтра. Учти: если не придёшь, я обижусь, и твой секрет окажется в большой опасности, — сказала она, смеясь.
- Хорошо, хорошо, я сдаюсь, непременно приду, обещаю.
Они тепло распрощались. Миша вышел из особняка с лёгким сердцем: очень давно он не чувствовал себя так хорошо.

Отредактировано Кассандра (2018-03-22 02:41:41)

0

242

Вернувшись домой, он приступил к разбору корреспонденции, обнаружил письмо от Павла Оболенского, и очень обрадовался возможности увидеться с Сашей и тому, что им никто не сможет помешать. Пришло также письмо от матери, которого Миша ждал с большим волнением. Татьяна Васильевна сообщала, что приедет через несколько дней, и очень хочет познакомиться с чудесной девушкой, которая так изменила её сына.
Было и третье письмо, точнее, записка, на этот раз написанная чернилами. Миша сразу узнал эти буквы с завитками.
«Жаль огорчать, но, думаю, и сам понимаешь, что выбрал не ту девушку. Вокруг столько красавиц, а тебе непременно понадобилась княжна Забелина. В чём же дело? Может, в её сходстве с Анной… Как-то странно, всё у них похоже: и внешность, и в чём-то характер… И судьба будет абсолютно одинаковой. Если не оставишь Александру в покое, неусвоенный тобою урок придётся повторить… Не вынуждай меня идти на крайние меры… Лучше откажись от неё добровольно, и подари прекрасной девушке жизнь…»
Миша читал строчку за строчкой… И с каждой минутой становился всё мрачнее, чем дольше это продолжалось, тем хуже он себя чувствовал, из него будто уходила жизненная энергия.
«Возьми себя в руки, не поддавайся страху и гневу, иначе можешь наделать глупостей. Когда я зол или чем-то расстроен, теряю контроль над собой, и проклятье срабатывает. Ну уж нет, обещал себе, что такого больше не будет, и справлюсь! Нужно просто успокоиться. Никто и ничто не заставит меня отказаться от Саши. Всё у нас будет хорошо, ничего плохого с ней не случится, я же всегда буду рядом… Когда Анна была со мной, я думал так же: что нас ждёт вечное счастье, увы, оно продлилось совсем недолго…»
Последняя мысль на мгновение вернула его в прошлое. Перед глазами возникла та самая маленькая церквушка, в которой их несколько минут назад тайно обвенчали. Две души соединились, чтобы быть вместе всю жизнь, пока смерть не разлучит их. Увы, они не знали, что она уже подкралась совсем близко, и не упустит своего шанса…
- Всё будет не так, это не может повториться снова… Сашу я не потеряю, ни за что не отдам ему!
Миша хотел разорвать ненавистную записку, но сдержался, бросил её в ящик стола, и поспешил на встречу с Сашей. Только увидев её, убедившись, что всё хорошо, он мог обрести столь необходимый покой, хотя бы на короткое время.

А в это время Илларион Забелин принимал отца Иоанна, того самого монаха, который много лет назад поведал ему о своём видении. С большим трудом удалось разыскать предсказателя, но князь ничего не пожалел для того, чтобы выяснить хоть что-нибудь о человеке, который угрожает его единственной дочери. Забелин все эти годы жил в страхе перед будущим Саши, боялся исполнения видения. Убеждал себя, что не верит во всё это, но ничего не помогало, страх только усиливался. Он готов был пойти на всё, чтобы защитить Сашу — единственную свою отраду и смысл жизни. Особенно сильно князь встревожился после того, как привёз Сашу в Петербург, и она встретила Михаила Воронцова. Забелин довольно легко убедил себя в том, что Михаил и есть тот самый человек, от которого исходит опасность. Всё так просто и логично, ведь это же сын его злейшего врага. Сегодня отпали последние сомнения в этом, когда отец Иоанн сказал:
- Этот человек полюбит вашу дочь, и станет любыми способами добиваться ответного чувства. Его жестокая любовь, как огонь, уничтожит всё на своём пути, и погубит её.
«Полюбит… Станет добиваться ответного чувства любыми способами… Всё сходится в точности! Это Воронцов! Будь он тысячу раз проклят вместе со своим сумасшедшим папашей! Клянусь, что не позволю причинить Саше зло, остановлю, если понадобится, сам уничтожу, но её ты не получишь! Никогда!»

Саша находилась под большим впечатлением от рассказа Оболенского: она не хотела верить в то, что всё это — правда. Когда печальную историю Веры Репниной ей поведала Елена, всё это походило на месть брошенной женщины: ни слова правды, только искусная ложь, с целью очернить Мишу, выставить его холодным и бесчувственным человеком, которому ничего не стоит сломать чужую жизнь. Постепенно Саша убедила себя, что это ложь, а Вера и всё, что когда-то было между ней и Мишей — это прошлое, перевёрнутая страница в его жизни. Услышав эту историю от Павла, она всё поняла, и увидела трагедию трёх людей. У каждого она своя, боль, известная только им троим. Вера не смогла жить с ней, и выбрала смерть. А они живут с обидой друг на друга и на самих себя. Эта обида, как змея, заползла в душу, и затаилась, готовясь укусить одного или другого. Разжечь огонь ненависти, в котором они однажды сгорят. Михаил позволил Вере быть рядом, стать по-настоящему близким и дорогим человеком — другом. Ей он готов был открыться, но сейчас проклинал себя за то, что не спрятал свою тайну понадёжнее — ведь именно она убила Веру. Вера была первой женщиной после Анны, которая пыталась понять его, и принять таким, какой он есть, потому что любила беззаветно, ничего от него не требуя, но в тайне надеясь. А чем он отплатил за её любовь — отнял желание жить, всего лишь несколькими фразами из дневника. А Митя… Он отказался от своей любви, с тяжёлым сердцем отпустил Веру, утешая себя тем, что совершил мужественный поступок, на который способен далеко не каждый человек. Отказаться от любви, отпустить её гораздо труднее, чем упорно продолжать борьбу за любовь. Эта борьба изматывает, отнимает силы, нисколько не приближая к цели, потому что сердце твоей любимой отдано другому. Митя осознал это, и отступил, ушёл в сторону, чтобы не мешать их счастью. Он искренне желал Вере счастья: если это счастье может ей подарить Михаил, значит, так суждено. Но госпожа Судьба задумала совсем иное — Вера покончила с собой. Узнав об этом, Митя едва не сошёл с ума от горя, занялся карьерой, погрузился в работу, чтобы забыться, и всё-таки справился, выдержал, нашёл в себе силы жить дальше, но закрыл своё сердце для настоящей любви. Причина поступка Веры неизвестна ему до сих пор, но Митя недолго задумывался над этим, ответ находился на поверхности: Михаил обманул её и бросил, этим фактически подтолкнул к краю пропасти. Этого Дмитрий не смог ему простить, забыть, оправдать, понять — невозможно, нельзя. Какое может быть объяснение, оправдание? И главное: даже если оно существует, человека не вернёшь. Даже время не залечило этих ран, только увеличивало пропасть между ними. Таким образом, Судьба предложила им проверить дружбу на прочность, но оба не выдержали испытания, стали чужими людьми, если не сказать больше.
Александра не искала виноватых, никого не оправдывала, а искренне переживала за всех одинаково. За Мишу, за Диму, и даже за Веру, хоть и не знала её.
«Бедный Митя, он столько пережил, одна любимая девушка покончила с собой, а другая пользовалась его любовью, подло обманывала и, в конце концов, отвергла его чувства. Да, да, я сейчас говорю не о Кате, это сделала ты, Александра Забелина!» — вынесла себе приговор Саша. — «Разве я могла поступить иначе? Это было бы нечестно по отношению к нему, и действительно подло, ведь я люблю Мишу… Только его одного, навсегда, на всю жизнь…»
«Миша… он так же мучается, его терзает чувство вины… Да, именно чувство вины, — в нём причина всего, что с ним происходит. Оно, как яд, только действует не сразу, медленно, постепенно, день за днём отравляет душу. Миша считает себя виноватым в смерти любимой — так это или нет, неизвестно, в чём его вина, знала только княжна Репнина. Князь Оболенский сказал, что она раскрыла его тайну, и поэтому так поступила. Какую тайну? Что скрывает мой Миша? Не знаю, наверно, и не должна знать, в любом случае, я не могу требовать откровенности в этом, и не стану давить на него. Это неправильно. Мише и так очень тяжело: видно, что он страдает, даже сейчас, рядом со мной… Боль всегда читалась в его глазах, она живёт в нём, где-то глубоко в сердце. Я и раньше её видела, только не понимала причины. Теперь знаю — попытки спрятать эту боль привели к появлению «человека без сердца», холодного и закрытого от всех, враждебного к миру, да и к себе самому. Да, себя он ненавидел, не хотел быть самим собой, прятался за масками, создал таинственный и привлекательный образ, чтобы никто не видел того кошмара, что творится в душе. Каково это — жить с таким грузом вины, понимая, что погубил любимого человека? Чего ему стоило научиться жить без Веры и без любви? Без любви… После этого возникло убеждение, что Миша делает несчастными всех, кого любит. Он называет это своим проклятьем, и отказывает себе в праве любить. Вернее, отказывал, пока мы не встретились. Миша и меня просил быть далеко, молчать о чувствах, запрещал любить, но, вопреки всему, признался… Что бы там ни было, я люблю Мишу, и сделаю всё, чтобы помочь ему, вот только спрашивать о чём-то сейчас боюсь. Боюсь вместо помощи причинить ему боль. Надеюсь, однажды Миша сам захочет, и сможет мне всё рассказать, будет готов открыться, и тогда я помогу ему своей любовью!»
Саша вдруг обернулась, и увидела рядом Мишу, она замерла, испугалась, что он может догадаться о чём-то, или начнёт спрашивать.
«Нет, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём, не надо, мы оба пока не готовы к этому разговору. Так будет лучше, не спрашивай, я ведь не смогу ничего скрыть от тебя…»
Она старалась казаться весёлой, и улыбалась ему, но слёзы предательски бежали по щекам.
- Саша, что случилось, ты плачешь? Где Павел? В записке он написал, что присмотрит за тобой, ничего себе «присмотрел», довёл до слёз, а сам куда-то исчез! Чем он тебя обидел?
- Миша, твой друг меня не обижал, а наоборот, помог. Его вызвали во дворец по важному делу. Я хотела пойти к тебе, но передумала, решила, что лучше дождаться.
- Всё правильно, мы могли разминуться… Не знаю, что было бы со мной, если бы вдруг не нашёл тебя здесь. Сашенька, пойми: я же люблю тебя, волнуюсь, переживаю, поэтому всегда должен знать, где ты, и быть уверенным, что с тобой всё в порядке.
- Понимаю, и постараюсь, чтобы причин для волнения не было.
- Хорошо. Только ответь мне: что же случилось, почему ты плачешь?
- Я плачу? Ну что ты, милый, тебе просто показалось.
- Не показалось, я же всё понял по твоим глазам, ты плакала.
- Где ты видишь слёзы? Их нет, я не плакала, просто… грустила немного. Мне было очень грустно без тебя, каждая минута расставания для меня кажется вечностью, ведь неизвестно, встретимся ли мы снова. Сейчас мы вместе, и всё так хорошо, если я плачу, то уже от радости.
- Всё, всё, родная, пожалуйста, не плачь, успокойся, всё же хорошо, я с тобой, обещаю, так будет всегда, — шептал Миша, прижимая к себе Сашеньку, нежно гладил её по голове, утешал, как маленькую девочку. В тот момент Александре действительно хотелось какое-то время побыть такой, не отважной и сильной, как всегда, а слабой и беззащитной, почувствовать его опору и поддержку.
- Ну, всё, успокоилась, больше не будешь плакать и расстраивать меня? — произнёс Миша, держа в ладонях её личико.
- Да.
- Ну, вот и замечательно. Только ты так и не ответила, думаю, тоска — не единственная причина.
- Ты прав… Я сегодня говорила с Дмитрием, и поставила точку, сказала, что никогда не отвечу на его чувства…
- И поэтому так расстроилась? Саша, ты же правильно поступила, и это очень хорошо, теперь твой отец откажется от идеи выдать тебя за него. Дмитрий сам перестанет искать встреч с тобой, поэтому твоему отцу придётся распрощаться со своими планами.
- Всё это верно, и я должна была бы радоваться, но так сильно обидела его, нанесла такую рану…
- Ты бы обидела его ещё больше, если бы притворялась, что неравнодушна к нему, с целью угодить отцу.
«Ах, Миша, как же ты прав, я ведь действительно притворялась, использовала его чувства ради своей выгоды!»
- Конечно, ты прав, и, с одной стороны, я поступила верно, сказала ему правду, но ведь этим поступком причинила ему боль, разбила сердце… Я же совсем этого не хотела. Как ты думаешь, он когда-нибудь сможет меня простить?
- Саша, ты опять думаешь о других больше, чем о себе, это хорошее качество, но нельзя же так себя мучить и расстраиваться.
Александра ничего ему не ответила, только погрустнела ещё больше. Михаил вдруг странно посмотрел на неё, его зрачки сузились, в глазах зажглись какие-то огни.
- А может, я ошибаюсь в твоём «равнодушии» к Игнатьеву, и ты испытываешь к нему нечто большее, чем просто дружеские чувства?
- Миша, не говори так, у тебя совсем нет повода для ревности!
- Есть, и ещё какой! Ты же так трогательно заботишься о его чувствах! Переживаешь, боишься ранить бедного и несчастного Митю Игнатьева!
- Любимый, ты ещё больше огорчаешь меня этой бессмысленной и беспричинной ревностью.
- Да, я ревную, дико ревную тебя к нему, и ничего не могу с собой поделать. Пойми, всё это от того, что я очень тебя люблю, и не хочу ни с кем делить.
- Ты же и не делишь, я же с тобой, и больше ни с кем, мне нужен только ты, и никто другой!
- Со мной?
- С тобой, Миша, навсегда, на всю жизнь. Не понимаю, откуда взялись эти сомнения?
- Это ещё что! Раньше просто ужасно ревновал, сходил с ума от ревности. Помнишь, на балу у графини Игнатьевой ты танцевала с Дмитрием… И сказала ему, что я тебе абсолютно безразличен.
- Ты всё слышал, и до сих пор не забыл… Прости, прости, пожалуйста.
- Странно, почти ничего не забываю, а такое разве забудешь. Если быть честным, я заслужил такое маленькое наказание. Тогда совсем потерял над собой контроль, и мог сделать какую-нибудь ужасную ошибку. Особенно после того, как услышал, что Игнатьев признался тебе в любви. Глупый, я же подумал, что ты ответила ему взаимностью!
- Миша, обещай, что больше не будешь выдумывать что-то про меня и Дмитрия или кого-то ещё, ты знаешь, всё это неправда.
- Знаю, милая, знаю. Просто тогда я сомневался, ревность закрыла мне глаза чёрной пеленой.
- Сейчас я быстро развею все твои сомнения, если таковые ещё остались. Слушай внимательно и запоминай: Митю я просто жалею… — тут она сделала небольшую паузу, — а тебя люблю, люблю, такой сильной безграничной любовью, что, кажется, ей не хватит места в моём сердце.
Александра решила доказать свою любовь, не только словами, но и чем-то более весомым. Такого трепетного и нежного поцелуя у них никогда не было. Как много они сказали друг другу одним только поцелуем, все искорки ревности в сердце Михаила были мгновенно потушены. Оно наполнилось счастьем и радостью, Миша наслаждался вкусом алых губ, думая: «Игнатьева она жалеет, а меня любит. Я безмерно счастлив, что всё именно так, а не наоборот!»
- Скажи, скажи это ещё раз, пожалуйста… — шептал он, наконец оторвавшись от манящих губ Саши.
- Люблю тебя, люблю, люблю… Готова повторять это каждый день, всю свою жизнь.
- Если всё так замечательно, может быть, всё-таки скажешь, что на самом деле произошло?
- Ты что, мысли умеешь читать? И ничему, что я говорила, не поверил?
- Почти ничему до конца не поверил. Всё, что ты сказала, недостаточные причины для такой грусти. Не понимаю, почему ты пытаешься это скрыть? Разве не доверяешь мне? Говорила, что между нами не должно быть никаких тайн, а теперь считаешь иначе?
«Сам тоже хорош, упрекаешь Сашу, но при этом скрываешь своё прошлое! Нет, не могу рассказать об Ане, тем более сейчас, когда всё так хорошо… Этим только всё разрушу! Если Саша узнает, подумает, что я люблю не её, а образ Ани, потерянный навсегда. Приходя к этой мысли, сам начинаю путаться в чувствах, не могу в себе разобраться. Как же тогда всё объясню Саше? Нет, Саша не должна ничего знать, хватит и того, что случилось с Верой, когда она случайно нашла мой дневник. Этот урок я усвоил, и не забуду никогда. Даже если вдруг удастся всё объяснить, и доказать Саше мою любовь, призрак Анны встанет между нами, она невольно начнёт сравнивать себя с ней… И страдать, считая себя вечно второй, просто копией, всегда уступающей оригиналу. Это проклятое сходство всё так усложняет, запутывает, оно сводит меня с ума! Раньше совсем не считал это проблемой, но теперь желал бы только одного — чтобы они были абсолютно разными, ни в чём не похожими друг на друга. Увы, это невозможно. Ну почему всё так, почему я раньше не встретил Сашу? Нельзя, чтобы она страдала, поэтому выход только один — молчать, не обманывать, просто молчать. А призраков прошлого вижу только я, и сам с этим справлюсь, нужно только очень сильно этого захотеть».

Отредактировано Кассандра (2018-03-23 02:16:30)

0

243

- Миша, конечно, я доверяю тебе, и всё расскажу… Это касается нас обоих.
«Расскажу, но, опять же, не всё, что меня тревожит. Я же обещала Оболенскому, что буду молчать, чтобы не вышло так, будто он специально нарушил данное тебе слово. Говоришь о доверии, но почему же ты сам мне не доверяешь? Зачем скрываешь какую-то тайну?»
- Дело в том, что я поссорилась с отцом…
- Из-за меня, конечно же. Прости, что являюсь причиной напряжённости в ваших отношениях. Признайся: раньше вы никогда серьёзно не ругались, и все ссоры начались с моим появлением в твоей жизни.
- Да, но дело вовсе не в тебе, а в упрямстве и злопамятности моего отца. Он вбил себе в голову, что мы не должны быть вместе, а причина — какая-то старая обида на твоего отца. Всё это было так давно, и ты, Миша, здесь совсем не причём, просто он до сих пор не может забыть эту обиду. И вообще, для него очень трудно признать свои ошибки и неправоту, такой он человек, тут ничего не поделаешь. Мне очень больно от того, что самый близкий для меня человек намерен разрушить моё счастье, и заставляет выбирать межу вами. Я ведь не могу так, этот выбор тяжёл и невозможен, вы оба дороги мне, я вас обоих люблю.
- Я понимаю тебя, Сашенька, и не жду никакого выбора, наоборот, желаю, чтобы всё у вас наладилось, он же твой отец.
«Что же такого сделал Забелину мой отец? Да, отец любил Лизу, но достаточный ли это повод для такой обиды, которая не ослабла спустя годы? И потом, она была законной женой Забелина, осталась с ним, несмотря на все попытки отца вернуть её. Забелин добился того, чего хотел. Тогда откуда же ненависть к моему отцу? Причина не может быть только в том, что Елизавета, будучи женой Забелина, всё-таки любила отца. Всё здесь гораздо сложнее, хотя любовь неизменно стоит в самом центре».
- Он - мой отец, а ты — мой любимый, и я разрываюсь между вами, не зная, что делать, как вас примирить.
- Строго говоря, мы не в ссоре, а то, что было между ним и моим отцом, должно остаться в прошлом, и не мешать нашему счастью. Со своей стороны, я готов сделать шаг ему навстречу, ради тебя.
- Спасибо, Миша, я знала, ты всё поймёшь, но…
- Саша, говори, ничего не бойся. Что тебя так тревожит?
- Он… он такого наговорил о твоём отце и о тебе… Будто ты вовсе не любишь меня, а просто обманываешь, используешь, чтобы отомстить за смерть отца…
- Отомстить за смерть отца? Не понимаю, зачем мне мстить? Как ни горько мне признавать это, но отец покончил с собой… Я узнал причину.
- Тебе это удалось, ты всё выяснил, добился своей цели.
- Да, но ничего не изменилось, кажется, стало только хуже. Лучше бы я не искал никакой правды.
- Тебе просто нужно время.
- Возможно. Надеюсь, ты не веришь во всё это, я действительно полюбил тебя… Не обманывал и не использовал. В своей жизни я сделал достаточно плохого, но не смог бы поступить с тобой так жестоко — обмануть, предать. Саша, ты изменила меня, помогла вновь стать самим собой, я благодарен тебе. Пожалуйста, верь мне, просто верь и всё.
- Миша, я верю, верю тебе, как самой себе. Ни на минуту не сомневалась, что его слова — ложь. Ты любишь меня по-настоящему, а он всё это придумал, чтобы поссорить нас и разлучить. В одном я уверена: отец что-то знает, и скрывает от меня, он как-то причастен к тому, что тогда случилось…
- Причастен к чему, к самоубийству? Нет, Саша, ты ошибаешься, твой отец не имеет к этому отношения, — эти слова Михаил буквально силком из себя вырвал, заставил себя на мгновение так подумать, чтобы всё звучало убедительно. На самом деле он был абсолютно уверен: Забелин — единственный, кто знает всю правду, от начала до конца. Он не хотел, чтобы Саша забивала себе голову этими проблемами, и её отношения с отцом ещё сильнее ухудшились, поэтому так поступил.
- Да, он именно так и сказал: «Не имею никакого отношения к тому, что случилось в Отрадном», но почему тогда уверенно назвал произошедшее… убийством?
Слово «убийство» прозвучало, как гром, вызвало сильнейший шок. Михаил молча смотрел на неё, его лицо исказилось болью. Саша с трудом выдерживала этот взгляд, он пронизывал насквозь.
«Ну вот, опять вмешиваюсь туда, куда ни в коем случае нельзя! И не помогаю, а наоборот, делаю только хуже, причиняю ему боль! И как я могла такое сказать?! Не хватает только добавить: это сделал мой отец! Воистину, язык мой — враг мой!»
- Как ты сказала… убийство?
Саша не могла говорить, комок встал в горле, она только кивнула, и отвела взгляд.
- Ты уверена, что… всё правильно поняла, ничего не перепутала?
Она снова кивнула, и заплакала.
«Убийство… И почему раньше подобная мысль не пришла мне в голову? Я же никогда не верил, что он сам мог такое сделать… Хотя смерть Лизы… Не надо забывать, что это тоже убийство, покрытое тайной… Допустим, всё было хорошо спланировано, замаскировано под самоубийство, чтобы все поверили, только вот я не поверил. Если это правда, остаётся найти того, кто это сделал. Предстоит серьёзный разговор с Забелиным, в этот раз заставлю его рассказать всё».
- Прости, прости меня, Миша, я не должна была вмешиваться в это, и говорить такое… Знала же, что тебе будет больно…
- Сашенька, любовь моя, ты ни в чём не виновата, и не должна просить прощения. Если это и есть правда, пусть будет такой — это лучше, чем продолжать думать, что он… сделал это сам. Рано или поздно я бы всё равно об этом узнал.
- Ещё отец сказал, что увезёт меня отсюда, или выдаст замуж, если я тебя не брошу…
- Это же шантаж, честно говоря, никак не предполагал, что до такого дойдёт. Похоже, придётся с ним серьёзно поговорить.
- Миша, не надо, не надо этого делать, я боюсь.
- Увезти, выдать замуж? Пусть только попробует, посмотрим, как у него получится это сделать против твоего желания. Ты ведь этого не хочешь?
- Конечно, не хочу, но…
- Все эти угрозы ничего под собой не имеют, и нужны ему только для того, чтобы заставить тебя слушаться. Бояться совершенно нечего, он не посмеет сделать тебе ничего плохого.
- А тебе? Он так и сказал, что ты рискуешь, встречаясь со мной, испытываешь его терпение, которого осталось не так много. Миша, я говорю серьёзно, вдруг он правда сделает тебе что-нибудь плохое?
- Сашенька, я правильно понял, ты боишься за меня?
- Честно, боюсь… Он так злился, когда говорил о тебе, я никогда раньше не видела его таким.
- Знаешь, Саша, мне совсем не страшно, и абсолютно всё равно, что он задумал. Единственное, что плохого мне можно сделать, разлучить с тобой, но этого я не позволю ни твоему отцу, ни кому-то другому.
- Это уже становится похоже на войну.
- Никакой войны между нами нет, и не будет, мы только поговорим, обещаю. Не волнуйся, скоро всё закончится, достаточно будет убедить его в том, что я действительно тебя люблю, и мои намерения серьёзны.
«На самом деле будет труднее, но ради Саши я готов на всё. Забелин специально будет пытаться вывести меня из равновесия. Главное, не позволить эмоциям взять верх, надо держать себя в руках, совладать с нервами. Теперь, когда знаю, что случается, если себя не контролирую, обязан сдержаться, несмотря ни на что. В противном случае не миновать катастрофы».
- Очень хочется верить, что ты прав, и всё закончится хорошо.
- Мог бы и раньше поговорить с ним, но ты же знаешь: я был занят важным делом.
- Чуть не забыла спросить: как всё прошло? Ты поговорил с Никитой?
- Давай расскажу об этом завтра, по пути к Орловым. Надя попросила, чтобы мы пришли.
- Мы? Вместе?
- Конечно. Она очень хочет с тобой познакомиться и извиниться за то, что между вами произошло.
- Я совсем не обиделась, и давно об этом забыла.
- Ничего, что я рассказал Наде о нас? Не волнуйся, хранить секреты она умеет.
- Скрывать это и не нужно, вы же друзья детства. Думаю, мы с ней найдём, о чём посекретничать… — глаза Саши заблестели. Она почувствовала, что в лице Наденьки Орловой обретёт верную подругу, которой ей всегда не хватало. — А вот ты зачем ей понадобился?
- Понимаешь, она хочет нарисовать мой портрет… — засмущался Миша. — Я пытался отказаться, перебрал все возможные причины, но Надя так настаивала, не хотелось её расстраивать…
- Почему ты отказывался? Это же такая замечательная идея! Живопись — это красиво и так интересно! — Миша с удивлением отметил, что при словах о живописи у Саши загорелись глаза.
- Саша, неужели тебя что-то заинтересовало больше, чем фехтование?
- Фехтование — это другое, там учат драться. Нападаешь ты или защищаешься, неважно, в любом случае, причиняешь человеку вред, пусть даже это — твой противник. А живопись — от неё никому нет никакого вреда, только польза, ты же создаёшь красоту.
- Рисовать, может быть, и правда интересно, но позировать… Ужасно скучно и утомительно, это пустая трата времени.
- Откуда такие познания, ты ведь ещё ни разу не пробовал?
- Знаю и всё!
- Вот завтра всё и увидим, и не смей возражать, а то я обижусь!
- Что вы, Александра Илларионовна, разве я осмелюсь возразить вам? Могу только попросить позволения прогуляться с вами в парке.
- Вот это совсем другое дело. Так и быть, я, пожалуй, соглашусь… — сменив гнев на милость, Саша позволила себя поцеловать.
Весело смеясь, они вышли из особняка Оболенского, отправились в парк, не замечая, что за ними следует чёрная тень.
- Говорить с Никитой о Наде будет гораздо сложнее, чем я предполагал — случившееся сильно отразилось на нём… Даже не знаю, кто из них больше пострадал. Надя осталась прежней, сохранила себя, вопреки обстоятельствам. А вот Никита, похоже, не смог… Он утратил самое важное, и до сих пор этого не заметил. Младшая сестра оказалась сильнее, а для него нет ничего хуже, чем показать кому-то свою слабость. Вот и прячет её всеми возможными способами, не думая о том, какими будут последствия. Отсюда это стремление спрятать Надю — ведь она жертва его ошибки, свидетель слабости, и самый строгий обвинитель. Никита ошибается, думая, что друг без друга им станет легче. Конечно, проще всего расстаться, чем преодолеть непонимание. Страшнее всего то, что Никита, сам того не желая, совершает новую ошибку. Если он отправит Надю в монастырь, то будет виноват уже дважды — не только в том, что, как он говорит, сломал ей жизнь, но и бросил наедине с бедой.
- Но она так его любит, и всё простила… Неужели он этого не видит, не чувствует?
- Думаю, это случится не раньше, чем он сам себя простит, а пока Никита даже не пытается. Наоборот, всё больше и больше отдаляется от Нади, скрывает свои чувства, а она это видит, думает, что такая, как сейчас, не нужна ему и только мешает.
- Они оба не понимают, насколько нужны друг другу, как две части одного целого. Чувствуют пустоту в душе, может, и знают, что по-другому её никак не заполнить, но никто так и не решается сделать первый шаг.
- Надя готова, единственное её желание — вернуть своего брата, а вот Никита… Не знаю, чего от него ждать. Как и что говорить на эту тему? Саша, я в полной растерянности… Взялся помогать, а такое предчувствие, что сделаю только хуже. Надя так на меня надеется… И с чего я решил, что всё получится? Кто знает, к чему может привести вмешательство посторонних в ситуацию?
- Миша, ты не посторонний, Никита — твой друг, и Надя тебе не чужая, вполне естественно, что ты хочешь им помочь.
- Хочу, очень хочу, это первая за долгое время возможность сделать что-то хорошее для других. Наверно, поэтому так опасаюсь всё испортить, похоже, совсем забыл, как делать добрые дела.
- Прежде чем так говорить, вспомни, сколько раз ты спасал меня от беды.
«Конечно, спасал, как же иначе всё исправить, ведь сам же и накликал эту беду. Сам привёл к тебе этого Духа Смерти, будь он проклят! Говорил, что станет моей тенью, похоже, так и есть, всегда удачно присылает свою «почту». Именно в те моменты, когда пытаюсь расслабиться и просто быть счастливым. Видимо, так показывает, что расслабляться нельзя, а счастья я тем более не заслуживаю. Странное чувство, как будто он и сейчас где-то здесь. Ну и что, пусть видит — мне не страшно. Мы с Сашей всё преодолеем, потому что любим друг друга, с этим он ничего не сможет сделать!»

Отредактировано Кассандра (2018-03-25 11:50:17)

0

244

- Саша, ты — это совсем другое, ты — моя любимая, поэтому нельзя сказать, что делал это «бескорыстно», не рассчитывая что-то получить взамен… — Миша хитро улыбался, сияющие глаза его выдали: он просто издевается над ней, играет. Саша приняла его игру, и ответила достойно:
- Ах, вот как! Ты совсем не изменился, своей выгоды никогда не упустишь! — Сашино возмущение было совершенно естественным, и таким настоящим, любой поверил бы, что она чувствует себя оскорблённой. — И что же ты хочешь получить? — поинтересовалась она.
- А ты разве не догадываешься? — он так смотрел на неё, что не понять смысл такого взгляда было невозможно.
Саша потянулась к его губам и поцеловала. На глазах у всех, ну и пусть! Её абсолютно не волновало то, что на них сейчас все смотрят. А стоило бы поволноваться, ведь среди них был один человек, который не стерпит подобного поведения. Он не знает, что делать с накопившейся злостью, которая буквально душит, не даёт дышать; но уже предполагает, какое наказание ждёт счастливого соперника.
- Угадала? — еле слышно произнесла она, чуть отстранившись от него.
- Почти… Сказать по правде, я ждал немного большего. — Миша как-то сразу заметно погрустнел. Сейчас он был похож на ребёнка, который только что, к великому своему огорчению, съел единственную и самую сладкую конфету.
- Посмотрите-ка на него, какой ненасытный мне попался! Большего, видите ли, захотел! Для большего ещё не настало время… Так что потерпите уж, пожалуйста... Для этого необходимы действия и с вашей стороны… А если их нет, то ко мне какие могут быть претензии?
Намёк Миша понял сразу, и тихонько рассмеялся, а Саша смотрела на него и думала.
«Когда же ты скажешь эти слова? Почему медлишь, разве сомневаешься в своих чувствах? Или, может быть, в моём ответе? Да, да, и ещё тысячу раз да — вот и весь мой ответ. Только когда же прозвучит желанный для каждой девушки вопрос? А что, если этого никогда не случится? Вдруг его устраивают такие, ни к чему не обязывающие, отношения? Сейчас же прекрати так думать! Это самая глупая мысль, которая когда-либо появлялась в моей голове! Глупее может быть разве что ещё одна: что Миша меня не любит. Как это смешно! Любит, конечно же, по нему это сразу видно. Ну а предложения руки и сердца придётся немного подождать, набраться терпения. Если подумать, ожидание не продлится так долго, не просто так он решил поговорить с отцом…»
«Разумеется, я совладаю со своими желаниями, и потерплю столько, сколько понадобиться, но боюсь, к тому моменту, когда смогу с полным правом назвать тебя своей, ты окончательно и бесповоротно сведёшь меня с ума!»
Саша решила, что такой паузы вполне достаточно, чтобы немного сбросить напряжение, и предложила вернуться к первоначальному разговору.
- Миша, может быть, тебе стоит поговорить с Олей? Она сможет повлиять на Никиту, и тебе будет проще.
- Нет, Саша, она не сможет, а вернее, не захочет. Уже говорил с ней, Ольга сказала, что не считает нужным вмешиваться, и готова поддержать Никиту в любом решении. Мы-то с тобой знаем, какое решение он уже принял… Собственно, я и не надеялся на её «помощь», кому-то другому она наверняка с удовольствием помогла бы, но не мне, конечно… У нас даже разговора нормального не вышло… Ссора на пустом месте.
- А почему у вас с ней такие сложные отношения?
- Отношения? Да нет у нас никаких отношений, просто невзлюбила она меня, не сошлись характерами. В конце концов, не всем же людям быть друзьями.
- По-моему, вы очень даже сошлись, и совершенно ясно, почему не друзья…
- Саша… Я что, давал повод для ревности? Тем более к Ольге, жене моего друга и твоей кузине.
- Нет.
- Тогда и не выдумывай ничего, а то я уже решил, что ты наслушалась историй про то, как я увёл у Никиты жену, и якобы из-за этого мы поссорились.
- Я и не выдумываю, просто знаю, что между вами было.
- Откуда?
- Оля сама мне всё рассказала.
«Интересно получается: я обязан молчать и не говорить ничего Никите, якобы для того, чтобы её хрупкое счастье окончательно не разрушилось, а сама она готова болтать об этом на каждом углу! И главное, решилась рассказать всё Саше! Видимо, намереваясь таким образом в очередной раз отомстить мне. Вот только непонятно — за что? Она ведь с самого начала понимала, что такая любовь, как у нас, продлится недолго. Да и не любовь это была, скорее борьба, соревнование, в котором не оказалось победителей».
- И, конечно, наговорила обо мне кучу небылиц и гадостей, а себя выставила несчастной жертвой?
- Примерно так, Миша, избавь меня от объяснений, оправданий и подробностей… Не нужно это всё…
- Саша, выслушай меня, пожалуйста…
- Сейчас станешь просить, чтобы я не верила её словам…
- Верить или нет, решай сама, это твоё право, но и меня выслушай, обвиняемый имеет право на последнее слово.
- Ответь мне только на один вопрос: ты любил её по-настоящему, ну хоть немножечко, чуть-чуть?
- Если я скажу «да», ты меня не простишь, верно?
- Значит, всё-таки да…
- Я не знаю, не могу ответить на простой вопрос «да» или «нет»… Много раз спрашивал себя, но ответа так и не нашёл. Да и не любовь это была, а игра, причём мы оба знали правила, и какое-то время она нас устраивала. Встретились два человека, которые в тот конкретный момент почувствовали, что нужны друг другу, а может быть, им просто так показалось. Началась непримиримая борьба характеров: каждый старался переделать другого под себя. Она почему-то возомнила, что станет той единственной, которая меня исправит, превратит в послушного мальчика. Я же ради интереса испытывал её на прочность: долго ли Ольга-Снежная королева будет строить из себя неприступную богиню.
- Почему Снежная королева?
- Она была со всеми одинаково холодна, и внушала всем своим поведением, что не способна потерять голову от любви и совершать безумства, свойственные влюблённым. Ольга просто была не похожа на тех, кого я раньше встречал, поэтому вызвала живой интерес.
- Ты часто повторял, что и я не похожа на других… И со мной всё тоже ради интереса?
- Саша, пожалуйста, не говори так, ты другая, исключительная, единственная, такой на свете нет, и не будет! Это ты изменила меня, а вернее, помогла снова стать самим собой. Ольга же, как и все остальные, мечтала меня переделать. И однажды я попробовал быть таким, каким она желала меня видеть — её желания угадать было не трудно. Думал, изменюсь, начну новую жизнь, и всё, что было раньше, сразу легко забудется. Попробовал, изменился, Оля сияла от радости, а я почему-то не мог радоваться, даже улыбался только при необходимости. Каждый день внушал себе, как всё хорошо и замечательно, и у меня для счастья есть всё, что нужно, но счастливее почему-то не становился, чего-то не хватало, вернее, кого-то… Долго я выдержать не смог, и твёрдо решил прекратить это, всё закончилось, мы расстались. Возможно, это прозвучит странно, но испытал только облегчение от этого.
- Получается, ты её обманывал, как и всех?
- Ольга сама хотела этого, с радостью поверила в обман, потому что он был ей нужен. Поверила так, что потом было трудно заставить её увидеть правду. Думаю, она сама обо всём догадывалась, но закрывала на это глаза, и никак не рассчитывала, что я так скоро заскучаю по свободе.
- Миша, неужели ты всерьёз думал, что можно стать счастливым, играя какую-то роль, живя чужой жизнью, забыв про себя самого?
- Теперь понимаю, что это невозможно, и всё благодаря тебе, Сашенька, моя фея!
- Почему фея?
- Она с виду маленькая и слабая, но при этом совершает настоящие большие чудеса! Знаешь, только случилось ещё одно чудо: я тебе всё рассказал, подумал немного, и нашёл ответ на твой вопрос. Ты спросила: любил ли я её по-настоящему, хоть немножечко, чуть-чуть? Так вот, могу с уверенностью ответить «нет». И не для того, чтобы угодить тебе, просто за последнее время понял кое-что важное: нельзя любить немного, чуть-чуть и даже наполовину, если так, то это уже не любовь. Когда любишь, это чувство захватывает всего тебя полностью, ты отдаёшься ему без остатка. Именно так я тебя люблю!
- Это правда?
- Конечно, правда. Запомни раз и навсегда: Ольга — часть моего прошлого, а ты, Саша, — моё настоящее и…
- Ты хотел сказать будущее?
- Да, конечно, и будущее. Просто я никогда не думал о будущем, не имею привычки строить грандиозные планы, просто живу сегодняшним днём, и ценю то, что у меня есть сейчас. Можешь считать это недостатком, но я такой, не строю планов на будущее, даже думать о нём не хочу. Мне достаточно того, что ты сейчас здесь, со мной, любишь меня, и я люблю тебя — для меня это счастье, оно уже наступило в настоящем, и незачем ждать чего-то большего, думать о будущем.
- Миша, я не вижу в этом ничего плохого, и не хочу, чтобы ты как-то менялся. Я люблю тебя, это значит, принимаю в тебе всё, и недостатки тоже. Не строишь планов на будущее, и не надо, пока мне хватит счастья в настоящем. Это даже недостатком нельзя назвать, просто такова твоя маленькая особенность. Именно таким я тебя и полюбила.
Несколько минут они просто молчали, потом Миша вернул разговор в старое русло.
- Единственный человек, реально способный повлиять на Никиту и убедить в чём-то — это Лейла.
- Кто такая эта Лейла? У Никиты есть другая женщина? Он изменяет Оле?
- Ну почему сразу «другая женщина»? Разве между ними не может быть просто дружбы? Лейла, конечно, красивая, умная девушка, но она совсем не пара Никите, они из разных миров, которые никогда не пересекутся.
- Красивая, умная, а ещё какая?!
- Саша, ты опять начинаешь?!
- А что, я должна спокойно слушать, как ты расписываешь достоинства другой?
- Ну, хорошо, не буду при тебе говорить о ней.
- Нет, раз уже начал, то договаривай.
- Она — цыганка из местного табора, и не простая, а ясновидящая.
- Что в этом такого? Насколько я знаю, все цыганки умеют гадать, — пренебрежительно сказала Саша.
- Лейла не просто гадает, она видит будущее, и может многое сказать о человеке, единожды взглянув на него. Это так удивительно, но меня почему-то тянет ко всей этой магии…
- Лучше признайся, что тебя тянет не к магии, а к этой цыганочке!
- Саша, прекрати, это уже не похоже на шутку.
- Я и не шучу. Она тебе тоже гадала, и поэтому ты с таким восхищением говоришь о ней? — не унималась мучимая ревностью Саша. — И что же напророчила «ясновидящая»? Сбылось?
- Сбылось… Она предсказала мне встречу с самой прекрасной девушкой на свете, только…
- Только что?
- Только забыла предупредить, что моя Сашенька окажется такой ревнивой!
- Сам тоже хорош, ревновал меня к Дмитрию, и выдумывал причины для этого!
- А у тебя есть причины ревновать меня к Лейле?
- Пока нет, но…
- Не надо придумывать какие-то «но», она всего лишь помогает мне справиться с моими страхами… Принять правду о смерти отца… — Миша вдруг резко замолчал. Понимая, что причин для волнения нет, Саша понемногу успокаивалась, и не стала обращать внимания на неоконченную фразу.
- Это она помогла тебе узнать правду?
- В какой-то степени да, и она права, мне ещё не всё известно, рано ставить точку.
- Миша, а ты меня с ней познакомишь?
- Если ты хочешь.
- Может быть, она и мне погадает, или, вернее, сделает предсказание.
- Ты что, действительно хочешь знать своё будущее? — он опасался возможного положительного ответа.
- Нет, меня больше интересует прошлое.
- В смысле? Что ты хочешь знать?
- Кто убил маму… Мне уже это снится, только во сне я не за дверью, а на месте мамы, и в тот момент, когда должен быть выстрел, всегда просыпаюсь… Может быть, Лейла как-нибудь растолкует этот сон, или поможет мне что-то вспомнить…
- Возможно, но ты уверена, что хочешь всё знать?
- Уверена.
- Если всё настолько серьёзно, вам просто необходимо встретиться и поговорить. Только прежде разрешить бы ситуацию с Надей, есть у меня одна идея, рискованная, но по-другому, похоже, нельзя. Только так можно показать Никите, какую ошибку он стремится совершить.
- Верю, у тебя получится всё, что бы ты ни задумал.
- Кстати, есть приятная новость — скоро приезжает мама. В письме рассказал о тебе, и она так заинтересовалась девушкой-загадкой, что хочет как можно скорее познакомиться с тобой.
- Скажешь тоже, девушка-загадка, нет во мне ничего особенного, никакой такой неразрешимой загадки.
- А вот и ошибаешься, есть, просто ты её не замечаешь.
- Скорее всего, ты просто всё преувеличил, приукрасил, и выдумал её сам.
- Даже если так, не устану её разгадывать!
- А если я всё-таки не понравлюсь твоей матери?
- Не понравишься? Что за глупости? Сашенька, ты не можешь не нравиться, ты очаруешь её сразу же! Я хочу, чтобы она поняла, что ты значишь для меня, какое место занимаешь в моей жизни.
- Миша, я говорю серьёзно, вдруг она знает про вражду…
- Ну, допустим, знает, и что с того? Она не так категорична, как твой отец, и, в конце концов, это — дело прошлое, думаю, не ошибусь, если предположу, что она не вмешивалась.
- Что ты станешь делать, если она будет против?
- Что делать, ну, так скажем, намекну, что с нашим возможным примирением она поторопилась.
- Миша, я не хочу, чтобы вы ругались теперь уже из-за меня, в ваших отношениях и так достаточно сложностей.
- И она их добавит, если снова будет пытаться навязать своё мнение, не задумываясь о том, чего хочу я. Это же моя жизнь, я принимаю решения, она может соглашаться или нет, советовать, но никак не руководить. Надеюсь, что до плохого не дойдёт, приложу все усилия. С чего бы ей огорчаться и протестовать, ведь её давняя мечта может осуществиться!?
- Какая мечта?
- Что я, наконец-то, возьмусь за ум, изменю, свой образ жизни… заведу семью, детей.
- Миша, ты сейчас говоришь серьёзно?
- Такими вещами, как семья, не шутят, этим словом просто так не разбрасываются. Если, конечно, есть цель создать настоящую крепкую семью, а не видимость.
Саша вспомнила, как Миша рассказывал о своём детстве, и поняла, какой глубокий смысл он вкладывает в слово «семья», как много оно значит для него.
- Так и скажу матери, что женюсь только при условии, если ты будешь стоять рядом со мной в церкви в ослепительно-белом платье невесты.
- А я никогда не выйду замуж за другого, обещаю. Лучше навсегда остаться одной, чем принадлежать кому-то, кроме тебя. Тебе одному я готова отдать всю себя, свою душу, только ты будешь моим мужем, отцом моих детей.
Миша счастливо улыбнулся, обнял Сашу крепко-крепко, и услышал, как бьётся её сердечко, бьётся для него.
Она вдруг нарушила тишину вопросом:
- Ты правда веришь, что всё это когда-нибудь будет: белое платье, венчание в церкви?
- Верю, и ты верь, всё будет так, как ты захочешь, любовь моя.
- Откуда ты знаешь? Только не говори, что снова видел будущее, я не поверю, пока всё не исполнится.
- Хорошо, говорить не буду, просто увижу и всё. А ты так и оставайся в неведении, если не веришь.
Миша закрыл глаза и увидел то, что пожелал: всё было так ярко и живо, как будто он действительно видит будущее. Во всяком случае, верить в это очень хотелось, верить в свою мечту, чистую и светлую. Однако в этой прекрасной мечте вдруг возникло нечто тёмное, скрытое за маской.
«Тебе здесь не место, убирайся! Я не позволю снова всё разрушить!» — мысленно ответил он человеку из видения.
«Ещё бы, ведь ты сделаешь это сам…»
Эти слова он услышал так, словно их произнёс кто-то, стоявший рядом. Несколько минут Миша приходил в себя, пытаясь разобраться, что это было: воплощение его тайных страхов или же знаки, которых он тоже опасался, и с отчаянием обречённого не признавал.
Дух Смерти действительно был рядом, и даже мог слышать их разговор. Подводя итог, он сказал следующее:
- Какие смелые заявления, особенно про жену, мужа и детишек! Прямо клятвенные обещания, не хватает только скрепления их кровью… Не слишком ли вы торопитесь, дорогие влюблённые? Ясно, одного раза тебе показалось мало, Мишель. Что ж, я готов повторить, если ты так ничего и не понял. Не строишь планов на будущее, абсолютно правильно, потому что у тебя нет будущего! Нет, и не может быть!
«Жаль, но придётся с ним согласиться, — они очень торопятся, особенно Миша. Скоро он узнает такое… То, чего так опасался Павел, должно случиться. Как бы ему не пришлось проститься с мечтой, проститься с любовью», — подумала Судьба.

Отредактировано Кассандра (2018-03-27 12:13:20)

0

245

На следующий день они вместе пришли к Наде. Княжна Орлова сразу понравилась Саше, при первой встрече ей было просто жаль бедняжку, а сейчас появилась искренняя симпатия. Надя с упоением рассказывала ей о живописи, и даже разрешила Александре проявить себя, слегка прикоснуться к миру искусства. Саша в ответ горячо восхищалась фехтованием, и с уверенностью называла его искусством. Она сожалела о том, что не взяла с собой шпагу. Миша тихо посмеивался над их спором на тему: можно ли считать фехтование настоящим искусством.
- По-моему, кто-то над нами смеётся… Ничего, сейчас у него быстро пропадёт желание веселиться.
- Саша, ты права, пора браться за дело. Ну что, Мишель, настал твой час блеснуть в роли натурщика. Думал, я увлекусь разговором и забуду, для чего мы здесь собрались? Нет, даже не надейся!
- Кончилось твоё веселье, — вторила ей Саша.
- И начались муки…
- Таким грустным я отказываюсь тебя рисовать! Улыбнись, если не хочешь задержаться здесь надолго.
- Будь моя воля, вообще ушёл бы, предоставив вам шанс посплетничать.
- Не рассчитывай, что мы так просто тебя отпустим! — одновременно сказали девушки.
- У меня есть более важные дела, чем часами сидеть здесь, застыв в одной позе, как статуя!
Все его протесты ничего, кроме искреннего смеха, у них не вызывали.
В это время по коридору шёл Никита. Голоса и смех, доносившиеся из комнаты Нади, так сильно удивили его, будто это нечто противоестественное и вовсе невозможное. Он подошёл к двери и прислушался, их живое веселье и радость в голосе Нади подействовали удручающе, а сами незваные гости очень разозлили. Орлов не смог дать определения чувству, которое испытывал, слушая их свободную беседу. А чувство это называется простым словом — зависть. Да, он им завидовал, а больше всего — Мише, тому, как легко он может общаться с его сестрой, веселить и радовать Наденьку. В то время, как он, брат, который должен быть ей ближе всех, безнадёжно далёк от успеха в общении с родной сестрой, и раз за разом терпит неудачу в своих попытках наладить контакт. Никита понимал, что лишний здесь, ему было так больно и обидно, в ответ на это возникло жгучее желание испортить им веселье, прекратить всё это немедленно. Между возникновением желания и его исполнением прошли секунды. Орлов открыл дверь и, взирая на них холодным взглядом, со сталью в голосе произнёс:
- Что здесь происходит?
Увидев его, они тут же замолчали, улыбки испарились с лиц, уступив место напряжению, тревоге и даже страху. Страх читался на лице Нади, Никита это заметил, но истолковал всё неверно.
Брат старался не смотреть сестре в глаза — глаза, полные боли и отчаяния. Он переключился на виновника произошедшего — Михаила Воронцова. И вдруг вспомнил его слова: «Уже практически потерял жену, да и сестру довёл до такого, что она готова похоронить себя заживо». В эту минуту Никита осознал, что всё это правда. Надя — это лучшее подтверждение тому, что Орлов способен только мучить своих близких. Было больно признать, что Михаил, даже будучи немного не в себе, увидел правду, и бросил ему в лицо это обвинение. Никита ждал ответа на свой вопрос, с трудом гася собственные эмоции, но видел: Михаил не торопится оправдываться и что-то объяснять. Саша и Надя тревожно переглянулись, княжна Орлова тихо заговорила:
- Никита, мы просто… разговаривали.
- Надя, тебе незачем оправдываться, мы не сделали ничего плохого, — вмешалась Саша.
- Конечно, ничего, всего лишь явились в дом без разрешения! Кто вас сюда впустил?!
- Это я разрешила им встретиться с Надей, — спокойно сказала Ольга. Все были так поглощены напряжённой ситуацией, что не заметили, как она вошла.
- Оля?! Как ты могла меня ослушаться?! Сама же обещала помогать, во всём меня поддерживать. Так вот какая она, твоя поддержка?! Я ждал чего-то подобного от кого угодно, только не от тебя!
Ольга не знала, что на это ответить, в этот момент у неё окончательно опустились руки, сил на борьбу с обстоятельствами не осталось. Ясно одно: она снова совершила ошибку, желая как-то исправить ситуацию, сделала ещё хуже. Хрупкое равновесие, доселе существовавшее между ней и Никитой, снова нарушено, и неизвестно, можно ли ещё что-то вернуть.
- А что такого ужасного она сделала?! Всего лишь позволила мне увидеться с друзьями. Или я уже не имею на это права?! К твоему великому сожалению, я пока ещё дома, а не в монастыре, и буду делать всё, что захочу! Хотя бы эти последние дни не появляйся здесь, не отравляй мне жизнь! Лучше подумай над тем, как ускорить процесс моего «добровольного переселения». Ты же так мечтаешь от меня избавиться, братец!
- Надя, прекрати. Ты не в себе, не понимаешь, о чём говоришь… Прими успокоительное и поспи, завтра поговорим. На сегодня уже достаточно событий и волнений.
- Да, конечно, я больная, сумасшедшая, на меня вообще можно не обращать внимания, не видеть, не слышать, просто забыть! У тебя это прекрасно получается!
Михаил понимал: наступил момент вмешаться, если же этого не сделать, ситуация станет неуправляемой.
- Никита, признайся: твоя сестра здесь ни при чём, ведь ты злишься на меня. Знал, что так всё будет, и готов выслушать все твои упрёки и обвинения. Некоторые из них вполне обоснованы и справедливы, если вспомнить, как мы расстались… Я не хотел говорить то, что сказал… Мне правда жаль, что так получилось… Прости меня.
- Удивляюсь, как тебе удаётся поворачивать всё так, что ты оказываешься не виноватым, да ещё так рьяно хочешь помочь?! Разве тебя кто-то просил?!
- За что вы так злитесь на Мишу? В чём он перед вами виноват, почему должен оправдываться?
- Саша, не вмешивайся, я сам всё улажу, — сказал он, положив руки ей на плечи.
- Но я…
- Останься с Надей, успокой её, как сможешь. А мы с Никитой сами разберёмся.
- И о чём же нам с тобой говорить? Опять будешь просить прощения? Одного прости недостаточно. Что ж, если ты так хочешь, давай поговорим. Один на один.
Девушки проводили их тревожными взглядами.
- Я всё испортила, испортила! Должна была молчать, но слова сами вырвались!
- Тише, успокойся, всё будет хорошо, вот увидишь. Миша всё уладит, он же обещал, и всегда исполняет обещания.
- Нет, не уладит, они сейчас окончательно поссорятся, и всё только «благодаря» мне!
- Надя, ты ни в чём не виновата, просто Никита всё неправильно понял, и принял близко к сердцу…
- К сердцу… А разве оно есть? Мой брат как каменный — живого человека в нём давно нет. Порой мне начинает казаться, что он не способен ни на какие чувства.
- Не говори так, пожалуйста, никогда, слышишь! Никита тоже страдает, пусть его страдания не видны, но так гораздо хуже. Держать боль в себе, не давая ей выхода, это страшно, твоему брату очень плохо, и нужна помощь. Прежде всего, твоя, ты одна можешь его вернуть. Помоги, ведь ты же любишь Никиту, несмотря ни на что.
- Да, люблю, очень… Но мне больно, я так сильно обижена… Нет, не за то, что я стала такой, ужаснее то, что происходит сейчас. Ужасно жить, сознавая, что я ему не нужна, безразлична, только создаю проблемы,… А теперь ещё мучаю его, заставляю страдать. Всякий раз, когда мы пытаемся поговорить, понять друг друга, обида во мне пересиливает, и я поступаю так же, как сегодня.
- Именно сейчас ты сильно нужна ему, больше, чем когда-либо, поверь мне.
- Увы, его поступки доказывают обратное.

Отредактировано Кассандра (2018-03-29 01:23:03)

0

246

- Потрудись объяснить, что всё это значит?
- Что ещё тебе непонятно, я всего лишь хочу помочь…
- Значит, помочь… Ей или мне?
- Вам обоим. Попытайтесь, наконец, услышать друг друга, и сделать шаг навстречу.
- И для этого необходимо настраивать Надю против меня?
- Я её не настраивал, наоборот, старался, чтобы она поняла, что тебе так же плохо, как и ей.
- Видно, как «прекрасно» она всё поняла, наговорила мне такого… Впрочем, я это заслужил. Но ты чего этим добился?! Хотел, чтобы мы с ней ещё больше отдалились?! Поздравляю, всё получилось!
- Никита, зачем ты всё переиначиваешь, я хотел совсем не этого…
- Хотел, как лучше, а получилось, как всегда. У тебя по-другому не бывает, окружающие всегда страдают от твоих благих побуждений. Я решился с ней поговорить, сказать, что чувствую, как переживаю за Надю… И вовсе не собираюсь от неё отказываться, потому что очень люблю. А тут выясняется, что ты и без меня великолепно справляешься: утешил её, развеселил так, что Надя забыла обо всём на свете, ничего и никого ей больше не надо.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что я… Прекрати нести этот бред, я, конечно, могу и хочу быть другом для Нади, но не стремлюсь заменить тебя, это невозможно. Ты её брат.
- Брат, которого она презирает…
- Вовсе нет, она любит тебя, восхищается тобой, и желает быть похожей на брата. Надя готова часами говорить о тебе.
- Говорить о том, как я постоянно отравляю ей жизнь.
- Не обращай внимания, это она сказала в сердцах, обиделась, и не отдавала себе отчёта в том, что говорит. Такое бывает, уверен, что сейчас она очень жалеет об этом.
- Вот видишь, это значит, Наде есть, за что на меня обижаться.
- Всё, что произошло три года назад, она тебе уже простила. Её обида вызвана тем, что ты хочешь, вернее, хотел отказаться от Нади, и отправить её в монастырь. Как хорошо, что ты вовремя одумался. Получается, я был прав, когда говорил Наде, что на самом деле ты не желаешь с ней расставаться.
- Нет, не прав, я не отказался от своего решения, и всё ещё хочу этого… то есть вынужден. Не пытайся отговорить меня. Лучше закроем эту тему.
- Жаль, но мне придётся тебя остановить.
- Говоришь со мной так, как со злодеем каким-то и врагом.
- Понимай это, как хочешь, но ты сейчас явно на себя не похож: Никита, которого я знал, никогда бы не додумался до такого.
- А его больше нет. Что, удивлён? Тебя не было здесь пять лет, не рассчитывал, что за это время всё изменится, я стану другим?
- Изменишься, да, но не настолько, что я тебя однажды не узнаю, и Надя тоже.
Это заявление, то, что за ним последовало, убило в нём последнюю надежду когда-нибудь вернуть их прежние отношения с сестрой.
- Вот каким она мечтает видеть любимого брата, — Миша протянул ему портрет. — Посмотри внимательно, узнаёшь себя?
- Нет, это не я… Это не могу быть я. Человека, которого любит моя Надя, нет, он давно умер, и не воскреснет! Его нет, он умер, понимаешь, умер! Немедленно убери это, и больше не показывай, иначе я его сейчас уничтожу!
- Она считает, что её настоящий брат пропал без вести, и мечтает вернуть его, а тот, что вернулся — для Нади чужой, и никогда её не поймёт.
- Что ж, зато ты, Мишель, ей роднее и ближе всех на свете. А я как-нибудь это переживу, отойду в сторону, чтобы вам не мешать.
- Ну вот, опять вернулись к тому, с чего начали. Как же так объяснить, чтобы ты понял: я не собираюсь заменить Наде тебя. Даже если бы хотел, всё равно не смог бы. Это невозможно, понимаешь, невозможно! Ей нужен ты, и никто другой.
- Да, но только прежний, а не такой, как сейчас. Спасибо, что прямо указал мне на главную причину.
- Для того и нужны друзья, чтобы указать на наши недостатки, и помочь в нелёгкой борьбе с ними.
- Если ты на самом деле мой друг, прошу, не вмешивайся в это больше, дай мне самому решить.
- Этого я тебе позволить не могу. Знаю, что ты всё уже решил, и считаю своим долгом удержать тебя от ошибки, о которой ты потом пожалеешь, но будет поздно.
- Снова ошибка… Одну я уже однажды совершил, и за неё Наде всю жизнь расплачиваться.
- Никита, не вини себя, всё случилось так, как случилось, с этим надо учиться как-то жить. И постараться сделать жизнь Нади лучше.
- Правильно говоришь, только вот у меня не получается ни одно, ни другое: ни жить с этим, ни, тем более, облегчить жизнь Нади. Я всё делаю не так, всё ещё больше усложняю, и каждый день порчу с ней отношения. Всё выходит точно наоборот, я не помогаю, а мешаю ей жить, во многом ограничиваю её, но это только от того, что очень боюсь за мою Надю. Вполне объяснимо, что она отвечает мне на это так, как сегодня.
- Не принимай её слова на веру, в ней говорила обида.
- Пусть это сказано от обиды, можно не обращать внимания, но в этих словах всё же есть доля правды, и немалая. Вот поэтому я и решил, что нам на какое-то время нужно расстаться, каждому побыть наедине с собой, подумать…
- И что должно произойти за это время? Какое событие, чтобы ты, наконец, всё понял?
- Понял что?
- Что монастырь убьёт Надю прежде, чем ты однажды решишься забрать её оттуда. Убеждён, пройдет немало времени…
- Замолчи! Не смей говорить такое! Надя относилась к моему решению с пониманием, и всё было хорошо, пока ты не появился!
- Отлично, теперь уже я виноват во всём!
- Никто тебя не просил лезть со свой «помощью», так что получи то, на что наработал. Явился, задурил голову Наде свои сказками про хорошую вольную жизнь, про то, что она должна сама принимать решения, делать выбор и т.д. Ещё бы, это же твоя любимая тема! Может быть, хоть сейчас признаешься, что обманывал её.
- Не обманывал, я верю в то, что говорю, но сама собой жизнь Нади не наладится, нужны усилия, с её стороны и с твоей. Если не хочешь ей помогать, тогда хотя бы не мешай.
- Молодец, Мишель, наконец, сам признал, что я ей мешаю, а до этого так правдоподобно убеждал меня в обратном!
- Нет, Никита, с тобой совершенно невозможно разговаривать, ты цепляешься к каждому слову! — раздражался Воронцов, понимая, что ещё немного, и он выйдет из себя. — Конечно, она была не против, ты ведь не спросил, просто поставил её перед фактом. Что же ещё оставалось делать Наденьке, кроме как «любезно согласиться»?! Она считает себя обузой для вас с Олей, и ты своим поведением постоянно доказываешь ей это. Я же предложил ей альтернативу, рискованную, но не безнадёжно плохую, как твоя идея с монастырём. Не прятаться от мира, а попытаться приспособиться к нему, насколько это возможно.
- Вся проблема в том, что это невозможно. Надя никогда не приспособится к такому миру, тебе ли не знать, как он жесток и несправедлив. Выживают и добиваются чего-то только сильные, а тем, кто слаб, он улыбается суровой улыбкой.
- В чём-то ты прав, но мы не животные, живём не в джунглях, где есть только один закон: выживание сильных и гибель слабых. Мы люди, наделённые разумом, поэтому можем и должны поступать иначе, быть чувствительными к бедам окружающих.
- Должны, однако, не все стремятся быть хорошими и правильными. Далеко не все люди будут настроены по отношению к Наде так же доброжелательно, как ты и Саша. Она должна это понимать, в противном случае её ждёт большое и горькое разочарование. А ты, конечно же, уверял её, что всё будет хорошо и просто замечательно, мир прекрасен, он с радостью раскроет ей свои объятия, верно? Теперь понимаешь, почему я называю это обманом?
- Понимаю, правда, понимаю, все твои волнения и опасения в какой-то мере оправданы и, конечно, имеют право на жизнь… Но, быть может, нужно рискнуть, дать ей шанс, хотя бы один… Пусть попробует свои силы, покажет себя, и ты убедишься: Надя не такая слабая, как кажется на первый взгляд.
- Рискнуть?! Да ты в своём уме?! А может быть, это в тебе опять говорит то зло, о котором мне постоянно твердит Лейла?! Да, конечно, ты легко готов пойти на эксперименты над людьми, готов рисковать чужими жизнями! А я не готов, никогда на это не пойду, что бы ты ни говорил, судьба Нади мне не безразлична. Я не могу рисковать сестрой, её судьбой и жизнью. Она не кукла, с которой можно играть, придумать для неё любую судьбу и распланировать жизнь, а если что-то вдруг не понравится, спокойно начать всё заново. Надя живая, и жизнь у неё одна, уже однажды сломанная неоправданным глупым риском, больше я подобного не допущу. Ошибки многому научили.
Михаил слышал не всё, случайная фраза, брошенная Никитой, заставила его на какое-то время уйти в себя. До него доносились только обрывки слов. Мысли были далеко, заняты этим ненавистным проклятьем. Он злился на Никиту, а ещё больше на самого себя за то, что ничего не получается, чувствовал, что ещё немного, и зло в нём действительно заговорит.
- А мне кажется, наоборот, ничему не учат, и поэтому ты так упорно стремишься совершить новую — отправить Надю в монастырь. Учти, она станет последней.
- А ты у нас такой хороший, идеальный, и всегда поступаешь правильно? Никогда не ошибаешься?
- Не идеальный, и не раз ошибался в жизни, платил за ошибки сполна, но оказавшись на твоём месте…
- Ну что же замолчал, давай, договаривай, что бы ты сделал, оказавшись на моём месте?
- Я бы ни за что не стал так обращаться с Надей, как это делаешь ты. Понятно, почему никого к ней не подпускаешь: чтобы не лишиться исключительного права мучить её неопределённостью будущего, и своим абсолютным равнодушием!
«Тебе легко говорить правильные вещи, ты свободен, не связан этой бедой. Можешь прийти сюда, когда хочешь, поговорить с Надей, посочувствовать, потом спокойно уйти. Не живёшь в этой атмосфере постоянно, день за днём, не слышишь, как по ночам она плачет от боли…»
- Никогда не говори никогда.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Один раз ты уже так поступил, так измучил несчастную девушку, которая тебя любила, была готова на всё ради тебя, что она решилась на отчаянный шаг — покончить жизнь самоубийством. Предпочла смерть такой жизни.
Это был такой удар, которого он ждал скорее от врага, но никак не от друга, не от Никиты.
Всё внутри похолодело, казалось, ещё немного, и Михаил снова станет человеком без сердца, потеряет его второй раз, превратит в лёд, чтобы не чувствовать эту невыносимую боль, абсолютно ничего не чувствовать. Ах, как же ему хотелось отключить чувства, ни о чём не думать и всё забыть.
- Дмитрий мне всё рассказал. Или скажешь, что он солгал?
Воронцов долго молчал, только пристально смотрел на друга, будто ждал чего-то.
Скорее всего, что Никита всё поймёт, одумается, возьмёт свои слова назад, и попросит прощения. Поняв, что этого не произойдёт, он тихо заговорил:
- Не солгал, это всё правда.
«В версии Игнатьева я — бессердечный монстр, что же, пусть так и будет. Переубеждать его в чём-то явно бесполезно. Друга я действительно потерял, это случилось только что, но как теперь помочь Наде…»
- Давай договоримся: ты не вмешиваешься в мои проблемы, а я в твои. Так нам обоим будет легче.
«Поступать надо не так, как легче, а так, как правильно», — вспомнились слова Саши.
- Зачем ты всё это сказал? Хотел сделать мне больно, ранить посильнее? А мне не больно, нисколько, ничуть, я же бесчувственный! Ничего не чувствую, абсолютно, никакой вины или раскаяния, у меня же нет сердца, и души тоже нет. Болеть просто нечему. Всем известно, Михаил Воронцов — человек без сердца. Наконец-то и ты в это поверил. Пусть, пусть я холодный и бессердечный, а ты слепой. И прозреешь только тогда, когда случится что-то ужасное. Запомни: если будешь продолжать прятать Надю от мира, кончится тем, что она больше не захочет жить.
Михаил вернулся в комнату Нади, Саша бросилась к нему с волнующим вопросом:
- Как вы поговорили? Ты всё уладил, да?
Не получив ответа, Александра разволновалась ещё больше, теперь уже за Мишу, она почувствовала: случилось что-то плохое.
- Он что, не разрешил тебе остаться, и мы не сможем продолжить? — спрашивала теперь Надя. К тому моменту она уже смогла успокоиться и прийти в себя. Она сразу поняла, что продолжить они действительно не смогут, Мише сейчас совсем не до портрета, он сильно переживает… Надя не смогла бы рисовать его таким, передать ту боль и страдание, что видела в его глазах.
- Надя, прости, но я не могу, правда… Думаю, нам с Сашей уже пора идти.
- Миша прав, но мы непременно придём ещё, ведь правда?
- Конечно. Саша, тебе сейчас лучше пойти домой, незачем давать твоему отцу повод для ненужных вопросов и подозрений.
- Извини, я совсем об этом не подумала.
Они простились с Надей, вышли из особняка, и молчали всю дорогу. Саша не стала спрашивать, полагая, что сейчас не лучшее время для этого. Когда пришло время прощаться, она старалась задержать мгновенье, Миша, наоборот, почему-то спешил расстаться.
- Что-то случилось?
- Нет, что ты, просто я вспомнил о важном деле.
- Не обманывай меня, я же чувствую — что-то не так. Это всё из-за разговора с Никитой?
- Да, это был тяжёлый разговор, для нас обоих. Всё, что мне нужно, немного побыть одному.
- Миша, не волнуйся, я понимаю.

Отредактировано Кассандра (2018-03-30 00:59:46)

0

247

Он гулял по городу, и сам не заметил, как пришёл в табор. Судьба сама привела.
- Ну что, помог своему другу?
- Нет, эта задача не для меня, убедить в чём-то Никиту невозможно. Он упрямый, ничего вокруг себя не видит и не слышит. Может быть, ты попробуешь, не знаю, что его переубедит, если не твой мудрый совет.
- Я пыталась, много раз, с тех пор, как он мне об этом поведал, старалась привести наши разговоры к этой теме, и терпела неудачу за неудачей. Мы просто ругались, Никита в выражениях не стеснялся, правда, потом так искренне просил прощения…
- И ты, конечно же, прощала, а ругаться с ним больше не станешь… — Михаил вовремя остановился, чтобы не сказать то, что давно стало для него очевидным.
«Она любит Никиту, и всё, что делает для него, всё это ради любви. И мне она, похоже, так стремится помочь не в последнюю очередь потому, что мы с ним друзья. Наверно, он сам попросил её об этом. Лейла, конечно же, согласилась, разве могла она отказать ему? Прекрасно понимала, на что шла, ей придётся терпеть мои ужасные выходки, хорошо, что всё ограничилось только словами…»
Лейла всё поняла и без этих слов, просто прочла его мысли.
- Что же ты намерен делать? Столкнулся с первыми трудностями, и сразу опускаешь руки, сдаёшься?
- Никто не сдаётся. Вот если бы показать Никите, что ждёт Надю в будущем, если он сделает то, что решил… Он бы сразу прозрел, понял, как ошибается.
- Прозрел, это ты правильно подметил, он не видит самого главного — свою сестру, боль и чувство вины её собой заслонили. Твоему другу будто глаза закрыли. А прозрение стоит очень дорого, кому, как не тебе, это знать.
«Она права, что, если бы я так и не прозрел, не понял, что люблю Сашу? Не послушал бы голос сердца и, возможно, со временем заглушил его. Какой стала бы моя жизнь? Сейчас думать об этом совсем не хочется, но ещё недавно всё было на грани: один неверный шаг, и прощай, любовь».
- Ты снова права, я благодарен судьбе за то, что она подарила мне Сашу, и в решающий момент я доверился сердцу.
- Видишь, не так уж сильно тебя ненавидит эта суровая, но справедливая госпожа. Судьба всё это время испытывает тебя, это суровая проверка, но так нужно, чтобы понять, подходишь ли ты для миссии, которую она хочет предложить, или нет.
- Знать бы, что это за миссия? Почему-то кажется, что особого выбора у меня не будет, если, конечно, выдержу проверку.
- Ты правда хочешь, чтобы я… узнала, что в будущем ждёт Надю? Даже её брат никогда не просил об этом, знал, что я могу, но ни разу не заговорил ни о чём подобном.
- Он просто боялся…
- А ты разве не боишься? Тебе не страшно узнать будущее другого человека? — сразила его вопросом Лейла, смотрела ему в глаза, заглядывала в душу, искала там что-то, ждала ответа, понимая, что от него зависит всё дальнейшее. В эти минуты ему стало по-настоящему страшно.
- Страшно, но если это может как-то им помочь, о страхе нужно забыть, и действовать. Чувствую, что нужно поступить так, по-другому не получится, и ты сама это знаешь.
«Вот теперь я верю — ты действительно готов».
- Нужна какая-нибудь вещь, которая долго находилась с ней, она способна рассказать о своей хозяйке многое.
- Такая вещь есть, вот, посмотри, — он показал Лейле портрет Никиты. — Надя специально сделала его таким, чтобы можно было всегда носить с собой, не расставаться с братом.
Лейла взяла портрет в руки, и медленно закрыла глаза. Сначала всё было хорошо, Миша очень волновался, но убеждал себя в том, что всё происходит так, как и должно. Вдруг её лицо исказилось, почувствовав чудовищную головную боль и головокружение, она поспешно открыла глаза. Девушка выглядела так, будто очнулась от кошмарного сна, в глазах застыли смятение и страх.
- Её я не видела… Только его одного, только Никиту… Понимаешь, что это значит? — шептала она со слезами на глазах.
- Это очень плохо, правда?
- Тебе известно, у кого нет будущего…
- Нет, всё не может закончиться вот так, я не верю.
Цыганка задумалась, будто что-то припоминая.
- Мне что-то помешало увидеть её, чья-то тёмная энергия вмешалась, и лишила сил. Такого со мной прежде никогда не было.
«Тёмная энергия… Не во мне ли всё дело?» — думал Воронцов, со злостью глядя на пылающий перстень.
- Мне уйти?
- Нет, останься, мне сейчас нельзя быть одной… Дело не в тебе, демон бессилен, потому что ты идёшь к свету. Это чужая тёмная энергия… Кто-то хочет, чтобы Надя оставалась слабой и больной, и то, что с ней произошло... Здесь не обошлось без сильной злой воли...  Это — лучший способ навредить Никите. Они связаны, когда плохо ей, ему тяжелее вдвойне.
- Кто этот кто-то? И зачем ему нужно вредить Никите?
- Я не могу дать ответ, и боюсь, так и не увижу будущее Нади… Я очень ослабла.
- Попробуем в другой раз, когда ты хорошо отдохнёшь, наберёшься сил.
- Слишком мало времени, ты сам чувствуешь, если медлить — случится беда. То, что я ничего не видела, это тоже знак.
- И о чём он говорит?
- Что мне просто не суждено это увидеть.
- Если тебе, не суждено, тогда кому?
Лейла не ответила, просто смотрела на него своими чёрными бездонными глазами, надеясь, что он сам прочтёт в них ответ, и не отступит.
- Не смотри на меня так… Не заставляй, не надо, я не смогу, ты сама знаешь. Я всего лишь обычный человек, а ты шувани, и постоянно имеешь дело с магией. Это твой дар, и он передавался из поколения в поколение…
Она молчала, и не обращала никакого внимания на его доводы, смотрела так, будто действительно собирается повлиять и заставить. Только можно ли заставить человека поверить в себя и свои способности?
- С чего ты взяла, что я способен на такое? Я обычный человек. Сколько ещё нужно это повторить, чтобы ты поняла?
- Не такой уж и обычный, скорее наоборот…
- Да, конечно, необычный, ещё бы, я ведь проклят! Или ты забыла про демона кольца, эти жуткие голоса и видения?! Они едва не свели меня с ума, да и ты сама не раз могла из-за меня пострадать. Пусть проклятье не действует полностью, но мне и этого хватает с лихвой. Не знаю, может ли быть что-то хуже этого всего, и что станет со мной, если две другие части заклинания перестанут действовать.
- Это хорошо, что не знаешь… — шептала Лейла. — Вокруг тебя очень много тьмы, но видения — это свет, иди к свету… — тут силы её оставили, девушка потеряла сознание.
Миша с ужасом смотрел на её бледное и при этом невероятно красивое лицо.
«Спокойно, это всего лишь обморок, простой обморок. Нет, увы, не простой, а какой-то магический! Что мне теперь делать? Сколько это может продлиться? Вдруг она никогда… Нет, не может этого быть. Из-за меня снова страдают люди. Сам довёл Лейлу до такого состояния! Не какой-то неизвестный человек с тёмной энергией, а именно я! И сам должен это исправить. Только как?»
- Амулет! Ну конечно, она никогда с ним не расстаётся… Да где же он? В этом хламе ничего невозможно найти!
В куче вещей вдруг показался сияющий лунный камень. Михаил долго готовился, чтобы попробовать взять его в руки, прежде любая попытка дотронуться оканчивалась одинаково плохо — камень жёг руку.
- Надо же, у меня получилось! Получилось! — он засиял от радости, как ребёнок, и залюбовался красотой магического талисмана. — Не так уж много во мне этой тьмы, свет тоже есть и, конечно, я выберу его. Этот амулет сильнее, — произнёс он, отмечая, что огонь в перстне погас. — Ей он сейчас нужнее, надеюсь, это подействует.
Миша вложил амулет в руку Лейлы, чей-то окрик заставил его обернуться.
В шатёр вошёл Никита, увиденное вызвало шок, новый приступ гнева, обиды… И воскресило давно забытое чувство. Прежде Никита относился к Лейле, только как другу, близкому другу, но не больше. Он не видел в ней женщину, которую способен полюбить, и считал, что она не ждёт от жизни любви, сознательно пожертвовав обычным женским счастьем ради своего предназначения. Полагал, что Лейла всегда будет в его жизни, несмотря ни на что, но сейчас всё кричало ему об обратном: она лежала на кровати без чувств, совсем как мёртвая, и была так прекрасна. Только Никита понял, что может её потерять, потерять вот так, в одночасье… Лейла просто уйдёт, так же загадочно, как и появилась в его жизни. Уйдёт, сохранив свою тайну, которую он не стремился разгадать, и даже не скажет ему «прощай». В один миг вся жизнь пронеслась перед глазами, ему открылась истина: какое место занимает в ней эта девушка, как она, незаметно для него, стала важной частью жизни. Орлову стало страшно, страшно представить свою жизнь без Лейлы.
- Опять ты… Что ты с ней сделал?! Отвечай!
- Никита… Понимаешь, Лейла предсказывала будущее, и вдруг лишилась сил, потеряла сознание…
- Нет, я знаю, это всё ты и твоё проклятье!!! Она ведь говорила, в тебе есть зло, а я почему-то не верил, теперь вижу, что ошибался, но уже поздно. Это всё ты, даже не пытайся оправдываться! Она всегда тебя боялась!
- Лейла жива, она в обмороке, только не в обычном… Это магия.
- Знаю, но не верю, что ты не приложил к этому руку!
- Я не хотел, правда, даже не думал, что всё будет так,… Это вышло случайно… Прости.
- Отойди от неё немедленно, не прикасайся!
Миша спокойно выполнил это требование, понимая, что сейчас что-то объяснять бесполезно. Подошёл к выходу из шатра, и хотел уйти, но Никита снова его остановил.
- Запомни: если ещё хоть раз приблизишься к Лейле или к Наде, — горько пожалеешь.
- Не оставляй её одну.
Миша вернулся домой, долго думал о случившемся, сильно волновался за Лейлу. Тревоги и переживания лишили его сил. Наш герой заснул, сидя в библиотеке, с тем самым портретом в руках, загадку которого оказалась не способна разгадать даже Лейла.
Во сне он гулял в саду Отрадного, все волнения ушли, воспоминания, связанные с этим местом, были только самые хорошие. Сад, выглядевший в кошмарах мрачным и заброшенным, преобразился, медленно, но верно оживал… Безмятежную тишину изредка нарушали шелест листьев и пение птиц. Эти звуки были частью атмосферы покоя и умиротворения… Вдалеке показалась фигура женщины в белом, она медленно двигалась навстречу ему. Ветер развевал её огненно-рыжие кудри, в зелёных глазах горели знакомые огоньки, и маленькая родинка на левой щеке служила украшением слегка бледного, но такого живого лица. Михаил узнал Веру. Не в силах вымолвить ни слова, несколько минут он просто любовался ею.
- Вера… Это невозможно… Как ты здесь оказалась?
- Я волновалась, и пришла узнать, как ты.
- Как это пришла?! Ведь ты умерла… Признайся: ты призрак, и явилась мучить меня!
- Мучить? Что ты такое говоришь?! Я всегда желала тебе только добра, счастья, пусть и не со мной ты его обретёшь.
- Значит, всё-таки любила…
- Да.
- Эта любовь стоила тебе жизни. А я ведь просил, просил быть как можно дальше, но ты не послушала…
- Миша, я должна помочь тебе понять…
- Понять что? То, как я виноват перед тобой и Дмитрием, понять уже успел, да поздно…
- Я не призрак, а настоящая, живая…
- Значит, я сплю, и ты мне только снишься.
- Не веришь? Подойди ближе и дотронься, я не растаю.
Он неуверенно протянул дрожащую руку, провёл ладонью по её щеке, и ощутил приятное тепло.
- Ну что, теперь я похожа на холодного призрака?
- Неужели это правда? Вера, это действительно ты, не призрак, не иллюзия, не видение?…
- Видения… Миша, ты уже видел знаки?
- Видел, но это не важно, сейчас всё не важно, главное, что ты со мной, живая и настоящая… Вера, пожалуйста, прости меня, понимаю, что не заслуживаю даже твоей жалости, а тем более прощения… Конечно, такое не прощают, но хотя бы попробуй, притворись, обмани меня, всё равно поверю, после такого чуда готов верить во что угодно, даже в невозможное.
- И в знаки?
- Даже в знаки, хотя совсем не стремлюсь их видеть.
Вера с болью смотрела на него, она не могла поверить, что Миша просит у неё прощения, потому что точно знала — всё должно быть наоборот.
- Не молчи, умоляю, скажи хоть слово… Скажи, что я должен сделать, чтобы ты меня простила?.. Ну хочешь, я встану на колени?
При виде такой картины она не выдержала, слёзы сами полились из глаз.
- Нет, не смей, не смей этого делать, слышишь! Не надо, ты не должен… Поднимайся, или я сейчас же уйду!
- Хорошо, только останься, пожалуйста, побудь со мной ещё немного, давай поговорим…
- А если это всё-таки твой сон?
- Пусть! Пусть сон, мне всё равно… Это самый лучший сон, такой настоящий, что не хочется просыпаться, — опасаясь, что Вера вдруг уйдёт, Миша крепко держал её за руки.
- Миша, послушай внимательно, что я сейчас скажу, и, пожалуйста, не перебивай. Просто прими, как есть, всё, что услышишь. Всё случилось так, как и должно было, ничего изменить невозможно, и не нужно, поверь мне. В этом нет твоей вины, виноват не ты, а я сама, мы оба жертвы. Прости меня, прости, что сломала твою жизнь. Должна была помочь, а поступила так жестоко, не имея на это никакого права.
- Вера, не говори так, ты ведь помогла, помогла, в самый тяжёлый момент оказалась рядом. Не понимаю, за что ты просишь у меня прощения?
- Да, прошу, могу умолять, если хочешь, ведь я должна на коленях прощение вымаливать, а не ты… То, что сейчас с тобой происходит… Здесь во многом виновата я, только я, и никто другой.
- О чём ты говоришь? Объясни, пожалуйста, я, правда, не понимаю. Вымаливать прощение, за что? Твой поступок… Я сам подтолкнул тебя к этому.
- Я могла остановиться, никого не слушать, не поддаваться, но была глупой молоденькой девчонкой, и боялась, очень боялась. Ты столько сделал для меня, а я поступила ужасно, так отплатила за всё, за счастье, которое всё же было…
- Что же такого я сделал? Это так и останется для меня загадкой, но прекрасно знаю, чего не сделал — не остановил тебя тогда, не помог… Меня просто не было рядом.
- Помочь ты должен не мне, а ей… Останови её, прошу тебя…
- Кому? Кого я должен остановить?
На свои вопросы Миша получил всего один ответ, и понял: всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чудесный сон в миг стал чудовищным кошмаром. Лицо Веры сильно побледнело, исказилось, глаза вдруг потухли, а руки похолодели. Она вдруг превратилась в Надю Орлову, шокированный Миша мгновенно разжал руки, и закрыл ими лицо.
Проснулся он с ужасной головной болью и ощущением разбитости. Сразу же появились сомнения, что увиденное — всего лишь один из кошмаров, к которым он давно мог бы привыкнуть. Миша помнил всё, каждое слово, все свои ощущения. Стоило только закрыть глаза, призрак Надежды Орловой возвращался.
- Это всего лишь сон, всему есть простое объяснение. Конечно, сон, я же видел Веру, а она умерла… Покончила с собой. А Надя, почему она… Почему во сне я видел её? Может, потому, что волнуюсь за неё, переживаю… Ситуация вокруг Орловых только усиливает предчувствие чего-то плохого, тут ещё этот сон… Предчувствие, а если это…
Произнести даже шёпотом слово «знак» он боялся, но, на свою беду, допустил возникновение такой мысли. Избавиться от неё было уже поздно, оставалось терзаться в сомнениях, которых становилось всё больше. Все более или менее разумные объяснения быстро закончились, они разбивались о нечто неведомое, пугающее и притягательное одновременно. Тот таинственный мир знаков, существование которого Михаил отчаянно отрицал, теперь стал очень близко, только что открывшись ему.
«Портрет, похоже, я так и заснул, держа его в руках… Вот ещё одно подтверждение, что это был не обычный сон, а одно из этих видений… Это было похоже на сон только в начале, а что было потом… Слишком много даже для сна… Вещь, которая принадлежит Наде, может многое рассказать, вот и рассказала… Что всё это значит? Вера-Надя, Надя-Вера… Они что, поменялись местами?»
- Что за безумные мысли? Поздравляю, Мишель, ты успешно сходишь с ума! Если бы Никита сейчас услышал, о чём я тут думаю… Дальше лучше не продолжать, в любом случае, моя участь была бы незавидна. Мне и сейчас уже строго запрещается к ней приближаться, и ведь толком не успел ничего сделать… А что же будет дальше?
«Что ты думаешь по поводу всего этого, Никита?» — мысленно спросил он, обращаясь к беззаботному и счастливому человеку с портрета.
- Знаешь, а я тебе по-хорошему завидую, да, не удивляйся, сейчас постараюсь объяснить. Ты признаёшь только реальный мир, и веришь только в то, что можно увидеть глазами, в реальных людей, которые просто живут рядом, а не приходят по ночам неизвестно откуда, и не пропадают с рассветом, как призраки. Ты счастливый человек, Никита Орлов, и даже не подозреваешь о своём счастье! А я живу на два мира, в каждом ровно наполовину, и с людьми, которых люблю, и с призраками из прошлого, с которыми крепко связан. Проблема в том, что никак не могу окончательно решить: в каком из этих двух миров моё место.
«Верить только в то, что можно увидеть своими глазами. Лейла считает это недостатком, у неё своя правда, но так ведь проще, проще жить в реальном мире, не задумываясь о том, существует ли какой-то другой, таинственный и непонятный, и потому пугающий. Тебе не нужно думать об этом, хотя рядом есть Лейла, она способна любого заставить поверить в невозможное, пусть и ненадолго. Но согласись: у тебя легко получается держаться от него на расстоянии, не тянет ко всему этому так, как меня. Какая-то сила, чья-то невидимая рука меня направляет… Да и судьба постоянно подкидывает такие ситуации, в которых без мистики не обходится. Как бы пытаясь мне доказать, что этот «тонкий» мир реален».
Судьба неотступно следила за ним все эти дни, то радуясь, то огорчаясь, сейчас снова заулыбалась, и в ожидании потирала руки.
«Ну надо же, не все усилия потрачены впустую, наконец-то твой сын начал что-то понимать! Очень точно распознал мои намерения! Отличная идея — призвать на помощь Веру в качестве посланца. Остаётся надеяться, что он прислушается к её словам, и спасёт Надю от самой себя. Если всё снова сорвётся, мне придётся пойти на жёсткие меры».
«Не надо жёстких мер, мы на правильном пути, дай ему ещё немного времени, и всё закончится хорошо».
«Времени очень мало, оно не просто уходит, а стремительно убегает, не оборачиваясь… Бедняжка уже прочла злосчастное письмо, и в эту самую минуту принимает решение…»
«Так же, как и Миша»
«Забавная ситуация, не правда ли, Паша?»
«Ты находишь это забавным? Люди ходят по краю пропасти… А ты просто играешь ими! Сама называла их избранными, а выходит, не боишься жертвовать ими, как пешками?»
«Не ты ли говорил: если одни не справляются, легко найти замену — тех, кто сможет…»
- Это не сон, Вера говорила о знаках! Спросила, видел ли, верю ли в них… Может, пора признать, что видел? Глупо всё отрицать, притворяться слепым, зная, чего стоит прозрение. Верю или нет, это сложнее, чем поверить в то, что Надя решится на такое… Даже на мгновение страшно допустить такую мысль! Но в отчаянии можно сделать что угодно… С каждым днём она всё ближе к отчаянию, если ответное письмо уже пришло, то её судьба решена. Выбора нет, и по-другому Наде не выразить свой протест, чтобы крик души, наконец, услышали…

Отредактировано Кассандра (2018-03-31 03:02:53)

0

248

Тут раздался стук в дверь, как бы возвращая его в реальный мир, но мысли были далеко, он вспоминал сон.
- Ваша матушка приехала, — доложил слуга.
- Мама?
«Как не вовремя, этот её приезд, так ждал его, а сейчас даже порадоваться не могу. Думаю не о том, как можно радоваться, когда грозит такая беда, может быть, в эту минуту Надя в шаге от ошибки… И рядом нет никого, кто мог бы удержать её, остановить! Остановить… Она просила… Это должен сделать я! Должен, чего бы это не стоило! То, что произошло с Верой, не повторится! Нельзя позволить Наде сделать это, ведь она не решит проблему, убьёт не только себя, но и Никиту…»
- Татьяна Васильевна ожидает вас в малой гостиной.
- Скажи, что меня нет.
- Но как же так?
- Я всё равно ухожу по важному делу, которое не терпит отлагательств.
- И что это за неотложное дело, которое важнее встречи с матерью? — спросила вошедшая княгиня.
- Мама, я потом всё объясню, сейчас нет времени, очень спешу.
- Полагаю, что на встречу со своей Сашей? Это она заставляет тебя забывать обо всём и всех?
- Нет, сейчас не время для твоей материнской ревности, честно признаюсь, не думал, что она появится. Извини, но я правда не могу, дело очень серьёзное, это вопрос жизни и смерти.
Княгиня Воронцова вдруг побледнела, на мгновенье показалось, что её худшие опасения сбылись, и он уже знает обо всём.
- Миша, сейчас ты очень напоминаешь отца, и это меня пугает.
- Почему?
- У него тоже были какие-то свои дела, они всегда стояли на первом месте, ты и я, семья — только на втором и третьем… Существовало нечто, оно значило гораздо больше, чем люди, которые его любят, нуждаются в нём. Однажды он сказал, что хочет изменить мир, причём так, будто это в его силах. Я тогда посмеялась над ним, и не придала этому значения, а ведь этот разговор случился за несколько дней до самоубийства… Эти самые тайные дела, вопросы жизни и смерти, которые он непременно брался решать, и привели твоего отца к такому концу…
- К чему ты всё это говоришь? Я менять мир не собираюсь, всего лишь хочу помочь своему другу.
- Помочь! Он тоже стремился помогать, сначала друзьям, потом и вовсе незнакомым людям, забывая при этом о своих близких — о тебе и мне. Считал, что чужим людям он нужен больше, чужие проблемы важнее, их следует решать немедленно, а свои могут и подождать. Близкие люди всегда рядом, никуда не денутся, им не обязательно уделять своё драгоценное время!
- Ты несправедлива к нему, отец никогда о нас не забывал. А в желании помогать другим нет ничего плохого.
- Конечно, ничего плохого, но и хорошего тоже, потому что люди сразу же забывают тех, кто им когда-то помог. Когда твоему отцу нужна была помощь, рядом не оказалось никого!
- Ты что-то знаешь, но не хочешь говорить, хорошо, продолжай молчать. Не беспокойся, не буду ни о чём спрашивать. Зачем? Чтобы снова оказаться обманутым?! Нет, хватит, ещё раз поверить в твою ложь — это непозволительная роскошь!
- Миша, ты же знаешь, я не хотела этого, и поступила так только потому, что он просил меня об этом, я дала слово, что ты никогда не узнаешь истинную причину.
- То, что сделала, можно оправдать, и даже простить, но не надейся, что я так скоро всё забуду, и стану тебе доверять. Как доверять тому, кто однажды уже обманул, и будет продолжать это делать? Ведь снова что-то скрываешь от меня, чувствую, ты знаешь гораздо больше…
- Сынок, ты даже не догадываешься, во что можешь ввязаться, занимаясь поисками этой проклятой правды! Поверь мне, она того не стоит, и причинит тебе только новую боль!
- Пусть так, но это лучше, чем жить во лжи. Как жаль, что ты этого не понимаешь,… Напрасно я надеялся, что мы сможем стать ближе, чуда не случится, пока между нами есть тайна.
«Это ты не понимаешь, какой бедой для тебя грозят эти поиски и вся правда об отце! Если всё узнаешь, жизнь твоя превратится в настоящий кошмар! Больше всего на свете боюсь, что изберёшь тот же путь, ведущий в никуда… Пойми: ты ничего не изменишь, не исправишь его ошибок, только сломаешь себе жизнь! Не позволю тебе этого сделать, твоего отца не остановила, и потеряла навсегда, но тебя, Миша, остановлю любой ценой. Ты — всё, что у меня есть. Я очень тебя люблю, и ещё больше боюсь потерять, поэтому вынуждена обманывать. Прости, ты имеешь полное право злиться, и даже презирать меня, ведь я причиняю тебе боль этой бесконечной ложью во спасение, но у меня нет другого выхода. Приходится обманывать своих близких, чтобы уберечь, Павел поступал также, оградил нас от своей другой жизни, вернее, думал, что оградил…»

Лейла потихоньку пришла в себя, и с удивлением обнаружила в шатре Никиту.
- Ты… Откуда здесь? И где Михаил? Я должна сказать ему ещё кое-что важное.
- Тише, лежи спокойно. Михаил ушёл, и ничего ты никому не должна. Прошу, подумай хотя бы раз о себе. Нельзя так себя изводить, постоянно жертвовать собой ради других! Когда-нибудь это может плохо кончиться. Ведь предупреждал, что это твоё стремление помочь ему ни к чему хорошему не приведёт, и вот каков результат.
- Ушёл сам, или ты показал ему, где выход?
Орлов только руками всплеснул.
- Я так за тебя испугался… Даже подумал о самом худшем! Ты хоть знаешь, сколько времени провела в бессознательном состоянии?! И за всё это следует сказать «спасибо» Мишелю! После того, что он с тобой сделал, всё ещё хочешь ему помочь?!
- Не злись, он ничего мне не сделал… Просто я переоценила свои возможности…
- Конечно, ничего, кроме того, что снова подумал только о себе, будущее своё хотел узнать! А чем это обернулось для тебя, до этого ему нет никакого дела!
- Он не для себя просил, для другого человека…
- Для кого же?
- Не могу сказать… Это должно остаться в тайне. Напрасно ты думаешь, что твой друг думает только о себе самом, и не способен сделать что-то для других.
- К сожалению, у меня больше нет друга.
- Не переживай, вы обязательно помиритесь.
- Помиримся? Не думаю, что это возможно, да и нужно ли? Мы такого друг другу наговорили, что теперь… Не знаю, что и как будет дальше, я запутался.
- Это только слова…
- Словами можно ранить, и даже убить…
- Если ты это понимаешь, тогда зачем обидел его?
- А зачем он вмешался в мои отношения с сестрой, и всё окончательно испортил?! Кто его просил?!
- Он всего лишь хочет тебе помочь.
- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, сам способен во всём разобраться.
- Способен, но всё-таки запутался… И зачем же пришёл ко мне?
- Просто поговорить, знаешь, после этого всё становится на свои места… Прости, я не то хотел сказать… Сегодня я понял, как ты много значишь для меня, ты — единственный по-настоящему близкий мне человек, понимаешь и принимаешь меня таким, как есть, помогаешь, ничего не прося, не ожидая даже простых слов благодарности… Не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить тебя так, как ты этого заслуживаешь… Если в моих силах сделать для тебя что-то, ты только скажи…
- Разве уже забыл о том, как однажды помог, спас меня… Не только от позора, от смерти, потому что потерять свою честь всё равно, что умереть.
- Ничего особенного в этом нет, сделал то, что должен был сделать любой на моём месте…
- Ошибаешься: любой другой скорее присоединился бы к тем пьяным подонкам, чем вступился за меня. Что за дело вам, благородным, до какой-то цыганки? Я же не изящная барышня, которых полагается защищать. Нас за людей не считают, не делают разницы между нами и падшими женщинами. Считают, что, если мы бедны, то у нас совсем нет гордости, если воруем, обманываем, то и продаться можем легко…
- Защитить женщину, попавшую в беду, долг настоящего мужчины, и не важно, кто она: благородная барышня или же цыганка. Тогда я увидел прекрасную девушку, которой нужна была помощь, и многим позже разглядел в ней цыганку, это меня ничуть не оттолкнуло. Хочу, чтобы ты знала — я никогда не делал разницы между нами, и не думал о тебе плохо, хоть иногда говорил обидные слова… Поверь, я очень ценю всё, что ты для меня делаешь…
- И не используешь меня, чтобы разрешить свои проблемы?
- Лейла, ты что, правда так думаешь? Будто я использую тебя? Прости, если дал повод думать, что ты нужна мне только как отдушина, чтобы выговориться и переложить часть своих проблем на твои хрупкие плечи… Поверь мне, на самом деле это совсем не так, всё гораздо сложнее… Я не знаю, как это объяснить, но признай: ты сама чувствуешь… Мы нужны друг другу…
- Прости, я не должна была говорить… Просто не сдержалась… На самом деле, я так не думаю, честно говоря, не знаю, что думать о наших с тобой отношениях… Никак не могу понять, кто я для тебя?
Никита и сам задумывался над этим вопросом, и не находил ответа, не мог понять сам себя и те чувства, которые вызывала в нём Лейла. Она всколыхнула в нём что-то ещё при первой встрече, но он не придал этому значения, и не сопротивлялся тому притяжению, которое возникло между ними с первого мгновенья. Оно росло с каждым днём, и превратилось в потребность видеть её, говорить с ней, просто слышать её голос, тонуть в чёрных омутах, которые насквозь пронизывают душу. В мыслях Орлов убеждал себя, что их отношения — не более, чем дружба, нежная привязанность, основанная на благодарности за то, что в трудные минуты они помогли друг другу. Однако мысли и чувства — это слишком разные миры. Сейчас чувства были настолько сильны, что ему пришлось всё-таки признать их существование.
- Лейла, ты очень дорогой для меня, близкий человек, я тебя ценю и уважаю, доверяю, как никому… И хотел бы, чтобы ты доверяла мне, это очень важно, потому что ты нужна мне… Необходима, как воздух. Если я тебя не вижу, не слышу твоего голоса, день прожит зря, и его смело можно вычёркивать из жизни… Не знаю, как я раньше жил без тебя? Нет, не жил, а просто обманывал себя, жену, и всех… Но дальше так нельзя. Когда мы вместе, я чувствую, что счастлив, не знаю, как это описать, просто понимаю, что больше мне ничего не нужно, только бы ты всегда была рядом… — он произнёс это на одном дыхании, и сразу же почувствовал, как легко и свободно стало на душе. Всё потому, что впервые за долгое время Никита не солгал самому себе, и признался в своих чувствах к Лейле, которые прежде так старался подавить.
- Молчи! Молчи, умоляю, не говори мне этих слов… Только раз в жизни они звучат искренне, когда любишь по-настоящему. А ты путаешь благодарность с любовью, поэтому прошу тебя, заклинаю, молчи, не говори этих слов, не убивай меня ими!
«Не давай мне надежду,… Я боюсь, боюсь поверить тебе, и погубить всех нас!»
- Лейла, ты не веришь мне…, Но я искренен, правда, впервые абсолютно честен с самим собой. Один Бог знает, как я мучился, подавляя чувства и желания, чего мне стоило признаться в этом, даже самому себе, а тем более открыть тебе свою душу. Тебе будет не сложно понять, что в ней сейчас происходит, ты ведь чувствуешь людей, их души, тёмные и светлые, знаешь их мысли… Ну так прочти мои, и узнаешь правду, правда в том, что ты дорога мне, я люблю тебя…
- А твоя жена Ольга, её ты тоже любишь? Она могла быть рядом, и помочь тебе, если бы ты ей это позволил.
- Нет, не люблю, думал, что люблю, мне так казалось, пока не встретил тебя, ты всё изменила, перевернула мою жизнь.
«И погубила свою…»
- Всё равно ничего нельзя изменить, она твоя жена, вы клялись друг другу в любви и верности перед алтарём, вы связаны навеки.
- Связаны? Я никогда не чувствовал никакой особой связи с ней, даже в первые годы, когда мы были влюблены, а сейчас всё уже разрушилось, ничего не спасти… Этой связи нет, и не было никогда! Мы так и не стали по-настоящему близкими людьми, не говорили по душам, не делили вместе счастье и горе. Каждый радовался и страдал в одиночестве. Мы чужие люди, так было всегда, и ничего со временем не изменится. Ольга — это идеальная женщина, королева, богиня, ею можно любоваться издалека, восхищаться, преклоняться… Но не любить, потому что она холодная и далёкая, как звезда, которая будет манить красивым ярким светом, но никогда не даст тепла. Вот почему богиням поклоняются, а любят обычных земных женщин.
- Всё сказал, теперь уходи, и навсегда забудь эту дорогу, забудь меня. Это не так сложно, как тебе сейчас кажется.
- За что ты так со мной? Что я сделал не так, неужели мои слова тебя так сильно обидели?
- Нет, мне они просто безразличны. Мне обидно за Ольгу, представила её на моём месте, никому не пожелаешь услышать о себе такие слова из уст любимого человека. Конечно, ты прав, но она могла бы измениться, стать лучше, с твоей помощью, твоя жена уже меняется, но ты не желаешь этого замечать!
- Ольга может меняться, сколько её душе угодно, уже ничего не исправишь, не вернёшь.
- Князь, ты очень легко отказываешься от тех людей, которые рядом с тобой, отворачиваешься от них сразу же после первой ошибки. Ошибки, ты их не прощаешь, ни себе, ни другим. Сначала сестра, потом жена, а теперь и единственный друг, чаша потерь уже переполнена. Может, настала пора остановиться? Оглянись вокруг, ты же остался совсем один…
- Один… — тихо повторил Никита, он вдруг понял, что она права, в этот момент ему стало по-настоящему страшно. — А что же теперь делать? Помоги мне, пожалуйста… Или ты тоже бросаешь меня?
- Нет, хотя могла бы, но так уж сложилось, что забываю о себе, и думаю о таких эгоистах, как ты… Запомни: между нами ничего не может быть, и я помогаю только потому, что обязана тебе своей жизнью.
- Только поэтому?
- Да, обещай, что больше не будешь говорить об этом, и причинять мне боль.
- Обещаю, больше не скажу слов, которые тебя огорчили и обидели… Я не хотел этого, поверь мне.
- Меня огорчают не слова твои, а поступки, особенно то, как ты обошёлся со своей сестрой и другом.
- Кажется, я понял: Мишель был здесь и просил тебя помочь нам помириться?
- Да, он был здесь, но просил совсем не об этом.
- Повлиять на меня, чтобы я смог просить его?
- Твоя обида слишком мала по сравнению с той, что ты нанёс ему. Он ведь подобной подлости ждал от врага, но никак не от друга.
- А что я такого сделал? Не обманул ведь, а сказал правду, он сам признал это.
- Правда бывает очень обидной, горькой и страшной, особенно когда долго не хочешь её видеть, закрываешь глаза, а кто-то вдруг говорит ненавистную тебе правду прямо в лицо, не смягчая удар, не обращая внимания, хочешь ты слушать или нет.
- Стало быть, Мишель и есть тот самый человек.
- Он единственный не побоялся сказать тебе правду, предпочёл пытаться открыть твои глаза, а не поддерживать иллюзию того, что ты поступаешь правильно, оставляя Надю наедине с бедой. Ты сам понимаешь, что совершаешь непоправимую ошибку, просто боишься себе в этом признаться. Миша помог тебе единственным возможным способом: сказал правду, ту самую, горькую и страшную, которая так тебя разозлила, что решился отомстить.
- Отомстить?
- Да, и не ищи себе оправданий, лучше признай, что всё было именно так. Признайся, не мне, а самому себе, что хотел причинить ему боль, такую же, какую испытал сам. Посильнее ударить в слабое место, сделать ему больно, только чтобы заставить замолчать! Не слишком ли это жестоко?
- Всё, хватит, хватит стыдить меня… Знаю, что виноват, но он сам меня вынудил… Так разозлил, что я не сдержался. Должен был как-то на это ответить, чтобы прекратить эту бессмысленную пытку! Конечно, я перегнул палку, но что уж теперь, сказанного не воротишь... Лучше скажи, как всё исправить?
- Ошибки делаешь ты, а исправлять должна я? И не говори после этого, что не используешь меня.
- Помоги, пожалуйста, хотя бы дай совет.
- Скорее возвращайся домой, и обязательно навести сестру, поговори с ней, это очень важно. Надеюсь, ты успеешь вовремя…
«А что, разве я могу опоздать?» — подумал Никита, но вслух сказал только: — Спасибо, что терпишь такого эгоиста, как я, не только не обижаешься, но ещё и помогаешь.
«Хочется верить, что услышал хоть малую часть моих слов, и вы друг другу поможете».

Отредактировано Кассандра (2018-04-01 02:07:47)

0

249

- Тебе что, нравится портить мне жизнь? Доставляет удовольствие вмешиваться в отношения, чтобы их разрушать? Как я раньше не догадалась, это же твоя месть... А ведь я «провинилась» только в том, что рассказала твоей матери об этой подлой интриганке Анне Волковой, которая сбежала прямо из-под венца, оставила тебя у алтаря! — Ольга выпалила всю эту тираду на одном дыхании, и с волнением ждала реакции. По каменному лицу Воронцова она никак не могла понять, произвела ли её «акция» какой-то эффект, или же усилия потрачены впустую.
«Неужели он действительно такой непробиваемый?! Нашему бессердечному и холодному всё нипочем! Нет в нём ни одной живой струнки!»
Этот вопрос давно волновал Олю, она мечтала о том, что однажды докопается до истины, найдёт способ пробить его оборону, и по-настоящему задеть за живое. Доказать, что Воронцов не такой, каким старается казаться, нет в нём ничего необычного, никакой тайны, и тем самым развенчать миф. Это было бы её маленькой женской местью.
Орлова почти готова была признать, что потерпела фиаско, но нависшая тяжёлая пауза потихоньку убеждала в обратном. Михаил уже привык, что каждая их встреча начинается с таких сцен — обвинений и упрёков, — к ним он относился с лёгкой иронией. В любой другой ситуации он позволил бы ей выговориться, но сейчас время было слишком дорого, чтобы тратить его на пустые разговоры, поэтому он хотел пресечь их на корню. Но случайное упоминание об Анне Волковой — «подлой интриганке, сбежавшей из-под венца» — резко повернуло ситуацию в иное русло. Воронцов думал только о том, как сдержать разгорающуюся в нём ярость, и не потерять контроль над собой.
«Они что, с Никитой сговорились, и выясняют, кто сможет сильнее меня разозлить?! Ну ладно он сказал всё в запале, не думал и не понимал, о чём говорит, опирался на слова Игнатьева… Но Ольга явно хотела чего-то этим добиться, специально речь готовила! Сначала зачем-то рассказала эту «правдивую» историю моей матери, а теперь и меня решила застать врасплох. Надо признать, что ей это блестяще удалось! Как же ей хватило наглости так говорить о моей Ане?! Ольга совсем не знала её, и даже не видела! Но это не помешало повесить ярлык — да, в этом вся Ольга Орлова!»
Михаил схватил её за запястья, и резко притянул к себе.
- Не смей, слышишь, не смей так говорить об Ане! Ты не знаешь ничего, ты её не знала… и судишь! Кто дал тебе такое право?! Никто не имеет права так говорить о ней, оскорблять её я никому не позволю!
- Не понимаю, с чего ты так завёлся? Прямо взорвался, как вулкан! Стоит ли того твоя Аня? Нет, ты подумай, вспомни, она же тебя бросила, провела, как наивного мальчишку! И после всего этого ты так рьяно её защищаешь. Удивительно, раньше не замечала с твоей стороны такой трогательной заботы о бывших.
- Она не бывшая… — процедил он сквозь зубы, и отпустил напуганную Ольгу.
«Она не бывшая, а единственная… моя Аня», — мысленно закончил он фразу, и вдруг ясно осознал, что всё именно так, а не иначе. Сколько бы ни прошло времени, она навсегда останется жить в мыслях, в памяти и, конечно, в сердце. С появлением Саши оно раскололось на две части — в нём живут и борются любовь и боль. Любовь и Боль, для него они похожи, как сёстры-близнецы, у них два имени, но лицо на двоих одно.
- Конечно, первая любовь не забывается… Но как же Саша?
- Не забывается… — прошептал Михаил, не выходя из глубокой задумчивости.
«А что же мне делать? Это когда-нибудь закончится, или для меня их всегда будет двое? Две девушки, поразительно похожие, одна — как отражение в зеркале той, что уже нет со мной... Разум их отличает, разделяет, а сердце нет, и, увы, его нельзя заставить. Как прекратить эту пытку, ведь они обе мучают меня, разрывают душу на части?! Аня — воспоминаниями о прошлом, а Саша — мечтами о счастливом будущем. Когда мы вместе, кажется, что моя жизнь движется по кругу, всё повторяется, наши признания, слова любви, мечты, — всё это уже когда-то было, исчезло в один миг, умерло… И то, что есть сейчас — любовь и счастье, — так же недолговечно, хрупко и однажды растает, как мираж…»
- Значит, эту Анну ты до сих пор не забыл, даже несмотря на то, как подло она с тобой поступила. А другие девушки, бросая их, ты как будто мстишь ей. В каждой из них ты видишь свою Анну.
Ольга поразилась своей догадке, и ни минуты не сомневалась, что раскрыла самую большую тайну, поэтому чрезвычайно гордилась собой. Воронцову оставалось только сожалеть о том, что он позволил Владимиру Волкову выдумать эту историю, и пустить её в свет через механизм сплетен. В тот момент самым важным было как можно надёжнее скрыть правду, а не думать о последствиях.
- Ну что ты молчишь, ну скажи, права я или нет?
- Зачем что-то говорить, переубеждать, ведь ты уже всё для себя решила.
- И Сашу ты не любишь, а используешь так же, как и других.
- Мои отношения с Сашей тебя не касаются!
- Вот тут ты ошибаешься — Саша близкий мне человек, и я не позволю тебе сломать ей жизнь. Не надейся, что стану молчать, при первой же возможности расскажу ей всю правду.
- Прежде чем проявлять таким образом заботу о близких, хорошо подумай — твоя забота ничего, кроме боли, не приносит, вспомни, как ты мучила бедняжку Надю.
- Это я её мучила? Вы — «благодетели» — тоже хороши, внушаете напрасные надежды, и спокойно уходите с чистой совестью. А то, что после вашего ухода у Нади была страшная истерика, это как прикажешь понимать?! Это ты так ей помог, что только каким-то чудом удалось её успокоить! Никита, разумеется, сорвал на мне всю свою злость, и пошёл за пониманием к своей цыганке.
«Предчувствие меня не обмануло, в таком состоянии она способна на всё… Бедная девочка не осознаёт своих поступков и их ужасных последствий…»
- Мне нужно увидеть Надю, поговорить с ней, это очень важно.
- Мишель, ты не слышал, что я сказала? Надя была в шаге от нервного срыва, ты что, хочешь, чтобы всё повторилось снова?! Нет, даже не думай, что я дважды допущу такую ошибку, и позволю тебе беспокоить Надю!
«Ты и сейчас совершаешь ошибку из категории тех, которые невозможно исправить», — подметила Судьба, она незримо следовала за Мишей, готовясь в случае необходимости вмешаться.
- Я только хочу убедиться, что с ней всё в порядке…
«И не позволить совершить непоправимую ошибку, из-за которой все будут страдать…»
- Ну, разумеется, всё в порядке: она отдыхает, и не надо её беспокоить, иначе станет ещё хуже. Хватит, ты и так уже отлично постарался!
«Ольга уверена, что поступает правильно, действует во благо, а на самом деле… Господи, как же она ошибается! И я больше всего на свете хотел бы ошибиться в своих предчувствиях, но… Ощущение неотвратимой беды становится только сильнее… Как это страшно… Изменить всё, остановить её… Понимаю, что должен, но смогу ли?»
- Если я сейчас с ней не поговорю, тогда Наде действительно станет хуже… Все вы будете страдать, особенно Никита, ты же знаешь, какими тяжёлыми были эти три года, как он мучается… Если с ней что-то случится, боюсь, он этого не перенесёт.
- Мишель, ты это серьёзно, ты сам веришь тому, что говоришь? Нет, ты подумай, прежде чем отвечать, вдумайся в то, что сказал, это же немыслимо, это невозможно!!! Господи, какие ужасные вещи!! Даже думать о таком нельзя, а тем более говорить вслух, вот так… Хочешь навлечь беду на всех нас?!
- Не навлечь, а предотвратить.
- Скорее, у тебя получится первое, чем второе. Надя и так уже настрадалась по твоей благой инициативе, а я ведь предупреждала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Только раны ей разбередил, да и с Никитой так серьёзно поругался, что, боюсь, он тебе этого не простит.
- Я правда хотел помочь Наде, и не жалею о том, что хотя бы попытался… Ничего ещё не потеряно, всё можно изменить, исправить… Только позволь поговорить с ней. Это действительно важно, ты даже не представляешь, насколько всё серьёзно.
- Да, всё очень серьёзно, потому что главное уже решено, и ваш разговор ничего не изменит.
- Пришло письмо из монастыря? — взволнованно спросил Михаил.
- Да. Никиты не было дома и… В общем, я решила его прочесть.
- Ну, не молчи, что там?
- Монахини готовы принять Надю, можно начинать готовить её к отъезду. Не думай, что я этому рада, но, по-моему, так для всех будет лучше, это наименее болезненный выход. Мне кажется, сейчас ей необходимо какое-то время побыть наедине с собой, всё обдумать. Здесь такая нервная обстановка, она только мешает. Пойми: это временная мера, мы не отказываемся от Нади, и заберём её сразу же, как только всё наладится.
- Наименее болезненный выход?! Нет, это не выход, а тупик! Тупик, в который вы её загнали против воли, и рассчитываете на понимание и прощение?! Нет, она вам не простит этого, никогда! Лучше одумайтесь, пока не стало слишком поздно…
- Прекрати! Не могу больше это слушать! Ты мастер нагнать страху, всё рисуешь в чёрных красках, сплошные ужасы, беды и страдания! Поневоле начнёшь думать, что существует какая-то угроза, и она уже витает в воздухе…
«Угроза существует, но почему только я её чувствую? И какой в этом толк, если Ольга мне всё равно не поверит? Она мне не поверит, что бы я ни сказал или ни сделал, будет упрямиться и стоять на своём! А если мне не удастся поговорить с Надей? Нет, лучше не думать, что будет тогда…»
«Нет, даже не думай сдаваться! Не смей опускать руки, я запрещаю! То есть, разумеется, запретить не могу, есть право выбора. Можешь сейчас махнуть рукой на всё это, развернуться и уйти, но сможешь ли потом с этим жить? Не думаю, за Веру ты корил себя напрасно, а с Надей всё будет по-настоящему, если ты не изменишь линию жизни на ладони. Придётся разом наказать всех троих, да ещё и твоя Сашенька будет переживать потерю единственной подруги. Так что делай выводы и действуй!», — напутствовала Мишу Судьба, стоя у него за спиной.
- Вот что: отдай мне это письмо. Никита не должен его прочесть, иначе он сделает этот шаг к пропасти, пути назад уже не будет.
- То есть ты предлагаешь мне обмануть мужа?
- Не делай такое лицо, раньше ты его спокойно обманывала, когда делала вид, будто мы с тобой никогда не были знакомы.
- Это совсем другое… И то, что сейчас происходит, гораздо важнее, я не стану обманывать Никиту.
- Даже если эта маленькая ложь даст им обоим время, чтобы всё хорошо обдумать, возможно, как-то поможет помириться?
- Ложь ещё ни разу в жизни никому не помогла. Хотя, ты исключение из этого правила. Тебе ложь очень хорошо помогает, на ней и построена вся ваша любовь. Легко удаётся скрывать от Саши всё, что она не должна знать. Наивная, она так тебе доверяет, что даже не спрашивает ни о чём… А стоило бы спросить, например, о первой и единственной любви, о девушке по имени Аня, на которой ты едва не женился. Что бы ты ей ответил, неужели правду? Нет, конечно, потому что понимаешь, чем грозит эта правда…
Её слова заставили возвращаться к тому, о чём он, как мог, старался не думать. Михаил взял с себя обещание не вспоминать о прошлом, никогда больше их не сравнивать, и научиться любить ту, что рядом, — живую и настоящую Сашу. Видеть только её, и не искать в ней того, чего нет. Любить так, чтобы отдаваться этому чувству полностью, больше не оглядываться назад, не оживлять призраков. Ему казалось, что всё получается, желанная цель — окончательно освободиться от прошлого, вполне реальна и достижима, нужно только немного времени. Устами Ольги Орловой с ним говорила сама Судьба, чтобы показать, что он обманывает сам себя, и напрасно пытается заставить всё забыть.
- Ты не знаешь всей правды.
- Всей — не знаю, но кое о чём уже догадалась, и могу поделиться своими догадками с Сашей. Потом посмотрим, станет ли она доверять тебе так же, как сейчас, и любить.
- Ты ничего ей не скажешь. Как только у тебя возникнет такое желание, вспомни, что я могу рассказать Никите много интересного о тебе, включая то, что ты читаешь чужие письма. Отдай мне письмо, его нужно уничтожить, пока из-за клочка бумаги не случилось беды.
- И не подумаю.
- Ну, тогда постарайся сделать так, чтобы оно не попало в руки к Наде. Она ни в коем случае не должна узнать про отъезд, это может стать последней каплей…
- Ещё не надоело меня пугать? Чего ты этим добиваешься? Говори, что хочешь, к Наде я тебя всё равно не пущу.
- Можешь не верить, но Надя действительно в беде, она сейчас в таком состоянии, что способна на всё, её нельзя оставлять одну. Вы не оставили ей выбора, и Надя это понимает, даже не зная про письмо, она это чувствует… Её предали самые близкие люди. Ей очень больно и страшно, она в отчаянии, не осознаёт своих поступков и последствий, которые будут ужасны, если её не остановить. Письмо возникло не случайно, оно может спровоцировать, подтолкнуть к страшной ошибке… От которой пострадают все без исключения, даже ты, ведь ты только притворяешься холодной. А Никита, боюсь, только тогда и поймёт, что не может без сестры, и как она нужна ему… Жаль, но мы по жизни ценим только то, что теряем, и только в моменты, когда эта потеря грозит стать реальностью.
Ольга неожиданно поймала себя на мысли, что начинает ему верить, верить в то, что ещё несколько минут назад уверенно считала немыслимым и невозможным. Тревога передалась ей, и появилось такое же предчувствие беды, но она гнала его от себя, не могла и не хотела даже в мыслях допустить, что он прав.
- Откуда, откуда ты это взял? Объясни, я не понимаю. Говоришь так, как будто знаешь что-то, чего не знает никто. Тебе что-то известно? Если да, то скажи, как есть, от этих твоих загадок и предостережений мне уже страшно. Есть даже какое-то плохое предчувствие, сколько ни говори себе, что всё это беспричинные волнения и страхи, всё равно не проходит.
- Этого не объяснить, ты не поймёшь, никто не поймёт, да и не время сейчас, нужно действовать. Самое главное — спасти Надю, спасти её от себя самой, она не видит выхода, и не остановится, если мы ей не поможем, выразит свой протест только таким ужасным способом!
- Нет, нет, нет, она этого не сделает… Она не способна на такое… — тихо шептала она, обхватив голову руками.
- Знаю, ты мне не веришь, и понимаю, почему — никому не хочется верить в такое, это трудно и страшно, но всё же поверь… Ради Нади, на время забудь все наши ссоры и обиды, и позволь мне помочь ей. Я знаю, что должен её остановить, должен сделать то, что уже однажды не смог — тогда против были обстоятельства, а сейчас — ты и твоё упрямство, нежелание меня услышать! Неужели из-за твоих мелочных обид должна страдать Надя?! Будешь стоять на своём, упорствовать, и тебя нисколько не волнует, что сейчас решается её судьба?! Запомни, Никита никогда тебе не простит, если с его сестрой случится беда. А она случится, вот увидишь, и всё потому, что ты не хочешь мне поверить! Когда поймёшь, что я прав, будет уже слишком поздно.
Он уже не знал, что делать и как достучаться до неё, где найти те самые нужные слова. Слова, эмоции, — все они закончились, больше не было ничего, кроме пугающей пустоты внутри.
«Пожалуйста, поверь мне, хотя бы раз в жизни, просто поверь…» — убеждал он её уже мысленно, почти не надеясь ни на что.
Ольга всё это время пребывала в замешательстве, она слышала всё, что он говорил, но не понимала, отказывалась понимать и принимать такую реальность. Слишком уж всё походило на кошмарный сон, только вот «проснуться» княгине Орловой никак не удавалось.
«Что с ним произошло? Воронцов сам на себя не похож, он никогда так себя не вёл! Видно, как искренне переживает он за Надю, хочет помочь, волнуется… Прежде не видела, чтобы он так сильно волновался за кого-то. Это точно случается впервые, он говорит так, как будто знает заранее… А может, действительно что-то чувствует?»
Она молча протянула ключи от комнаты и, не найдя в себе сил посмотреть ему в глаза, отвернулась. Михаил взглянул на связку ключей, и вдруг представил страшную картину за дверью.
- Зачем?! Зачем ты её заперла?! Этого нельзя было делать!
- Это не я, я не хотела, правда, но Никита настоял...
В ответ он только тяжело вздохнул. Длинного коридора они не успели заметить, и сразу оказались перед запертой дверью.
«Хорошо, что за Надей следит мой помощник, иначе было бы совсем безнадёжно… Ну а теперь — самое время для сцены спасения».
Открылась дверь, и тут же раздался душераздирающий крик Ольги, она застыла на пороге, как статуя, и видела только одну картину: Надю, лежащую на полу без чувств.
Миша бросился к ней, осторожно взял на руки.
- О, Господи, Надя! Нет, нет, только не это, пожалуйста… Только не снова! Надя, ты меня слышишь? Надя, пожалуйста, не надо, ты не можешь так поступить, не можешь сдаться! Ты должна бороться, бороться, слышишь!
- Она… Это сделала, она умерла. Умерла, легко и спокойно. Умерла, — повторяла Ольга, как безумная.
- Замолчи! Она жива! Жива! Жива, ты разве не видишь?! Без сознания, но главное, жива…
«Ну конечно, жива, мы не оставляем подопечных в опасности, спасаем тех, кого можем. Надежда ещё многого не успела сделать, у неё есть важная миссия, девушка так молода, она только в начале пути», — откликнулся помощник Судьбы, которым оказался Ангел-хранитель. Красивый юноша в белых одеждах, оставаясь незаметным, держал княжну за руки, из его ладоней лился свет.
- Оля! Оля! Приди же в себя! Немедленно приведи врача!
Орлова непонимающе смотрела на Михаила.
- Бери его, где хочешь, хоть в своём госпитале! Поторопись! Врач нужен ей сейчас, сию же минуту!
- А ты…?
- Я останусь с Надей.
Ольга уже хотела бежать, чтобы послать за врачом, как вдруг вздрогнула и застыла, пораженная мыслью, которая причиняла ей ужасную боль.
- Никита… Если он сейчас придёт… Что я ему скажу?! Как посмотрю в глаза?! Это же я во всём виновата, я должна была быть рядом, и присматривать за ней! Ничего этого не случилось, если бы…
- Оля, ты ни в чём не виновата, поверь, даже если бы ты находилась с ней постоянно, днём и ночью, Надя всё равно смогла бы найти возможность для… исполнения своего намерения. Человека, который решился свести счёты с жизнью, очень трудно остановить. Можно много раз спасать его, но ничего кардинально не изменится, если он сам не откажется от намерения умереть. Эта мысль будет преследовать, рано или поздно он воплотит её в реальность. Поверь, я знаю, о чём говорю. А Никите скажи правду, только правду, а не то, что он хотел бы услышать. Этим ты ему очень поможешь. В любом случае, скрыть поступок Нади не удастся, Никита — её брат, он имеет право знать, что произошло.
- Да, но пойми, он же снова будет страдать и мучиться, винить себя во всём!
- Увы, такова плата за наши ошибки, их можно искупить только страданиями.
- Я сейчас… Я быстро…

Отредактировано Кассандра (2018-04-02 01:10:38)

0

250

Оля вылетела из комнаты, и побежала по коридору, не видя ничего, по щекам текли слёзы. Как вдруг остановилась и замерла, сердце её упало — прямо перед ней стоял Никита.
- Оля, что случилось? Почему ты плачешь?
- Нет, что ты, я не плачу, не обращай внимания, это пустяки… Неудачный день, всё идёт не так, ничего не получается…
- Я всё вижу, не трудно догадаться, что произошло. Это Надя опять что-то натворила, она продолжает тебя изводить? Говори, как есть, она довела тебя до слёз? Прости, я понимаю, как тебе трудно с ней… Прости, что заставляю всё это терпеть. Обязательно поговорю с ней, прямо сегодня, сейчас, и всё улажу, обещаю тебе.
- Лучше не надо… Сейчас не подходящее время…
- Но почему? — удивился Никита.
- Надя сейчас не может с тобой поговорить… Она... она плохо себя чувствует…
- Что с ней? Она что, заболела? — разволновался он. Странное поведение жены и её обрывочные ответы настраивали на мысли о плохом.
- Нет, не волнуйся так, всё в порядке, ничего страшного не произошло… Она, всего лишь, упала в обморок…
Каждое сказанное слово рождалось в мучениях, она вырывала их из себя, понимая, что сил сказать ему правду не хватит.
- Прошу тебя, пожалуйста, не спрашивай больше ни о чём… Я не смогу тебе ответить, потому что очень спешу — Наде нужен врач.
- Да, да, конечно, иди… Постой, Надя в обмороке, и она совсем одна?
- Нет, с ней Михаил.
«А он что здесь забыл? Зачем приходил в моё отсутствие? С одной стороны, даже хорошо, что он здесь, нам необходимо поговорить, и разговор будет не из лёгких…»
- Наденька, что же ты натворила?! Как же решилась на такой чудовищный поступок? Откуда в твоей светлой голове появились такие мысли? Неужели ты была готова бросить своего брата?! Оставить его одного, навсегда?! Твоего Никиту, которого ты так любишь, и хочешь вернуть к настоящей жизни. Он очень нуждается в тебе, хоть и не показывает этого, и ты нуждаешься в нём. Друг без друга вам нельзя, поэтому ты должна жить, хотя бы ради него.
«И всё-таки, что же толкнуло её на это? Что-то такое должно быть… Письмо из монастыря? Нет, о скором отъезде она не могла узнать, даже Никита ещё не знает, а Ольга, по понятным причинам, молчала об этом. Тогда что же?»
Миша нагнулся, и поднял маленький пузырёк.
- Лекарства могут не только принести пользу, но и вред, их можно легко превратить в яд.
«Здесь превращения не нужны, это и есть самый настоящий яд медленного действия. Вот уже несколько месяцев Надежду Орлову «лечат» таким странным образом. Этот случай нужен для того, чтобы открыть им глаза, заставить задуматься», — раскрыла Судьба причины того, почему решила подвергнуть её и всю семью Орловых такому серьёзному испытанию.
Здесь же, на полу, были разбросаны холсты и клочки исписанной бумаги.
- Письмо, она всё-таки прочла его! Прочла и разорвала на кусочки…, наступил предел. Бедная девочка была окончательно доведена до отчаяния! И всему виной это письмо, случайно попавшее к ней в руки.
Михаил сложил кусочки злосчастного письма, и ему удалось прочесть несколько слов: «Брат тебя обманул и предал… Ты ему безразлична, не нужна, и никогда не будешь нужна, потому что не станешь прежней… Его любимая сестрёнка Наденька давно умерла,… А ты ему чужая, и навсегда останешься обузой для Никиты».
- Нет, это явно писали не монахини… Анонимные записки, мне это хорошо знакомо. Надя, неужели ты поверила этому? Это же ложь, гнусная и чудовищная ложь! А ты поверила… И решилась на ужасный поступок.
Пытаясь ещё что-то разобрать, он внимательно всматривался в буквы, на мгновение даже показалось, что однажды их уже видел, узнал этот старомодный классический почерк.
«Нет, этого не может быть, невозможно! Мне это только кажется… Так и до паранойи недалеко, уже всюду мерещатся его злые козни! Нет, это уже слишком, такого просто не может быть! Надя, она же ни в чём не виновата! А как же Никита? По логике этого сумасшедшего, его жизнь следует разрушить только потому, что Орлов — мой друг! Нет, это какой-то кошмарный сон! Самое время проснуться, и выбросить эти мысли из головы! Есть более важные дела, чем самому придумывать себе новые проблемы!»
Михаилу действительно предстояло весьма сложное дело — нужно было как-то объяснить произошедшее Никите.
- Как она?
- Как видишь, без изменений. Где же Ольга, почему её до сих пор нет?
- Получается, что я задержал её ненадолго, мы столкнулись в коридоре, и она мне всё рассказала. Почему Надя не пришла в себя, это же всего лишь обычный обморок?
- Не обморок, а отравление.
- Что?! Какое ещё отравление?! Как… как такое могло произойти?!
- Лекарственное отравление. Она ведь принимала какие-то лекарства?
- Только успокоительное, но врач уверял меня, что оно совершенно безвредно.
- Любое лекарство в неумеренных дозах может превратиться в яд.
- Почему Ольга солгала мне? Она что, хотела скрыть, что с Надей случилась беда? Как она могла так поступить, решать, что я должен знать, а что нет?! Кто дал ей такое право?! Речь идёт о жизни моей сестры, я не могу оставаться в стороне, и должен знать правду.
- Ольга не хотела, чтобы ты снова мучился, и чувствовал себя виноватым перед Надей… Сказать тебе правду она просто не смогла. Ты же знаешь: в последние дни Надя была сильно подавлена, она догадывалась о скором отъезде, и очень переживала. Видимо, что-то произошло, и она окончательно впала в отчаяние, только так можно объяснить её поступок — твоя сестра пыталась покончить с собой…
Весь мир для него исчез, погрузился в чёрную бездну отчаяния и ужаса. Всё вдруг померкло, жизнь рушилась у него на глазах, Орлов ничего не мог изменить, его судьбу решила Надежда одним своим поступком. «Она пыталась покончить с собой!» — эти слова постоянно звучали в сознании, и сводили с ума, то, что он видел, только подтверждало страшную правду. Безнадёжность и страх овладели им, страх принять потерю, капитулировать перед ней, признать, что сам, своими руками, толкнул единственного близкого человека к пропасти. Никита отказывался принять правду, с отчаянием обречённого, которому только что вынесли приговор.
- Нет, нет, это всё происходит не со мной… Это кошмар наяву… Нет, нет, это неправда, это не может быть правдой! Надя не могла так поступить, она не могла, она не способна… Наверняка это вышло случайно, это просто несчастный случай, она не хотела этого… Не верю, что она хотела себя убить! И никогда не поверю, потому что это ложь! Самая гнусная и подлая ложь, я тебе не верю, ты врёшь, ты всё врешь! Признайся, ты мстишь мне, и поэтому обманываешь!
- Никита, подумай, зачем мне мстить и обманывать? Тем более в том, что касается Нади. Понимаю, каково тебе сейчас, но поверь: будет легче, если примешь правду такой, какая она есть. Да, это очень сложно, легче думать, что это происходит не с тобой, не с твоими близкими, но через это испытание нужно пройти.
- Не знаю, зачем тебе это нужно, хотя начинаю догадываться… Это такой твой ответ за Веру. Извини, что напомнил о ней, и возможно, задел твои чувства, но это не повод, чтобы так жестоко поступать. Зачем нужно непременно заставить меня поверить в попытку самоубийства?! Чтобы я почувствовал, каково быть на твоём месте?!
- Слава Богу, ты не оказался на моём месте, а я не опоздал. Не веришь моим словам, тогда придётся поверить фактам, упрямым и жестоким. Думаю, они тебя убедят, ты же всегда верил только фактам, ну так соберись с духом, и посмотри им в лицо.
Михаил передал ему пузырёк из-под лекарства. Никита сжал в руке склянку так, что едва не раздавил её, пытаясь дать хоть какой-то выход боли, что уничтожала его изнутри. Он вдруг понял, как бессмысленны были попытки прятаться от правды, не видеть её, постоянно закрывать глаза, никого не слушать. Сегодня пришлось прозреть против воли, всё понять и принять, признаться в своих слабостях и ошибках: Никита это сделал всего за несколько минут, которые тянулись целую вечность. Но не слишком ли поздно?
Пришла Ольга с врачом.
- Отравление успокоительным, — Михаил отобрал у Никиты склянку, и передал доктору.
Опытный врач долго находился в раздумьях, изучая странное успокоительное.
- Препарат мне неизвестен, это всё осложняет, последствия его приёма нельзя предсказать. К счастью, принятая доза не критическая. Мне понадобится помощь, ничего сложного — обычные медицинские манипуляции.
- Я смогу вам помочь, Карл Генрихович.
- Вы уверены, что справитесь, Ольга Филипповна?
Михаил мысленно задал тот же вопрос, он поразился преображению Ольги, от пережитого ею минуту назад шока не осталось и следа. Она излучала уверенность, готовность действовать быстро и решительно.
- Конечно, справлюсь, поскольку обучаю будущих медсестёр для нашей больницы. Можете на меня положиться, обещаю, что не подведу вас.
- Что же, тогда не будем больше терять время — оно сейчас дорого стоит. Молодые люди, выйдите, не мешайте мне выполнять свою работу.
- Нет, я никуда не пойду. Она моя сестра, я должен быть рядом с ней, понимаете. Пожалуйста, позвольте мне остаться, вы должны понять…
- Мне понятны ваши чувства, но сейчас вы ничем не сможете помочь сестре, и только помешаете мне помочь ей.
- Никита, пойдём, доктор прав, единственное, что мы можем, это ждать, ждать и верить.
- Вы ведь спасёте её, правда? Она не умрёт? Это же не опасно, и Надя выживет? Она должна жить… Прошу вас, спасите мою сестру, можете требовать, что угодно, я всё сделаю, только спасите Надю! Обещайте мне, что она будет жить…
- Сударь, я не могу обещать, но сделаю всё возможное.
Никита больше не сопротивлялся, у него не осталось на это сил, он покорно последовал за Михаилом. Перед тем, как исчезнуть в коридоре, он обернулся, посмотрел на Ольгу с надеждой и мольбой…

Отредактировано Кассандра (2018-04-03 02:25:22)

0

251

- Что же я наделал? Я убил свою сестру, это всё моя вина, я убил её, убил мою Наденьку… Как же я мог?
- Никита, не говори так, сейчас же прекрати так думать, винить и мучить себя! От этого никому не станет легче. Это плохие мысли, гони их, гони как можно дальше, не позволяй чувству вины вновь взять верх. Ты должен это сделать, ради Нади…
- Казалось, я всё делал для Нади, думал, что знаю, как будет лучше для неё, а в действительности делал так, как лучше только для меня. Будто не было этих трёх лет, я как жил вне времени, так и остался в том чёрном дне, и ничего вокруг не видел, не понимал, как она страдает. Вместо того, чтобы помочь, наоборот, превратил её жизнь в кошмар. Каждый день медленно убивал Надю своим равнодушием и холодностью, отталкивал от себя и мучил. Она, бедняжка, всё терпела, сколько могла, но сегодня наступил предел… И теперь Надя умирает.
- Она не умирает, а борется за жизнь, и твой долг — помочь ей победить в этой борьбе. Пойми: то, что произошло, это не твоя вина, ты не мог это предотвратить, никто не мог… Всё уже случилось — Надя пыталась покончить с собой, этого нельзя изменить, но можно и нужно сделать всё возможное, чтобы она поправилась. Здоровье Нади — важнее всего сейчас. Для тебя оно должно стать главным, быть важнее всего на свете, важнее боли, которую ты сейчас испытываешь, и чувства вины.
- Не моя вина… А чья же? Кто должен был заботиться о Наде, оберегать её? Только я, и никто другой, никто и никогда не смог бы заменить ей брата. Неужели так трудно было понять это раньше, а не сейчас, когда она может умереть? Брат, которого она так любила, хотел отказаться от родной сестры, от единственного близкого человека! Как же это страшно, а ведь раньше серьёзно думал об этом, считал, что нам будет легче друг без друга, хотя бы какое-то время. Находил какие-то причины, а вернее, оправдания собственной слабости и трусости. Да, именно трусости, когда произошла та трагедия с Надей, я очень испугался, так испугался, что подчинился своему страху. Боялся смотреть ей в глаза, говорить с ней, боялся сделать что-нибудь не так и причинить боль. Смотрел на неё, и думал только о том, как я виноват, и что она никогда меня не простит, считал, что ничего более ужасного с нами не может случиться. Как же я ошибался!
- Все мы ошибаемся, главное — вовремя исправлять свои ошибки… У тебя есть шанс изменить вашу жизнь, только не упусти его, другого может больше не быть. Не уходи в себя, не оставляй её снова одну…
- Она ждала каждый день, и представляла, как однажды я войду в эту комнату, крепко обниму её и скажу, как сильно люблю… Раньше было столько возможностей сказать ей о своих чувствах, о том, как она мне дорога, и что я по-прежнему люблю её. Люблю Надю такой, какая она есть сейчас, несмотря на то, что случилось, она всегда будет моей любимой сестрой, моей маленькой чайкой… Но я почему-то не спешил открыть ей свои истинные чувства, наоборот, всё больше скрывал, прятал их, и боялся выразить. Она чувствовала это, и не верила мне, думала, что жалею, а я никак не мог найти нужные слова, не знал, что делать, и совсем запутался, отдалился от неё, оставил бедняжку совсем одну. А что теперь…, что, если я так никогда и не скажу ей этого, не смогу, просто не успею сказать, как же я люблю её?
- Ты скажешь ей об этом, обязательно скажешь, сразу, как только ей станет лучше, вы откровенно поговорите, она всё поймёт и простит, потому что любит тебя, и всегда любила. Всё будет хорошо, вот увидишь, она поправится, Надя никогда не оставит тебя, верь ей, вместе вы справитесь.
- Замолчи! Замолчи, сейчас же прекрати говорить эти дежурные правильные речи! Не надо меня успокаивать и поддерживать, тем более оправдывать, давать эту призрачную надежду! Не обманывай меня, лучше скажи, что думаешь на самом деле?! Мишель, признайся, ты же сам не веришь в то, что говоришь, не веришь ни единому слову?!
- Верю, по крайней мере, стараюсь, очень хочу верить. Но если ошибаюсь, то навсегда потеряю веру во всё и всех, и прежде всего, в справедливость этого мира.
- А я умру, умру, если потеряю Надю, если моя чайка улетит в небеса, я не выдержу жизни без неё… Это не просто красивые слова, в них вся правда, самая настоящая правда, и больше ничего.
- Главное, чтобы ты верил, верил в свою сестру так же сильно, как она верила в тебя, когда ты был на войне. Это Надя, её вера и любовь помогли тебе вернуться живым.
- Нет, живой я только на потрете, а поездка на Кавказ — вовсе не подвиг, это ещё один поступок эгоиста и труса. Тогда я думал только о себе, в общем, как и всегда, жил ради себя, и умереть решил тоже ради себя, потому что мне это было нужно. Для меня было важнее умереть, чем помочь Наде заново научиться жить. Сам себя наказать вздумал, поймать какую-нибудь шальную пулю, погибнуть в первой же атаке. И всё только затем, чтобы не возвращаться к этой жизни, которая для нас обоих вдруг превратилась в мучение. Ну разве это не трусость, нет? А что же тогда?
- Не знаю, не мне об этом судить, я там не был.
- А я был, видел, как погибают товарищи, сам убивал, но смерти не видел… Настоящей смерти, той, которая так близко, что можно посмотреть ей в глаза… На войне она была какой-то другой, а там, за дверью, всё оказалось совсем другим, было действительно страшно. Я держал Надю на руках, смотрел в её бледное лицо, а видел смерть — она улыбалась мне своей холодной и бесчувственной улыбкой…
- Нет, на самом деле не видел, и не увидишь, потому что Надя не умрёт, она обязательно поправится, и вы будете счастливы. Так должно быть, и так будет, я знаю, только не спрашивай, почему, просто верь мне. Ты же веришь мне?
- Верю, но всё уже не будет так, как раньше, даже когда Надя поправится. Всё изменилось — я изменился, и она изменится, — мы станем другими. И не забудем того, что произошло, не сможем, даже если захотим. Я не хочу и не могу, не могу не думать о том, что должен был предотвратить всё это, и не сделал ничего, наоборот, сам подтолкнул её к такому отчаянному шагу. Что бы ни говорил ты или кто-то другой, я знаю, что всё случившееся с Надей — моя вина, этого не изменить.
- Не надо, тебе нельзя об этом думать, нельзя, ни в коем случае, иначе ты не сможешь помочь Наде. Если не победишь чувство вины, не обуздаешь его, тогда оно победит, станет управлять тобой, заставит снова совершать ошибки, от них вы оба пострадаете сильнее, чем прежде.
- Как? Как мне об этом не думать, скажи? Как забыть, что чуть не погубил собственную сестру? Забыть и жить дальше, как будто ничего подобного не было. Возможно ли это? Если да, то как? Может, знаешь какой-то способ? Почему-то кажется, что именно ты знаешь, как мне теперь поступить. Помоги мне, пожалуйста…
- Жаль, что я не могу тебе помочь, нет никакого способа или средства, просто нет, и всё. Если бы знал, непременно воспользовался бы им сам, не мучил себя и всех, кого люблю: сначала мать, потом Веру, а теперь и Сашу.
- Не говори так, Саша счастлива с тобой.
- Счастлива, но не рядом со мной, а на некотором отдалении от настоящего Михаила Воронцова. С ней рядом тот, кого Саша вообразила в своих совсем ещё детских мечтах. Она не видит реальности, не спрашивает ни о чём, верит мне, и живёт во сне, чудесном блаженном сне. Когда мы вместе, я забываю обо всём на свете, и кажется, тоже сплю, но прекрасный сон не может длиться вечно, рано или поздно придётся проснуться.
- Ты снова вспомнил Веру, прости, это всё я со своими проблемами… Не должен был спрашивать, говорить это всё, я не хотел лезть тебе в душу.
- Не извиняйся, всё в порядке. Вера… Кажется, это она помогла мне так вовремя оказаться здесь.
- И зачем рассказал, что знаю всё? Обвинил тебя в смерти Веры, а ведь сам поступил не лучше: из-за меня Надя хотела покончить с собой, и сейчас никто не знает, будет ли она завтра жить. Прости меня за всё, я тогда наговорил тебе столько ужасных вещей, так злился на тебя, что абсолютно ни о чём не думал, не думал о твоих чувствах, забыл, что у тебя тоже есть чувства. Не стану говорить, что не хотел причинить тебе боль, это была бы ложь. Хочешь услышать правду? А правда в том, что именно этого я и добивался. Я действительно хотел напомнить тебе об этом, чтобы сделать больно, считал, что разозлишься, не простишь обиды, и оставишь попытки помочь мне. Пойми: всё потому, что ты оказался прав, прав во всём, что касается Нади: ты единственный пытался открыть мне глаза, а я не хотел ни видеть, ни слышать правду, не мог переступить через себя и заставить. Если бы я послушал тебя, всё могло сложиться иначе, понимаю, что должен быть благодарен хотя бы за попытку, но тогда совсем по-другому отплатил бы тебе. Прости меня, если сможешь.
- Никита, не надо, не будем больше об этом, давай забудем всё — так нам обоим станет легче.
- А ты уверен, что это и есть выход, ты правда сможешь забыть?
- Уверен! Это лучшее, что можно сделать. Ни к чему помнить обиды и отдаляться, если мы можем друг другу помочь. Забыть не сложно, всё прошло. На самом деле, злился я совсем недолго, и давно простил тебя. Обещай мне одну вещь.
- Какую?
- Никогда больше не возвращаться к этому разговору.
- Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь.
«Вот где следует искать причину того, что с ним тогда произошло, и до сих пор не даёт покоя. У причины есть имя — Вера… Как же теперь ему помочь, ведь я только что обещал ни во что не вмешиваться?»
В этот момент раздался стук в дверь, вошёл доктор, Никита бросился к нему с вопросами, Михаил остался наблюдать со стороны.
- Как Надя? Она поправится? Я могу её увидеть?
- Жизнь княжны вне опасности, но она сейчас очень слаба, и больше всего нуждается в отдыхе и абсолютном покое. Она спит, пока не следует беспокоить её. Все рекомендации я оставил Ольге Филипповне, уверен, она сможет организовать надлежащий уход, ей смело можно доверить заботу о Надежде Андреевне. Теперь по поводу этого странного лекарства, настоятельно рекомендую вам узнать подробнее, что это за препарат, и каково его действие. Как видите, такое успокоительное не безопасно, если, конечно, это действительно лекарство… Прощу запомнить и неукоснительно соблюдать одно простое правило: с этого дня любые снотворные, успокоительные, обезболивающие и другие подобные средства для вашей сестры опасны и полностью противопоказаны.
- Вы полагаете, она снова может… отравиться?
- Дело не только в этом, поймите, приём любого препарата вызывает последствия, в данном случае они будут негативными, после отравления возможны некоторые осложнения.
- Спасибо вам, доктор, можете быть абсолютно уверены в том, что все ваши рекомендации будут исполняться в точности. И насчёт успокоительного — я лично этим займусь, сообщу вам сразу же, как только что-то узнаю.
- Я навещу вашу сестру завтра, а сейчас прощайте, князь.
- Никита, не волнуйся так, доктор сказал, что всё будет в порядке. При хорошем уходе Надя быстро поправится. Не понимаю, почему ты до сих пор так нервничаешь? Разве его слова тебя не успокоили?
- Не доверяю я этим врачам, не знаю, почему, просто не доверяю, и всё. Они говорят гораздо меньше, чем знают на самом деле. И ещё это странное успокоительное, о котором даже наш семейный врач не знает абсолютно ничего, взялось невесть откуда… Нет, не могу ждать до завтра, не выдержу, мне нужно видеть Надю. Только когда увижу её, всё пойму и, может быть, успокоюсь.
- Тогда иди к ней, иди прямо сейчас, незачем ждать. Ты нужен ей именно сейчас, и не важно, слышит она тебя или нет. Надя поймёт, что ты рядом, почувствует.
Никита быстро миновал коридор, и вдруг остановился перед приоткрытой дверью, поражённый невиданной картиной: у постели Нади сидела Ольга, измученная и уставшая. Вид у неё был такой, как будто она сама только что побывала на месте юной княжны, сама испытала все те же муки. Орлов невольно залюбовался женой, он никогда раньше не видел её такой, и даже не предполагал, что это та самая Ольга Орлова, которую, как казалось, он прекрасно знал. Это было для него удивительно и странно, но именно такая Ольга вдруг вызвала в нём какое-то давно забытое чувство. Её заплаканные глаза никогда прежде не казались ему такими живыми и необыкновенно прекрасными. Он ждал чего-то, и одновременно боялся нарушить тишину.
- Никита… Ты всё-таки пришёл…
- Поздно я решился прийти, правда ведь?
- Нет, что ты, не поздно, она по-прежнему ждёт тебя. Я сейчас уйду, не буду мешать, оставлю вас… Вам нужно побыть вдвоём.
- Оля, я… я давно хотел сказать… Хочу, чтобы ты знала: я благодарен тебе за всё, что ты делаешь для Нади… и для меня. Спасибо тебе. Почему ты помогаешь мне? Ведь не обязана, не должна, я не имел права взваливать на тебя этот непосильный груз. Больше не нужно помогать мне, ты не обязана ухаживать за Надей только потому, что она — моя сестра, а ты — моя жена. Всё выглядит так, будто я тебя использовал только как сиделку для сестры, бесплатную и безотказную сиделку. Этого больше не будет, ты теперь свободна, ничего мне не должна, и можешь заниматься тем, чем действительно хочешь.
- Никита, ты это говоришь серьёзно? Ты что, так ничего и не понял? Не нужна мне никакая свобода, никакие другие дела, мне нужен ты… Ты и твоё счастье — вот что главное, твоё счастье, а не наше. Нас как не было, так и нет, и никогда не будет, но это не важно. Если я не могу дать тебе счастье, то хотя бы не стану мешать. Мешать тебе и Наде быть счастливыми. Ты — мой муж, Надя — твоя сестра, нравится мне это или нет, но вы оба — моя семья.
Ольга ушла, оставив Никиту в раздумьях. Если бы так же легко можно было уйти из его жизни, она бы сделала это, потому что была готова. Единственное, что теперь удерживало от такого шага, это Надя, и… Никита. Она понимала, что не имеет права, не хочет и не сможет оставить его одного.

Отредактировано Кассандра (2018-04-04 01:17:15)

0

252

Никита осторожно присел на краешек кровати, и взял Надю за руку. Он был счастлив, бесконечно счастлив, от одной возможности просто быть рядом с ней, смотреть на неё. Он целовал её холодные пальчики, и с трудом сдерживался, не позволяя себе заплакать.
- Надя… Сестрёнка, прости меня. Прости, что так поздно решился прийти и поговорить. Раньше этих возможностей было так много, что я бездумно разбрасывался ими, слишком долго искал те слова, которые смогли бы всё тебе объяснить... Всякий раз откладывал этот разговор, уверяя себя, что упущенный шанс хоть что-то исправить не единственный, не последний…
«Ты же чувствуешь, что я рядом, не можешь этого не чувствовать. Только мёртвые не чувствуют ничего, а ты жива… жива… И слышишь всё, всё, понимаешь…»
- Нет, не слышишь… ― с сожалением произнёс он, отпуская её прозрачную безжизненную руку. ― Наверно, так должно быть, ведь прежде я отказывался слушать и слышать тебя. Сейчас ты так поступаешь, хорошо, что не слышишь всего этого. Все мои слова ― лишь жалкие оправдания отвратительным поступкам. Я не хочу, чтобы ты услышала их и простила меня… Да, я не хочу, чтобы ты снова простила меня, как раньше сотни раз прощала мою холодность и жестокость. Мне не нужно такое твоё прощение, незаслуженное и пустое. Раньше, когда я просил у тебя прощения, то совсем не думал о твоих чувствах, делал это для себя, для успокоения собственной совести…
Орлов прервал свою исповедь, заметив, что сон Нади вдруг стал беспокойным, она металась по кровати, и шептала что-то бессвязное. Она едва шевелила бескровными губами, звука голоса невозможно было услышать.
- Как же помочь тебе, родная? Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Ты только скажи,… И я всё сделаю, всё, что угодно, всё для тебя, лишь бы ты была счастлива, и никогда больше не плакала… ― тут он не выдержал, и сам заплакал, в нём как будто что-то сломалось. Запретные, ненавистные ему слёзы сами полились из глаз, остановить их было уже невозможно, да он и не пытался.
«Почему она снова расплачивается за мои ошибки?! Почему она, а не я?!»
- Если бы только мог, я бы с радостью принял всю твою боль на себя. Ангелы не знают боли, не мучаются, и ты не должна больше страдать. Если бы мы могли сейчас поменяться местами, я бы согласился, не раздумывая, потому что люблю тебя. Наденька, я готов на любые жертвы, только бы ты жила, жила и радовалась, улыбалась…
Она вдруг будто услышала его, и, все ещё находясь в бреду, заговорила тихим умоляющим голосом. Её голос постепенно звучал всё громче, черпая откуда-то силу, он звучал с надрывом, дрожал, молил и требовал, к финалу превратившись в отчаянный крик, полный боли и ужаса.
- Нет, Никита… Нет, пожалуйста, не надо…, Умоляю, не делай этого… Нет, Никита,… Ты не можешь, не должен… Нет,… Прошу тебя, братик, не надо, не делай этого, ради меня… Пожалуйста… Ни-ки-та! Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!
- Надя, проснись… Милая моя, это всего лишь сон, я здесь, я с тобой… Всё будет хорошо, ты только не волнуйся… ― как мог, он старался успокоить её.
Она с усилием открыла глаза, и не верила тому, что видит: сквозь белую пелену тяжёлого тумана пробивалось чудесное видение ― родное любимое лицо, каждая чёрточка которого до боли знакома. Слабая улыбка озарила её личико, Надя радовалась так, как радуешься свершившемуся чуду, в которое давно отказался верить и надеяться.
- Я всё ещё сплю… И ты мне снишься…
- Нет, это не сон, ― ответил брат.
«Точно снишься, ведь в жизни ты никогда не плачешь… Никому не показываешь своих слёз, таким живым и настоящим я могу видеть тебя только во сне» ― думала она, заметив дорожки от слёз на усталом, но счастливом лице.
Трогательную картину нарушил кошмар, неожиданно возникший в её памяти. Он повторялся в сознании снова и снова, до тех пор, пока страх не сковал её настолько, что Надя не могла пошевелиться.
- Что с тобой, сестрёнка? Я что-то не так сделал, обидел тебя? Если нет, то почему же ты так напугана? Скажи хоть слово, не молчи, пожалуйста. Если хочешь, я уйду…, Мы поговорим завтра, когда тебе станет лучше… Отдыхай…
Прежде, чем Никита успел подумать о том, чтобы уйти, Надя одним рывком присела на кровати, и обняла его настолько крепко, насколько ей хватало сил. Она дрожала и плакала, крепче прижимаясь к нему.
- Тише, Наденька, тише, не плачь, всё прошло, всё позади, не бойся, теперь я с тобой…
- Никита, обещай мне, обещай, что никогда не сделаешь этого… Обещай, что никому не позволишь нас разлучить! ― слова с трудом прорывались сквозь рыдания.
- Обещаю, обещаю, всё будет так, как ты хочешь, только не плачь… Мы никогда не расстанемся, ты больше не будешь здесь прятаться, никто не посмеет обидеть тебя, ни словом, ни даже взглядом… Я исправлю всё, что натворил, ничего не пожалею для твоего счастья… ― успокаивал он её, гладя по голове.
- Если бы ты знал, что я видела…, как испугалась за тебя… За нас обоих. Я так хотела подойти к тебе, я должна была это сделать, любой ценой должна была подняться и сделать хоть один шаг… Старалась собрать все силы и подняться, нет, не для себя, а только ради тебя… Чтобы ты увидел и обрадовался, чтобы гордился мной… И главное ― чтобы ты перестал казнить себя за прошлое. Ведь ты ни в чём не виноват, слышишь, не виноват!
- Надя, не надо, не говори больше ничего, не вспоминай, тебе нельзя волноваться.
- Ты успокаивал меня, так же, как сейчас, говорил, что всё будет хорошо, но отдалялся с каждой секундой всё дальше и дальше… А я только смотрела тебе вслед, и не смогла, больше всего на свете хотела пойти к тебе, чтобы остановить… Не смогла, не остановила, прости меня…
- Это я должен просить прощения у тебя, а не ты, моя маленькая чайка…
- Но я тоже виновата, я ужасно вела себя с тобой, закатывала истерики по любому поводу, отталкивала тебя, все твои попытки помириться проваливались только по моей вине! Как же я злилась на тебя и на всех, на целый мир затаила злобу, даже не предполагала, что могу быть злой, подлой эгоисткой. Ты считал меня ангелом, а я издевалась над Ольгой, как только могла, не понимала, как ты можешь её любить. Думала, если вы расстанетесь, между нами всё станет, как прежде, а тебя называла каменным и не способным ни на какие чувства… Прости меня.
- Если ты так думала, значит, я этого заслуживал. А Ольга невзлюбила тебя с самого начала, и поэтому обращалась с тобой плохо.
- На самом деле она неплохая, это всё я… Я её провоцировала, вы ссорились из-за меня… Я больше не буду к ней придираться, и постараюсь привыкнуть. Может быть, со временем даже смогу её полюбить, ты ведь любишь её, а я, упрямая, не желала этого замечать, не считалась с твоими и её чувствами.
Ты ведь любишь её?
- Люблю, ― спокойно, без особых эмоций, ответил Орлов.
- Вы обязательно должны помириться, если хочешь, я первая поговорю с ней, нам пора забыть старые обиды. Давайте начнём всё сначала, и заживём одной семьёй.
- Всё не так просто, Наденька.
- Не расстраивайся, братик, у вас всё ещё будет хорошо.
Никита был поражён произошедшей в ней перемене: вернулась прежняя Наденька, с неиссякаемой жаждой жизни, она совсем не похожа на отчаявшуюся девушку, которая несколько часов назад пыталась покончить с собой.
- Надя, я должен многое тебе сказать, вернее, многое сделать для тебя, только делами можно доказать, что я изменился, и ничего уже не будет, как раньше, ты больше не будешь одинока.
- Ты больше не хочешь… Отправить меня в монастырь? Никита, ты правда… не сделаешь это? ― неуверенно произносила она каждое слово, боясь услышать любой его ответ.
- Нет, не отправлю, больше никуда тебя не отпущу, я теперь всегда буду рядом с тобой.
- Со мной? Но… как же… как же твоя служба?
- Служба… служба никуда не денется и подождёт, в крайнем случае, можно подать в отставку. Надя, запомни: ты для меня гораздо важнее, чем служба. Если для того, чтобы ты была счастлива, потребуется бросить службу, я брошу, правда брошу…
- Не надо таких жертв ради меня, брат, ты не должен ломать свою карьеру из-за того, что я калека… Мне достаточно знать, что я нужна тебе, что ты любишь меня.
- Однажды из-за моей халатности сломалась твоя жизнь, а теперь ты просишь меня не ломать свою карьеру. Выбор для меня очевиден ― в том, что случилось, есть моя вина, это моя ошибка.
- Никита, послушай, послушай меня, только не перебивай, пожалуйста, если это необходимо, если ты хочешь…, я поеду в монастырь, поеду со спокойным сердцем, без обиды и горечи… Поеду, потому что так нужно, ради тебя, честно говоря, монастырь ― не такая уж плохая идея в моём безнадёжном случае. Вряд ли в будущем меня ждёт перспектива получше.
«Ну же, соглашайся, и все проблемы сразу же решатся. Тебе не придётся жертвовать своим будущим, ради сестры, у которой будущего нет, и не может быть».
- Надя, ты никуда не едешь, и забудь все эти глупости про монастырь. Во-первых, ты перестанешь прятаться от окружающих в этой каморке, которую гордо называешь мастерской. Сколько можно покрывать себя завесой тайны, пора выйти в свет, и поразить всех своими талантами.
Орлов так увлёкся рисованием картины будущего, что не сразу заметил, как Надя напряглась при словах «выйти в свет». Для неё они означали очень серьёзное испытание.
- Никита, не надо, не надо, не мучай меня, пожалуйста,… Ты же обещал… ― остановила она его.
- Всё, всё, я больше не буду, только не плачь, пожалуйста, всё хорошо, не плачь, мы же теперь вместе, вместе мы сможем всё. Никто не посмеет тебя обидеть, ни словом, ни косым взглядом, если такие смельчаки найдутся, им придётся иметь дело с мной.
- Им не позавидуешь, с тобой опасно связываться! ― она вспомнила, как в детстве брат защищал её, и впервые засмеялась. В этот момент она почему-то легко поверила ему, поверила раз и навсегда.
- Сестрёнка, я так сильно испугался за тебя, если с тобой что-то случится… Я не знаю, как буду жить дальше, я не смогу без тебя, Надя… Обещай, что больше не оставишь меня.
- Почему ты испугался за меня? Что случилось?
- Как это, что случилось? Надя, ты не помнишь, что произошло? Совсем ничего не помнишь? ― спрашивал Никита, обдумывая, стоит ли говорить о том, что было.
- Нет, нет, я помню…, помню как мы поругались, наговорили друг другу столько мерзостей… ― события вспоминались с трудом, как будто выплывали из тумана. ― Мне было очень плохо, казалось, ещё чуть-чуть, и не выдержу, всё стало безразлично, хотелось убежать, исчезнуть, даже умереть… ― она запнулась, ужасаясь тому, как смогла сказать такое своему брату. Сказать самому близкому человеку, что хотела умереть.
Он вздрогнул и напрягся, как струна, натянутая до предела, и готовая в любую минуту разорваться.
- …чтоб больше не мучиться, и тебя не мучить, ― прошептала она, отводя взгляд.
В её словах он нашёл подтверждение самым мрачным мыслям, и последняя надежда на то, что произошла трагическая случайность, в миг исчезла. Сознавать, что из-за него она добровольно хотела лишить себя жизни, было невыносимо. Одними словами она убила его, лишила последних сил. Орлов не выдержал и сорвался.
- Надя, зачем?! Зачем ты это сделала?! Как ты могла так поступить?! А как же я, сестрёнка? Если не жаль меня, то вспомни о наших родителях, умоляю, ради их памяти, пообещай, что никогда больше этого не сделаешь! Как же я без тебя? Ты подумала обо мне, что будет со мной без тебя?! У меня нет никого ближе, чем ты, пусть я был плохим братом, но никогда не переставал тебя любить! А ты вот так легко можешь бросить меня?! Считала, что этим решишь все свои проблемы?! Надя, ты не подумала ни о ком, кроме себя! Бросила бороться и сдалась, сделала так, чтобы тебе стало легче, а мне ты сердце разорвала! Ты меня убила, сестрёнка, меня, а не себя... ― кричал он срывающимся голосом, и вдруг остановился.
- Прости меня… Я не понимала, что делала… Была сама не своя, когда прочитала записку…
- Записку? Какую записку?
- Я… я не помню… Не помню, ничего не помню,… Но кажется, поверила, поверила всему! Как же я могла? Как я могла предать тебя?! Усомниться в тебе, в том, что ты любишь меня?! Прости, прости меня, Ники, я не хотела… Ой, ты же запретил так тебя называть, извини, я забыла.
- Надя, пожалуйста, успокойся и постарайся вспомнить, что было в той записке.
- Записка… Кажется, там было что-то плохое о тебе, хотя нет, я не помню… Не уверена, была ли она… Или мне всё привиделось, ведь я выпила эти капли, от них мне плохо… Очень плохо, и я боюсь, боюсь умереть. Можно, я больше не буду их пить? Пожалуйста, Ники, я больше так не могу, ― простонала она.
- Всё, что хочешь, Надя, только не оставляй меня больше, ― устало произнёс Никита, и пристально посмотрел в глаза сестры, взгляд его молил лишь об одном ― оставить попытки свести счёты с жизнью.
- Последнее, что помню: как выпила успокоительное, а дальше ничего, только пустота и тьма, сплошной туман…
- Похоже, ты потеряла сознание, в таком состоянии тебя и нашёл Михаил. Это он тебя спас, а не я.
- Миша? Значит, он был здесь, он нашёл меня, наверно, так и должно быть. Для него это тоже важно, не меньше, чем для нас.
- Вот видишь, Надя, Миша спас тебя, он как будто знал, что случится, предчувствовал, а меня не было рядом…
- Почему же не было, я видела тебя, так же ясно, как сейчас, только ты был другим, необыкновенным.
- Каким же? ― прозвучал безразличный вопрос.
- Светлым и счастливым, твои глаза сияли мягким притягательным светом, ты позвал меня, и протянул руку, от неё шло тепло. Мне было хорошо, совсем не больно и не страшно.
- Наверное, это твой ангел-хранитель, им никак не мог быть я. Что это за брат, который довёл собственную сестру… до такого ужасного состояния?! Ты же чуть не умерла из-за меня! Надя, ты не представляешь, что было, когда я увидел тебя, такую хрупкую, бледную, обессилевшую, едва живую… Казалось, если прикоснуться, ты растаешь в воздухе, исчезнешь навсегда…
Он отвернулся, не мог ни говорить, ни просто смотреть ей в глаза, большего он не мог выдержать, у него не осталось сил.
Только теперь она вдруг ясно осознала произошедшее, картина открылась ей полностью, она поняла всё: его слова, и то, что скрыто за словами, его мысли и чувства, даже те, в которых он себе не признавался. «Надя, зачем?! Зачем ты это сделала?! Как ты могла так поступить?! А как же я, сестрёнка? Как же я без тебя? Ты подумала обо мне, что будет со мной без тебя?! Надя, ты не думала ни о ком, кроме себя! Бросила бороться, и сдалась, сделала так, чтобы тебе стало легче, а мне ты сердце разорвала! Ты меня убила, сестрёнка, меня, а не себя...» ― кажется, она снова слышит его слова, только воспринимает иначе, пропускает их через свою душу. Надежда поняла, что она значит для брата, как дорога ему.
- О господи, Никита… Ты же подумал, что я… Что я хотела… себя убить! Нет, нет, это всё неправда, я совсем не хотела этого… Даже не думала, в мыслях не допускала, что когда-нибудь смогу так поступить! Это же грех, человек не может лишить себя жизни, нельзя переступить запретную черту. Никита, поверь мне, пожалуйста, я никогда не думала об этом, никогда не хотела бросить тебя, даже в самые тяжёлые минуты… находила в себе силы жить. Всё произошло случайно, я была не в себе, и не понимала, что делаю… По собственной воле я бы никогда не решилась! Ники, братик, прости меня, скажи, что надо сделать, чтобы ты меня простил… И я сделаю всё, даже невозможное. Прошу, поверь, я тебя люблю, и никогда не брошу, ничто в мире не заставит меня оставить тебя! Никита, умоляю, посмотри на меня, посмотри в эти глаза, и ты всё поймешь… Поймёшь, как сильна моя любовь к тебе, ведь живу я только для тебя, и только потому, что ты спас меня в тот день, помнишь?
Орлов вздрогнул, и медленно обернулся.
- В тот день, уже после того, как всё случилось,… Мне дали снотворное, но я ещё не уснула, и всё слышала. Слышала, как доктор просил готовиться к худшему. Ты не мог смириться, а я не могла поверить, что мы расстанемся, и ты останешься совсем один. Я не могла допустить, чтобы ты страдал из-за меня. Поэтому твёрдо решила бороться и жить, только ради тебя. Ники, я не умру, никогда-никогда, обещаю.
- Надя… Прости меня, прости своего недостойного брата… За всё зло, которое я тебе причинил.
- Ты мне зла не делал, Ники, ты самый добрый, самый честный, самый хороший брат. Я очень тебя люблю, всегда любила, и хотела, чтобы мы не расставались.
- И тогда ты решила написать портрет? Изобразила меня таким, каким сама хотела видеть. Очень жаль, что оригинал во всём уступает такой великолепной копии.
- Писала его по памяти, когда ты уже был на Кавказе, для того, чтобы любимый братишка Ники навсегда остался со мной. Если рисовать близкого человека с любовью, в портрете будет жить частичка его души.
- У тебя это получилось, Наденька, ― вот всё, что смог ей ответить, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза наполняются слезами. Он хотел отвернуться, но она не позволила.
- Никита, что с тобой? Ты плачешь? Не прячь слёзы, не надо, если тебе плохо, не скрывай этого, ведь я тебе не чужая.
- Плачу, сестрёнка, плачу, видишь эти слёзы, значит, не каменный, а живой,… Если ранить, кровь потечёт, кровь, а не вода…
Надя крепко обняла брата, и тихо шептала ровным спокойным голосом.
- Поплачь, поплачь, нет ничего плохого в слезах, они очищают и облегчают душу. Это нужно, ведь ты такую боль держал в своём сердце, так долго страдал, не давая ей выхода. Никита, пойми, так нельзя, не мучай себя, отпусти свою боль… Отпусти, иначе она убьёт тебя, уничтожит всё доброе и светлое, что в тебе есть.
«Это должен понять не только Никита, но и ты, Миша. Он ― мой брат, у его боли только одна причина ― я сама. А с тобой что произошло? У тебя есть любовь, но она не делает тебя счастливым. Любовь даёт нам силы, всё прощает, спасает и утешает в беде. Почему же тебе она не может помочь? Неужели любовь не сильнее боли, что живёт в твоей душе?» ― думала она, обращаясь к портрету другого близкого человека. Это только набросок, ещё далёкий от совершенства, и его автор так же далека от разгадки тайны.

Отредактировано Кассандра (2018-04-05 00:46:44)

0

253

Екатерина Урусова, блестящая светская львица, пыталась понять, когда же она стала такой расчётливой и холодной. Конечно, то, что в её голове стали возникать подобные мысли, - это было удивительно и странно, ведь Боль хорошо потрудилась, пытаясь заставить её свернуть с истинного пути! Катя оступилась и сделала в жизни неправильный шаг, но в этом отчасти была виновата Судьба, которая заставила её пройти через нешуточное испытание... Когда-то она была влюблена и счастлива, однако потом всё изменилось, и не в лучшую сторону... Кате тогда было всего лишь 17 лет, и она любила Антона, самого лучшего мужчину на свете... Но однажды эта любовь превратилась в пыль... У девушки был поклонник, который и погубил её отношения с возлюбленным... У него была фамилия Ситников, и он упорно и целенаправленно добивался внимания Кати, однако она уже нашла свой идеал, поэтому совершенно не желала размениваться по пустякам! Вот только Ситников и слышать ничего не желал, и однажды он пришёл домой к Урусовым... Молодой человек хотел только одного - чтобы Катя ответила взаимностью на его чувства, причём немедленно! Однако это, увы, было решительно невозможно - вопреки всему, она хранила верность своему возлюбленному... Антон появился в особняке в тот момент, когда казалось, что Кате не удастся устоять перед натиском Ситникова... А дальше случилось страшное: Катя неожиданно поняла, что её любимый стал случайным убийцей её назойливого поклонника... Антон взял кочергу, и через некоторое время стало понятно, что он ударил настойчивого соперника с такой силой, что у него просто не оставалось шансов выжить... Не в силах выносить это, Катя упала в обморок, а когда пришла в себя, Ситникова уже не было в доме... После этого случая Антон исчез из её жизни навсегда... Он стал священником и получил новое имя - отец Иоанн. Однажды он познакомился с княгиней Ольгой Орловой, к которой стал испытывать искреннюю симпатию... В последнее время она приходила к нему всё чаще, пытаясь хоть на время убежать от семейных проблем, в то время, как её муж Никита часто приходил в табор к цыганке Лейле... Катя же после того, что с ней случилось, долго приходила в себя... Она стала встречаться с Дмитрием Игнатьевым, который, казалось, был идеальным спутником жизни: благородный, заботливый, добрый, внимательный и щедрый... Но Катя была избалованной и в чём-то даже капризной девушкой, такой её воспитала мать Дарья Урусова... И лишь Антон помогал ей заглушать в себе эти самые плохие качества... Но стоило ему навсегда исчезнуть из её жизни, как из Кати полезло всё то плохое, что было заложено в ней ещё в детстве... Дмитрий какое-то время закрывал глаза на выходки Кати, но в конце концов его терпение лопнуло... Они расстались, разбежались в разные стороны... Катя понимала, что ведёт себя неправильно и некрасиво, но ничего поделать с собой, увы, не могла... Удивительно, но, несмотря на то, что девушка вела себя, как настоящая искусительница и обольстительница, у неё прежде никогда не было мужчины. Дмитрий, разумеется, думал иначе, но на честь Кати никогда не покушался, хотя она его периодически дразнила и манила... После расставания с Катей в жизнь Дмитрия, который с её помощью безуспешно пытался забыть Веру Репнину, вошла Александра Забелина... Правда, свою настоящую любовь он пока так и не встретил... Катя же в один из дней познакомилась с восторженным молодым человеком - Павлом Оболенским, хотя она прекрасно понимала, что он рано или поздно узнает, какая она на самом деле... И всё равно Катя чувствовала, что этот человек может помочь ей забыть ту драму, которая когда-то перевернула всю её жизнь...

Отредактировано Кассандра (2018-04-06 00:31:35)

0

254

Следующее утро было для Никиты Орлова одновременно радостным и грустным. Радостным, потому что в гости заглянул Дмитрий Игнатьев. И он, что само по себе было делом странным и удивительным, решил поддержать Надежду, которая потихоньку начала приходить в себя после случившегося… Конечно, период восстановления будет ещё долгим и трудным, однако теперь Никита почему-то не сомневался, что с его сестрой всё будет в полном порядке… Глядя на то, как Дмитрий разговаривает с Надеждой, он почему-то неожиданно поймал себя на мысли, что они были бы прекрасной парой… Конечно, Игнатьев влюблён в Александру Забелину, но точно так же он когда-то любил Веру Репнину, так что всё ещё возможно… Огорчал же Никиту тот факт, что куда-то пропала Ольга, его супруга… Ещё вчера он думал, что она ему больше не нужна, и клялся в любви цыганке Лейле… Однако сейчас ему не хватало её, и он надеялся, что она всё-таки в самое ближайшее время вернётся домой… Никита пока ещё не понимал, как он относится к супруге, но чувствовал, что, кажется, погорячился… Его выводы были преждевременны, и сейчас он начал осознавать это… Ему даже в голову не могло прийти, что он будет так беспокоиться за Ольгу, ведь в последнее время их отношения нельзя было назвать хорошими, а впрочем, он и с Михаилом Воронцовым тоже умудрился серьёзно поссориться, доказывая свою правоту… Конечно, его брак трещал по швам, но теперь Никита понимал, что в этом есть его непосредственная вина… Ведь после возвращения с войны он действительно стал другим человеком, которого не могла понять собственная сестра, что уж говорить о жене… Ольга пыталась достойно выйти из той ситуации, в которую попала семья Орловых. На самом деле, далеко не каждая женщина смогла бы выдержать то, что пришлось пережить Ольге… Надя в последнее время отнюдь не была ангелом, она вела себя вызывающе, поэтому рано или поздно терпение даже у самого спокойного человека должно было закончиться… Никита знал, что Ольга и Надежда сблизились, когда он был на войне, тогда они узнали о его гибели, но не хотели верить в это… Наоборот, надеялись на чудо, которое в конце концов всё-таки произошло: он вернулся домой целым и невредимым! Однако лучше от этого, увы, не стало никому… Никита стал хмурым, закрытым, холодным человеком. Казалось, все эмоции в его душе были сожжены там, на Кавказе… И с этим, увы, невозможно было ничего сделать… Хотя он много раз пытался стать прежним, снова радоваться жизни, но каждый раз терпел неудачу… Увы, но возвращение к себе прежнему, похоже, было решительно невозможно! Он честно старался не показывать, насколько сильно изменился, но и жена, и сестра не смогли долго делать вид, что всё хорошо… Перемены в его характере, разумеется, были слишком очевидны, чтобы ничего не понять… Но все старательно делали вид, что всё нормально… Но это, к сожалению, отнюдь не способствовало их прежнему сближению… Скорее наоборот, они всё больше удалялись друг от друга… И лишь история с отравлением Нади помогла Никите понять для себя что-то важное… Что-то такое, чего он не замечал прежде… Всё-таки хорошо, что она осталась жива после произошедшего… Иначе Никита не смог бы жить дальше, зная, что его сестра ушла в расцвете лет…

0

255

Пока Катя пыталась разобраться в себе и найти наконец-то силы рассказать Павлу всю горькую правду, а Никита – отыскать свою супругу Ольгу, Михаил, несмотря на безоблачные пока отношения с Сашей, уже начал понимать, что, кажется, всё-таки совершил ошибку… А если и не совершил ещё, то в самое ближайшее время ему всё равно придётся рассказать наконец-то Саше, что в его жизни было две женщины – Анна, о которой она пока ничего не знает и даже не подозревает, и Вера, о которой, как Миша догадывался, ей вполне мог рассказать возвышенный юноша Павел Оболенский. Но даже если Саша уже всё знает о Вере Репниной, это не так страшно, как рассказ об Анне, о которой, к счастью, другу ничего не было известно, поэтому рассказать об этом он ничего не мог. Сон с участием Веры заставил Мишу вспомнить все те события, которые в конце концов привели к её гибели… Да, девушка отравилась, но он до сих пор считал, что всё случилось из-за него, в этом виноват только он сам, ведь если бы ему удалось убедить Веру в том, что… Миша на мгновение задумался, спрашивая себя: а в чём, собственно, он должен был её убеждать? Ведь он не любил Репнину, хотя она была важным и дорогим для него человеком. Вера любила его, но он, к сожалению, так и не смог ответить ей взаимностью… Ему очень хотелось верить в то, что сон был неким знаком и намёком, что Вера может быть жива. Но это, к сожалению, было невозможно! Анна, конечно, была для Миши самой большой болью, ведь пуля, которая её убила, на самом деле предназначалась ему. Он понял это сразу, но сделать ничего не мог, просто стоял и смотрел, как его любимая женщина умирает… Встреча с Сашей разбередила давно дремавшие в нём чувства, но его по-прежнему смущал тот факт, что они были поразительно похожи друг на друга… Вероятно, Миша мог бы даже заподозрить, что Анна и Александра – сёстры-близнецы, но это было решительно невозможно, потому что Аня была старше Саши. Хотя мысль об их возможном родстве всё равно не покидала его, в последнее время он часто думал об этом, задавал себе вопросы, на которые, увы, не находил ответов… Вспомнил Миша также и об Ольге, ведь они, вопреки всему, всё-таки были когда-то вместе. Почему-то после истории с Надей ему стало казаться, что она не притворяется, а действительно любит Никиту, хотя раньше он в этом сильно сомневался. Но неожиданно посмотрел на эту ситуацию со стороны: муж целыми днями где-то пропадает, ходит в табор к цыганке Лейле (которая ему явно нравится, да и он ей тоже), к тому же, его сестра достаёт своими криками и выходками… А Никита, если уж он никуда не ушёл и остался дома, всё равно ходит с мрачным видом, от него за версту веет холодом, поговорить с ним откровенно решительно невозможно! Миша подумал, что Ольга была права: ему, вероятно, не стоило тогда сжигать все мосты в отношениях с матерью. Но ему казалось, что в той ситуации он не мог поступить иначе, и лишь Саша уговорила его наконец-то помириться с Татьяной… Подумать только, Ольга пыталась помочь ему сохранить хорошие отношения с матерью, а он, наоборот, думал тогда, что она только и мечтает о том, чтобы их поссорить… Просто он в тот момент ещё не был готов говорить о серьёзных вещах и отвечать на такие больные для него вопросы… Может, Ольга действительно когда-то любила его, а сейчас она одна из тех, кто знает о нём всё… Точнее, Ольга – едва ли не единственная из тех оставшихся рядом с ним знакомых женщин, кто мог откровенно, не идеализируя его, как это делает Саша, сказать ему обо всех проблемах и промахах… Миша неожиданно вспомнил о Кате, и эта мысль вызвала у него гораздо более бурную реакцию, чем он мог себе представить… Не так давно к нему явился Павел, чтобы поведать о девушке, в которую он, кажется, влюбился… Миша отнёсся к этому заявлению довольно скептически, когда услышал имя избранницы – Екатерина Урусова… Бедный Павел, сколько интересного ему предстоит в самом ближайшем будущем узнать о своей возлюбленной! Следующая мысль, посетившая Мишу, была о Дмитрии Игнатьеве, который, возможно, ничего не рассказывал Иллариону о том, что именно Воронцов подарил Саше лошадку Звёздочку. Возможно, он только грозился рассказать, да и то в приступе гнева. В конце концов, ему есть за что обижаться на Михаила, ведь Дмитрий тоже любил Веру, хотел быть с ней, но она сама выбрала свой путь, который, к сожалению, привёл её к печальному концу…

Отредактировано Кассандра (2018-04-06 00:32:30)

0

256

Между тем, Дмитрия Игнатьева тоже терзали в этот момент нешуточные сомнения и тревоги. Он никак не мог понять, почему женщины, которых он любил, всегда поступают с ним так предсказуемо, а именно – уходят к Михаилу Воронцову, его другу (да, он, несмотря ни на что, по-прежнему считал Мишу другом)? Он так любил Веру Репнину, но она оказалась для него лишь лёгкой, призрачной и невесомой дымкой… Рыжая девушка с зелёными глазами, к сожалению, видела в Дмитрии только хорошего, доброго и преданного друга, но никак не возлюбленного… Игнатьев тогда был совершенно уверен, что Михаил не любит её, но Вера ничего не хотела слушать! Разумеется, Дмитрий знал о том, что когда-то у Воронцова была некая Анна, ради которой он готов был пойти на всё… Также о ней знали и Никита Орлов, и Павел Оболенский, но все эти разговоры были лишь на уровне каких-то нелепых слухов, предположений и домыслов. К сожалению, единственный человек, который мог прояснить ситуацию, молчал, как рыба… Да, друзья не услышали от Михаила Воронцова ни слова об этой таинственной и загадочной Анне… Из разговоров было ясно только то, что произошла какая-то трагедия, после которой их друг потерял свою возлюбленную… Сколько женских сердец разбил Михаил, не представлялось возможным подсчитать, настолько этих несчастных влюблённых девушек было много. Разумеется, каждая из них верила в то, что именно она станет той единственной, которую князь в конце концов выберет себе в жёны… Но ни одной из них не суждено было растопить ледяное сердце Воронцова, из-за чего его и прозвали «человек без сердца». Разумеется, некоторые дамы были с ним по расчёту, но таких было не так много, как полагал сам Михаил. В основной своей массе они влюблялись в него без памяти, вот только он так и не ответил взаимностью ни одной из знатных и родовитых красавиц Петербурга… Была среди них и Ольга, ныне супруга Никиты Орлова. А потом в его жизни появилась Вера Репнина, и всё снова кончилось трагедией, как тогда, с Анной… Девушка совершила самоубийство, отравившись успокоительным, и никто, увы, не смог её спасти… Правда, сам Михаил никогда не признавался в том, что именно Вера стала его последней возлюбленной, об этом можно было только догадываться… Именно после этой драмы Воронцов решил покинуть столицу… И он уехал в Европу на долгих пять лет, и никто из них троих – ни Оболенский, ни Орлов, ни Игнатьев не видели ни разу за всё это время Воронцова… Он словно бы скрывался от них, хотя видимых причин для этого и не было абсолютно никаких… Потом Михаил вернулся, но это был уже другой человек, не тот, которого они знали раньше, до его поездки… В жизни Игнатьева появилась княжна Екатерина Урусова, ему казалось, что он её любит, и эти чувства взаимны, но… Нет, он прекрасно увидел в ней именно ту драму, которая явно и ясно читалась в глазах девушки, хоть она никогда и не признавалась в этом… Было очевидно, что Катя – не просто светская кокетка, она прячет за маской свою боль… Но Дмитрий, к сожалению, так и не смог помочь ей справиться с горем. Недавно он узнал, что она, похоже, влюбилась в его друга Павла Оболенского, и чувства её оказались взаимными. Игнатьев искренне надеялся, что тому удастся сделать то, что не получилось у него самого: помочь Кате справиться со своей бедой и перестать притворяться, изображая из себя ту, кем она на самом деле не является… Но вот снова Дмитрий влюбился в Александру Забелину – девушку, которая предпочла ему Михаила Воронцова… Игнатьев до последнего надеялся, что история с Верой Репниной больше никогда не повторится, но увы – всё было тщетно… Несмотря на все его достоинства, Саша отвергла графа Игнатьева… Теперь Судьба послала ему встречу с сестрой Никиты Орлова Надеждой, и хотя пока ещё он не видел в ней свою судьбу, но перемены в его жизни уже начали происходить, только он пока не замечал этого…

Отредактировано Кассандра (2015-04-10 01:35:35)

0

257

Михаил ещё не знал и даже не подозревал, что в самое ближайшее время его ждёт нелёгкое испытание, а именно – разговор с Илларионом Забелиным, который приведёт в конечном итоге к неприятным последствиям, а именно – серьёзной ссоре с Александрой… А ведь их любовь, казалось бы, уже прошла испытание огнём, водой и медными трубами, однако между ними, тем не менее, до сих пор стоял призрак покойной Анны, Сашиной сестры… Даже Миша не знал её тайны, которую девушка тщательно охраняла от посторонних глаз… Вопросов действительно по-прежнему было много. Как так вышло, что Анна и Александра не подозревали о существовании друг друга, если они были сёстрами? Если матерью Анны была Елизавета Забелина, то как вышло, что её воспитывали другие люди? И наконец, кто был отцом Анны – Илларион Забелин, Павел Воронцов или кто-то третий, неизвестный, загадочный и таинственный? Ответов на эти сложные вопросы, увы, пока не было… Впрочем, был ещё один вопрос: почему же Анна тогда сбежала с собственной свадьбы? Ведь она оставила Михаила, некрасиво бросив его прямо в церкви во время венчания… Видимо, у неё были на это свои причины, вот только какие? В общем, вагон и маленькая тележка вопросов, и пока, увы, ни одного вразумительного ответа! А впрочем, Михаил тогда даже не пытался что-нибудь узнать о прошлом Анны, ведь это было слишком больно - то, что она погибла от пули, предназначенной ему... В конце концов, после трагической гибели Веры Репниной, он решил покинуть Санкт-Петербург и вообще Россию. Долгих пять лет князь Воронцов скитался по Европе, не в силах забыть тот кошмар, который когда-то случился с ним… Он разбивал сердца красивых женщин – сначала дома, а потом и заграницей. Число барышень, стремившихся испытать с ним боль наслаждения в постели, не поддавалось подсчёту. Сколько их было, две сотни или все три? Но потом Михаил встретил Александру, и именно она заставила его снова поверить в любовь, вот только заноза по имени Анна всё ещё сидела в его голове… И он никак не мог её вынуть из своего сердца, хотя очень старался это сделать… Тем не менее, Миша часто перечитывал свои дневники, в которых хранились нежные и трогательные письма от Анны. Совсем скоро эти дневники обнаружит Саша, и тогда их с Мишей ждёт неприятный разговор, итогом которого станет то, что Воронцов вынужден будет открыть карты, т. е. рассказать всё о своей возлюбленной Анне, из-за которой его жизнь когда-то пошла наперекосяк… И ещё неизвестно, как на этот рассказ отреагирует гордая и независимая барышня Забелина, прежде уверенная, что так сильно Миша никогда никого не любил, и лишь она, Саша, смогла растопить его ледяное сердце… Да, она знала о Вере Репниной, но скорее сочувствовала ей и жалела её, чем считала своей соперницей. Однако Анна – это не Вера, и значила она для Михаила гораздо больше… Вот только он, увы, так и не решился откровенно поговорить об этом с Сашей, и поэтому Судьба совсем скоро накажет его за эту серьёзную ошибку… Плата может оказаться непосильной, и пути назад уже не будет… Жаль, что Миша пока ещё ничего об этом не знает, иначе бы он мог принять меры…

Отредактировано Кассандра (2015-04-10 21:16:42)

0

258

Зато Судьба решила наконец-то сжалиться над Екатериной Урусовой. Нынешняя ночь могла стать для Кати волшебной, если Любовь и Боль будут солидарны с Судьбой. Удивительно, но эти капризные дамы решили, что Катя заслужила своё право на счастье. Они устроили всё наилучшим образом: княгиня Урусова куда-то уехала по делам, брат Кати Илья тоже отлучился… Кстати, Илья всё-таки решился разорвать окончательно все отношения с Петром Каульбахом и его сторонниками, и Судьба совсем скоро преподнесёт ему подарок за такое решение: встречу с девушкой, которую Урусов очень сильно полюбит, и она ответит ему взаимностью… Судьба также оградила Илью от вмешательства в его судьбу Каульбаха, ведь он тоже заслужил право на счастье, т. к. искренне полюбил Сашу, хотя должен был следить за ней, а потом, возможно, и убить её… Катя радостно приветствовала Павла, который пришёл к ней для того, чтобы наконец-то объясниться и признаться ей в любви… Но Катя жестом остановила его:
- Знаю, что вы хотите сказать, однако вынуждена вас огорчить… Я не та, кем вы меня считаете… Да, я встречалась какое-то время с Дмитрием Игнатьевым, но не любила его… И Михаила Воронцова я тоже не любила… Когда-то, в 17 лет, я встретила хорошего человека и полюбила его… Он тоже любил меня, однако мы не смогли противиться обстоятельствам… У меня был поклонник, который тоже любил меня… Он так хотел обладать мной, что пытался меня изнасиловать… Тогда мой любимый убил его, чтобы оградить меня от посягательств, у него, увы, не было другого выхода… А потом он исчез из моей жизни навсегда, ведь именно по моей вине любимый стал невольным убийцей… Он не мог больше оставаться рядом со мной, не мог спокойно смотреть мне в глаза, между нами словно выросла невидимая, но ощутимая стена… Он навсегда исчез из моей жизни, больше я никогда его не видела… И больше никогда и никого не любила так сильно, как его когда-то… Но однажды в моей жизни появились вы… И я поняла, что люблю вас, Павел… Люблю так же сильно, как любила когда-то давно, в ранней юности…
- Бедная моя девочка, Катенька! Я как раз хотел сказать, что тоже люблю вас… Я полюбил вас сразу, как только увидел… Я не верю в те странные рассказы о вас, которые так часто слышал… Я знаю, Катенька, что вы – другая! Вы невинны, у вас никогда не было мужчины, хоть вас и считают развратной и порочной девушкой! Но вы, Катенька, совсем другая, вы – самая лучшая, запомните это хорошенько! И мне не важно, что о вас говорят в обществе… Главное – то, что я могу сказать о вас… Вы – самая лучшая!
- Да, вы правы, я невинна… Но я могу отдаться любви прямо сейчас, если вы не посчитаете, что…
- Катенька, против вашей воли я к вам даже не прикоснусь, но если вы этого захотите…
- Я этого хочу… Прямо сейчас… Смелее, Пашенька, смелее… Возьми меня, я хочу стать наконец твоей…
Желание уже накрыло обоих с головой. Павел потянулся к губам Кати и нежно поцеловал её, а затем обнял. Он начал медленно и неторопливо расстёгивать пуговки на её платье, пока она расстёгивала пуговицы на его рубашке. Наконец лиф платья медленно заскользил вниз, рубашка оказалась на полу… Настал черёд многослойной юбки и брюк, и вот уже на них осталось только нижнее бельё… Катя и Павел стояли, обнявшись, они продолжали целоваться… Потом наконец-то освободились от оков последних предметов гардероба, после чего Павел взял Катю на руки и понёс её в постель… Она крепко прижалась своей обнажённой вздымающейся грудью к его обнажённой груди, покрытой жёсткими волосами… Он начал целовать её грудь, бережно и нежно касаясь манящих розовых бутончиков-сосков… Павел поцеловал Катин живот, а потом начал целовать всё её тело, не пропуская ни одного миллиметра… Наконец сил бороться с желанием у них обоих больше не осталось, и тогда он сделал ей массаж, подготовив её к их соединению в одно целое. Катя раздвинула ноги, готовясь к их страстному слиянию. Павел начал медленно и неторопливо входить в неё. Он то и дело натыкался на хрупкие преграды, стараясь как можно нежнее разрушать их. Катя поймала волну и начала двигаться с ним в такт, сгорая от желания и страсти. Острейшие волны пугающего безрассудного наслаждения накрыли её с головой, и Катя боялась, что скоро утонет в них. Они оба бездумно стремились к тому подарку, который он хотел ей подарить, подходя к нему всё ближе и ближе. Сокрытое глубоко внутри, оно неожиданно взорвалось мощным многоярусным каскадом острейшего огненного наслаждения. Павел, уже буквально теряя голову от страсти и желания, преодолел последнюю разделявшую их хрупкую преграду, после чего полностью излился в Катю, заполнив её собой всю, без остатка… Эта ночь действительно была волшебной для них обоих. Они занимались любовью до самого утра, не в силах оторваться друг от друга. И даже утром Катя не отпустила от себя Павла, и они продолжили неистово и безрассудно любить друг друга… И оба они даже не задумывались о том, что надо было подождать до свадьбы, потому что знали – надо жить и любить здесь и сейчас! А что с ними будет завтра, ещё неизвестно… Надо ловить момент, выражать свои истинные чувства и желания прямо сейчас, не дожидаясь особого случая! Судьба, Любовь и Боль удовлетворённо наблюдали за ними. Сей союз эти три капризные дамы благословили, они решили, что с Кати уже довольно испытаний. Скоро и её брат встретит свою единственную и неповторимую, после чего Урусовы будут окончательно пристроены… Надежда Орлова скоро встретит свою любовь, да и Никита с Ольгой наконец-то помирятся. Осталось только разобраться с Александрой и Михаилом…

Отредактировано Кассандра (2016-01-06 00:45:45)

0

259

Илларион Забелин наконец-то нашёл управу на строптивого Михаила Воронцова, который уже столько времени мозолил ему глаза. Совсем недавно он узнал о том, что Михаил не был честен с Александрой, его дочерью. Оказывается, в жизни знатного сердцееда было несколько женщин, о которых дочери непременно следовало узнать. Во-первых, внезапно выяснилось, что Ольга Орлова, супруга уважаемого Илларионом Никиты Орлова, когда-то встречалась с Михаилом. Они, что предсказуемо, благополучно расстались. Также в его жизни была некая Вера Репнина, которая, как говорят, из-за любви к Воронцову в конце концов покончила жизнь самоубийством! Неприятный факт в биографии Михаила, на этом фоне меркнет практически всё! Всё, кроме одного… Нет, не Екатерина Урусова в данном случае интересовала Иллариона. Тем более что она, как говорят, ни на что серьёзно и не рассчитывала. Нет, его интересовала некая Анна, из-за которой, как говорят, Михаил и стал таким вот «человеком без сердца». Они собирались пожениться, но Анна почему-то сбежала с собственного венчания, а позже, спасая жизнь возлюбленного, заслонила его собой, когда в него стреляли… Пуля пролетела мимо Михаила, Анна отвела от него беду, но ценой его спасённой жизни стала её собственная жизнь… В самом деле, не слишком ли много здесь всяких тёмных пятен? Ольга Орлова, Вера Репнина, теперь вот какая-то загадочная Анна… Но кто она такая, почему о ней совсем ничего не известно? Что должно было случиться, чтобы она всё-таки решилась сбежать со свадьбы? Наверняка что-то очень серьёзное, иначе и быть не могло! Интересно, кто же тогда пытался застрелить Михаила? Вряд ли тогда у Воронцова были враги, ведь в тот период он ещё не разбивал барышням сердца, предпочитая проводить время с одной-единственной. Было сложно поверить в то, что Михаил действительно любил Анну… Иллариону удалось выяснить, что она была очень похожа на Александру Забелину, его дочь… Неожиданно Забелин вздрогнул от ошеломляющего предположения: а что, если Анна – это дочь того самого князя Волкова, который заставил Сашеньку играть дешёвый спектакль? Илларион всё-таки решил, что нужно немедленно поговорить с Михаилом Воронцовым с глазу на глаз. Нет, он не пытался оправдать человека, к которому всегда относился предвзято, но так больше продолжаться не может! Между ним и Сашей в последнее время образовалось слишком много тайн и загадок, которые пока никто разгадать не может! Илларион искренне переживал за свою дочь, и ему отчаянно не хотелось, чтобы все её мечты разбились вдребезги… Михаил должен рассказать Александре всю правду – вот то требование, которое Забелин выдвинет Воронцову при их встрече. Если Саша отреагирует на все эти неприятные, да что там, поистине оглушающие новости нормально, то он смирится с выбором дочери. Если же нет – значит, так тому и быть… Заодно удастся проверить, пройдут ли эти отношения проверку на прочность… правдой! Между прочим, невыносимо горькой правдой, которую Саша может и не воспринять… Конечно, ей будет очень больно, но пусть лучше она узнает всё сейчас, чем потом, после возможной свадьбы с Воронцовым…

0

260

Михаил знал, что рано или поздно ему придётся объясняться с Илларионом Степановичем Забелиным, отцом его возлюбленной Александры… Но он всё равно оказался явно не готов к тому, что тот прислал ему письмо с просьбой о встрече… Конечно, у Миши было много причин, чтобы отказаться от неё, но несмотря ни на что, он всё равно прекрасно понимал, что рано или поздно обо всём станет известно, так или иначе. Саша обязательно узнает и о его несостоявшейся супруге Анне, жизнь отдавшей за него, и о княжне Вере Репниной, совершившей из-за него самоубийство… Скорее всего, она обидится на него, возможно, даже уйдёт, не желая слушать никаких оправданий его молчанию, и, к сожалению, будет права. Нужно было с самого начала всё ей рассказать,  а теперь, вполне возможно, уже поздно, его нерешительность могла сыграть с ним жестокую и злую шутку… Было непонятно, какие цели преследует Илларион, но Миша подозревал, что ничего хорошего эта встреча ему не принесёт. Возможно, отец Саши уже всё знает о скелетах в шкафу потенциального возможного родственника, а возможно, пока только догадывается, но от этого всё равно не легче… Быть может, Забелин потребует от Миши, чтобы он рассказал Саше всю правду о себе. Если вопрос будет поставлен ребром, то ещё неизвестно, чем вся эта история может закончиться для него. Судьба в этот раз оказалась неблагосклонна к Михаилу Воронцову, она решила устроить ему очередное трудное испытание. К сожалению, Боль оказалась на её стороне, и лишь Любовь робко пыталась возразить, но это, к сожалению, не имело никакого эффекта… Увы, но в самое ближайшее время Александра Забелина действительно узнает всю правду о своём возлюбленном, которого она всё это время идеализировала. И эта правда ей совсем не понравится, скорее даже наоборот… Конечно, Саша благодаря Павлу Оболенскому уже знала про несчастную княжну Веру Репнину, но она понятия не имела об Анне… К сожалению, эта история станет для Саши и Миши очередной и самой главной проверкой на прочность их отношений… После случившегося они, увы, расстанутся, и девушка, вопреки всему, всё-таки примет предложение Дмитрия Игнатьева… Понадобится время, чтобы стало понятно: это решение станет самой главной ошибкой в их жизни, свадьба не должна состояться ни в коем случае… Но пока ещё Михаил только готовился к важному разговору с Илларионом, продолжая уверять себя, что всё ещё может закончиться хорошо, ведь ему столько раз удавалось буквально восставать из пепла, вопреки всем врагам, завистникам и препятствиям… К сожалению, в этот раз удача почему-то отвернётся от Воронцова, что окажется для него неприятным сюрпризом. Однако все его попытки исправить ситуацию будут терпеть крах, и до поры до времени Судьба не станет ему помогать… Но всё изменится внезапно, с появлением девушки с зелёными глазами и рыжими волосами, которую все считают трагически погибшей…

Отредактировано Кассандра (2018-04-07 01:03:19)

0


Вы здесь » Форум сайта Елены Грушиной и Михаила Зеленского » Творчество форумчан » Грехи отцов: Испытания любви